?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

НЭЛЛИ МИХАЙЛОВНА ТАИРОВА
кандидат исторических наук, доцент (Санкт-Петербург),
доцент кафедры политологии Северо-Западной академии государственной службы


КЛИО. №3-2007. С.54-63.

ОРГАНИЗАЦИЯ ВСТРЕЧ ПОЛИТИЧЕСКИХ АМНИСТИРОВАННЫХ - ССЫЛЬНЫХ И ЭМИГРАНТОВ

Культурная жизнь Петрограда преобразилась с приходом к власти Временного правительства (далее - ВП). Несмотря на лаконичность основных пунктов Программы ВП, интеллигенция Петрограда увидела в них возможность совместно с правительством принимать участие в создании нового государственного строя. Интеллигенцию привлекало в новом политическом курсе прежде всего провозглашенная свобода слова, печати, союзов [1], собраний и стачек, с распространением свобод на военнослужащих в пределах, «допустимых военно-техническими условиями». Право как следствие революции и полученной свободы становилось нормой общественной жизни. В сознании интеллигенции утвердились новые понятия: «Революция - Свобода - Право», они давали возможность безбоязненно объединяться в союзы и общества. Деятельность общественных организаций становилась заметным явлением в жизни столицы, хотя военные и экономические проблемы сильно затрудняли решение вопросов культурного характера.

В жизни Петрограда началась демократизация ранее замкнутых элитарных обществ либерально-буржуазной интеллигенции, и в то же время бурная революционная активность жителей города способствовала развитию новых форм культурной деятельности, инициаторами создания которых являлись либерально-народная интеллигенция и «демократия» (народ). Революционные события вывели Петроград из культурного кризиса. Вокруг министров ВП стали объединяться творческие силы столицы, во имя сохранения революционных завоеваний и сохранения российской государственности произошло единение либералов и консерваторов, монархистов и анархистов, социал-революционеров и социал-демократов. Основой их взаимодействия становилось революционное творчество, возникшее как следствие революции. В связи с этим все партии на вооружение негласно приняли платформу «творческого созидания», вытекающую из политической программы ВП. Революционное творчество жителей столицы получило теперь легальный статус. Революция нуждалась в укреплении тех прав и свобод, которые она дала народу, и, чтобы поддержать ее, требовалась огромная ежедневная созидательная и творческая активность жителей столицы.

Вместе с царским режимом в России исчезли и политические ограничения. Уже 2 марта министр-демократ А.Ф. Керенский в Екатерининском зале Таврического дворца объявил многотысячной толпе, что первым законопроектом ВП будет «Акт о полной амнистии» для всех категорий политических заключенных и ссыльных, и в первую очередь депутатов II и IV Государственной думы (далее - ГД), незаконно сосланных в Сибирь [2]. Выступая в тот же день перед Советом рабочих и солдатских депутатов (далее - Совет РСД), А.Ф. Керенский подтвердил, что приказ об освобождении политических осужденных готов [3], и все они с почетом будут возвращены в Петроград. Специальные телеграммы от его имени были посланы Е.К. Брешко-Брешковской в Минусинск и освобожденным членам социал-демократической фракции ГД в Якутск [4]. /54/

6 марта 1917 г. в России был принят законодательный акт ВП, по которому «во исполнение властных требований народной совести во имя исторической справедливости и в ознаменование окончательного торжества нового порядка, основанного на праве и свободе», объявлялась общая политическая амнистия. От ответственности и наказания освобождались лица, совершившие политические, религиозные, террористические, военные или аграрные преступления (исключая измену) [5].

Политическая амнистия как форма политической свободы вела Россию по пути развития гражданского общества. В программе ВП пункт о политамнистии не случайно был выдвинут на первый план. В 1915 г. о нем заговорил Прогрессивный блок IV ГД, и он находился в центре внимания общественности России. В 1905 и 1913 гг. в царской России уже объявлялись политические амнистии, но они резко отличались от указа, принятого в 1917 г. Политическая акция ВП была всеобъемлющей: а) носила международный характер (действовала на территории Англии, Франции, Швейцарии, Италии, Голландии, Швеции, Финляндии, Канады, Америки и Германии); б) выявила внутренние резервы российского общества: оказание благотворительной денежной помощи (пожертвования в фонд ссыльных) и организация «Общества помощи политическим ссыльным», создание историко-духовного памятника «Дома-музея памяти борцов за свободу»; в) активизировала общественные и политические организации Петрограда; г) в организации встреч политических амнистированных участвовали представители государственной власти, ГД и Совета РСД; д) в Петроград возвращалась огромная часть русского общества, попавшая при царском режиме в категорию заключенных, ссыльных или эмигрантов за свои политические убеждения и революционную деятельность, что, естественно, требовало выявления дополнительных организационных возможностей и средств для их жизнеобеспечения.

