Финансовая политика советских властей в Баварии в 1919 г. Часть 2.
Выступая от имени Ревбанксовета, 8 апреля 1919 г. Мэннер провел общее собрание сотрудников мюнхенских банков, на которое пришли в основном избранные в тот день уполномоченные (по своему статусу они были приравнены к представителям фабрично-заводских комитетов). Ему пришлось столкнуться с оппозицией осторожно настроенных банковских служащих, которые выступили против обобществления финансовых институтов и ограничивали задачу Ревбанксовета только тем, чтобы «спасти то, что еще можно спасти». Мэннеру так и не удалось убедить собравшихся поддержать провозглашение Советской республики в Баварии [22]. В резолюции собрания особо отмечалось, что сотрудники банков окажут доверие новому органу только в том случае, если он «будет заниматься своими профессиональными задачами, не проявляя политических стремлений и наклонности к террору» [23].
Потерпев тактическое поражение, Мэннер не умерил своих личных амбиций, потребовав от руководства первой БСР предоставить созданной им организации широкие полномочия, а его самого включить в состав Центросовета. «Ревбанксовет требует, чтобы все значительные мероприятия в банковской сфере предварительно согласовывались с ним. В противном случае не исключена угроза того, что реакционные функционеры и директора банков, исходя из своих антисоциалистических установок, смогут провести в комиссиях (то есть министерствах БСР. — А.В.) решения, служащие интересам капитала» [24]. Сторонникам Мэннера удалось заручиться безоговорочной поддержкой лидера баварской НСДПГ Эрнста Толлера, который фактически руководил первой Советской республикой в Баварии. Отто Нейрат не только высоко оценил активность «смелых молодых людей», но и принял участие в заседании Ревбанксовета 9 апреля, поддержав его линию на максимальное ограничение наличных выплат вкладчикам банков [25].
Народный дом финансов. Сильвио Гезель. Пост народного уполномоченного по экономике в первой БСР был предложен министру финансов в правительстве Эйснера профессору Эдгару Яффе (НСДПГ), но тот отказался его принять. Экономическими вопросами продолжало заниматься ведомство Нейрата, которое пользовалось полным доверием Толлера. Ввиду появления Ревбанксовета, расположившегося в здании бывшего министерства (переименованного в Народный дом финансов) назначение специального уполномоченного по финансам представлялось как минимум необязательным.
Однако члены Центросовета Густав Ландауэр и Эрнст Никиш настояли на предоставлении этого поста ученому Сильвио Гезелю, который в день провозглашения БСР оказался в Мюнхене проездом из Берлина в Швейцарию. Наполовину немец, наполовину валлонец, Гезель значительную часть своей жизни провел в Аргентине, где сколотил солидное состояние и, вернувшись в Европу, поселился в Швейцарии. Его оригинальные взгляды на перспективы экономического развития получили достаточно широкое распространение в годы первой мировой войны [26]. Разделяя антикапиталистические настроения, Гезель видел корень зла в денежной системе, которая давала возможность владельцам капитала (рантье) получать прибыль без приложения собственного труда.
В качестве альтернативы он предлагал ввести «отрицательный процент» — своеобразный налог на пользование деньгами, без уплаты которого они теряли свою функцию всеобщего эквивалента. Понятие «свободных денег», утвердившееся в ПОЛИТЭКОНОМИИ с подачи Гезеля, как раз и подразумевает деньги, свободные от перспективы увеличения собственной стоимости за счет банковских дивидендом на капитал. Ученые-экономисты давно уже не относятся всерьез к концепции «отрицательного процента» [27], однако на протяжении первой половины XX и. предпринимались неоднократные попытки реализовать ее на /45/ практике в локальном масштабе, причем в таких благополучных странах как Австрия и Швейцария.
Получив назначение накануне, утром 8 апреля Гезель появился в стенах бывшего Министерства финансов. Собрав чиновников, он пообещал им не нарушать привычный ход бюрократического процесса [28]. Он и его помощники - профессор экономики из Грейфсвальда Карл Поленске и швейцарский ученый Теофил Христен - погрузились в научно-практическую работу по подготовке введения «свободных денег», заявив, что их совершенно не интересует дальнейший ход революции [29]. Как справедливо заметил Эрнст Никиш, выгораживая своего соратника после падения БСР, «в политике Гезель являлся абсолютным ребенком, он был не в состоянии оценить реальное политическое положение» [30].
Однако большая политика напомнила о себе уже на следующий день — берлинский Рейхсбанк издал распоряжение о прекращении денежных переводов в Баварию до тех пор, пока там сохраняется власть советов. В ответ Гезель направил в Правление Рейхсбанка телеграмму, в которой объявил о планах санации денежной системы путем перехода от «бессистемной экономики бумажных денег к абсолютной валюте» [31]. Ответ председателя Рейхсбанка Рудольфа Хавенштайна был максимально кратким («Никаких экспериментов!») и олицетворял собой полный разрыв между Берлином и Мюнхеном в финансовой сфере.
