Организация встреч политически амнистированных в 1917 году
Выполняя свою миссию в укреплении новых демократических принципов общественной жизни, ВП ликвидирует прежние государственные репрессивные меры наказания за политические убеждения. Особый резонанс получил указ ВП (12 марта) об отмене смертной казни, замененной каторгой (на определенный срок или пожизненно) [63]. В дополнение к акту о политической амнистии было принято постановление об отмене ссылки на поселение как вида наказания [64]. В.Д. Набоков напомнил общественности, что первый законопроект об отмене казни как государственного института был подготовлен еще 19 июня 1906 г. I ГД. Он заверил, что в свободной России не может быть надругательства над человеческой душой и отмена казни в минуты революционного торжества есть признак истинного великодушия народа, не желающего смерти даже своему врагу.
В июне вновь в административном порядке рассматривался вопрос о политических освобожденных. Были введены льготы амнистированным по категории «каторжане»: они освобождались от военной службы [65]. ВП (двух составов) в течение 5 месяцев шаг за шагом разрабатывало меры по социальной защите «борцов за свободу». В условиях свободы они получали равные права с гражданами России, более того, эти меры уничтожали страх и безысходность, которые имели место в дореволюционном российском обществе.
Таким образом, ВП подвело черту в деле политической амнистии заключенных и ссыльных. Совместная деятельность государственной власти и общественности позволила прибыть в Петроград огромному контингенту заключенных и ссыльных. На уровне ВП этим процессом руководил министр Керенский, со стороны общественности - В.Н. Фигнер и О.Л. Керенская, а также представители различных слоев общества, которые приняли на себя часть денежных расходов на содержание и выдачу единовременных пособий всем каторжанам и заключенным как акт благотворительности. Что же касается Совета РСД, то он в большинстве случаев являлся организатором встреч и политическим центром, помогающим многим амнистированным включиться в общественную работу /59/ В отличие от организованных мероприятий по встречам, устройству и обеспечению бывших ссыльных и заключенных процесс возвращения политэмигрантов на родину проходил в напряженной и даже трагической обстановке. Несомненно, политический акт об амнистии открывал путь для возвращения на родину всем российским гражданам, независимо от политической ориентации. МИД ВП незамедлительно разослало телеграммы правительствам союзных и нейтральных стран с просьбой, чтобы русские политэмигранты могли беспрепятственно выехать в Россию. Однако ситуация осложнялась тем, что царское правительство и союзные державы заключили соглашение на время войны о запрете возвращения в Россию неблагонадежных политэмигрантов. Российская сторона составила так называемые международные контрольные списки, куда внесла имена эмигрантов, чье присутствие на родине признавалось нежелательным либо царским правительством, либо одной из воюющих стран, либо всеми союзными державами одновременно [66].
Несмотря на то, что МИД ВП сделал необходимые заявления и разъяснения, в том числе и русским консульствам, о беспрепятственном возвращении эмигрантов в Россию, некоторые из них стали использовать «технические» проволочки, не выдавая свидетельства на проезд. Многие русские дипломаты работали в старом режиме и не подчинялись ВП и его новой политике. Они по-прежнему рассматривали политэмигрантов как врагов царизма и продолжали выполнять распоряжения старого правительства. Например, Петр Рысс настоятельно просил П.Н. Милюкова как министра иностранных дел объяснить консульствам, что в России уже новый строй и выезд эмигрантов на родину является их законным желанием [67]. Не отставали от русских консульств и местные власти тех территорий, на которых проживали русские эмигранты. Они также чинили препятствия, но в основном социалистам, чьи «пораженческие» взгляды [68] не совпадали с общим курсом западноевропейских союзных стран, направленным на продолжение войны и достижение победы над Германией. Совершенно очевидно, что многие политэмигранты, не имея возможности воспользоваться правами, провозглашенными «Указом о политической амнистии» и дополнительными инструкциями-телеграммами П.Н. Милюкова, начали поиск иных путей для скорого возвращения на родину. Это был скорее политический вызов ВП, чем политический компромисс.
По мнению некоторых эмигрантов-«недопущенцев», ВП, как и царское, имело тайные дипломатические циркуляры с именами тех, кого не хотели бы принимать в России. И, чтобы не оказаться на обочине революции, они поспешили воспользоваться услугами противника России - Германии, обратившись к ней за помощью. Однако основная масса эмигрантов решила дожидаться, добравшись до пограничных пропускных пунктов, например в Стокгольме и Торнео (Финляндия), письменных уведомлений от ВП, чтобы легитимно получить разрешение для въезда. С одной стороны, это были люди, сознававшие себя частицей Российского государства и в большинстве своем патриоты, с другой - склонные к подвижническому образу действий и политическим авантюрам. Однако можно предположить, что все они связывали свои надежды и чаяния с революционным переустройством общественной жизни. Именно революция как основной фактор в единой цепочке их мироощущения - революция, свобода, равенство - являлась мощным двигателем для возвращения в Россию. И главное, в чем у них не было сомнений, - они нужны родине и смогут ей отдать весь накопленный опыт и знания для обустройства новой России. Более того, они ехали бороться за укрепление революционных идеалов (однако немногие окажутся в этой борьбе победителями, а большинство из них вновь изберут путь эмиграции и навсегда покинут Россию).
Какова же была позиция западноевропейских стран, принимавших участие в таком мировом русском эксперименте? Так или иначе, в него были включены все нейтральные и воюющие страны, в том числе и Германия, которая оказалась в эпицентре решений проблем по возвращению политэмигрантов в Россию. Во-первых, опасаясь каких-либо политических эксцессов, некоторые страны (например, Англия) использовали царские «контрольные списки» и не пропускали тех, кого они считали неблагонадежными. Во-вторых, некоторые правительства, наоборот, старались как можно быстрее отправить часть русского населения на родину: русские политэмигранты являлись сплоченными группами с высоким политическим потенциалом - это и вызывало у местных властей определенные опасения. И, наконец, последнее: союзники предполагали, что возвращение политэмигрантов сможет повлиять на ход войны - вызвать в России национально-патриотические чувства и поднять армию на завершение войны и окончательную победу над Германией.
