Вольдемар Мартинович Азин
В советских книжках было принято расточать похвальбы в честь многочисленных "красных героев", которые именовались, разумеется, верными сынами пролетариата и стойкими большевиками. Конечно, "в действительности всё не так как на самом деле" -- реальность была гораздо сложнее и неоднозначнее. Большевики, как и нынешние коммунисты, воплощали в себе совершенно разные типы людей. Разнообразие их сейчас даже мало кто может вообразить.
В этом отношении любопытен совершенно советский источник - дневник Крупской, которой довелось увидеть такого "истинного коммуниста" Вольдемара Азина и оставить о нём совершенно не казённые, не штампованные воспоминания. Этим они и интересны.
Из дневника Н.К.Крупской о поездке на агитпароходе "Красная Звезда" в Сарапул. 27 июля 1919 г.
"Вечером на пароход пришёл и вызвал меня Азин, имя которого так славится по Уралу. Отрекомендовал он себя как народовольца. Ни с каким народовольчеством он не связан, как потом стало видно, и почему он так себя отрекомендовал -- непонятно. На вид ему 25, в действительности -- 34. О весь изранен, с забинтованной ногой, ходит, опираясь на саблю. Он -- любимец Восточной армии. Заслужил он любовь, очевидно, своим "солдатским коммунизмом". Хотя Азин -- казачий офицер, но он находит, что слово "офицер" позорно, что должно оставаться только слово "командир", негодует, что создано название "красный офицер". Мы все товарищи, между нами нет офицеров, не должно быть. Я не коммунист, говорит он. Коммунисты должны быть братьями, а у нас что: коммунист-командир получает 3 тыс., а коммунист-стрелок -- 350 руб. Это вызывает, по его словам, возмущение солдат и отталкивает от коммунистов. Азин называет империалистическую войну "немецкой", и вообще по части теории он слабоват. Что его заставило встать в ряды Красной Армии -- это любовь к нему солдат-рабочих. Азин человек отчаянной отваги и удали, но вместе с тем и человек жестокий. Война все же ужасно озверяет людей. Сейчас Азин уже прочно связан с Советской властью, ему некуда податься, и солдаты не дадут уйти, очень он к ним привязан. Он говорит, что пропагандирует, чтобы командир был отцом своих солдат. Крепостнического характера этой "отеческой" заботы он не чувствует. Сам он отнимет и сыр, и папиросы у кого придётся и отдаст солдатам. Азин говорит, что знает старую царскую и новую Красную Армию. В старой не было никакой внутренней дисциплины, в новой эта дисциплина громадна. Но всё же, хоть он и называет себя командиром, а офицеров, офицер в нём сказывается. Вдруг выпаливает такую фразу: "Слишком часто устраивать митинги не надо. Митинги порождают у солдат разные вопросы". И не понимает, что говорит. Сейчас горит желанием разбить Деникина. ОЧень интересный тип, жизнь свою двадцать раз на дню готов отдать за Советскую власть, а что такое коммунизм, не знает толком".
Журнал "Новый мир". №11, 1960.
Некоторые замечания. В действительности Азину было не 34, а действительно, 24 года. Казачьим офицером он не был. Тем не менее, активно мистифицировал относительно своей личности: называл себе возраст в 34 года, утверждал, что окончил Новочеркасское кавучилище и служил в казачьей кавалерии, ходил в казачьей одежде. Так, военкому Вятки С.В.Леонтьеву, увидевшего Азина в марте 1918 г., запомнились казачьи шаровары с выцветшими красными лампасами, а Г.А.Берзин (племянник Р.Берзина) вспоминал: "Товарищ Азин -- кавалерийский офицер в старой армии. Будучи красным командиром, он также одеваля "по-кавалерийски": носил папаху донских казаков и такую же саблю, отлично ездил верхом". Другие соратники упоминали о "знаменитой бурке227" И надо сказать, в своей легенде Азин преуспел. Троцкий, к примеру, в автобиографии "Моя жизнь", называет Азина казаком.
Но что Троцкий! Даже многие соратники Азина не знали, что он в действительности латыш. Эту тайну он раскрыл только своим ближайшим друзьям. Легенда дожила аж до 50-х, когда случайно обнаружилась фотография молодого Азина в костюме с цветком и в цилиндре, сделанная в Риге. Начали проверять и расследывать, а потом дело переросло в разбирательство в судебном порядке. Даже многие ветераны-азинцы упорно утверждали, что Азин -- природный казак, и к Прибалтике никакого отношения не имеет. Так, В.Чуйков писал в 1958 году: "Считаю большой ошибкой приписывать донскому казаку национальность латыша. Ни по характеру, ни по акценту, ни по форме одежды (широкие казацкие штаны, сапоги гармошкой, казацкая шапка на затылке, сабля, плётка и т.п.) тов. Азин Владимир Михайлович не походит на латыша". Но суд на основании неопровержимых данных официально признал, что Владимир Михайлович Азин -- в действительности Вольдемар Мартинович Азиньш. Что касается его службы в царской армии, то сохранился фотоснимок Азина в каких-то погонах -- не то ратника, не то охотника. Очевидно, в армию Азин был зачислен в 1915 г. и, судя по его блестящему кавалерийскому опыту в Гражданскую (отлично владел шашкой, мог на скаку из нагана поразить мишень в яблочко), попал он в какие-то кавалерийские части. Вся эта полудетективная история изложена в журнале "Родина", №2 за 2011.
