Организация встреч политически амнистированных в 1917 году. Окончание
В Швейцарии оставалась еще группа социалистов во главе с Ю.О. Мартовым, который отказался ехать с В.И. Лениным и стремился получить официальное разрешение от английского правительства на выезд в Россию морским путем [136]. Телеграфные послания (за месяц до приезда в Петроград 11 апреля) на имя ИК Совета с просьбой осуществления плана обмена русских эмигрантов на интернированных немцев не привели к желаемому результату, и группа из 250 человек воспользовалась тем же путем, что и группа В.И. Ленина, - проехала в «экстерриториальном вагоне» через Германию и прибыла в Петроград 9 мая. Руководителей меньшевистско/51/го течения РСДРП на Финляндском вокзале встречали представители Совета РСД и социалистических партий (Н.Н. Суханов, Л.Г. Дейч, Н.Д. Авксентьев, А.Ф. Гоц, И.И. Бунаков-Фундаминский, В.А. Александрович [137]), а также общественность города. Вместе с Ю.О. Мартовым прибыли П.Б. Аксельрод, Ф.Я. Кон, Д.Б. Рязанов (Гольденбах), А.В. Луначарский (большевик), М.А. Натансон, Мартынов, супруги Балабановы, Аптекман, С.Ю. Семковский-Бронштейн, ПЛ. Лапинский-Левинсон (польский социалист), И.С. Астров-Повес и Р.А. Абрамович [138]. С ними приехал «циммервальдец» - знаменитый швейцарец Роберт Гримм [133]. Встреча не была столь торжественной и теплой, как это происходило при возвращении эсеров и большевиков, так как в самом лагере меньшевиков приезд Ю.О. Мартова ожидали без особого восторга и нетерпения, скорее с недоброжелательностью. Ю.О. Мартов являлся последовательным интернационалистом и резко относился к правому блоку Совета РСД. Кроме того, было известно, что он выступит против коалиционного правительства и лозунга «Полное доверие и поддержка ВП», а в данной ситуации его выступление было нежелательным.
Из Бергена 24 мая пришла телеграмма, в которой сообщалось, что в Петроград возвращаются политэмигранты из Англии, Италии, Франции и Швейцарии. Подписи поставили 72 человека, среди них стояли подписи кн. П.А. Кропоткина и пролетарского поэта Ф. Калинина (члена «Лиги пролетарской культуры» в Париже) [140]. В Петроград кн. П.А. Кропоткин вместе с другими эмигрантами прибыл 30 мая. В России его знали как видного ученого и авторитетного политического деятеля. Несмотря на вынужденное сорокалетнее пребывание вне России, его не забыли, и на вокзале князя встречала многотысячная демонстрация. От имени ВП приветствовать П.А. Кропоткина прибыли три министра: военный и морской - А.Ф. Керенский, труда - М.И. Скобелев и путей сообщения - Н.И. Некрасов; от ИК Совета - Н.В. Чайковский. С приветственными речами выступили Н.И. Некрасов, Н.В. Чайковский, М.М. Винавер и П.Н. Милюков (ЦК ПНС), от общественности -представители клубов, рабочих организаций и солдатских частей [141]. Однако всех удивил тот факт, что встречать своего патриарха не приехали лишь члены партии анархистов [142].