В то же время Германия преследовала свои собственные интересы. С 1915 г. она стремилась склонить Россию к сепаратному миру, но только с падением монархии и созданием условий для возвращения на родину большой группы членов «пораженческой» фракции социал-демократической партии у нее появился шанс реализовать свои планы [69]. Позиция Германии еще более укрепилась, когда большевики обратились за помощью в содействии их переезда на родину через немецкую территорию. Бесспорно, случаи возврата из Англии политических к местам эмиграции и запрет возвращения в Россию водным путем заметно подрывали доверие политэмигрантов к политике ВП и все больше вызывали к нему недоверие. Германия откликнулась на просьбу большевиков, предоставив и финансирование, и беспрепятственный проезд по собственной территории [70], тем более что при этом она не нарушала никакие международные соглашения, в лучшем случае помогала России реализовывать ее демократические реформы.
Итак, каждая сторона в этом деле определила для себя тактические и стратегические планы: союзные страны - только наступление и победа над Германией, немцы - желаемый сепаратный мир с Россией. Более того, все западноевропейские страны были вовлечены во внутренние государственные дела России, как союзники, так и их противники. Такого политического прецедента не знала ни одна страна мира.
В Россию съезжались тысячи людей, которых нужно было принимать и предоставлять им места для проживания. В Петроград устремилась активная часть эмигрантских кругов, принадлежащих к партиям различного толка. После объявления ВП о всеобщей политической амнистии в Париже в марте 1917 г. был создан Совет представителей политических организаций, главной целью которого была мобилизация сил и материальная помощь всем желавшим вернуться на родину. В состав Совета вошли представители 22 групп политэмигрантов (входили и небольшие провинциальные комитеты городов - Бордо, Гренобля, Лиона, Марселя, Монпелье, Ниццы и Тулузы). На очередном собрании 13 апреля был избран исполнительный комитет, который, в свою очередь, избрал рабочий орган - Бюро, куда вошли В.В. Лункевич (председатель), М.Н. Покровский (тов. председателя), СВ. Левицкий-Познер (казначей), М.М. Левинский и М.Л. Павлович-/60/Бельтман (секретари). Е.И. Рапп. полномочный делегат ВП признал ИК официальным органом Совета представителей политических организаций за рубежом. Во все эмигрантские центры Франции, Италии и Швейцарии были разосланы опросные листы с целью получения от будущих репатриантов необходимых анкетных данных: 1) возраст, профессия, семейнсе положение, 2) желаемый пункт переселения в России - город, губерния, 3) партийная принадлежность в России и эмиграции, 4) при каких обстоятельтсвах была покинута Россия и 5) Ф.И.О. лица, подтверждающего тот факт, что данный репатриант действительно является политическим эмигрантом. Анкетная комиссия, состоявшая из членов ИК, рассмотрев анкеты, направляла политэмигранта в Англию для дальнейшего следования в Россию (этим путем эмигранты отправлялись до 22 июля, после этот путь был закрыт распоряжением посла В.Д. Набокова ввиду скопления в Лондоне большого количества желавших выехать в Россию) [71].
Уже 5 марта в МИД стали поступать донесения от консульств из союзных и нейтральных стран о том, что в Россию начался массовый отъезд политэмигрантов. по сути, консулы должны были облегчить участь эмигрантов и ускорить их отъезд на родину. Российские информационные источники сообщали, что для немедленного отбывания на родину русским гражданам предоставляется денежная помощь, средства для которой поступили в распоряжение русских консульств [72]. Это сообщение подтверждается тем фактом, что многие зарубежные комитеты по оказанию помощи уезжавшим в Россию, имевшие связи с русскими консулами, получали от них денежные средства. В частности, группа в Милане (Анна-Вера Айзенштадт, В.В. Сухомлин и А.В. Сегаль) была снабжена соответствующими денежными средствами и не имела никаких осложнений с выездом. Кроме того, комитет с ответственностью относился к самой подготовке возвращения эмигрантов на родину. У него была налажена связь и с МИД ВП (переписка началась в марте и продолжалась до октябрьских событий), а также с теми странами, через которые пропускали политэмигрантов в Россию (например, Англией и Францией) [73].
Между тем критическая обстановка складывалась на пограничных пунктах в Финляндии и Швеции. В течение первых трех месяцев наплыв эмигрантов был настолько велик, что пропускные пункты перестали справляться со своими задачами. На имя министра П.Н. Милюкова от заведующего пропускным пунктом в Торнео лейтенанта Бельского-Белозерского была послана телеграмма о том, что 19 мая прибыли 609 эмигрантов. Условий для их размещения не было, и пришлось 400 человек отправлять не только курьерским поездом, но в теплушках и товарных вагонах. Остальных он намеревался отправить 20 мая почтовым и курьерским поездами. Люди оставались на улицах, отсутствовала служба по обеспечению продуктами питания, среди эмигрантов начинало возникать недовольство. Ввиду того, что пропускной пункт не мог выдержать такого наплыва, тем более что ожидался приезд еще большой партии, то его заведующий просил разрешения о недопущении в Торнео партий эмигрантов больше 100 человек ежедневно [74]. Политэмигрантов, возвращающихся в Петроград через Торнео, сажали в курьерский поезд, и на каждый вагон назначалась охрана по два солдата для сопровождения. При этом в каждом вагоне имелись списки, по которым комиссары проверяли эмигрантов по прибытии на Финляндский вокзал - является ли действительно прибывшее лицо политэмигрантом [75]. Как видно, «контрольные списки» в жизни политэмигрантов играли огромную роль с той лишь разницей, что если при царском правительстве они являлись документом для запрета въезда в Россию, то при ВП, наоборот, въездной картой на родину.