Азин был действительно человек очень горячий. К примеру, во время боёв где-то под Ижевском его полк отказался отсупать, так Азин, как утверждают, выпорол бойцов. Всех не всех, неизвестно, но выпорол. Оно, конечно, полки тогда были небольшие, но всё же. К тому же, Азин часто демонстрировал явно немотивированную вспыльчивость. К примеру, в том же номере "Родины" рассказывается, как во время спора со своим командиром Азин вдруг захохотал, выхватил шашку и завертел ею над головой. Потом ткнул остриём в пол и затих. С.Жилин даже раскопал цитату какого-то неизвестного "соратника Азина", который заявил, что "как стало известно, товарищ Азин принимал кокаин, товарищи, ура!". Сдаётся, дело таки не в кокаине. Как-никак, Азин попал на войну, когда ему ещё и 20-ти не было. А это, сами понимаете, ведёт за собой расшатывание нервов.
Собственно, такие "коммунисты с офицерской подкладкой" -- явление тогда частое. Типичный пример, скажем, Чапаев -- бывший фельдфебель, ещё в 1917 гду собиравшийся уходить на немецкий фронт в составе ударного отряда, потом передумал и стал уездным комиссаром. И его "забота" о бойцах была такой же "отеческой", и жалеть он ни своих, ни чужих был не настроен -- попадёшь под горячую руку, будь ты хоть лучший друг -- берегись! И в политграмоте Чапаев тоже был не силён и т.д. И даже мифы о себе, точь-в-точь как Азин, любил создавать: Фурманову рассказывал, к примеру, что он сын губернатора. В общем, такие вот "унтер-офицерские коммунисты". Ничего дурного в этом, конечно, нет. Коммунисты, как и все люди, разные. Если есть тип офицера, интеллигента, рабочего, крестьянина, то нет ничего особенного в том, что каждый из них может по-своему сочетаться с коммунистическими убеждениями.
А вообще, может, оно и к лучшему, что товарищ Азин не пережил 1920 год, как Чапаев -- 1919-й? кто знает, как сложилась бы его бурная судьба.
В этом отношении любопытен совершенно советский источник - дневник Крупской, которой довелось увидеть такого "истинного коммуниста" Вольдемара Азина и оставить о нём совершенно не казённые, не штампованные воспоминания. Этим они и интересны.
Из дневника Н.К.Крупской о поездке на агитпароходе "Красная Звезда" в Сарапул. 27 июля 1919 г.
"Вечером на пароход пришёл и вызвал меня Азин, имя которого так славится по Уралу. Отрекомендовал он себя как народовольца. Ни с каким народовольчеством он не связан, как потом стало видно, и почему он так себя отрекомендовал -- непонятно. На вид ему 25, в действительности -- 34. О весь изранен, с забинтованной ногой, ходит, опираясь на саблю. Он -- любимец Восточной армии. Заслужил он любовь, очевидно, своим "солдатским коммунизмом". Хотя Азин -- казачий офицер, но он находит, что слово "офицер" позорно, что должно оставаться только слово "командир", негодует, что создано название "красный офицер". Мы все товарищи, между нами нет офицеров, не должно быть. Я не коммунист, говорит он. Коммунисты должны быть братьями, а у нас что: коммунист-командир получает 3 тыс., а коммунист-стрелок -- 350 руб. Это вызывает, по его словам, возмущение солдат и отталкивает от коммунистов. Азин называет империалистическую войну "немецкой", и вообще по части теории он слабоват. Что его заставило встать в ряды Красной Армии -- это любовь к нему солдат-рабочих. Азин человек отчаянной отваги и удали, но вместе с тем и человек жестокий. Война все же ужасно озверяет людей. Сейчас Азин уже прочно связан с Советской властью, ему некуда податься, и солдаты не дадут уйти, очень он к ним привязан. Он говорит, что пропагандирует, чтобы командир был отцом своих солдат. Крепостнического характера этой "отеческой" заботы он не чувствует. Сам он отнимет и сыр, и папиросы у кого придётся и отдаст солдатам. Азин говорит, что знает старую царскую и новую Красную Армию. В старой не было никакой внутренней дисциплины, в новой эта дисциплина громадна. Но всё же, хоть он и называет себя командиром, а офицеров, офицер в нём сказывается. Вдруг выпаливает такую фразу: "Слишком часто устраивать митинги не надо. Митинги порождают у солдат разные вопросы". И не понимает, что говорит. Сейчас горит желанием разбить Деникина. ОЧень интересный тип, жизнь свою двадцать раз на дню готов отдать за Советскую власть, а что такое коммунизм, не знает толком".