В июне для петроградцев сенсационным оказалось сообщение, поступившее из Стокгольма, куда, как отмечала «Петроградская газета», прибыла еще одна «кучка! (35 человек) русских эмигрантов, проехавшая через Германию. Причину следования по территории Германии они объяснили тем, что голландские суда не соглашались перевозить подданных воюющих держав в призывном возрасте [143]. Огромный поток эмигрантов наблюдался в июне из Америки. В Россию прибыли 800 человек, а желающих возвратиться на родину насчитывалось свыше 40 000 человек [144], которые откликнулись на призыв спасти и защитить свободную Россию. В Нью-Йорке в конце июня был проведен митинг в честь прибывшей русской миссии во главе с послом Бахметьевым. На митинге присутствовало около 14 тысяч представителей русской колонии. Восторженные эмигранты выдвинули лозунги: «Да здравствует Совет», «Да здравствует Интернационал», «Вся земля - народу» и др. А. Рейтович (эсер) рассказал о законодательной деятельности ВП и о значении русской демократии в созидательном революционном процессе. Митинг почтил память павших борцов за русскую свободу. Говоря о партии эсеров, Рейтович отметил, что она дала таких героев, как Балмашов, Каляев, В.П. Карпович, Гершуни, а в настоящее время в ее рядах Е.К. Брешко-Брешковская и А.Ф. Керенский. Посол Бахметьев выразил надежду, что спасение России придет с приходом коалиционного правительства и, в частности, таких вождей, как И.Г. Церетели и М.И. Скобелев, что все увидят, как русская республика сможет развернуть свои творческие силы [145]. Этот пример хорошо иллюстрирует, что ВП не пыталось свернуть процесс возвращения эмигрантов в Россию, а наоборот, его посланцы демонстрировали заслуги российской демократии, раскрывая политическое и социальное положение в России как благоприятное для возращения на родину соотечественников.
Однако на родине существовал и другой, еще значительный, пласт населения, который не принимал происходящих перемен. В то время когда Петроград был охвачен революционными звуками «Марсельезы» и речами ораторов на концертах-митингах, а на площадях и вокзалах развевались плакаты и красные знамена, другая часть жителей столицы - аристократия - во всем этом слышала заунывную и монотонную песню, навевающую грусть, и бесполезную болтовню. Пессимистические настроения возникали и по поводу торжественных встреч ссыльных и политэмигрантов. Например, кн. О.А. Палей (жена сына Александра II - вел. кн. Павла) писала, что «весь цвет осужденных на каторгу за убийства и грабежи, все политические ссыльные и изгнанники из Сибири и всех частей света стекались в нашу несчастную столицу». И далее, персонально выхватывая имена из революционной когорты, она сообщала, что в столицу поспешили приехать и быть принятыми «с почестями, достойными их преступлений - Савинков, Е.К. Брешко-Брешковская (эта сумасшедшая старуха), Бронштейн-Троцкий» [146]. Идентичны воспоминания и кн. Л.Л. Васильчиковой о новых приметах времени: «Забавны были приезды и отъезды Керенского под руку с так называемой "бабушкой русской революции" старой, растрепанной, одетой в белое госпожой Брешко-Брешковской, только вернувшейся из ссылки» [147]. Жизнь Петрограда, отдаляясь все далее от режима Николая II, выдвигала новые культурные и духовные ценности, которые не могла принять аристократия; в них она теряла привилегии и почести. Новая эпоха выдвигала новых героев.
Политическая амнистия как проявление самодеятельности различных органов самоуправления или отдельных представителей власти имела место еще до принятия и опубликования юридического документа, подтверждающего ее законность. С крахом царизма жители Петрограда прямо или косвенно приняли программу ВП и отнеслись к ней с доверием, перехватывая инициативу у ВП и апеллируя при этом к его программе как символу революционной свободы для легитимизации собственных решений. Политическая активность жителей столицы не вызывала опасений у власти. Программа ВП являлась гарантом во всех сферах жизни общества: политической, культурной, экономической и военной. Первыми ее благотворное влияние ощутили на себе политические заключенные, ссыльные и политэмигранты, которые получили возможность восстановить при новом строе не только свое имя, но и мобилизовать свои творческие силы для участия в новой жизни государства.
Итак, МИД ВП проводило крупномасштабную операцию - возвращение на родину политэмигрантов. Политические ориентации и убеждения не являлись препятствием для возвращения, если их преступление не квалифицировалось как государственная измена. Между тем события на международной политической арене выявляли факты нарушения прав /52/ политэмигрантов. В частности, страны-союзницы осуществляли «технические» задержки при проезде социал-демократов, взгляды которых по вопросу о войне считались «пораженческими» и не отвечали курсу европейского альянса «Англия-Франция-Россия». Все они лишались проезда водным путем через Англию. В других случаях срабатывал механизм международных «контрольных списков», составленных еще при царе. Несмотря на то что ВП уведомило правительства союзных стран и российские консульства о помощи и содействии политэмигрантам в их желании возвратиться на родину, ситуация с отправкой оставалась сложной. Напряженность среди эмигрантов, ожидавших официального разрешения на въезд в Россию, возрастала.