Однако срочные меры для разрешения ситуации в Торнео не были приняты, и новая телеграмма тревожного содержания вновь поступила в адрес ВП, но уже на имя товарища министра внутренних дел Щепкина. В ней подтверждалась сложная ситуация, в результате чего люди вынуждены в течение нескольких дней оставаться под открытым небом в Торнео, так как шведские власти отказались оставлять их в Хапаранде из-за отсутствия помещений и продовольствия [76]. От ВП (за подписью Допиво-Добровольско-го) были разосланы секретные телеграммы вице-директорам правовых департаментов в Милане, Стокгольме, Христиании и Копенгагене, объясняющие, что в Торнео за последнее время наблюдается громадный наплыв политэмигрантов, однако ежедневно возможно отправлять только 100 человек по железной дороге. «Ввиду этого представляется желательным предупреждать эмигрантов при выдаче им паспортов о необходимости покидать пределы Швеции небольшими партиями во избежание скопления в Торнео» [77]. 4 июня из Торнео в Петроград на имя вице-директора правового департамента поступила телеграмма за № 385 от заведующего пропускным пунктом подпоручика Борисова следующего содержания: «5 или 6 июня ожидается 800 эмигрантов. Все изыскания наладить пропитание не привели почти ни к какому результату. Такое же положение с ночлегом». Вероятно, у Борисова не оставалось никакой надежды, и он сообщает далее, что положение безвыходное и необходимо принять соответствующие меры, а заодно просил указать выход для избежания в будущем подобных случаев [78].
Такая же напряженная обстановка была и в Стокгольме, с той лишь разницей, что здесь вокруг русских политэмигрантов усилилось движение шведских социалистов. Они проводили манифестации, повсюду слышались возгласы в честь свободной России [79]. Из Стокгольма, как раз 15 марта, прибыли меньшевики: Ю. Ларин (М.А. Лурье - экономист по образованию) и М.И. Урицкий, оба сотрудничали в «Современнике» и «Летописи» М. Горького. По случаю «неисправности документов» Ю. Ларин был задержан на границе, просидев полсуток в жандармской комнате, пока проверялись его документы. И политэмигранты, и советские деятели в Петрограде считали, что все задержки происходят «благодаря особой предупредительности г. Милюкова к своим подзащитным соотечественникам-эмигрантам». По приходе в Совет РСД Ю. Ларин произвел сенсацию, потребовав от Совета незамедлительного заключения по телеграфу мира с Германией [80]. ВП, безусловно, получало информацию о преградах, возникающих при возвращении эмигрантов-социалистов на родину. В каждом персональном случае правительство предпринимало конкретные шаги к достижению скорейшего возвращения на родину того или иного эмигранта или какой-либо группы. Например, на заседании правительства (№ 26) от 20 марта 1917 г. обсуждался вопрос о принятии мер к скорейшему возвращению в Россию депутата II ГДА.Г. Зурабова. Постановили передать указания российским дипломатам за границей об оказании ему содействия [81].
Окончание в следующем номере
1. Антиконституционный «Закон об обществах и союзах» 1915 г. запрещал образовывать общества и союзы, нарушив права, предоставленные «Основным законом» от 4 марта 1906 г. Правительство опасалось, что во время войны в «союзах» могут возникнуть антиправительственные настроения, «приравненные к революционным». /61/
2. Петрогр. газ. (далее - ПГ). 1917. 5 марта. С. 4.
3. Законопроект о полной амнистии по политическим делам разрабатывался под руководством комиссаров Комитета Гос. думы В.А. Маклакова, М.С. Аджемова и Басакова (День. 1917. 5 марта. С. 4).
4. Басманов М.И., Герасименко ГА., Гусев К.В. Керенский. Саратов, 1996. С. 89-90; День. 1917. 5 марта. С. 4.
5. Речь. 1917. 8 марта. С. 1.
6. Там же. 9 марта. С. 3; Торг.-пром. газ. (далее - ТПГ). 7 апр. С. 3. 'Речь. 1917. 5 марта. С. 4; День. 1917. 5. марта. С. 4.
8. Речь. 1917. 8 марта. С. 1; 10 марта. С. 1.
9. ПГ. 1917. 7 марта. С. 3.
10. Суханов Н. Н. Записки о революции. М., 1991. Т. 1. Кн. 1-2. С. 198-199.
11. 4 марта: из Владимира - об освобождении из тюрем и с приветствием из Минусинска - о свободе Е.К. Брешко-Брешковской и отправке ее домой; из Ярославля - обращение с приветствиями освобожденных заключенных; из Вольска - с пожеланиями стоять твердо на пути спасения и обновления родины, на который вступили ВП и Гос. дума;
5 марта от политссыльных из с. Балаганска были получены телеграммы об их освобождении; из Ачинска - от депутата IV ГД фракции большевиков М.К. Муранова с приветствиями и просьбой предоставить возможность обеспечить материально выезд ссыльных, о скором собственном выезде; из Пензы 7 политзаключенных прислали благодарственные слова и приветствия (Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ). Ф. 1807. Оп. 1. Д. 354. Л. 39, 53, 57, 68, 104, 111, 122); из Полтавы рапортовали, что идет планомерное освобождение политзаключенных, но 4 марта в Кременчуге в тюрьму ворвалась толпа и самолично освободила всех заключенных; из Иркутска: 1)об освобождении 85 политзаключенных, 2) с просьбой о высылке денег для проезда 52 освобожденных; 3) с сообщением
06 освобождении из Александровского централа 275 человек и т.д. (ГАРФ. Ф. 1807. On. 1. Д. 357. Л. 14, 3, 8, 20).
12. Это убийство вызвало большой общественный резонанс, и у его организаторов нашлось много защитников. В Петрограде прошли собрания, на которых рабочие крупных заводов вынесли резолюции в защиту вел. кн. Дмитрия Павловича и кн. Ф.Ф. Юсупова. Началось брожение и в армии: офицеры разных полков заявляли, что их части встанут на защиту участников убийства. Дворянские круги также поддержали участников «распутинского дела». В Москве через три дня после «исчезновения» Распутина была открыта подписка на создание фонда стипендии имени кн. Юсупова (См.: Юсупов Ф.Ф. Конец Распутина. М., 1990. С. 204-206; Показания Н.А. Маклакова о письме Николаю II // Архив русской революции. М., 1991. Т. 5. С. 344).
13. Речь. 1917. 5 марта. С. 6; 7 марта. С. 3.
14. Пуришневич В.М. Дневник «Как я убил Распутина». М., 1990. С. 97.
15. Речь. 1917. 5 марта. С. 3.
16. ГАРФ. Ф. 102 перл. Оп. 265. Д. 1065. Л. 1516, 1600; ПГ. 1917. 14 марта. С. 3.