Политическая амнистия затрагивала деятельность трех министерств: внутренних дел (возглавлял кн. Г.Е. Львов), иностранных дел (П.Н. Милюков) и юстиции (А.Ф. Керенский). 8 марта на обсуждение Совета министров был представлен проект-предложение о бесплатном проезде всех категорий политических амнистированных с места их пребывания до выбранного ими места жительства, при условии предъявления удостоверения от местных судебных или административных (эмиграционных) властей и организаций [6]. Для осуществления акции подобного масштаба необходимо было определить источник денежных средств, так как ВП не имело возможности выделить государственный кредит. В сложившейся ситуации деятельность правительства неожиданно нашла поддержку у населения. Денежные средства поступали из двух источников: а) из средств финансово-промышленной буржуазии и б) непосредственно от населения в виде пожертвований.

Одним из первых откликнулось правление Русско-Азиатского банка. 4 марта на заседании Совета съездов представителей акционерных коммерческих банков А.И. Путилову было поручено внести сумму в размере 500 тыс. руб. на имя министра юстиции А.Ф. Керенского для предстоящих встреч борцов за свободу [7]. Совет съездов представителей промышленности и торговли обратился к гражданам и владельцам торгово-промышленных предприятий с призывом о незамедлительном денежном пожертвовании в фонд Общества помощи политическим ссыльным и заключенным (председатель В.Н. Фигнер, при участии О.Л. Керенской). Обращение подписали председатель Совета Н.Н. Кутлер и управляющий делами Совета барон Г.Х. Майдель [8]. Но нельзя было рассчитывать только на вклады отдельных предпринимателей. На помощь ВП пришли жители Петрограда, охваченные волной патриотизма. Они стали инициаторами, создателями и участниками торжественных встреч «борцов за свободу», возвращающихся на родину. Среди всех слоев населения участь ссыльных и эмигрантов вызывала глубокое сочувствие, а возвращение - одобрение со стороны различных общественно-политических сил.

Кропотливая работа по освобождению политических заключенных и ссыльных проходила через Министерство юстиции, и здесь многое зависело от позиции ее главы. Прежде всего министр предписал всем прокурорским судебным палатам и окружным судам немедленно освободить заключенных по политическим и религиозным преступлениям. В телеграфном приказе А.Ф. Керенский (подписавшись как министр юстиции и член ГД) дал следующее указание: «Предлагаю произвести освобождение лично, передав каждому освобожденному приветствие от моего имени» [9]. Однако, отдавая приказание, он не учитывал всю сложность ситуации в стране. Основная проблема состояла в том, что местная администрация к свершившемуся перевороту в Петрограде отнеслась с недоверием: до провинции официальные вести доходили с большим опозданием, и там не могли понять, откуда появилось какое-то ВП и можно ли исполнять его указания. Телеграфные приказы А.Ф. Керенского опережали известия о сформировавшемся первом народном кабинете министров и новом правительственном курсе. Но с другой стороны, получив «Акт о политической амнистии», многие губернские администрации ввиду его сложности и недоступности для простого прочтения не могли расшифровать многочисленные статьи и определить категории арестантов, подлежащих освобождению [10]. В связи с этим освобождение многих арестантов задерживалось, а уже освобожденные не могли получить денежные средства на проезд. Политические решения ВП не были, к сожалению, полностью обеспечены материальными средствами, а местные администрации не могли вовремя выделить из своей казны денежные средства для переезда огромного количества политических ссыльных и заключенных. Но, несмотря на некоторые информационные и материальные трудности, процесс освобождения политических заключенных и ссыльных все-таки начался во всех уголках страны. Телеграммы с сообщениями об освобождении стали поступать уже 4 марта - на третий день после создания ВП. Политические заключенные и ссыльные обращались со словами благодарности в адрес нового правительства и ГД [11].