Возвращение значительного количества политэмигрантов не могло не отразиться на внутреннем политическом процессе в России. Даже в мирное время любому государству было бы сложно справиться с таким политическим явлением, а Россия, кроме этого, вела еще изнурительную войну. ВП, с трудом разрешая военные проблемы, начинало утопать и в политических. Путь на объединение нации оказался утопичным, но, не отступая ни на шаг от своей программы, ВП продолжало принимать огромные потоки эмигрантов из-за рубежа. Таким образом, политическая амнистия показала, что Россия 1917 г. находилась на стыке двух исторических отрезков времени: с одной стороны, в общественную жизнь вторгались пережитки самодержавия, а с другой - зачатки нового гражданского общества. «Указ о политической амнистии» (6 марта 1917 г.) ставил Россию в один ряд с демократическими странами, ибо восстанавливал в гражданских правах тех, кто по политическим убеждениям был посажен в тюрьмы и выслан в Сибирь на каторгу, а также тех, кто был вынужден стать политэмигрантом. Посредством «Указа» Февральская революция приняла характер культурно-патриотического движения общества, в котором главными элементами его стимулирования являлись ВП (революционное и коалиционное) и общественность города и страны в целом. В общественном сознании появляется новый образ героев революционного движения России - «борцы за свободу» как собирательный образ политических заключенных, ссыльных и эмигрантов, боровшихся с царским режимом и потерявших в этой борьбе здоровье, жилье и родину.
Встречи борцов за свободу стали для жителей Петрограда одной из ярких страниц революционной жизни, одной из примет новой эпохи. Власть нуждалась в культурных и образованных людях, а политическая амнистия, по сути, возвращала России ее культурно-духовный потенциал. Становясь соучастниками встреч борцов за свободу, население столицы в значительной степени приобщалось к новым формам общения и организации. Власть и общественность в патриотическом порыве как бы дополняли друг друга, создавая новые традиции и ритуалы в честь живых борцов за свободу. Главная роль в этих встречах принадлежала самой личности, внесшей в победу русской революции свои творческие и жизненные силы. Бесспорно, национально-патриотическое движение без кабинета министров ВП не могло возникнуть и развиваться. Несмотря на материальные и дипломатические трудности, процесс возвращения политических амнистированных не прекращался, а, наоборот, усиливался - эмигранты прибывали в Россию еще в сентябре и октябре [148].
Виды помощи носили иногда своеобразный характер. Так, 20 марта на заседании ВП (№ 28) рассматривался запрос правительства Великобритании об исполнении воинской повинности русскими политэмигрантами, не желающими возвращаться из Англии на родину. На заседании отметили, что затронутый вопрос является внутренним делом России и эмигранты, уклоняющиеся от военной повинности, могут быть привлечены к ответственности только по соответствующим русским законом (Там же. Л. 93 об.). Но 11 апреля на очередном заседании (№ 51), было представлено устное заявление министра иностранных дел по поводу предложения правительства Великобритании привлечь к службе в английских войсках русских подданных, проживающих в Англии, если те не пожелают возвратиться на родину. ВП признало данное предложение нежелательным, ограждая русских подданных от службы в армиях союзных держав (Российский государственный исторический архив. Ф. 560. Оп. 26. Д. 1419. Журналы заседаний Временного правительства. №49-51).
83. Суханов. Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 243.
84. Дело народа. 1917. 22 марта. С. 2.
85. Свободные граждане Америки писали, что преклоняются перед русским народом, несшим в течение многих лет «на алтарь свободы за будущее счастье и независимость свои слезы, кровь и жизнь» (Дело народа. 1917. 17 марта. С. 4).
86. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 94.
87. Там же. Д. 263. Л. 1.
88. Там же. Л. 2.
89. Там же. Л. 5.
90. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 235.