Хотя Гезель старался не вмешиваться в работу вверенного ему министерства, все же ему приходилось давать разрешения на выдачу значительных сумм по запросам советских властей. 10 тыс. марок были выданы председателю Крестьянского союза Карлу Гандорферу для пропаганды в деревне (хотя Центросовет запрашивал сумму в десять раз большую), 20 тыс. марок получило Центральное экономическое ведомство на оплату весьма раздутого штата своих сотрудников [32]. Наиболее острая ситуация сложилась с выплатой пенсий инвалидам войны. 10 апреля к Гезелю явилась их делегация, и он торжественно пообещал зарезервировать необходимые средства на три ближайших месяца. Расписка, предоставленная инвалидам, выдавала в нем не столько оторванного от жизни ученого, сколько человека с поэтической душой: «До тех пор, пока у последнего гражданина Баварии будет хотя бы один пфенниг; я ручаюсь за своевременную выплату пенсий инвалидам войны» [33].
Насыщение хозяйственного оборота доступными деньгами в полной мере соответствовало экономической концепции Гезеля, и в этом смысле трудно было найти более неподходящую кандидатуру на пост уполномоченного по финансам. Уже находясь под следствием, Гезель в интервью швейцарской прессе подчеркивал, что по его инициативе огромные суммы наличности развозились в местности, находившиеся под контролем советских властей, чтобы наполнить пустые городские и коммунальные кассы. И это происходило в тот момент, когда ведомство Нейрата делало все возможное для того, чтобы ограничить отток денежных средств из Мюнхена [34].
Противоположные курсы финансового и экономического ведомств первой БСР как нельзя лучше отражали неразбериху, царившую в ее административном аппарате. Как часто бывает в профессорском мире, Нейрат и Гезель попросту игнорировали друг друга. Первый в своих воспоминаниях о работе в Баварии ни разу не упомянул второго. В свою очередь швейцарский сотрудник ведомства Гезеля не преминул отметить, что «продукты духовной работы бюрократа Нейрата были мне в высшей степени несимпатичны, так как он пытался регулировать всю хозяйственную жизнь полицейскими запретами» [35]. Еще одной вершиной в этом отнюдь не любовном треугольнике являлся Ревбанксовет. Содержательные разногласия усугублялись личной неприязнью отдельных лидеров первой БСР. Мэннер считал Гезеля фантазером, случайно оказавшим/46/ся в Баварии, Толлер совершенно игнорировал реформаторские планы народного уполномоченного по делам финансов [36].
Тем не менее, благодаря поддержке Ландауэра и Никиша последний получил разрешение Центросовета на выпуск в обращение «свободных денег» в размере 100 млн марок [37]. Сохранился их эскиз —на одной стороне печатался номинал банкноты и все необходимое оформление, на другой — оставлялось место для специальных марок, которые следовало покупать на почте. Новая марка наклеивалась на банкноту еженедельно, без нее деньги не принимались к оплате. Таким образом, по мысли Гезеля, население платило налог за пользование деньгами и было вынуждено как можно скорее избавляться от наличности (сданная в банк, она сохраняла свою номинальную стоимость без каких-либо удержаний).
Мюнхенская публика не уставала удивляться политэкономическим новациям Гезеля, которые практически ежедневно появлялись в прессе и зачастую выглядели как самореклама. Народный уполномоченный по финансам превозносил инфляцию («Понижая цены, социальное государство задушит самого себя» [38]), громил несознательных горожан, пытавшихся изъять свои сбережения из банков (деньги — это кровь, которая не должна застаиваться. «Тот, кто занимается их накоплением, является самым опасным хищником» [39]). Рабочих Гезель успокаивал тем, что им должно быть безразличен рост цен, если он в полной мере будет компенсирован повышением зарплаты, на которое капиталистам придется пойти под давлением пролетарского государства [40].
Его команда подготовила план масштабного изъятия собственности на территории БСР для того, чтобы советские власти смогли выполнить свои масштабные социальные обещания. Собственность размером от 10 до 300 тыс. марок облагалась прогрессивным налогом, а выше этой планки — подлежала конфискации в пределах суммы, превышавшей 300 тыс. марок. План подавался как меньшее зло. Если состоятельные граждане начнут саботировать данное мероприятие, «пролетариат окончательно потеряет терпение, он будет все больше и больше прибегать к насилию, и тогда никакая правительственная власть не сможет противостоять долговременному и всеобщему разрушению общественного устройства» [41].