Пожалуй, в России не было такого класса или социального слоя, которых бы не затрагивала политическая амнистия. В частности, в категорию «ссыльных» была отнесена и та часть узников, над которыми суд вершился непосредственно Николаем II и Александрой Федоровной. Так, например, прекращалось дело по преднамеренному убийству Г. Распутина [12]. А.Ф. Керенский незамедлительно отдал распоряжение об их освобождении и беспрепятственном приезде в Петроград. Политическая реабилитация участников этого убийства позволяла вернуться из ссылки великому князю Дмитрию Павловичу (по указу царя он был отправлен в Хамадан, в отряд Баратова, действовавшего в Персии), князю Ф.Ф. Юсупову, находившемуся под арестом в имении Ракитное Курской губернии [13]. Пуришкевич, третий участник из пяти заговорщиков, отправленный на фронт, уже в первых числах марта деятельно занимался агитацией среди воинских частей за доверие ВП [14]. Еще до этого распоряжения, как толь/55/ко свершилась русская революция, в Петроград 1 марта вернулся опальный великий князь Николай Михайлович (автор исторических трудов об эпохе Александра I). Он был выслан лишь за то, что при личной беседе с Николаем II 1 ноября 1916 г. позволил себе прочитать «письмо-протест» против пагубного влияния Григория Распутина на управление страной [15]. Несколько позже «Петроградская газета» оповестила, что 15 марта в столицу возвращается княгиня С.Н. Васильчикова. Поводом для ее опалы послужила передача в начале декабря 1916 г. «письма-протеста» на имя Александры Федоровны. В письме княгиня в резкой форме выразила мнение о недопустимости влияния царицы на государственную политику. Письмо получило общественный резонанс, а мятежную княгиню выслали из столицы. Члены Государственного совета и ГД на тот момент смогли выразить по поводу указа о ее изгнании только свое сочувствие [16].

Поддерживая генеральную линию ВП, Совет профессоров Петроградского университета возбудил вопрос о возвращении к педагогической деятельности своих коллег, уволенных за политические убеждения. Совет постановил, что в ближайшие дни к преподавательской деятельности могут вернуться профессора: Д.Д. Гримм, М.Я. Пергамент, И.А. Покровский, И.А. Бодуэн-де Куртенэ. Одновременно с этим в университете восстанавливалась деятельность всех студенческих организаций, запрещенных на время войны указом царского правительства [17].

ВП перед всем миром заявило о том, что эмигрировавшие по политическим причинам могут вернуться на Родину. Для скорейшего возвращения из-за границы видных российских политических деятелей от имени общественности Петрограда были посланы две одинаковые по содержанию телеграммы: от редакции журнала «Современный мир» в Швейцарию - основателю «русского марксизма» Г.В. Плеханову и от известного политического деятеля В.Л. Бурцева и «Общества 1914 г» в Лондон - основателю «русского анархизма» князю П.А. Кропоткину. В них, в частности, говорилось: «В этот исторический момент Ваше присутствие необходимо» [18]. Одновременно с этими была отправлена и телеграмма с призывом возвратиться на родину парижской группе «Призыв» [19]. Г.В. Плеханов в ответной телеграмме редактору журнала «Современный мир» Н.И. Иорданскому сообщал, что, по мере устройства своих личных дел, он в скором времени прибудет в Петроград [20]. На приглашение ответил и князь П.А. Кропоткин. Бурцеву лаконично сообщалось: «Счастлив победой. Обнимаю крепко» [21], а к «Обществу 1914 г.» он обратился со следующими словами: «Горячее спасибо за телеграмму. Великая победа Свободной России, несомненно, оттеснит врага, освободит Польшу и поможет населению центральной России довести до конца дело революции» [22].

Итак, лейтмотивом для активной деятельности общественных кругов столицы явились действия ВП. Амнистия глубоко затронула не только нравственно-революционные идеалы русского общества, но и организационно мобилизовала народную силу. В общественном сознании формируется новый образ провозвестников революции и свободы. Отныне политические ссыльные, заключенные и политэмигранты были объединены в единое понятие и стали именоваться «борцами за свободу».