91. Случались и курьезные случаи, когда политэмигранты действовали без согласия друг с другом. Так, политическая переписка между Рубановичем и группой эмигрантов - Батковым, Улиановым, М.А. Натансоном и A.M. Устиновым, освященная российской печатью («День» и «Известия»), давала не только информацию о готовящемся их приезде, но и то, что среди политэмигрантов существуют разногласия. Причиной недовольства явилась телеграмма Рубановича, в которой он благодарил за приглашение на родину, приветствовал победу революции в России, просил передать приветствие А.Ф. Керенскому и обратиться с просьбой к П.Н. Милюкову об организации скорейшего беспрепятственного проезда его и всех товарищей по партии (День. 1917. 14 марта. С. 2). Однако названная группа лиц пожелала сообщить российским гражданам, что Рубенович не имел права от своего имени посылать телеграмму, так как «не является фактическим представителем Российской партии социал-революционеров, а лишь только представителем фракции социалистических патриотов» (Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 17 марта. С. 3).
92. ПГ. 1917. 17 марта. С. 2.
93. Олесин М. Первая в мире: Биогр. очерк об A.M. Коллонтай. М., 1990: Шейнис 3. С. Путь к вершине: Страницы жизни A.M. Коллонтай. М., 1987.
94. Суханов Н.Н. Указ, соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 333: Политические деятели России. 1917: Биогр. словарь. С. 136.
95. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 1 апр. С. 1; 2 апр. С. 1; Газета-Копейка. 1917. 1 апр. С. 2.
96. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 2 апр. С. 1.
97. Там же.
98. Газета-Копейка. 1917. 1 апр. С. 2. /53/
99. ТПГ. 1917. 5 апр. С. 3.
100. Керенский А.Ф. Россия на историческом пути: Мемуары. М., 1996. С. 289.
101. Ленин В.И. ПСС. Т. 49. С. 418^123.
102. Там же.
103. Политические деятели России. 1917: Биогр. словарь. С. 118, 298.
104. Дело народа. 1917. 5 апр. С. 3.
105. Единство. 1917. 7 мая. С. 1-2.
106. Речь. 1917. 5 апр. С. 3.
107. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 3.
106. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 5; Великий Октябрь. М., 1987. С. 141.
109. Княгиня Палей. Мои воспоминания о русской революции // Керенский А.Ф. Княгиня Палей. Царская семья и Временное правительство. Махачкала, 1991. С. 20.
110. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 1; Речь. 1917. 5 апр. С. 3; Правда. 1917. 5 апр. С. 2-3; Ленин В.И. ПСС. Т. 31 С. 98.
111. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 2.
112. Суханов Н. Н. Укав, соч Т. 2. Кн. 3-4. С. 17.
113. Речь. 1917. 5 апр. С. 3.
114. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С, 2.
115. Там же; Ленин В.И. Биографическая хроника. М., 1973. Т. 4. С. 40.
116. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 1.
117. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 2.
118. Там же. С. 4.
119. Дело народа. 1917. 7 апр. С. 3; 16 апр. С. 1.
120. Гоц А. Памяти Карповича // Дело народа. 1917. 7 апр. С. 2.
121. Дело народа. 1917. 9 апр. С. 3.
122. Речь. 1917. 9 апр. С. 5; Единство. 1917 11 апр. С. 4; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 57; По данным биографического словаря «Политические деятели России. 1917», Б.В. Савинков приехал 9 апреля (С. 283).
123. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 56-57.
124. Речь. 1917. 9 апр. С. 5.
125. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 56-57. 126Речь. 1917. 12 апр. С. 6.
127. Там же. 1 апр. С. 6.
128. ГАРФ. Ф. 6685. Оп. 1. Д. 11. Л. 52.
129. Речь. 1917. 5 апреля. С. 2.
130. ГАРФ. Ф. 6685. Оп. 1. Д. 11. Л. 1, 14; Дело народа. 1917. 14 апр. С. 4.
131. Троцкий Л.Д. В плену у англичан. Пг. 1917; Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 9 апр. С. 3; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 78.
132. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 9 апр. С. 3.
133. Там же. 12 апр. С. 9.
134. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 80.
135. Там же. С. 171-172.
136. Революционное движение в России в апреле 1917. Апрельский кризис: Документы и материалы. М., 1958. С. 853.
137. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т, 2. Кн. 3-4. С. 57.