Типография, взявшаяся печатать деньги нового образца, выставила срок в 4—6 недель, что Гезель расценил как чистый саботаж. Пока изготавливались «свободные деньги», он предложил наклеивать марки на старые банкноты. Соответствующее обращение в Центросовет было датировано воскресеньем, 13 апреля и стало последним документом, который Гезель подготовил, находясь на посту народного уполномоченного [42]. В этот день ранним утром все ключевые позиции в городе были заняты заговорщиками, устроившими при поддержке из Бамберга военный переворот. История первой БСР закончилась, большинство членов ее правительства было арестовано. Гезель, Поленски и Христен были схвачены в Народном доме финансов и препровождены в здание Главного вокзала, где находился штаб путчистов. «Тройка» в очередной раз проявила политическую инфантильность, направив телеграмму Гофману с предложением продолжить сотрудничество в создании новой денежной системы [43] — Гезель и его соратники двигались к поставленной цели с упорством подлинных фанатиков.
Однако баварская история сделала еще один крутой поворот, оставив за бортом «научный десант» в его полном составе. Вечером того же дня вооруженные рабочие отряды выбили из города путчистов, реставрация старого порядка была отложена еще на некоторое время. К власти пришли мюнхенские коммунисты во главе с Евгением Левинэ, который стал председателем Комитета действия и одним из четырех членов его Исполкома. Две недели их правления получили название второй Советской республики. Ночью Гезеля и других за/47/ложников освободили, но на следующий день в министерский кабинет его уже не пустили. «Тройка» еще несколько дней пыталась вести устную и печатную пропаганду на свой страх и риск, так и не поняв, насколько радикально изменилась политическая ситуация в Мюнхене [44].
Лидерам баварской КПГ не нужны были «буржуазные экономисты», да еще и скомпрометировавшие себя участием в первой БСР, которую коммунистическая пресса называла не иначе как «мнимой». Кредо Левинэ и его однопартийцев на словах подавалось как ортодоксальный марксизм, на деле являлось точной копией опыта российских большевиков. И здесь профессорские попытки поставить экономическую политику советской власти на научный фундамент были как минимум неуместны.
Оказавшись не у дел, приглашенные в Мюнхен специалисты не жалели черной краски в описании мероприятий второй БСР. «Лидеры коммунистов считали, что им нечего терять и пошли ва-банк, без зазрения совести поставив на кон жизни своих сторонников». В то же время доверие к ним пролетарских масс было следствием неоднократного предательства последних со стороны умеренных вождей социал-демократии, утверждал швейцарец Христен [45].
Следует отдать должное наблюдательности Отто Нейрата, который увязывал догматизм и безрассудство баварских коммунистов, непонимание и недоверие ко всему, что не исходило из их узкой среды, с опытом гражданской войны в Советской России. Сделав ставку на борьбу с сопротивлением старого мира, они оттолкнули от себя интеллигенцию и чиновников, безжалостно разрушили государственный аппарат, казавшийся им исключительно буржуазным. «Итогом стал максимум власти в руках вождей, минимум власти у следовавших за ними масс при сохранении внешнего облика прямого народоправства» [46]. Так или иначе, с приходом коммунистов на рукоюдящие посты в БСР время кабинетных ученых прошло, их сменили политики новой формации, не боявшиеся самых жестких решений. Бавария неотвратимо приближалась к собственной гражданской войне.
(Окончание следует)
Примечания
1. Письмо А. Иоффе В. Ленину о положении в Баварии от 5 марта 1919 г. Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М. 1998, с. 137.
2. О предыстории Советской Баварии см. подробнее: MITCHELL A. Revolution in Bavaria 1918-1919. The Eisner Regime and the Soviet Republic. Princeton. 1965; SELIGMANN M. Aufstand der Rate. Die erste Bayerische Raterepublik vom 7 April 1919. Grafenau. 1989.
3. Научную биографию Нейрата см.: NEMETH Е. Otto Neurath und der Wiener Kreis. Revolutionare Wissenschafffichkeit als politischer Anspruch. Frankfurt am Main. 1981.
4. Письмо Вальтера Ратенау в военно-полевой суд от 26 мая 1919 г. (Bayerisches Staatsarchiv. Miinchen. (StaB). Staatsanwaltschaft. 2139). В большинстве судебных дел отсутствует сплошная нумерация листов, в таком случае приводится только архивный номер самого дела.
5. NEURATH О. Bayerische Sozialisierungserfahrungen. Wien. 1920, S. 4.
6. Ibid., S. 12.
7. См. доклад Цеха в Берлин от 1 апреля 1919 г.: Politisches Archiv des Auswartigen Amtes. Berlin (PAAA). 2732.
8. Betriebsrate, Fachrate, Kontrollrat. GERSTL M. Die Miinchener Rate-Republik. Miinchen. 1919, S. 21.
9. См. показания свидетеля Йозефа Беема, возглавлявшего мюнхенский филиал «Дойчс Банк», в судебном деле Отто Нейрата: StaB. Staatsanwaltschaft. 2139.