Пока общественность города привыкала к новым символам, ВП на заседании (№ 22) 17 марта экстренно рассматривало служебную записку МВД о разрешении отпуска кредита на выдачу пособий бывшим каторжанам и заключенным для их проезда. Кабинет министров постановил, что издержки на выдачу пособий необходимо осуществлять по смете МВД на 1917 г., предназначенной на содержание поднадзорных (ст. 3. § 5) [23]. Что же касается льгот амнистированным, то они реально предоставлялись не с момента публикации «Акта о политической амнистии», а только с 16 марта; при этом все получали возможность на бесплатный проезд до выбранного конечного пункта, по всем казенным и частным путям в вагонах II и III класса [24]. В то же время по представлению Министерства юстиции было принято решение об отпуске кредита на выдачу единовременного пособия обществам и другим организациям, осуществляющим покровительство лицам, освобожденным из мест заключения в распоряжение начальника Главного тюремного управления [25]. В соответствии с этими решениями 24 марта в Сибирь комиссарам ВП были посланы телеграммы от имени заместителя министра МВД кн. Л.В. Урусова, сообщавшие, что вопрос об отпуске средств поставлен на обсуждение, и вскоре они будут оповещены [26].

Очевидно, что ни общественность страны, ни министры ВП не могли предвидеть всю масштабность мероприятий и финансовых затрат, которые повлечет за собой политическая амнистия. На первом этапе было необходимо разработать программу амнистирования, выявить источники финансирования и только после этого всенародно объявлять о политической амнистии. Бюджет страны не выдерживал военных расходов, а статью, предусматривающую политическую амнистию во время войны, царское правительство на 1917 г. не утверждало. По существу ВП заведомо обрекало себя на хроническое невыполнение взятых обязательств. Более того, все понимали, что в казне нет денег, но шли на риск, ибо знали, что это политическое решение поднимет патриотические настроения российского общества. В то же время и сама общественность, и бывшие жертвы царского режима торопили новую власть в решении этих проблем.
В телеграмме на имя министра-президента кн. Г.Е. Львова (копия министрам М.И. Терещенко и А.Ф. Керенскому), высланной из Иркутска 11 марта, председатель местного Совета И.Г. Церетели (втородумец) сообщал, что только в одной Иркутской губернии находится 5 тысяч амнистированных каторжан и ссыльных. Для того чтобы удовлетворить насущные потребности ссыльных и эвакуировать их из мест заключения, он требовал выделить как минимум 1,5 млн рублей. И.Г. Церетели просил экстренно открыть предварительный кредит на счет Исполнительного Иркутского комитета на сумму 300 тыс. руб. [27] Немного раньше пришла телеграмма из Балаганска (5 марта), в которой сообщалось, что в уезде 245 административно высланных по военному положению нуждаются в пособии для выезда в размере 100 рублей на человека с правом бесплатного проезда по железной дороге. Кроме того, они выдвинули требование о выдаче пособий за февраль, не выплаченных им прежним правительством (сумма последнего составила 3600 руб.) [28].

На основании полученных телеграмм заместитель министра внутренних дел кн. Л.В. Урусов составил 17 марта служебную записку, где выразил мнение, что все ходатайства «подлежат внеочередному удовлетворению» и требуют установления для выдачи ныне амнистированным каторжанам и ссыльным пособия в «единообразной норме». Князь Л.В. Урусов предлагал выдавать пособия всем амнистированным, кто оставляет свое местожительство, в том числе и членам их семей. В понятие «пособие» входило 4 пункта, по которым новое государство предоставляло возможность передвижения амнистиро/56/ванному до его конечного пункта переселения: 1) оплата подводы до ближайшей ж/д станции; 2) предоставление ж/д билета 2-го класса; 3) суточное довольствие по 3 рубля на лицо и, наконец, 4) единовременное денежное пособие на приобретение одежды (в исключительных случаях - в размере по усмотрению комиссара ВП). Князь Л.В. Урусов предложил отнести все расходы «в порядке ст. 18 Бюджетных правил на суммы военного фонда с передачей ассигнования в распоряжение МВД для дальнейшего распределения между надлежащими комиссарами ВП». Трудность при определении точной суммы расходов на пособия амнистированным заключалась в том, что в царской России отсутствовал какой-либо статистический учет осужденных по политическим мотивам. Только по телеграмме И.Г. Церетели кн. Л.В. Урусов посчитал необходимым выделить сумму не менее 2 млн руб. В этой связи он настоятельно ходатайствовал о выделении МВД из военного фонда аванса в 1 млн руб. для выдачи пособий амнистированным и членам их семей [29].