17. День. 1917. 7 марта. С. 3.
18. Великая российская революция. 1917. Пг, 1917. С. 60; День. 1917. 5 марта. С. 4. 13 Там же.
20. День. 1917. 15 марта. С. 3.
21. Там же. 14 марта. С. 2.
22. Там же. С. 3.
23. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 54.
24. ТПГ. 1917. 7 апр. С. 3.
25. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 54. 26Тамже. Д. 487. Л. 7.
27. Там же. Л. 1.
28. Там же. Л. 2. 29Там же. Л. 6.
30. Речь. 1917. 8 марта. С. 6.
31. ПГ. 1917. 7 марта. С. 2. 32Там же. 11 марта. С. 5.
33. Там же. 15 марта. С. 2.
34. Там же. 11 марта. С. 5; Газета-Копейка. 1917. 14 марта. С. 6.
35. Дроздов К.Ф. М.К. Муранов. Харьков, 1958; Слассер Р. Сталин в 1917. Человек, оставшийся вне революции. М., 1989; Вопр. истории КПСС. 1962. № 3; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 271; Политические деятели России 1917: Биогр. словарь. М., 1993. С. 132.
36. Дело народа. 1917. 21 марта. С. 4; День. 1917. 21 марта. С. 3; ПГ. 1917. 21 марта.
37. Дело народа. 1917. 23 марта. С. 3.
38. День. 1917. 11 марта. С. 1-2.
39. Дело народа. 1917. 30 марта. С. 1; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 328.
40. Дело народа. 1917. 30 марта. С. 1; День. 1917. 30 марта. С. 3.
41. Политические деятели России 1917. С. 286.
42. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 329, 368; Т. 2. Кн. 3-4. С. 52.
43. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 487. Л. 8.
44. Там же. Л. 10.
45. Там же. Л 11.
46. Там же. Л. 13.
47. Там же. Л. 3.
48. Там же. Л. 4.
49. Речь. 1917. 5 марта. С. 3.
50. Там же. 12 марта. С. 6.
51. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 190. "Дело народа. 1917. 19 марта. С. 3.
53. Там же.
54. ПГ. 1917. 10 марта. С. 4.
55. Речь. 1917. 12 марта. С. 6.
56. Там же. 12 апр. С. 5; Дело народа. 1917. 13 апр. С. 4. Пожертвования приходили из разных уголков страны. Национальная гордость за революционную деятельность борцов за свободу подвигла людей на проявление гражданской солидарности (Дело народа. 1917. 13 апр. С. 4). Граждане в порыве благодарности за свершившуюся революцию высылали свои денежные средства в различные фонды помощи (по оказанию помощи семьям погибших в дни рево/62/люции, на нужды революции, на сооружение памятника борцам за свободу, на организацию трудового народа и его просвещение, на государственные интересы, на пособие лицам, пострадавшим за религиозные убеждения, семьям воинов и т.д.). Народный фонд в помощь освобожденным заключенным и ссыльным мог возникнуть, как и все другие фонды, лишь потому, что народные чаяния были связаны с революционным правительством, которому было необходимо не только доверять, но и помогать в реализации намеченных мероприятий.
57. Так, например, правление Невского судостроительного и механического заводов отправило 5 тыс. руб. с кассиром Е Е. Суховым (10 марта); земство Рязанской губернии на 55-м чрезвычайном собрании выделило 2 тыс. руб. на пособие лицам, пострадавшим за свои политические убеждения, из них 1 тыс. руб. - в общий фонд (23 марта); для членов II ГД социал-демократической фракции пришли переводы из Вологды на 68 руб. 75 коп., из Тихвина, Новгородской губернии -619 руб. 7 коп. (25 марта); в пользу политических ссыльных и семей павших в дни великой русской революции от рабочих Обувной фабрики при заводе Н.Р.О. «Казачьи казармы» (Юзовка, Балмутский р-н Екатерин, губ.) -200 руб. (23 марта); Торгово-промышленная группа г. Петровска Дагестанской обл. - 5 тыс. руб.; от сельского писаря в пользу павших политических - 27 руб. и освобожденных - 27 руб.; граждане г. Липовца Киевской губ. пожертвовали политически ссыльным 1377 руб. 70 коп. (21 апреля); Бугурусланский учительский союз - 500 руб. (22 апреля); Севастопольское общественное собрание на нужды амнистированным ссыльным выделило 5 тыс. руб. с условием, что 2 тыс будут разосланы местным ЦИК армии, флота и городским ИК для оказания материальной помощи тем, кто потерял здоровье и стремится на юг по климатическим условиям, а 1 тыс. предоставлялась на усмотрение Керенского (22 апреля); собрание служащих Высокогорного механического завода в Н. Тагиле Пермской губ. - 102 руб. 80 коп.; от трех старших классов женской гимназии и трех старших классов реального училища г. Острова Псковской губ. - 1380 руб. (27 апреля); и Керченской городской управы с 11 марта по 27 апреля поступили денежные средства в пользу русских эмигрантов и политических ссыльных - 3242 руб. 36 коп. и т.д. (ГАРФ.-Ф. 1807. Оп. 1. Д. 360. Л. 2, 15-17, 19, 31, 32, 51-53, 58, 59, 63).
58. Дело народа. 1917. 8 апр. С. 4.
59. Холодный А. Концерт-митинг в Михайловском театре // День. 1917. 21 апр. С. 5,
60. Там же.
61. Дело народа. 1917. 14 мая. С. 1.
62. Речь. 1917. 31 мая. С. 1.
63. День. 1917. 18 марта. С. 1.
64. Речь. 1917.27 апр. С. 3.
65. ПГ. 1917. 13 июня. С. 4.
66. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 3.
67. День. 1917. 10 марта. С. 1
63. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 306.
65. Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. М., 1996. Гл. 18. С. 281-283.
70. По опубликованному списку В.Л. Бурцева, через территорию Германии проехали 159 человек // Общее дело. 1917. 16. окт.
71. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-2.
72. День. 1917. 15 марта. С. 3.
73. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 10. Л. 4, 6. 74Там же. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 265. Л. 2.