10. Gegen die Kapitalabwanderung. GERSTL M. Op. cit., S. 22.
11. An alle Banken, Bankgeschafte, Sparkassen, Postscheckamter und Geldinstitute! Ibid., S.. 25—26
12. NEURATH O. Op. cit., S. 23-24.
13. Weisungen an Geldinstitute vom 9 April 1919. StaB. Staatsanwaltschaft. 2139, 2885. Опублико вано в книге: SELIGMANN М. Op. cit., S. 372—374.
48
14. См. переписку следственных органов и руководителей мюнхенских банков в судебном деле Отто Нейрата: StaB. Staatsanwaltschaft. 2139.
15. Показания свидетелей в судебном деле членов Ревбанксовета. Ibid., 2885.
16. Постановление было опубликовано от имени Ревбанксовета. GERSTL М. Op. cit., S. 21.
17. Из свидетельских показаний сотрудника мюнхенского отделения «Дрезднер Банк» Богне-ра. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
18. htt://ww.bayerische-landesbibUothek-onli
19. Доклад объемом в 24 страницы, к которому было приложено около десятка постановлений, подписанных Мэннером, сохранился в судебном деле членов Ревбанксовета. При дальнейшем цитировании дается внутренняя нумерация листов этого документа. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
20. Ibid., S. 2.
21. Ibid., S. 6.
22. SELIGMANN M. Op. cit., S. 371.
23. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
24. Обращение Мэннера, Брицено и Адама к члену Центросовета Зольдману от 8 апреля 1919 г. Ibidem.
25. Показания Луи Брицено в судебном деле членов Ревбанксовета, протокол допроса Отто Нейрата от 16 мая 1919 г. Ibid., 2139, 2885.
26. GESELL S. Die natiirliche Wirtschaftsordnung durch Freiland und Freigeld. Rehbrilcke bei Berlin. 1920 (первое издание книги вышло в 1916 г.).
27. Развернутую критику теории Гезеля дал Дж.М. Кейнс в 23-й главе своего знаменитого труда «Общая теория занятости, процента и денег». Работы Гезеля, написанные в период Советской Баварии, изданы в 10-м томе его собрания сочинений. GESELL S. Gesammelte Werke. Bd. 10. 1916—1919. Liitjenburg. 1991. Воспоминания его соратников по работе в Мюнхене опубликованы Р. Энгертом. Silvio Gesell in Miinchen 1919. Erinnerungen und Dokumente aus der Zeit vor, wahrend und nach der ersten bayerischen Raterepublik. Miinden. 1986.
28. См. доклад о деятельности Гезеля, подготовленный для следственных органов сотрудниками Министерства финансов 5 июня 1919 г. StaB. Staatsanwaltschaft. 2017. Bl. 90—92.
29. 9 апреля Гезель пригласил еще четырех своих соратников в Мюнхен для работы в финансовом ведомстве. Его телеграммы были доставлены адресатам, но узнавший о них прусский посланник в Баварии потребовал не допустить приезда в Мюнхен лиц, получивших приглашение. Телеграмма Цеха в Берлин от 10 апреля 1919 г.: РААА. 2733.
30. Протокол допроса Эрнста Никита от 21 мая 1919 г. StaB. Staatsanwaltschaft. 2107. Bl. 97.
31. Silvio Gesell stemmt sich der Geldpapierflut entgegen (11 April 1919). An Alle! Das proletarische Finanz- und Wirtschafts-Programm des Volksbeauftragten der bayerischen Raterepublik Silvio Gesell. Den deutschen Arbeitern und Bauern dargestellt von Gesells Rechtsbeirat Karl Polenske. Berlin. 1920, S. 11.
32. StaB. Staatsanwaltschaft. 3023. Bl. 17, 18.
33. Ibid., 2017. Bl. 314.
34. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit S. Gesell. Die Freistatt (Bern). 31 Mai 1919.
35. CHRISTEN TH. Aus den Miinchner Revolutionstagen. Zurich. 1919, S. 5.
36. В своих постановлениях, касавшихся финансовой сферы, Толлер неизменно апеллировал к Центральному экономическому ведомству, которое возглавлял Нейрат. GERSTL М. Ор. cit., S. 38.
37. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit'S. Gesell.
38. GESELL S. Revolutionierung des Geldwesens. Zur Aufklarang uber die Wahrung. — Miinchner Neueste Nachrichten. 10 April 1919.
39. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit S. Gesell.
40. Die Wahrung. 9 April 1919. An Alle! S. 7-8.
41. Silvio Gesells proletarisches Aktionsprogramm. 15 April 1919. Ibid., S. 18—21.
42. An den Zentralrat. 13 April 1919. Ibid., S. 15.
43. CHRISTEN TH. Op. cit., S. 8.
44. Гезель и его соратники успели напечатать 500 экземпляров «Пролетарской программы действий» и раздавали ее на собрании фабзавкомов 15 апреля, но она не нашла отклика у новых властей. После объявления всеобщей стачки они попытались наладить печатание агитационных материалов в Аугсбурге, а потом Карл Поленске отправился в Бамберг. Вместо переговоров с правительством Гофмана там его ожидала тюрьма. StaB. Staatsanwaltschaft. 2017. Bl. 194—200; CHRISTEN TH. Op. cit., S. 14—16.