В то время как власть решала проблему финансирования проезда амнистированных, в общественных кругах столицы создавались группы поддержки для организации встреч борцов за свободу и лидеров революционного движения России, Примечательно, что первыми объединились единомышленники видного ученого и политического деятеля кн. П.А. Кропоткина. 9 марта группа по поддержке и организации его встречи назначила сбор всех товарищей на общее собрание в помещении «Общества 1914 г.» для обсуждения церемонии приезда (Садовая, д. 32, кв. 8) [30]. В целях пропаганды «образа мучеников» столичная пресса начала публиковать портреты некоторых политических лидеров. Так, в «Петроградской газете» появились портреты «бабушки русской революции» - Е.К. Брешко-Брешковской (социал-революционерка) [31], И.Е. Пьяных с сыном (депутат I ГД) [32], М.К. Муранова (депутат IV ГД, большевик) [33].

Мартовские встречи заключенных и ссыльных в Петрограде стали знаменательными событиями. Одним из первых в ГД появился депутат I Думы И.Е. Пьяных, освобожденный еще 28 февраля из Шлиссельбургской крепости. Он был широко известен среди солдат и рабочих по нашумевшему в свое время делу о «Щигровской республике». Интерес к нему и его сыну был настолько огромен, что при его освобождении устроили аукцион, на который выставили газету, которую И.Е. Пьяных читал в момент выхода из крепости. 10 марта, во время его выступления в Екатерининском зале Таврического дворца, солдаты опустились перед ним на колени [34]. 12 марта из Восточной Сибири в город прибыла одна из первых групп ссыльных - большевики М.К. Муранов, Л.Б. Каменев и И.В. Сталин [35], которые по приезде включились в активную политическую деятельность.

К возвращению другой группы борцов за свободу в городе готовились заранее. 19 марта с иркутским поездом прибыли депутаты II ГД И.Г. Церетели (председатель фракции социал-демократов, меньшевик), A. Р. Гоц (член Боевой организации ПСР), а также B. А. Анисимов, П.А. Аникин, В.М. Баташов, Д.К. Белановский, А.К. Виноградов, И.А. Лопаткин, И.И. Нагих, Г.Ф. Махарадзе, ГГ. Федоров. Их встреча на Николаевском вокзале была организована Советом РСД и Комиссариатом Петроградской стороны. Общественность города представляли студенты высших учебных заведений и рабочие, с приветствиями к прибывшим обратились председатель Совета РСД Н.С. Чхеидзе и перводумец И.И. Рамишвили, а также члены Комиссариата Шнейдерман, Пешехонов и СМ. Жоржолиани [36]. 20 марта прибыл из Иркутской губернии известный левый большевик B.C. Войтинский, 22 марта - депутаты IV ГД А.Е. Бадаев и Н.Р. Шагов (большевики-рабочие). В Таврическом дворце для них был устроен теплый прием [37].

С особым нетерпением ожидался приезд «бабушки русской революции» - Е.К. Брешко-Брешковской. Дата приезда постоянно менялась ввиду ее триумфального проезда по городам России в специально выделенном вагоне. Известия, что «бабушка» приезжает 10 марта, взбудоражило не только общественность, но и правительство. Встречать знаменитую революционерку прибыли ее сын - Н.Н. Брешковский, министр А.Ф. Керенский с супругой, В.Н. Фигнер и Морозов. Однако «бабушка» не приехала, и весь энтузиазм встречающих выплеснулся на никому не известную госпожу Иванову, просидевшую в Рижской каторжной тюрьме 7 лет. Публика устроила ей овации и преподнесла цветы [38]. Наконец 29 марта Е.К. Брешко-Брешковская прибыла в Петроград. От ВП ее встречали А.Ф. Керенский и Н.И. Некрасов; от Совета РСД - Н.С. Чхеидзе и М.И. Скобелев. «Бабушка» прибыла из Москвы в сопровождении члена ИК Совета Н.В. Чайковского, члена ГД А.В. Дзюбинского и своего племянника.

А.Ф. Керенский в знак признательности вручил Е.К. Брешко-Брешковской букет красных роз. В парадной комнате Николаевского вокзала от имени общественности ее приветствовали члены Совета РСД, студенты, сестры милосердия. Затем в машине А.Ф, Керенского ее отправили в Совет, где в Белом зале проходил съезд Советов солдатских депутатов. Делегаты съезда приветствовали ее стоя и вручили букеты роз и сирени. От лица русской демократии с приветственной речью выступили все тот же А.Ф. Керенский, а также Н.С. Чхеидзе и М.И. Скобелев, польские демократы и воронежская группа эсеров, представители Кубани, Донецка и Балтийского флота [39]. В ответной речи Е.К. Брешко-Брешковская, скромно назвав себя «работницей революции», уважающей волю и интересы других партий, объявила, что политические события заставляют ее принять на себя функции «посредницы» между партиями, ибо члены партий являются детьми одного и того же народа. Наблюдая существовавшую в политике тенденцию к разъединению, она в заключение своей речи задала делегатам съезда риторический вопрос: «Из-за чего нам расщепляться, если в действительности все стремятся к полному экономическому равенству и равноправию?». После выступления делегаты подняли сидевшую в кресле Е.К. Брешко-Брешковскую на руки и перенесли ее на почетное место председателя съезда [40].