75. Дело народа. 1917. 18 марта. С. 3.
76. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 265. Л. 3. 77Там же. Л. 4.
78. Там же. Л. 9.
79. ПГ. 1917. 17 марта. С. 3.
80. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 270, 271.
81. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 78 об.
В июне вновь в административном порядке рассматривался вопрос о политических освобожденных. Были введены льготы амнистированным по категории «каторжане»: они освобождались от военной службы [65]. ВП (двух составов) в течение 5 месяцев шаг за шагом разрабатывало меры по социальной защите «борцов за свободу». В условиях свободы они получали равные права с гражданами России, более того, эти меры уничтожали страх и безысходность, которые имели место в дореволюционном российском обществе.
Таким образом, ВП подвело черту в деле политической амнистии заключенных и ссыльных. Совместная деятельность государственной власти и общественности позволила прибыть в Петроград огромному контингенту заключенных и ссыльных. На уровне ВП этим процессом руководил министр Керенский, со стороны общественности - В.Н. Фигнер и О.Л. Керенская, а также представители различных слоев общества, которые приняли на себя часть денежных расходов на содержание и выдачу единовременных пособий всем каторжанам и заключенным как акт благотворительности. Что же касается Совета РСД, то он в большинстве случаев являлся организатором встреч и политическим центром, помогающим многим амнистированным включиться в общественную работу /59/ В отличие от организованных мероприятий по встречам, устройству и обеспечению бывших ссыльных и заключенных процесс возвращения политэмигрантов на родину проходил в напряженной и даже трагической обстановке. Несомненно, политический акт об амнистии открывал путь для возвращения на родину всем российским гражданам, независимо от политической ориентации. МИД ВП незамедлительно разослало телеграммы правительствам союзных и нейтральных стран с просьбой, чтобы русские политэмигранты могли беспрепятственно выехать в Россию. Однако ситуация осложнялась тем, что царское правительство и союзные державы заключили соглашение на время войны о запрете возвращения в Россию неблагонадежных политэмигрантов. Российская сторона составила так называемые международные контрольные списки, куда внесла имена эмигрантов, чье присутствие на родине признавалось нежелательным либо царским правительством, либо одной из воюющих стран, либо всеми союзными державами одновременно [66].
Несмотря на то, что МИД ВП сделал необходимые заявления и разъяснения, в том числе и русским консульствам, о беспрепятственном возвращении эмигрантов в Россию, некоторые из них стали использовать «технические» проволочки, не выдавая свидетельства на проезд. Многие русские дипломаты работали в старом режиме и не подчинялись ВП и его новой политике. Они по-прежнему рассматривали политэмигрантов как врагов царизма и продолжали выполнять распоряжения старого правительства. Например, Петр Рысс настоятельно просил П.Н. Милюкова как министра иностранных дел объяснить консульствам, что в России уже новый строй и выезд эмигрантов на родину является их законным желанием [67]. Не отставали от русских консульств и местные власти тех территорий, на которых проживали русские эмигранты. Они также чинили препятствия, но в основном социалистам, чьи «пораженческие» взгляды [68] не совпадали с общим курсом западноевропейских союзных стран, направленным на продолжение войны и достижение победы над Германией. Совершенно очевидно, что многие политэмигранты, не имея возможности воспользоваться правами, провозглашенными «Указом о политической амнистии» и дополнительными инструкциями-телеграммами П.Н. Милюкова, начали поиск иных путей для скорого возвращения на родину. Это был скорее политический вызов ВП, чем политический компромисс.
По мнению некоторых эмигрантов-«недопущенцев», ВП, как и царское, имело тайные дипломатические циркуляры с именами тех, кого не хотели бы принимать в России. И, чтобы не оказаться на обочине революции, они поспешили воспользоваться услугами противника России - Германии, обратившись к ней за помощью. Однако основная масса эмигрантов решила дожидаться, добравшись до пограничных пропускных пунктов, например в Стокгольме и Торнео (Финляндия), письменных уведомлений от ВП, чтобы легитимно получить разрешение для въезда. С одной стороны, это были люди, сознававшие себя частицей Российского государства и в большинстве своем патриоты, с другой - склонные к подвижническому образу действий и политическим авантюрам. Однако можно предположить, что все они связывали свои надежды и чаяния с революционным переустройством общественной жизни. Именно революция как основной фактор в единой цепочке их мироощущения - революция, свобода, равенство - являлась мощным двигателем для возвращения в Россию. И главное, в чем у них не было сомнений, - они нужны родине и смогут ей отдать весь накопленный опыт и знания для обустройства новой России. Более того, они ехали бороться за укрепление революционных идеалов (однако немногие окажутся в этой борьбе победителями, а большинство из них вновь изберут путь эмиграции и навсегда покинут Россию).
Какова же была позиция западноевропейских стран, принимавших участие в таком мировом русском эксперименте? Так или иначе, в него были включены все нейтральные и воюющие страны, в том числе и Германия, которая оказалась в эпицентре решений проблем по возвращению политэмигрантов в Россию. Во-первых, опасаясь каких-либо политических эксцессов, некоторые страны (например, Англия) использовали царские «контрольные списки» и не пропускали тех, кого они считали неблагонадежными. Во-вторых, некоторые правительства, наоборот, старались как можно быстрее отправить часть русского населения на родину: русские политэмигранты являлись сплоченными группами с высоким политическим потенциалом - это и вызывало у местных властей определенные опасения. И, наконец, последнее: союзники предполагали, что возвращение политэмигрантов сможет повлиять на ход войны - вызвать в России национально-патриотические чувства и поднять армию на завершение войны и окончательную победу над Германией.
В то же время Германия преследовала свои собственные интересы. С 1915 г. она стремилась склонить Россию к сепаратному миру, но только с падением монархии и созданием условий для возвращения на родину большой группы членов «пораженческой» фракции социал-демократической партии у нее появился шанс реализовать свои планы [69]. Позиция Германии еще более укрепилась, когда большевики обратились за помощью в содействии их переезда на родину через немецкую территорию. Бесспорно, случаи возврата из Англии политических к местам эмиграции и запрет возвращения в Россию водным путем заметно подрывали доверие политэмигрантов к политике ВП и все больше вызывали к нему недоверие. Германия откликнулась на просьбу большевиков, предоставив и финансирование, и беспрепятственный проезд по собственной территории [70], тем более что при этом она не нарушала никакие международные соглашения, в лучшем случае помогала России реализовывать ее демократические реформы.