138Речь. 1917. 10 мая. С. 7; Авдеев Н. Революция 1917 г: (Хроника событий). М., 1923. Т. 2. С. 117; Павловский О. А.В. Луначарский. М., 1980; Суханов Н.Н. Указ соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 179, 257.
139. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 179.
140. Речь 1917. 26 мая. С. 5.
141. День. 1917. 31 мая. С. 3; Ударцев С.Ф. Кропоткин. М., 1989.
142. День. 1917. 31 мая. С. 3.
143. ПГ. 1917. 16 июня. С. 3.
144. Речь. 1917. 11 июня. С 6.
145. Русский митинг в Нью-Йорке // Речь. 1917. 27 июня. С. 3.
146. Керенский А.Ф. Княгиня Палей. Царская семья и Временное Правительство. С. 30.
147. Исчезнувшая Россия: Воспоминания княгини Лидии Леонидовны Васильчиковой. 1886-1919. С. 404-405.
148. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 20. Л. 13-22.
Из Бергена 24 мая пришла телеграмма, в которой сообщалось, что в Петроград возвращаются политэмигранты из Англии, Италии, Франции и Швейцарии. Подписи поставили 72 человека, среди них стояли подписи кн. П.А. Кропоткина и пролетарского поэта Ф. Калинина (члена «Лиги пролетарской культуры» в Париже) [140]. В Петроград кн. П.А. Кропоткин вместе с другими эмигрантами прибыл 30 мая. В России его знали как видного ученого и авторитетного политического деятеля. Несмотря на вынужденное сорокалетнее пребывание вне России, его не забыли, и на вокзале князя встречала многотысячная демонстрация. От имени ВП приветствовать П.А. Кропоткина прибыли три министра: военный и морской - А.Ф. Керенский, труда - М.И. Скобелев и путей сообщения - Н.И. Некрасов; от ИК Совета - Н.В. Чайковский. С приветственными речами выступили Н.И. Некрасов, Н.В. Чайковский, М.М. Винавер и П.Н. Милюков (ЦК ПНС), от общественности -представители клубов, рабочих организаций и солдатских частей [141]. Однако всех удивил тот факт, что встречать своего патриарха не приехали лишь члены партии анархистов [142].
В июне для петроградцев сенсационным оказалось сообщение, поступившее из Стокгольма, куда, как отмечала «Петроградская газета», прибыла еще одна «кучка! (35 человек) русских эмигрантов, проехавшая через Германию. Причину следования по территории Германии они объяснили тем, что голландские суда не соглашались перевозить подданных воюющих держав в призывном возрасте [143]. Огромный поток эмигрантов наблюдался в июне из Америки. В Россию прибыли 800 человек, а желающих возвратиться на родину насчитывалось свыше 40 000 человек [144], которые откликнулись на призыв спасти и защитить свободную Россию. В Нью-Йорке в конце июня был проведен митинг в честь прибывшей русской миссии во главе с послом Бахметьевым. На митинге присутствовало около 14 тысяч представителей русской колонии. Восторженные эмигранты выдвинули лозунги: «Да здравствует Совет», «Да здравствует Интернационал», «Вся земля - народу» и др. А. Рейтович (эсер) рассказал о законодательной деятельности ВП и о значении русской демократии в созидательном революционном процессе. Митинг почтил память павших борцов за русскую свободу. Говоря о партии эсеров, Рейтович отметил, что она дала таких героев, как Балмашов, Каляев, В.П. Карпович, Гершуни, а в настоящее время в ее рядах Е.К. Брешко-Брешковская и А.Ф. Керенский. Посол Бахметьев выразил надежду, что спасение России придет с приходом коалиционного правительства и, в частности, таких вождей, как И.Г. Церетели и М.И. Скобелев, что все увидят, как русская республика сможет развернуть свои творческие силы [145]. Этот пример хорошо иллюстрирует, что ВП не пыталось свернуть процесс возвращения эмигрантов в Россию, а наоборот, его посланцы демонстрировали заслуги российской демократии, раскрывая политическое и социальное положение в России как благоприятное для возращения на родину соотечественников.