45. CHRISTEN TH. Op. cit., S. 10-11.
Потерпев тактическое поражение, Мэннер не умерил своих личных амбиций, потребовав от руководства первой БСР предоставить созданной им организации широкие полномочия, а его самого включить в состав Центросовета. «Ревбанксовет требует, чтобы все значительные мероприятия в банковской сфере предварительно согласовывались с ним. В противном случае не исключена угроза того, что реакционные функционеры и директора банков, исходя из своих антисоциалистических установок, смогут провести в комиссиях (то есть министерствах БСР. — А.В.) решения, служащие интересам капитала» [24]. Сторонникам Мэннера удалось заручиться безоговорочной поддержкой лидера баварской НСДПГ Эрнста Толлера, который фактически руководил первой Советской республикой в Баварии. Отто Нейрат не только высоко оценил активность «смелых молодых людей», но и принял участие в заседании Ревбанксовета 9 апреля, поддержав его линию на максимальное ограничение наличных выплат вкладчикам банков [25].
Народный дом финансов. Сильвио Гезель. Пост народного уполномоченного по экономике в первой БСР был предложен министру финансов в правительстве Эйснера профессору Эдгару Яффе (НСДПГ), но тот отказался его принять. Экономическими вопросами продолжало заниматься ведомство Нейрата, которое пользовалось полным доверием Толлера. Ввиду появления Ревбанксовета, расположившегося в здании бывшего министерства (переименованного в Народный дом финансов) назначение специального уполномоченного по финансам представлялось как минимум необязательным.
Однако члены Центросовета Густав Ландауэр и Эрнст Никиш настояли на предоставлении этого поста ученому Сильвио Гезелю, который в день провозглашения БСР оказался в Мюнхене проездом из Берлина в Швейцарию. Наполовину немец, наполовину валлонец, Гезель значительную часть своей жизни провел в Аргентине, где сколотил солидное состояние и, вернувшись в Европу, поселился в Швейцарии. Его оригинальные взгляды на перспективы экономического развития получили достаточно широкое распространение в годы первой мировой войны [26]. Разделяя антикапиталистические настроения, Гезель видел корень зла в денежной системе, которая давала возможность владельцам капитала (рантье) получать прибыль без приложения собственного труда.
В качестве альтернативы он предлагал ввести «отрицательный процент» — своеобразный налог на пользование деньгами, без уплаты которого они теряли свою функцию всеобщего эквивалента. Понятие «свободных денег», утвердившееся в ПОЛИТЭКОНОМИИ с подачи Гезеля, как раз и подразумевает деньги, свободные от перспективы увеличения собственной стоимости за счет банковских дивидендом на капитал. Ученые-экономисты давно уже не относятся всерьез к концепции «отрицательного процента» [27], однако на протяжении первой половины XX и. предпринимались неоднократные попытки реализовать ее на /45/ практике в локальном масштабе, причем в таких благополучных странах как Австрия и Швейцария.
Получив назначение накануне, утром 8 апреля Гезель появился в стенах бывшего Министерства финансов. Собрав чиновников, он пообещал им не нарушать привычный ход бюрократического процесса [28]. Он и его помощники - профессор экономики из Грейфсвальда Карл Поленске и швейцарский ученый Теофил Христен - погрузились в научно-практическую работу по подготовке введения «свободных денег», заявив, что их совершенно не интересует дальнейший ход революции [29]. Как справедливо заметил Эрнст Никиш, выгораживая своего соратника после падения БСР, «в политике Гезель являлся абсолютным ребенком, он был не в состоянии оценить реальное политическое положение» [30].
Однако большая политика напомнила о себе уже на следующий день — берлинский Рейхсбанк издал распоряжение о прекращении денежных переводов в Баварию до тех пор, пока там сохраняется власть советов. В ответ Гезель направил в Правление Рейхсбанка телеграмму, в которой объявил о планах санации денежной системы путем перехода от «бессистемной экономики бумажных денег к абсолютной валюте» [31]. Ответ председателя Рейхсбанка Рудольфа Хавенштайна был максимально кратким («Никаких экспериментов!») и олицетворял собой полный разрыв между Берлином и Мюнхеном в финансовой сфере.