В этот же день (29 марта) из Туруханского края прибыл еще один ссыльный - Я.М. Свердлов (большевик) [41], но в печати его встреча не была освещена. Так же незаметно прибыл в эти дни из Сибири и Ф.И. Дан, осужденный в начале войны как один из руководителей меньшевистской фракции IV ГД и призванный служить в Иркутск в качестве врача в 1916 г. По оценкам Н.Н. Суханова, это была одна из наиболее крупных фигур русской революции. Ф.И. Дан приехал как раз к Всероссийскому совещанию Советов РСД (29 мфрта - 3 апреля) [42]. Бесспорно, что первые посланцы являлись активной и дееспособной частью ссыльных, стремившихся занять в условиях политической свободы определенное место не только внутри своих партий, но и в политическом движении Петрограда в целом. Политическим центром для них стал Таврический дворец, где каждый по приезде так или иначе отмечался (или в ГД, или в Совете РСД), а затем включался в политическую деятельность.

Между тем общественность страны была действи/57/тельно обеспокоена положением бывших «политических», пребывающих в местах прежнего заточения из-за отсутствия денежных средств. Некоторые из амнистированных в своих телеграммах обращались уже не к властям, а в печать, чтобы поднять общественное мнение и таким образом воздействовать на власть. Так, газета «Русское слово» (Москва) 3 марта опубликовала телеграмму из Читы, которая была зачитана на собрании служащих Московского городского правления. Возмущенные делегаты собрания направили председателю Совмина, министру юстиции и министру путей сообщения телеграмму, в которой требовали немедленно принять меры, чтобы «лучшие люди России получили возможность явиться туда, где им по праву принадлежит первое место, и принять активное участие в строительстве новой жизни». Вместе с тем они пришли к следующему заключению: забота о политических не может быть предоставлена одной лишь частной или общественной благотворительности. Помощь политическим амнистированным должна быть приравнена к «помощи воинам, пострадавшим от руки внешнего врага». Помощь борцам за свободу России, по их мнению, являлась делом всего народа, а потому должна быть осуществлена за счет государства (телеграмму подписал председатель комитета городских служащих Студенецкий) [43].

Ввиду такой постановки вопроса и необходимости быстрого ответа 6 апреля кн. Л.В. Урусов сделал запрос на имя управляющего делами ВП В.Д. Набокова о решении правительства по его докладу за № 111 [44]. 8 апреля В.Д. Набоков сообщал кн. Л.В. Урусову, что соответствующее постановление заседания (№ 22) ВП от 17 марта не получило еще окончательного утверждения [45]. Не удовлетворенный ответом на свой запрос, кн. Л.В. Урусов подготовил справку для доклада министру внутренних дел, где указывал на необходимость выдачи пособий амнистированным в связи с тем, что в последнее время этот вопрос оказался в центре внимания как прессы, так и некоторых общественных организаций. Кроме того, князь предлагал министру отметить на заседании тот факт, что кредит на поднадзорных, выделенный на 1917 г., составил 1300 тыс. руб., часть из которых уже израсходовали по своему прямому назначению. Оставшиеся деньги должны были пойти на кормовые и другие пособия лицам, высланным по правилам военного положения за причастность к шпионажу и поэтому не подлежащих амнистии. Таким образом, кн. Л.В. Урусов как бы подчеркивал, что принятое ВП решение от 17 марта не имеет под собой ни политического, ни юридического, ни финансового основания. Однако для скорейшего разрешения вопроса кн. Л.В. Урусов считал, что «было бы более целесообразным, если бы ВП ассигновало бы на выдачу пособий амнистированным политическим особые средства, независимые от тех кредитов, которые ныне находятся в распоряжении МВД» [46]. Из этого видно, что решение от 17 марта о предоставлении пособий политическим амнистированным проводилось в жизнь крайне медленно. Частично денежные безвозмездные пособия на проезд освобожденных ссыльных приходили от местных властей. Например, временный губернатор Астрахани Бирюков телеграфировал 16 марта, что перевел деньги для проезда 207 политических [47]. Исполнительное бюро Каневского комитета спасения просило перевести в распоряжение политических 3 тыс. руб. (подпись председателя Рудницкого) [48]. К сожалению, единичные случаи не меняли общей ситуации - у правительства не было государственного кредита, чтобы обеспечить всем желающим возвращение в родные места.