Однако на родине существовал и другой, еще значительный, пласт населения, который не принимал происходящих перемен. В то время когда Петроград был охвачен революционными звуками «Марсельезы» и речами ораторов на концертах-митингах, а на площадях и вокзалах развевались плакаты и красные знамена, другая часть жителей столицы - аристократия - во всем этом слышала заунывную и монотонную песню, навевающую грусть, и бесполезную болтовню. Пессимистические настроения возникали и по поводу торжественных встреч ссыльных и политэмигрантов. Например, кн. О.А. Палей (жена сына Александра II - вел. кн. Павла) писала, что «весь цвет осужденных на каторгу за убийства и грабежи, все политические ссыльные и изгнанники из Сибири и всех частей света стекались в нашу несчастную столицу». И далее, персонально выхватывая имена из революционной когорты, она сообщала, что в столицу поспешили приехать и быть принятыми «с почестями, достойными их преступлений - Савинков, Е.К. Брешко-Брешковская (эта сумасшедшая старуха), Бронштейн-Троцкий» [146]. Идентичны воспоминания и кн. Л.Л. Васильчиковой о новых приметах времени: «Забавны были приезды и отъезды Керенского под руку с так называемой "бабушкой русской революции" старой, растрепанной, одетой в белое госпожой Брешко-Брешковской, только вернувшейся из ссылки» [147]. Жизнь Петрограда, отдаляясь все далее от режима Николая II, выдвигала новые культурные и духовные ценности, которые не могла принять аристократия; в них она теряла привилегии и почести. Новая эпоха выдвигала новых героев.
Политическая амнистия как проявление самодеятельности различных органов самоуправления или отдельных представителей власти имела место еще до принятия и опубликования юридического документа, подтверждающего ее законность. С крахом царизма жители Петрограда прямо или косвенно приняли программу ВП и отнеслись к ней с доверием, перехватывая инициативу у ВП и апеллируя при этом к его программе как символу революционной свободы для легитимизации собственных решений. Политическая активность жителей столицы не вызывала опасений у власти. Программа ВП являлась гарантом во всех сферах жизни общества: политической, культурной, экономической и военной. Первыми ее благотворное влияние ощутили на себе политические заключенные, ссыльные и политэмигранты, которые получили возможность восстановить при новом строе не только свое имя, но и мобилизовать свои творческие силы для участия в новой жизни государства.
Итак, МИД ВП проводило крупномасштабную операцию - возвращение на родину политэмигрантов. Политические ориентации и убеждения не являлись препятствием для возвращения, если их преступление не квалифицировалось как государственная измена. Между тем события на международной политической арене выявляли факты нарушения прав /52/ политэмигрантов. В частности, страны-союзницы осуществляли «технические» задержки при проезде социал-демократов, взгляды которых по вопросу о войне считались «пораженческими» и не отвечали курсу европейского альянса «Англия-Франция-Россия». Все они лишались проезда водным путем через Англию. В других случаях срабатывал механизм международных «контрольных списков», составленных еще при царе. Несмотря на то что ВП уведомило правительства союзных стран и российские консульства о помощи и содействии политэмигрантам в их желании возвратиться на родину, ситуация с отправкой оставалась сложной. Напряженность среди эмигрантов, ожидавших официального разрешения на въезд в Россию, возрастала.
Возвращение значительного количества политэмигрантов не могло не отразиться на внутреннем политическом процессе в России. Даже в мирное время любому государству было бы сложно справиться с таким политическим явлением, а Россия, кроме этого, вела еще изнурительную войну. ВП, с трудом разрешая военные проблемы, начинало утопать и в политических. Путь на объединение нации оказался утопичным, но, не отступая ни на шаг от своей программы, ВП продолжало принимать огромные потоки эмигрантов из-за рубежа. Таким образом, политическая амнистия показала, что Россия 1917 г. находилась на стыке двух исторических отрезков времени: с одной стороны, в общественную жизнь вторгались пережитки самодержавия, а с другой - зачатки нового гражданского общества. «Указ о политической амнистии» (6 марта 1917 г.) ставил Россию в один ряд с демократическими странами, ибо восстанавливал в гражданских правах тех, кто по политическим убеждениям был посажен в тюрьмы и выслан в Сибирь на каторгу, а также тех, кто был вынужден стать политэмигрантом. Посредством «Указа» Февральская революция приняла характер культурно-патриотического движения общества, в котором главными элементами его стимулирования являлись ВП (революционное и коалиционное) и общественность города и страны в целом. В общественном сознании появляется новый образ героев революционного движения России - «борцы за свободу» как собирательный образ политических заключенных, ссыльных и эмигрантов, боровшихся с царским режимом и потерявших в этой борьбе здоровье, жилье и родину.