Хотя Гезель старался не вмешиваться в работу вверенного ему министерства, все же ему приходилось давать разрешения на выдачу значительных сумм по запросам советских властей. 10 тыс. марок были выданы председателю Крестьянского союза Карлу Гандорферу для пропаганды в деревне (хотя Центросовет запрашивал сумму в десять раз большую), 20 тыс. марок получило Центральное экономическое ведомство на оплату весьма раздутого штата своих сотрудников [32]. Наиболее острая ситуация сложилась с выплатой пенсий инвалидам войны. 10 апреля к Гезелю явилась их делегация, и он торжественно пообещал зарезервировать необходимые средства на три ближайших месяца. Расписка, предоставленная инвалидам, выдавала в нем не столько оторванного от жизни ученого, сколько человека с поэтической душой: «До тех пор, пока у последнего гражданина Баварии будет хотя бы один пфенниг; я ручаюсь за своевременную выплату пенсий инвалидам войны» [33].
Насыщение хозяйственного оборота доступными деньгами в полной мере соответствовало экономической концепции Гезеля, и в этом смысле трудно было найти более неподходящую кандидатуру на пост уполномоченного по финансам. Уже находясь под следствием, Гезель в интервью швейцарской прессе подчеркивал, что по его инициативе огромные суммы наличности развозились в местности, находившиеся под контролем советских властей, чтобы наполнить пустые городские и коммунальные кассы. И это происходило в тот момент, когда ведомство Нейрата делало все возможное для того, чтобы ограничить отток денежных средств из Мюнхена [34].
Противоположные курсы финансового и экономического ведомств первой БСР как нельзя лучше отражали неразбериху, царившую в ее административном аппарате. Как часто бывает в профессорском мире, Нейрат и Гезель попросту игнорировали друг друга. Первый в своих воспоминаниях о работе в Баварии ни разу не упомянул второго. В свою очередь швейцарский сотрудник ведомства Гезеля не преминул отметить, что «продукты духовной работы бюрократа Нейрата были мне в высшей степени несимпатичны, так как он пытался регулировать всю хозяйственную жизнь полицейскими запретами» [35]. Еще одной вершиной в этом отнюдь не любовном треугольнике являлся Ревбанксовет. Содержательные разногласия усугублялись личной неприязнью отдельных лидеров первой БСР. Мэннер считал Гезеля фантазером, случайно оказавшим/46/ся в Баварии, Толлер совершенно игнорировал реформаторские планы народного уполномоченного по делам финансов [36].
Тем не менее, благодаря поддержке Ландауэра и Никиша последний получил разрешение Центросовета на выпуск в обращение «свободных денег» в размере 100 млн марок [37]. Сохранился их эскиз —на одной стороне печатался номинал банкноты и все необходимое оформление, на другой — оставлялось место для специальных марок, которые следовало покупать на почте. Новая марка наклеивалась на банкноту еженедельно, без нее деньги не принимались к оплате. Таким образом, по мысли Гезеля, население платило налог за пользование деньгами и было вынуждено как можно скорее избавляться от наличности (сданная в банк, она сохраняла свою номинальную стоимость без каких-либо удержаний).
Мюнхенская публика не уставала удивляться политэкономическим новациям Гезеля, которые практически ежедневно появлялись в прессе и зачастую выглядели как самореклама. Народный уполномоченный по финансам превозносил инфляцию («Понижая цены, социальное государство задушит самого себя» [38]), громил несознательных горожан, пытавшихся изъять свои сбережения из банков (деньги — это кровь, которая не должна застаиваться. «Тот, кто занимается их накоплением, является самым опасным хищником» [39]). Рабочих Гезель успокаивал тем, что им должно быть безразличен рост цен, если он в полной мере будет компенсирован повышением зарплаты, на которое капиталистам придется пойти под давлением пролетарского государства [40].
Его команда подготовила план масштабного изъятия собственности на территории БСР для того, чтобы советские власти смогли выполнить свои масштабные социальные обещания. Собственность размером от 10 до 300 тыс. марок облагалась прогрессивным налогом, а выше этой планки — подлежала конфискации в пределах суммы, превышавшей 300 тыс. марок. План подавался как меньшее зло. Если состоятельные граждане начнут саботировать данное мероприятие, «пролетариат окончательно потеряет терпение, он будет все больше и больше прибегать к насилию, и тогда никакая правительственная власть не сможет противостоять долговременному и всеобщему разрушению общественного устройства» [41].
Типография, взявшаяся печатать деньги нового образца, выставила срок в 4—6 недель, что Гезель расценил как чистый саботаж. Пока изготавливались «свободные деньги», он предложил наклеивать марки на старые банкноты. Соответствующее обращение в Центросовет было датировано воскресеньем, 13 апреля и стало последним документом, который Гезель подготовил, находясь на посту народного уполномоченного [42]. В этот день ранним утром все ключевые позиции в городе были заняты заговорщиками, устроившими при поддержке из Бамберга военный переворот. История первой БСР закончилась, большинство членов ее правительства было арестовано. Гезель, Поленски и Христен были схвачены в Народном доме финансов и препровождены в здание Главного вокзала, где находился штаб путчистов. «Тройка» в очередной раз проявила политическую инфантильность, направив телеграмму Гофману с предложением продолжить сотрудничество в создании новой денежной системы [43] — Гезель и его соратники двигались к поставленной цели с упорством подлинных фанатиков.