Финансовые трудности ВП не могли остановить поток амнистированных. В Петроград прибывали из Сибири люди не только дееспособные, но и нуждавшиеся в социальной опеке. Все заботы о последних взяла на себя общественность города. С неутомимым энтузиазмом за работу принялся Комитет «Общества помощи политическим ссыльным», созданный в результате слияния всех организаций Красного Креста. Во главе комитета встала видная общественная деятельница Петрограда В.Н. Фигнер, которая еще в 1910 г. была инициатором создания в Париже Комитета помощи политкаторжанам. Комитет призвал всех освобожденных, прибывающих в город, зарегистрироваться и получить различного рода справки (по адресу: Басков пер., д. 2, где он временно располагался [49]). Тысячи людей должны были адаптироваться к новым условиям, найти применение своим жизненным силам и творческому потенциалу. Поэтому действия комитета охватывали широкий спектр организационных вопросов: устройство общежитий, оказание медицинской и юридической помощи, выдача денежных пособий, организация специального санатория для больных, утверждение пенсий инвалидам и т.д. [50] Вместе с тем «Общество...» делало все возможное, чтобы облегчить участь больных ссыльных и заключенных. В этом ему помогала не только общественность Петрограда и страны, но и ВП. На заседании (№ 47) 8 апреля обсуждалось предложение Министерства финансов о предоставлении ему права разрешить беспошлинный пропуск из Финляндии различных предметов первой необходимости для «Общества.,.» (через политический Красный Крест). Правительство приняло следующее постановление: «Предоставить Министерству финансов право разрешить по отдельным ходатайствам беспошлинный пропуск из Финляндии разных предметов первой необходимости, как, например, костюмов, шляп, пальто, ткани бумажной для белья, обуви и т.д.» [51]

Еще в царские времена было заведено, что женщины Дома Романовых патронировали дома призрения, больницы, благотворительные общества. Общество приветствовало инициативу супруги министра юстиции, которая продолжила эту традицию и взяла на себя патронат за деятельностью «Общества помощи политическим ссыльным». По призыву В.Н. Фигнер и О.Л. Керенской в стране началось народное движение по оказанию помощи обездоленным и пострадавшим от старого режима. Первым на их призыв, как уже указывалось выше, откликнулся Совет представителей промышленности и торговли. Акция по оказанию помощи политическим ссыльным и эмигрантам оформилась в общероссийское культурно-патриотическое движение.

По ходатайству О.Л. Керенской 18 марта «Обществу. ..» было предоставлено помещение в здании Дворцового конюшенного ведомства [52], кроме того, в распоряжение В.Н. Фигнер канцелярия ведомства предоставила коляску с запряженной лошадью для пользования по общественным делам [53]. О.Л. Керенская открыла банковский счет для фонда «Общества...», сведения обо всех поступающих на него денежных взносах обычно передавались в сводках ежедневной печати. Так, например, 12 марта 1917 г, в фонд на имя О.Л. Керенской при посредничестве Р.Д. Красинского поступила значительная сумма - 10 309 тыс. руб. [54] О.Л. Керенская через газету «Речь» выразила глубокую благодарность всем организациям и частным лицам, пожертвовавшим деньги. С 13 по 15 марта на ее имя в фонд помощи борцам за свободу было переведено 390 тыс. рублей, с 17 по 21 марта - уже 2135 тыс. [55], за период с 24 марта по 11 апреля - 662 709 руб. 91 коп. [56] Примечательно, что имя О.Л. Керенской, как и /58/ имя ее супруга - любимца народа, придавало общенациональный характер делу помощи бывшим политическим. Большинство денежных переводов высылалось именно на имя А.Ф. Керенского [57].