Итак, каждая сторона в этом деле определила для себя тактические и стратегические планы: союзные страны - только наступление и победа над Германией, немцы - желаемый сепаратный мир с Россией. Более того, все западноевропейские страны были вовлечены во внутренние государственные дела России, как союзники, так и их противники. Такого политического прецедента не знала ни одна страна мира.
В Россию съезжались тысячи людей, которых нужно было принимать и предоставлять им места для проживания. В Петроград устремилась активная часть эмигрантских кругов, принадлежащих к партиям различного толка. После объявления ВП о всеобщей политической амнистии в Париже в марте 1917 г. был создан Совет представителей политических организаций, главной целью которого была мобилизация сил и материальная помощь всем желавшим вернуться на родину. В состав Совета вошли представители 22 групп политэмигрантов (входили и небольшие провинциальные комитеты городов - Бордо, Гренобля, Лиона, Марселя, Монпелье, Ниццы и Тулузы). На очередном собрании 13 апреля был избран исполнительный комитет, который, в свою очередь, избрал рабочий орган - Бюро, куда вошли В.В. Лункевич (председатель), М.Н. Покровский (тов. председателя), СВ. Левицкий-Познер (казначей), М.М. Левинский и М.Л. Павлович-/60/Бельтман (секретари). Е.И. Рапп. полномочный делегат ВП признал ИК официальным органом Совета представителей политических организаций за рубежом. Во все эмигрантские центры Франции, Италии и Швейцарии были разосланы опросные листы с целью получения от будущих репатриантов необходимых анкетных данных: 1) возраст, профессия, семейнсе положение, 2) желаемый пункт переселения в России - город, губерния, 3) партийная принадлежность в России и эмиграции, 4) при каких обстоятельтсвах была покинута Россия и 5) Ф.И.О. лица, подтверждающего тот факт, что данный репатриант действительно является политическим эмигрантом. Анкетная комиссия, состоявшая из членов ИК, рассмотрев анкеты, направляла политэмигранта в Англию для дальнейшего следования в Россию (этим путем эмигранты отправлялись до 22 июля, после этот путь был закрыт распоряжением посла В.Д. Набокова ввиду скопления в Лондоне большого количества желавших выехать в Россию) [71].
Уже 5 марта в МИД стали поступать донесения от консульств из союзных и нейтральных стран о том, что в Россию начался массовый отъезд политэмигрантов. по сути, консулы должны были облегчить участь эмигрантов и ускорить их отъезд на родину. Российские информационные источники сообщали, что для немедленного отбывания на родину русским гражданам предоставляется денежная помощь, средства для которой поступили в распоряжение русских консульств [72]. Это сообщение подтверждается тем фактом, что многие зарубежные комитеты по оказанию помощи уезжавшим в Россию, имевшие связи с русскими консулами, получали от них денежные средства. В частности, группа в Милане (Анна-Вера Айзенштадт, В.В. Сухомлин и А.В. Сегаль) была снабжена соответствующими денежными средствами и не имела никаких осложнений с выездом. Кроме того, комитет с ответственностью относился к самой подготовке возвращения эмигрантов на родину. У него была налажена связь и с МИД ВП (переписка началась в марте и продолжалась до октябрьских событий), а также с теми странами, через которые пропускали политэмигрантов в Россию (например, Англией и Францией) [73].
Между тем критическая обстановка складывалась на пограничных пунктах в Финляндии и Швеции. В течение первых трех месяцев наплыв эмигрантов был настолько велик, что пропускные пункты перестали справляться со своими задачами. На имя министра П.Н. Милюкова от заведующего пропускным пунктом в Торнео лейтенанта Бельского-Белозерского была послана телеграмма о том, что 19 мая прибыли 609 эмигрантов. Условий для их размещения не было, и пришлось 400 человек отправлять не только курьерским поездом, но в теплушках и товарных вагонах. Остальных он намеревался отправить 20 мая почтовым и курьерским поездами. Люди оставались на улицах, отсутствовала служба по обеспечению продуктами питания, среди эмигрантов начинало возникать недовольство. Ввиду того, что пропускной пункт не мог выдержать такого наплыва, тем более что ожидался приезд еще большой партии, то его заведующий просил разрешения о недопущении в Торнео партий эмигрантов больше 100 человек ежедневно [74]. Политэмигрантов, возвращающихся в Петроград через Торнео, сажали в курьерский поезд, и на каждый вагон назначалась охрана по два солдата для сопровождения. При этом в каждом вагоне имелись списки, по которым комиссары проверяли эмигрантов по прибытии на Финляндский вокзал - является ли действительно прибывшее лицо политэмигрантом [75]. Как видно, «контрольные списки» в жизни политэмигрантов играли огромную роль с той лишь разницей, что если при царском правительстве они являлись документом для запрета въезда в Россию, то при ВП, наоборот, въездной картой на родину.
Однако срочные меры для разрешения ситуации в Торнео не были приняты, и новая телеграмма тревожного содержания вновь поступила в адрес ВП, но уже на имя товарища министра внутренних дел Щепкина. В ней подтверждалась сложная ситуация, в результате чего люди вынуждены в течение нескольких дней оставаться под открытым небом в Торнео, так как шведские власти отказались оставлять их в Хапаранде из-за отсутствия помещений и продовольствия [76]. От ВП (за подписью Допиво-Добровольско-го) были разосланы секретные телеграммы вице-директорам правовых департаментов в Милане, Стокгольме, Христиании и Копенгагене, объясняющие, что в Торнео за последнее время наблюдается громадный наплыв политэмигрантов, однако ежедневно возможно отправлять только 100 человек по железной дороге. «Ввиду этого представляется желательным предупреждать эмигрантов при выдаче им паспортов о необходимости покидать пределы Швеции небольшими партиями во избежание скопления в Торнео» [77]. 4 июня из Торнео в Петроград на имя вице-директора правового департамента поступила телеграмма за № 385 от заведующего пропускным пунктом подпоручика Борисова следующего содержания: «5 или 6 июня ожидается 800 эмигрантов. Все изыскания наладить пропитание не привели почти ни к какому результату. Такое же положение с ночлегом». Вероятно, у Борисова не оставалось никакой надежды, и он сообщает далее, что положение безвыходное и необходимо принять соответствующие меры, а заодно просил указать выход для избежания в будущем подобных случаев [78].