Однако баварская история сделала еще один крутой поворот, оставив за бортом «научный десант» в его полном составе. Вечером того же дня вооруженные рабочие отряды выбили из города путчистов, реставрация старого порядка была отложена еще на некоторое время. К власти пришли мюнхенские коммунисты во главе с Евгением Левинэ, который стал председателем Комитета действия и одним из четырех членов его Исполкома. Две недели их правления получили название второй Советской республики. Ночью Гезеля и других за/47/ложников освободили, но на следующий день в министерский кабинет его уже не пустили. «Тройка» еще несколько дней пыталась вести устную и печатную пропаганду на свой страх и риск, так и не поняв, насколько радикально изменилась политическая ситуация в Мюнхене [44].
Лидерам баварской КПГ не нужны были «буржуазные экономисты», да еще и скомпрометировавшие себя участием в первой БСР, которую коммунистическая пресса называла не иначе как «мнимой». Кредо Левинэ и его однопартийцев на словах подавалось как ортодоксальный марксизм, на деле являлось точной копией опыта российских большевиков. И здесь профессорские попытки поставить экономическую политику советской власти на научный фундамент были как минимум неуместны.
Оказавшись не у дел, приглашенные в Мюнхен специалисты не жалели черной краски в описании мероприятий второй БСР. «Лидеры коммунистов считали, что им нечего терять и пошли ва-банк, без зазрения совести поставив на кон жизни своих сторонников». В то же время доверие к ним пролетарских масс было следствием неоднократного предательства последних со стороны умеренных вождей социал-демократии, утверждал швейцарец Христен [45].
Следует отдать должное наблюдательности Отто Нейрата, который увязывал догматизм и безрассудство баварских коммунистов, непонимание и недоверие ко всему, что не исходило из их узкой среды, с опытом гражданской войны в Советской России. Сделав ставку на борьбу с сопротивлением старого мира, они оттолкнули от себя интеллигенцию и чиновников, безжалостно разрушили государственный аппарат, казавшийся им исключительно буржуазным. «Итогом стал максимум власти в руках вождей, минимум власти у следовавших за ними масс при сохранении внешнего облика прямого народоправства» [46]. Так или иначе, с приходом коммунистов на рукоюдящие посты в БСР время кабинетных ученых прошло, их сменили политики новой формации, не боявшиеся самых жестких решений. Бавария неотвратимо приближалась к собственной гражданской войне.
(Окончание следует)
Примечания
1. Письмо А. Иоффе В. Ленину о положении в Баварии от 5 марта 1919 г. Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М. 1998, с. 137.
2. О предыстории Советской Баварии см. подробнее: MITCHELL A. Revolution in Bavaria 1918-1919. The Eisner Regime and the Soviet Republic. Princeton. 1965; SELIGMANN M. Aufstand der Rate. Die erste Bayerische Raterepublik vom 7 April 1919. Grafenau. 1989.
3. Научную биографию Нейрата см.: NEMETH Е. Otto Neurath und der Wiener Kreis. Revolutionare Wissenschafffichkeit als politischer Anspruch. Frankfurt am Main. 1981.
4. Письмо Вальтера Ратенау в военно-полевой суд от 26 мая 1919 г. (Bayerisches Staatsarchiv. Miinchen. (StaB). Staatsanwaltschaft. 2139). В большинстве судебных дел отсутствует сплошная нумерация листов, в таком случае приводится только архивный номер самого дела.
5. NEURATH О. Bayerische Sozialisierungserfahrungen. Wien. 1920, S. 4.
6. Ibid., S. 12.
7. См. доклад Цеха в Берлин от 1 апреля 1919 г.: Politisches Archiv des Auswartigen Amtes. Berlin (PAAA). 2732.
8. Betriebsrate, Fachrate, Kontrollrat. GERSTL M. Die Miinchener Rate-Republik. Miinchen. 1919, S. 21.
9. См. показания свидетеля Йозефа Беема, возглавлявшего мюнхенский филиал «Дойчс Банк», в судебном деле Отто Нейрата: StaB. Staatsanwaltschaft. 2139.
10. Gegen die Kapitalabwanderung. GERSTL M. Op. cit., S. 22.
11. An alle Banken, Bankgeschafte, Sparkassen, Postscheckamter und Geldinstitute! Ibid., S.. 25—26
12. NEURATH O. Op. cit., S. 23-24.
13. Weisungen an Geldinstitute vom 9 April 1919. StaB. Staatsanwaltschaft. 2139, 2885. Опублико вано в книге: SELIGMANN М. Op. cit., S. 372—374.
48
14. См. переписку следственных органов и руководителей мюнхенских банков в судебном деле Отто Нейрата: StaB. Staatsanwaltschaft. 2139.