Встречи борцов за свободу стали для жителей Петрограда одной из ярких страниц революционной жизни, одной из примет новой эпохи. Власть нуждалась в культурных и образованных людях, а политическая амнистия, по сути, возвращала России ее культурно-духовный потенциал. Становясь соучастниками встреч борцов за свободу, население столицы в значительной степени приобщалось к новым формам общения и организации. Власть и общественность в патриотическом порыве как бы дополняли друг друга, создавая новые традиции и ритуалы в честь живых борцов за свободу. Главная роль в этих встречах принадлежала самой личности, внесшей в победу русской революции свои творческие и жизненные силы. Бесспорно, национально-патриотическое движение без кабинета министров ВП не могло возникнуть и развиваться. Несмотря на материальные и дипломатические трудности, процесс возвращения политических амнистированных не прекращался, а, наоборот, усиливался - эмигранты прибывали в Россию еще в сентябре и октябре [148].
Виды помощи носили иногда своеобразный характер. Так, 20 марта на заседании ВП (№ 28) рассматривался запрос правительства Великобритании об исполнении воинской повинности русскими политэмигрантами, не желающими возвращаться из Англии на родину. На заседании отметили, что затронутый вопрос является внутренним делом России и эмигранты, уклоняющиеся от военной повинности, могут быть привлечены к ответственности только по соответствующим русским законом (Там же. Л. 93 об.). Но 11 апреля на очередном заседании (№ 51), было представлено устное заявление министра иностранных дел по поводу предложения правительства Великобритании привлечь к службе в английских войсках русских подданных, проживающих в Англии, если те не пожелают возвратиться на родину. ВП признало данное предложение нежелательным, ограждая русских подданных от службы в армиях союзных держав (Российский государственный исторический архив. Ф. 560. Оп. 26. Д. 1419. Журналы заседаний Временного правительства. №49-51).
83. Суханов. Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 243.
84. Дело народа. 1917. 22 марта. С. 2.
85. Свободные граждане Америки писали, что преклоняются перед русским народом, несшим в течение многих лет «на алтарь свободы за будущее счастье и независимость свои слезы, кровь и жизнь» (Дело народа. 1917. 17 марта. С. 4).
86. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 94.
87. Там же. Д. 263. Л. 1.
88. Там же. Л. 2.
89. Там же. Л. 5.
90. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 235.
91. Случались и курьезные случаи, когда политэмигранты действовали без согласия друг с другом. Так, политическая переписка между Рубановичем и группой эмигрантов - Батковым, Улиановым, М.А. Натансоном и A.M. Устиновым, освященная российской печатью («День» и «Известия»), давала не только информацию о готовящемся их приезде, но и то, что среди политэмигрантов существуют разногласия. Причиной недовольства явилась телеграмма Рубановича, в которой он благодарил за приглашение на родину, приветствовал победу революции в России, просил передать приветствие А.Ф. Керенскому и обратиться с просьбой к П.Н. Милюкову об организации скорейшего беспрепятственного проезда его и всех товарищей по партии (День. 1917. 14 марта. С. 2). Однако названная группа лиц пожелала сообщить российским гражданам, что Рубенович не имел права от своего имени посылать телеграмму, так как «не является фактическим представителем Российской партии социал-революционеров, а лишь только представителем фракции социалистических патриотов» (Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 17 марта. С. 3).
92. ПГ. 1917. 17 марта. С. 2.
93. Олесин М. Первая в мире: Биогр. очерк об A.M. Коллонтай. М., 1990: Шейнис 3. С. Путь к вершине: Страницы жизни A.M. Коллонтай. М., 1987.