Такая же напряженная обстановка была и в Стокгольме, с той лишь разницей, что здесь вокруг русских политэмигрантов усилилось движение шведских социалистов. Они проводили манифестации, повсюду слышались возгласы в честь свободной России [79]. Из Стокгольма, как раз 15 марта, прибыли меньшевики: Ю. Ларин (М.А. Лурье - экономист по образованию) и М.И. Урицкий, оба сотрудничали в «Современнике» и «Летописи» М. Горького. По случаю «неисправности документов» Ю. Ларин был задержан на границе, просидев полсуток в жандармской комнате, пока проверялись его документы. И политэмигранты, и советские деятели в Петрограде считали, что все задержки происходят «благодаря особой предупредительности г. Милюкова к своим подзащитным соотечественникам-эмигрантам». По приходе в Совет РСД Ю. Ларин произвел сенсацию, потребовав от Совета незамедлительного заключения по телеграфу мира с Германией [80]. ВП, безусловно, получало информацию о преградах, возникающих при возвращении эмигрантов-социалистов на родину. В каждом персональном случае правительство предпринимало конкретные шаги к достижению скорейшего возвращения на родину того или иного эмигранта или какой-либо группы. Например, на заседании правительства (№ 26) от 20 марта 1917 г. обсуждался вопрос о принятии мер к скорейшему возвращению в Россию депутата II ГДА.Г. Зурабова. Постановили передать указания российским дипломатам за границей об оказании ему содействия [81].
Окончание в следующем номере
1. Антиконституционный «Закон об обществах и союзах» 1915 г. запрещал образовывать общества и союзы, нарушив права, предоставленные «Основным законом» от 4 марта 1906 г. Правительство опасалось, что во время войны в «союзах» могут возникнуть антиправительственные настроения, «приравненные к революционным». /61/
2. Петрогр. газ. (далее - ПГ). 1917. 5 марта. С. 4.
3. Законопроект о полной амнистии по политическим делам разрабатывался под руководством комиссаров Комитета Гос. думы В.А. Маклакова, М.С. Аджемова и Басакова (День. 1917. 5 марта. С. 4).
4. Басманов М.И., Герасименко ГА., Гусев К.В. Керенский. Саратов, 1996. С. 89-90; День. 1917. 5 марта. С. 4.
5. Речь. 1917. 8 марта. С. 1.
6. Там же. 9 марта. С. 3; Торг.-пром. газ. (далее - ТПГ). 7 апр. С. 3. 'Речь. 1917. 5 марта. С. 4; День. 1917. 5. марта. С. 4.
8. Речь. 1917. 8 марта. С. 1; 10 марта. С. 1.
9. ПГ. 1917. 7 марта. С. 3.
10. Суханов Н. Н. Записки о революции. М., 1991. Т. 1. Кн. 1-2. С. 198-199.
11. 4 марта: из Владимира - об освобождении из тюрем и с приветствием из Минусинска - о свободе Е.К. Брешко-Брешковской и отправке ее домой; из Ярославля - обращение с приветствиями освобожденных заключенных; из Вольска - с пожеланиями стоять твердо на пути спасения и обновления родины, на который вступили ВП и Гос. дума;
5 марта от политссыльных из с. Балаганска были получены телеграммы об их освобождении; из Ачинска - от депутата IV ГД фракции большевиков М.К. Муранова с приветствиями и просьбой предоставить возможность обеспечить материально выезд ссыльных, о скором собственном выезде; из Пензы 7 политзаключенных прислали благодарственные слова и приветствия (Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ). Ф. 1807. Оп. 1. Д. 354. Л. 39, 53, 57, 68, 104, 111, 122); из Полтавы рапортовали, что идет планомерное освобождение политзаключенных, но 4 марта в Кременчуге в тюрьму ворвалась толпа и самолично освободила всех заключенных; из Иркутска: 1)об освобождении 85 политзаключенных, 2) с просьбой о высылке денег для проезда 52 освобожденных; 3) с сообщением
06 освобождении из Александровского централа 275 человек и т.д. (ГАРФ. Ф. 1807. On. 1. Д. 357. Л. 14, 3, 8, 20).
12. Это убийство вызвало большой общественный резонанс, и у его организаторов нашлось много защитников. В Петрограде прошли собрания, на которых рабочие крупных заводов вынесли резолюции в защиту вел. кн. Дмитрия Павловича и кн. Ф.Ф. Юсупова. Началось брожение и в армии: офицеры разных полков заявляли, что их части встанут на защиту участников убийства. Дворянские круги также поддержали участников «распутинского дела». В Москве через три дня после «исчезновения» Распутина была открыта подписка на создание фонда стипендии имени кн. Юсупова (См.: Юсупов Ф.Ф. Конец Распутина. М., 1990. С. 204-206; Показания Н.А. Маклакова о письме Николаю II // Архив русской революции. М., 1991. Т. 5. С. 344).
13. Речь. 1917. 5 марта. С. 6; 7 марта. С. 3.
14. Пуришневич В.М. Дневник «Как я убил Распутина». М., 1990. С. 97.
15. Речь. 1917. 5 марта. С. 3.
16. ГАРФ. Ф. 102 перл. Оп. 265. Д. 1065. Л. 1516, 1600; ПГ. 1917. 14 марта. С. 3.
17. День. 1917. 7 марта. С. 3.
18. Великая российская революция. 1917. Пг, 1917. С. 60; День. 1917. 5 марта. С. 4. 13 Там же.
20. День. 1917. 15 марта. С. 3.
21. Там же. 14 марта. С. 2.
22. Там же. С. 3.
23. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 54.
24. ТПГ. 1917. 7 апр. С. 3.
25. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 54. 26Тамже. Д. 487. Л. 7.
27. Там же. Л. 1.
28. Там же. Л. 2. 29Там же. Л. 6.
30. Речь. 1917. 8 марта. С. 6.
31. ПГ. 1917. 7 марта. С. 2. 32Там же. 11 марта. С. 5.
33. Там же. 15 марта. С. 2.
34. Там же. 11 марта. С. 5; Газета-Копейка. 1917. 14 марта. С. 6.
35. Дроздов К.Ф. М.К. Муранов. Харьков, 1958; Слассер Р. Сталин в 1917. Человек, оставшийся вне революции. М., 1989; Вопр. истории КПСС. 1962. № 3; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 271; Политические деятели России 1917: Биогр. словарь. М., 1993. С. 132.
36. Дело народа. 1917. 21 марта. С. 4; День. 1917. 21 марта. С. 3; ПГ. 1917. 21 марта.
37. Дело народа. 1917. 23 марта. С. 3.
38. День. 1917. 11 марта. С. 1-2.
39. Дело народа. 1917. 30 марта. С. 1; Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 328.
40. Дело народа. 1917. 30 марта. С. 1; День. 1917. 30 марта. С. 3.
41. Политические деятели России 1917. С. 286.
42. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 329, 368; Т. 2. Кн. 3-4. С. 52.
43. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 487. Л. 8.
44. Там же. Л. 10.
45. Там же. Л 11.
46. Там же. Л. 13.
47. Там же. Л. 3.
48. Там же. Л. 4.
49. Речь. 1917. 5 марта. С. 3.
50. Там же. 12 марта. С. 6.
51. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 190. "Дело народа. 1917. 19 марта. С. 3.
53. Там же.
54. ПГ. 1917. 10 марта. С. 4.
55. Речь. 1917. 12 марта. С. 6.
56. Там же. 12 апр. С. 5; Дело народа. 1917. 13 апр. С. 4. Пожертвования приходили из разных уголков страны. Национальная гордость за революционную деятельность борцов за свободу подвигла людей на проявление гражданской солидарности (Дело народа. 1917. 13 апр. С. 4). Граждане в порыве благодарности за свершившуюся революцию высылали свои денежные средства в различные фонды помощи (по оказанию помощи семьям погибших в дни рево/62/люции, на нужды революции, на сооружение памятника борцам за свободу, на организацию трудового народа и его просвещение, на государственные интересы, на пособие лицам, пострадавшим за религиозные убеждения, семьям воинов и т.д.). Народный фонд в помощь освобожденным заключенным и ссыльным мог возникнуть, как и все другие фонды, лишь потому, что народные чаяния были связаны с революционным правительством, которому было необходимо не только доверять, но и помогать в реализации намеченных мероприятий.
57. Так, например, правление Невского судостроительного и механического заводов отправило 5 тыс. руб. с кассиром Е Е. Суховым (10 марта); земство Рязанской губернии на 55-м чрезвычайном собрании выделило 2 тыс. руб. на пособие лицам, пострадавшим за свои политические убеждения, из них 1 тыс. руб. - в общий фонд (23 марта); для членов II ГД социал-демократической фракции пришли переводы из Вологды на 68 руб. 75 коп., из Тихвина, Новгородской губернии -619 руб. 7 коп. (25 марта); в пользу политических ссыльных и семей павших в дни великой русской революции от рабочих Обувной фабрики при заводе Н.Р.О. «Казачьи казармы» (Юзовка, Балмутский р-н Екатерин, губ.) -200 руб. (23 марта); Торгово-промышленная группа г. Петровска Дагестанской обл. - 5 тыс. руб.; от сельского писаря в пользу павших политических - 27 руб. и освобожденных - 27 руб.; граждане г. Липовца Киевской губ. пожертвовали политически ссыльным 1377 руб. 70 коп. (21 апреля); Бугурусланский учительский союз - 500 руб. (22 апреля); Севастопольское общественное собрание на нужды амнистированным ссыльным выделило 5 тыс. руб. с условием, что 2 тыс будут разосланы местным ЦИК армии, флота и городским ИК для оказания материальной помощи тем, кто потерял здоровье и стремится на юг по климатическим условиям, а 1 тыс. предоставлялась на усмотрение Керенского (22 апреля); собрание служащих Высокогорного механического завода в Н. Тагиле Пермской губ. - 102 руб. 80 коп.; от трех старших классов женской гимназии и трех старших классов реального училища г. Острова Псковской губ. - 1380 руб. (27 апреля); и Керченской городской управы с 11 марта по 27 апреля поступили денежные средства в пользу русских эмигрантов и политических ссыльных - 3242 руб. 36 коп. и т.д. (ГАРФ.-Ф. 1807. Оп. 1. Д. 360. Л. 2, 15-17, 19, 31, 32, 51-53, 58, 59, 63).
58. Дело народа. 1917. 8 апр. С. 4.
59. Холодный А. Концерт-митинг в Михайловском театре // День. 1917. 21 апр. С. 5,
60. Там же.
61. Дело народа. 1917. 14 мая. С. 1.
62. Речь. 1917. 31 мая. С. 1.
63. День. 1917. 18 марта. С. 1.
64. Речь. 1917.27 апр. С. 3.
65. ПГ. 1917. 13 июня. С. 4.
66. Дело народа. 1917. 6 апр. С. 3.
67. День. 1917. 10 марта. С. 1
63. Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 306.
65. Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. М., 1996. Гл. 18. С. 281-283.
70. По опубликованному списку В.Л. Бурцева, через территорию Германии проехали 159 человек // Общее дело. 1917. 16. окт.
71. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-2.
72. День. 1917. 15 марта. С. 3.
73. ГАРФ. Ф. 479. Оп. 1. Д. 10. Л. 4, 6. 74Там же. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 265. Л. 2.
75. Дело народа. 1917. 18 марта. С. 3.
76. ГАРФ. Ф. 1791. Оп. 2. Д. 265. Л. 3. 77Там же. Л. 4.
78. Там же. Л. 9.
79. ПГ. 1917. 17 марта. С. 3.
80. Суханов Н. Н. Указ. соч. Т. 1. Кн. 1-2. С. 270, 271.
81. ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 1. Л. 78 об.