15. Показания свидетелей в судебном деле членов Ревбанксовета. Ibid., 2885.
16. Постановление было опубликовано от имени Ревбанксовета. GERSTL М. Op. cit., S. 21.
17. Из свидетельских показаний сотрудника мюнхенского отделения «Дрезднер Банк» Богне-ра. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
18. htt://ww.bayerische-landesbibUothek-onli
19. Доклад объемом в 24 страницы, к которому было приложено около десятка постановлений, подписанных Мэннером, сохранился в судебном деле членов Ревбанксовета. При дальнейшем цитировании дается внутренняя нумерация листов этого документа. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
20. Ibid., S. 2.
21. Ibid., S. 6.
22. SELIGMANN M. Op. cit., S. 371.
23. StaB. Staatsanwaltschaft. 2885.
24. Обращение Мэннера, Брицено и Адама к члену Центросовета Зольдману от 8 апреля 1919 г. Ibidem.
25. Показания Луи Брицено в судебном деле членов Ревбанксовета, протокол допроса Отто Нейрата от 16 мая 1919 г. Ibid., 2139, 2885.
26. GESELL S. Die natiirliche Wirtschaftsordnung durch Freiland und Freigeld. Rehbrilcke bei Berlin. 1920 (первое издание книги вышло в 1916 г.).
27. Развернутую критику теории Гезеля дал Дж.М. Кейнс в 23-й главе своего знаменитого труда «Общая теория занятости, процента и денег». Работы Гезеля, написанные в период Советской Баварии, изданы в 10-м томе его собрания сочинений. GESELL S. Gesammelte Werke. Bd. 10. 1916—1919. Liitjenburg. 1991. Воспоминания его соратников по работе в Мюнхене опубликованы Р. Энгертом. Silvio Gesell in Miinchen 1919. Erinnerungen und Dokumente aus der Zeit vor, wahrend und nach der ersten bayerischen Raterepublik. Miinden. 1986.
28. См. доклад о деятельности Гезеля, подготовленный для следственных органов сотрудниками Министерства финансов 5 июня 1919 г. StaB. Staatsanwaltschaft. 2017. Bl. 90—92.
29. 9 апреля Гезель пригласил еще четырех своих соратников в Мюнхен для работы в финансовом ведомстве. Его телеграммы были доставлены адресатам, но узнавший о них прусский посланник в Баварии потребовал не допустить приезда в Мюнхен лиц, получивших приглашение. Телеграмма Цеха в Берлин от 10 апреля 1919 г.: РААА. 2733.
30. Протокол допроса Эрнста Никита от 21 мая 1919 г. StaB. Staatsanwaltschaft. 2107. Bl. 97.
31. Silvio Gesell stemmt sich der Geldpapierflut entgegen (11 April 1919). An Alle! Das proletarische Finanz- und Wirtschafts-Programm des Volksbeauftragten der bayerischen Raterepublik Silvio Gesell. Den deutschen Arbeitern und Bauern dargestellt von Gesells Rechtsbeirat Karl Polenske. Berlin. 1920, S. 11.
32. StaB. Staatsanwaltschaft. 3023. Bl. 17, 18.
33. Ibid., 2017. Bl. 314.
34. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit S. Gesell. Die Freistatt (Bern). 31 Mai 1919.
35. CHRISTEN TH. Aus den Miinchner Revolutionstagen. Zurich. 1919, S. 5.
36. В своих постановлениях, касавшихся финансовой сферы, Толлер неизменно апеллировал к Центральному экономическому ведомству, которое возглавлял Нейрат. GERSTL М. Ор. cit., S. 38.
37. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit'S. Gesell.
38. GESELL S. Revolutionierung des Geldwesens. Zur Aufklarang uber die Wahrung. — Miinchner Neueste Nachrichten. 10 April 1919.
39. Die Revolution in Miinchen. Ein Interview mit S. Gesell.
40. Die Wahrung. 9 April 1919. An Alle! S. 7-8.
41. Silvio Gesells proletarisches Aktionsprogramm. 15 April 1919. Ibid., S. 18—21.
42. An den Zentralrat. 13 April 1919. Ibid., S. 15.
43. CHRISTEN TH. Op. cit., S. 8.
44. Гезель и его соратники успели напечатать 500 экземпляров «Пролетарской программы действий» и раздавали ее на собрании фабзавкомов 15 апреля, но она не нашла отклика у новых властей. После объявления всеобщей стачки они попытались наладить печатание агитационных материалов в Аугсбурге, а потом Карл Поленске отправился в Бамберг. Вместо переговоров с правительством Гофмана там его ожидала тюрьма. StaB. Staatsanwaltschaft. 2017. Bl. 194—200; CHRISTEN TH. Op. cit., S. 14—16.
45. CHRISTEN TH. Op. cit., S. 10-11.