94. Суханов Н.Н. Указ, соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 333: Политические деятели России. 1917: Биогр. словарь. С. 136.
95. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 1 апр. С. 1; 2 апр. С. 1; Газета-Копейка. 1917. 1 апр. С. 2.
96. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 2 апр. С. 1.
97. Там же.
98. Газета-Копейка. 1917. 1 апр. С. 2. /53/
99. ТПГ. 1917. 5 апр. С. 3.
100. Керенский А.Ф. Россия на историческом пути: Мемуары. М., 1996. С. 289.
101. Ленин В.И. ПСС. Т. 49. С. 418^123.
102. Там же.
103. Политические деятели России. 1917: Биогр. словарь. С. 118, 298.
104. Дело народа. 1917. 5 апр. С. 3.
105. Единство. 1917. 7 мая. С. 1-2.
106. Речь. 1917. 5 апр. С. 3.
107. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 3.
106. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 5; Великий Октябрь. М., 1987. С. 141.
109. Княгиня Палей. Мои воспоминания о русской революции // Керенский А.Ф. Княгиня Палей. Царская семья и Временное правительство. Махачкала, 1991. С. 20.
110. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 1; Речь. 1917. 5 апр. С. 3; Правда. 1917. 5 апр. С. 2-3; Ленин В.И. ПСС. Т. 31 С. 98.
111. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 2.
112. Суханов Н. Н. Укав, соч Т. 2. Кн. 3-4. С. 17.
113. Речь. 1917. 5 апр. С. 3.
114. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С, 2.
115. Там же; Ленин В.И. Биографическая хроника. М., 1973. Т. 4. С. 40.
116. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 5 апр. С. 1.
117. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 2.
118. Там же. С. 4.
119. Дело народа. 1917. 7 апр. С. 3; 16 апр. С. 1.
120. Гоц А. Памяти Карповича // Дело народа. 1917. 7 апр. С. 2.
121. Дело народа. 1917. 9 апр. С. 3.
122. Речь. 1917. 9 апр. С. 5; Единство. 1917 11 апр. С. 4; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 57; По данным биографического словаря «Политические деятели России. 1917», Б.В. Савинков приехал 9 апреля (С. 283).
123. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 56-57.
124. Речь. 1917. 9 апр. С. 5.
125. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 56-57. 126Речь. 1917. 12 апр. С. 6.
127. Там же. 1 апр. С. 6.
128. ГАРФ. Ф. 6685. Оп. 1. Д. 11. Л. 52.
129. Речь. 1917. 5 апреля. С. 2.
130. ГАРФ. Ф. 6685. Оп. 1. Д. 11. Л. 1, 14; Дело народа. 1917. 14 апр. С. 4.
131. Троцкий Л.Д. В плену у англичан. Пг. 1917; Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 9 апр. С. 3; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 78.
132. Известия Петрогр. Совета РСД. 1917. 9 апр. С. 3.
133. Там же. 12 апр. С. 9.
134. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 80.
135. Там же. С. 171-172.
136. Революционное движение в России в апреле 1917. Апрельский кризис: Документы и материалы. М., 1958. С. 853.
137. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т, 2. Кн. 3-4. С. 57.
138Речь. 1917. 10 мая. С. 7; Авдеев Н. Революция 1917 г: (Хроника событий). М., 1923. Т. 2. С. 117; Павловский О. А.В. Луначарский. М., 1980; Суханов Н.Н. Указ соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 179, 257.
139. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2. Кн. 3-4. С. 179.
140. Речь 1917. 26 мая. С. 5.
141. День. 1917. 31 мая. С. 3; Ударцев С.Ф. Кропоткин. М., 1989.
142. День. 1917. 31 мая. С. 3.
143. ПГ. 1917. 16 июня. С. 3.
144. Речь. 1917. 11 июня. С 6.
145. Русский митинг в Нью-Йорке // Речь. 1917. 27 июня. С. 3.
146. Керенский А.Ф. Княгиня Палей. Царская семья и Временное Правительство. С. 30.
147. Исчезнувшая Россия: Воспоминания княгини Лидии Леонидовны Васильчиковой. 1886-1919. С. 404-405.
148. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 20. Л. 13-22.