Журнал "Новый мир". №11, 1960.
Некоторые замечания. В действительности Азину было не 34, а действительно, 24 года. Казачьим офицером он не был. Тем не менее, активно мистифицировал относительно своей личности: называл себе возраст в 34 года, утверждал, что окончил Новочеркасское кавучилище и служил в казачьей кавалерии, ходил в казачьей одежде. Так, военкому Вятки С.В.Леонтьеву, увидевшего Азина в марте 1918 г., запомнились казачьи шаровары с выцветшими красными лампасами, а Г.А.Берзин (племянник Р.Берзина) вспоминал: "Товарищ Азин -- кавалерийский офицер в старой армии. Будучи красным командиром, он также одеваля "по-кавалерийски": носил папаху донских казаков и такую же саблю, отлично ездил верхом". Другие соратники упоминали о "знаменитой бурке227" И надо сказать, в своей легенде Азин преуспел. Троцкий, к примеру, в автобиографии "Моя жизнь", называет Азина казаком.
Но что Троцкий! Даже многие соратники Азина не знали, что он в действительности латыш. Эту тайну он раскрыл только своим ближайшим друзьям. Легенда дожила аж до 50-х, когда случайно обнаружилась фотография молодого Азина в костюме с цветком и в цилиндре, сделанная в Риге. Начали проверять и расследывать, а потом дело переросло в разбирательство в судебном порядке. Даже многие ветераны-азинцы упорно утверждали, что Азин -- природный казак, и к Прибалтике никакого отношения не имеет. Так, В.Чуйков писал в 1958 году: "Считаю большой ошибкой приписывать донскому казаку национальность латыша. Ни по характеру, ни по акценту, ни по форме одежды (широкие казацкие штаны, сапоги гармошкой, казацкая шапка на затылке, сабля, плётка и т.п.) тов. Азин Владимир Михайлович не походит на латыша". Но суд на основании неопровержимых данных официально признал, что Владимир Михайлович Азин -- в действительности Вольдемар Мартинович Азиньш. Что касается его службы в царской армии, то сохранился фотоснимок Азина в каких-то погонах -- не то ратника, не то охотника. Очевидно, в армию Азин был зачислен в 1915 г. и, судя по его блестящему кавалерийскому опыту в Гражданскую (отлично владел шашкой, мог на скаку из нагана поразить мишень в яблочко), попал он в какие-то кавалерийские части. Вся эта полудетективная история изложена в журнале "Родина", №2 за 2011.
Азин был действительно человек очень горячий. К примеру, во время боёв где-то под Ижевском его полк отказался отсупать, так Азин, как утверждают, выпорол бойцов. Всех не всех, неизвестно, но выпорол. Оно, конечно, полки тогда были небольшие, но всё же. К тому же, Азин часто демонстрировал явно немотивированную вспыльчивость. К примеру, в том же номере "Родины" рассказывается, как во время спора со своим командиром Азин вдруг захохотал, выхватил шашку и завертел ею над головой. Потом ткнул остриём в пол и затих. С.Жилин даже раскопал цитату какого-то неизвестного "соратника Азина", который заявил, что "как стало известно, товарищ Азин принимал кокаин, товарищи, ура!". Сдаётся, дело таки не в кокаине. Как-никак, Азин попал на войну, когда ему ещё и 20-ти не было. А это, сами понимаете, ведёт за собой расшатывание нервов.
Собственно, такие "коммунисты с офицерской подкладкой" -- явление тогда частое. Типичный пример, скажем, Чапаев -- бывший фельдфебель, ещё в 1917 гду собиравшийся уходить на немецкий фронт в составе ударного отряда, потом передумал и стал уездным комиссаром. И его "забота" о бойцах была такой же "отеческой", и жалеть он ни своих, ни чужих был не настроен -- попадёшь под горячую руку, будь ты хоть лучший друг -- берегись! И в политграмоте Чапаев тоже был не силён и т.д. И даже мифы о себе, точь-в-точь как Азин, любил создавать: Фурманову рассказывал, к примеру, что он сын губернатора. В общем, такие вот "унтер-офицерские коммунисты". Ничего дурного в этом, конечно, нет. Коммунисты, как и все люди, разные. Если есть тип офицера, интеллигента, рабочего, крестьянина, то нет ничего особенного в том, что каждый из них может по-своему сочетаться с коммунистическими убеждениями.
А вообще, может, оно и к лучшему, что товарищ Азин не пережил 1920 год, как Чапаев -- 1919-й? кто знает, как сложилась бы его бурная судьба.