Обе сподвижницы - В.Н. Фигнер и О.Л. Керенская- создали такое «Общество...», чтобы его члены могли не только получать общественные денежные пожертвования, но и сами трудиться ради общего блага. В этих целях освобожденные политические через бюро труда «Общества...» обратились к правительственным учреждениям, общественным организациям, профсоюзам, комитетам и техническим предприятиям, а также к частным лицам с призывом оказать им содействие в поиске свободных рабочих мест. Все предложения бюро труда просили передавать по адресу: Екатерининская, д. 1 (Министерство юстиции) и Покровская, д. 1 (касса «Общества...») [58]. Те, кто уже не мог вернуться к трудовой деятельности, становились как бы «живой хрестоматией истории». Они принимали участие в политических акциях, организовывали художественные выставки, вели историко-патриотическую деятельность.

Занималось «Общество...» и пропагандой новых демократических отношений: еще не окрепшая «молодая» российская демократия нуждалась в рекламе. Вполне оправданным является то, что «Общество...», разделяя позиции ВП, строило свою деятельность в соответствии с его политикой. Примером тесного сотрудничества между ними явился концерт-митинг, организованный 19 апреля в Михайловском театре в целях пропаганды российской демократии. Официально праздник, прошедший под девизом «Да здравствует свободная Россия», посвятили союзу России и Франции, Это было связано с тем, что одновременно с приездом политэмигрантов в Россию прибывали и делегации союзных держав и стран, захваченных германскими войсками. В Петрограде к этому времени оказалось достаточно много зарубежных миссий, в том числе французская, английская, американская, бельгийская, сербская и хорватская. Вчерашним каторжанам и заключенным были предоставлены бывшие царская и директорская ложи, в их адрес провозгласили приветствия и прозвучала «Марсельеза» - гимн революции. Французскую миссию на этом торжестве представляли министр-социалист Альбер Тома и посол Ж.М. Палеолог, ВП - П.Н. Милюков и А.Ф. Керенский. После приветственных слов П.Н. Милюкова выступил А. Тома, который выразил свое преклонение и восторг перед судьбами политических заключенных, боровшихся за свободную Россию. Совершенно очевидно, что вечер носил «дипломатический» характер. Со своей стороны союзникам для победы над Германией важно было поднять у россиян патриотический дух. А. Тома призвал всех россиян, по примеру французов, к объединению независимо от их политических взглядов и классовой принадлежности. Когда же он заговорил о значении русской революции для всего мира, то зал встретил эти слова бурными аплодисментами. Следом за ним выступил А.Ф. Керенский. В его речи прозвучали слова любви к родине и свободе, а также вера в государственный ум русского народа [59]. В концертной части программы вечера принимали участие известные артисты театров города: М.Н. Кузнецова, Е.Ф. Петренко, В.И. Ершов, И.В. Тартаков, Г.А. Боссэ, В.И. Касторский, а также симфонический оркестр под управлением ГЯ. Заславского. В заключение концерта прозвучала мелодекламация известного артиста Н.Н. Ходотова, модный тогда жанр искусства у петроградцев. По инициативе О.Л. Керенской концерт-митинг был проведен в пользу фонда «Общества помощи политическим ссыльным» [60].

Характерно, что «Общество...» проявило свои возможности и в деле просвещения крестьян. Безусловно, это был не случайный шаг, а необходимое мероприятие в целях подготовки крестьян к выборам в Учредительное собрание. Поэтому средства от проведения 19 мая следующего концерта-митинга, объявленного в театре Музыкальной драмы, предназначались для приобретения литературы и распространения ее среди крестьянства. К организации этого вечера вновь были привлечены общественно-политические деятели и известные представители искусства: А.Ф. Керенский, В.М. Чернов, В.Н. Фигнер, Г.В. Плеханов, И.А. Рубанович, Н.Д. Авксентьев, а также артисты Е.М. Люком, РЕ. Фигнер, В.А. Мартынов, ТЛ. Щепкина-Куперник, НА Смирнова, Н.Н. Рождественский, П.М. Журавленко [61]. По финансовому отчету, опубликованному в газете «Речь», видно, что зал был переполнен, так как только от продажи билетов (через кассу Н.М. Шредера на Невском пр., 52) было получено 8416 руб. 60 коп. На вечере выступали Л. Дельмас (вокал) и Переверзе-ва, доход от билетов за их программу составил 488 руб. 17 коп., а от продажи цветов и стихов Фигнер - 993 руб., от пожертвований - 37 руб. С учетом расходов по устройству концерта-митинга (876 руб. 23 коп.) чистая прибыль составила 9934 руб. 77 коп. Артистам, ораторам, администрации театра со стороны Фигнер и О.Л. Керенской была выражена огромная благодарность за участие и успех мероприятия [62].

Profile

voencomuezd
voencomuezd

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner