Бандитизм в Хакасии в 1920-1922.
А. П. Шекшеев
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ В АЧИНСКО-МИНУСИНСКОМ РАЙОНЕ В 1920–1921 гг.
С победой над белыми Советская власть, с целью окончательного упрочения своего положения и сосредоточения в своих руках материальных ресурсов, организовало наступление на деревню. Ответом на политику военного коммунизма стало крестьянское повстанчество, которое в территориальных границах Приенисейской Сибири уже освещалось историками и самим автором [1].
Между тем литература, посвященная истории Гражданской войны, продолжает насыщаться упрощенными или неполными характеристиками крестьянского поведения. Так, например, некоторые из исследователей делают выводы о том, что на национальных окраинах борьба велась исключительно ради достижения независимости от России и за максимальное расширение территории, подконтрольной национальному режиму [2]. Очередные искажения действительности, основанные главным образом на слухах и обывательских рассказах, содержатся и в появившейся двумя изданиями новой книге писателя Б.Н. Камова. Пытаясь оправдать проявления красного бандитизма, присущие А.П. Голикову (Гайдару), он объяснил ихпереживаниями участника проходившей здесь некоей, неизвестной историкам, масштабной и инициированной какими-то политическими силами «Хакасской войне», которую якобы вели хакасы во главе с И.Н.Соловьевым против русских коммунистов [3].
Действительно, крестьянское повстанчество в Ачинско-Минусинском районе во многом определялось деятельностью Соловьева, казачьего урядника, участвовавшего в Гражданской войне на стороне белых и бежавшего из заключения, позднее сенсационно названного «императором тайги». Очевидцы оставили о нем такую портретную характеристику: «Соловьёв плотный, среднего роста… Худощавое лицо с копной русых волос, аккуратный рот, обрамлённый небольшой подстриженной бородкой и усами, закрывающими крепкие зубы. Улыбка на лице его была редкая гостья, а если появлялась – была неприятна для говорившего с ним, что-то ласково-хищническое было в ней» [4]. К осени 1920 г. Соловьёв объединился с шестью–девятью такими же беглецами из Красноярского концлагеря и улусов, в частности, с братьями И. и Е. Родионовыми, а также с неким «Антошкой-Чехом» и красноармейцем-дезертиром А.Смирновым, который принёс с собой пулемёт, и стал нападать на местную милицию.
Однако при всей ощущаемой для коммунистов деятельности Соловьева, в частности, в качестве «защитника хакасов», этот человек, длительное время являлся вожаком крупной, но лишь одной из многих «банд» и сумел объединить повстанцев под своим командованием только летом 1921 и 1922 г. Еще ранее здесь, в инородческом районе, где проживали 50 тыс. хакасов и 10 тыс. рус-/291/
–––––––––––––
1. См., например: Шекшеев А.П. «Мы в родной тайге, Соловьев, с тобой…» // Белая гвардия. Казачество России в Белом движении: Альманах. 2005. № 8. С. 256-263; он же. Крестьянское повстанчество на Енисее (1918-1932 гг.) // Вопросы истории. 2006. № 2. С. 103-112; он же. Хасхылар: протестное поведение хакасов (конец 1919 – начало 1930-х гг.) // Российская история. 2009. № 2. С. 93-106; и др.
2. См., например: Жуков Ю.Н. Гражданская война в России как широкомасштабный межнациональный конфликт // 1919 год в судьбах России и мира: широкомасштабная Гражданская война и интервенция в России, зарождение новой системы международных отношений: Сб. мат-в науч. конф. Архангельск, 2009. С. 179, 181.
3. Камов Б.Н. Аркадий Гайдар. Мишень для газетных киллеров. Спецрасследование. М., 2009. С. 389-549.
4. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. 1788. Оп. 1. Д. 7б. Л. 46.
ских [1], началось повстанчество коренного населения, зафиксированное позднее даже западными источниками [2] и обусловленное издержками русской колонизации и появлением на территории их проживания красных партизанских отрядов, а затем и политикой военного коммунизма.
По свидетельству современников, состоявшееся во время революции и Гражданской войны знакомство с идеями сибирских просветителей и, в частности, будущего профессора Н.Н.Козьмина, «взбудоражило» хакасский народ и пробудило его самосознание. Но малочисленная хакасская интеллигенция не могла в полной мере решать проблемы, возникающие в связи с русской колонизацией, отстаивать экономические и культурно-национальные интересы коренного населения и в основном занималась его просвещением [3].
Отсутствие соответствующих работников из числа коренного населения сдерживало и распространение Советской власти. Во власть выдвигались лица в силу своего знания русского языка.В отличие от русских деревень, где работа в советских органах расценивалась крестьянами в качестве обязательной повинности, отбываемой по очереди, в хакасских обществах, в силу присущей им социальной иерархии, её исполняли привычные для них фигуры развитых и зажиточных хакасов, которые зачастую саботировали решения Советской власти. Так, еще весной 1920 г. Минусинский уездный ревком назначил председателями нижестоящих органов в национальные волости хакасов, способных говорить и читать по-русски, но которые, как выяснилось позднее, были «первыми эксплуататорами сородичей».
Милиция в июле того же года сообщала своему руководству о том, что не только население инородческого района, но и председатели сельсоветов скрываются и не хотят выполнять распоряжения властей.Большинство хакасов-учителей вследствие того, что они в течение года не получали зарплату, а учительская работа стала малопривлекательной, отказались от профессиональной деятельности. Поэтому Минусинский совет был вынужден объявить буквально принудительную регистрацию учителей в советских органах.
Одновременно здесь циркулировали слухи о том, что на реке Ус, за Абазой и в верховьях р. Аскиз появились белые, прихода которых население с нетерпением ожидало. В августе 1920 г. властями отмечалось, что жители Усть-Есинской волости милиционерам, не владеющим хакасским языком, информацию о повстанцах не предоставляют, сведения же о их передвижениях, напротив, тут же сообщают в «банды». О «контрреволюционных» настроениях среди инородцев информировал власти начальник уездной милиции и в сентябре того же года [4].
Вследствие слабости интеллигенции народные настроения вылились не в общенациональное антибольшевистское движение, а, согласно наблюдениям очевидцев, в форму «бандитизма», почти лишенного политического облика [5]. Под этим понятием в советское время скрывалось повстанчество, упрощенно объединенное с уголовной преступностью. Но, вопреки правовой терминологии, утвердившейся тогда в обществе, хакасы называли своего «бандита» «хасхы» («беглец»), а группу «бандитов» – «хасхылар» и видели в них прежде всего лиц, вынужденных бежать от преследования властей в тайгу, народных защитников и мстителей. /292/
–––––––––––––
1. Архивное агентство администрации Красноярского края (ААА КК). Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 152. Л. 8.
2. The encyclopedia Americana.International edition. V. XVI. New York, 1964.Р. 389.
3. Дацышен В.Г. Хакасская автономия на переломном этапе (к истории национального движения в первой половине 1920-х годов) // Хакасия и Россия: 300 лет вместе. Т. II. Абакан, 2008. С. 129; Кызласов Роман Афанасьевич. К 110-летию со дня рождения. Дневник (сентябрь 1920 – январь 1924). Абакан, 2007.
4. ГАНО. Ф. Р.-1. Оп. 1. Д. 132. Л. 131; Муниципальное учреждение «Архив г. Минусинска» (МУАГМ). Ф. 25. Оп.1. Д. 35. Л. 153; Д. 237. Л. 60; Тотышев С.М. Учительство и школа Хакасии в условиях установления Советской власти (по новым архивным материалам) // Хакасия в XX веке: хозяйственное и социальное развитие. Абакан, 1995. С. 61. 5. ААА КК. Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 152 . Л. 25.
Однако, свидетельствуя о том, что земельные распри, использование спекулянтами и чиновниками «робких и забитых» инородцев для лёгкого обогащения обострили отношения между ними и русскими «захватчиками», один из современников назвал инициаторами «бандитизма»все же «влиятельные, более культурные семьи (хакасов – А.Ш.), пограбленные партизанами, потрёпанные разверсткой, отодвинутые от власти». Скрывшись в тайге, они приступили к формированию «банд» [1].
Толчком к образованию «банд» инородцами послужило начавшееся во второй половине ноября 1919 г. наступление партизанской армии А.Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина на енисейское левобережье. Не прорвавшись в Урянхай и отстреливаясь, «белые» численностью в 350 человек вместе с семьями и имуществом отступили в таёжную местность и обмороженные, голодные вылавливались группами или сдавались. Но дальнейшее продвижение партизан стало затруднительным, т.к. у них не было проводника и лыж, а лошади в глубоком снегу не могли пройти. «Сюда необходимо силу хорошую и потом пройти всю проклятую татарву и загнать в Ачинский уезд», - пессимистически оценивая ситуацию, раздраженно сетовал партизанскому командованиюв своем послании от 11 декабря 1919 г. командир Тальского полка А.М. Марченко [2].
С появлением партизан, которые дважды побывали в улусе Иресов, подвергнув его разграблению, первыми создали насчитывающий 20-30 членов отряд Майнагашевы. Но, совершив рейд по направлению Аскиз - Усть-Есь - Иудино, его участники с утверждением Советской власти разоружились. В марте 1920 г. сводными силами, состоявшими из 107 красноармейцев и милиционеров иво главе с начальником одного из участков местной милиции Р.Э. Харью окружившими улус Майнагашевых, было проведено задержание некоторых членов этого рода. Заключенные в Минусинскую тюрьму и обвиняемые коллегией уездной чека в организации и деятельности «карательного» отряда, двое из них - видный учёный и общественный деятель Степан Дмитриевич и его брат Василий Дмитриевич 24 апреля того же года были приговорены к расстрелу, а еще пятеро Майнагашевых - к лишению свободы [3].
С лета 1920 г. окрестности улуса Майнагашевых стали для представителей Советской власти местом постоянных засад. Их «банда», состоявшая из 8-12 человек, нападала на милиционеров и даже уничтожала их. Посланный 10 декабря того же года отряд из 12 сотрудников милиции был встречен стрельбой и оказался не в силах её ликвидировать. Обозлившись, местные коммунисты постановили перевезти имущество мятежного рода в Аскиз, а его членам - сменить фамилию [4].
Осенью того же года в Ачинско-Минусинском районе, наряду с "бандой" Майнагашевых, существовало множество мелких групп, успешно грабящих население, кооперативные и советские учреждения и исчезающих при появлении вооруженных представителей новой власти. К примеру, в сентябре 1920 г. милиция сообщала властям о том, что на территории Усть-Фыркальской волости Минусинского уезда появились «бродячие банды» численностью в 20-25 человек, похитившие двух милиционеров 3-го участка и скрывшиеся от погони в тайге. Проходя группами по 4-10 человек через Синявинскую волость, «бандиты» находили убежище в районе Большого Матура и в верховьях р. Аскиз. В октябре того же года у с. Малое Озеро был убит член местной комячейки, а в улусе Подкамень «банда», состоявшая из 30 человек, захватила 6 красноармейцев, но, ограбив их, отпустила [5]. /293/
–––––––––––––
1. Там же. Л. 8.
2. Центр хранения и изучения документов новейшей истории Красноярского края (ЦХИДНИ КК). Ф. 64. Оп. 1. Д. 641. Л. 82 – 83; Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 1556. Оп. 1. Д. 7. Л. 1.
3. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 43. Л. 164; ААА КК. Ф. 1743 с. Оп. 1. Д. 740. Л. 6, 24.
4. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 34, 48; Д. 70. Л. 6; Ф. 25. Оп. 1. Д. 92. Л. 54.
5. Там же. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 40; Ф. 25. Оп. 1. Д. 35. Л. 153; Д. 130. Л. 130; ААА КК. Ф. Р. 49. Оп. 2 с. Д. 6. Л. 24.
Данные группы состояли в основном из подтаежной кызыльской и сагайской бедноты и немногих русских, легко объединяющихся в летнее время для выполнения определенных задач, и быстро,будучи конными, меняющих район дислокации, а зимой проживающих в улусах или группами в таежных землянках.
Еще одной повстанческой силой, возникшей под влиянием дискриминационных мер победивших коммунистов, стали так называемые «белые банды», которые появились на территории Хакасско-Минусинской котловины с возвращением домой бывших военнослужащих белой армии, или представляли сообщества лиц, пробивавшихся за границу. Такими, например, были «банды» подъесаула Фролова, полковника Михайлова, казака Медведева и поручика или хорунжего Занина. Согласно воспоминаниям бывшего сотрудника политбюро, Минусинск в 1920 г. «кишел заговорами», скорее всего мнимыми. Участники их имели связь с «белым королём» Заниным, поддерживаемым кулаками и неуловимым, одно имя которого «приводило в ужас крестьян». В сентябре того же года красноармейцы ВОХР изловили его и сообщников, а следом разоблачили "заговорщиков" в Минусинске и ряде селений уезда [1].
Осуществляя зачистку территории от остатков колчаковцев и сторонников их режима, бывшие партизаны, чекисты, вохровцы и милиционеры изымали у хакасов продукты и имущество. Так, например, выдавая себя за белых и конфискуя продукты и лошадей, разъезжал по улусам в районе рудников «Юлия», «Улень» и ст. Сон отряд Кормилина, расстрелявший 7 человек.Случалось, что уничтожению, с использованием провокации, подвергались жители целого селения. В октябре 1920 г. отряд ВОХР под командованием П.Л. Лыткина ликвидировал 34 хакасов из улуса Большой Арбат, заподозренных в «казачьем бандитизме» [2].
Осенью 1920 г. под воздействием продразверстки и мобилизации крестьян в Красную армию в Ачинском, Канском и Красноярском уездах губернии возникли повстанческие отряды, которые под давлением правительственных войск были вынуждены отойти к территории инородческого района. Около 1500 человек двинулись в южном направлении, намереваясь прорваться в Монголию. 5 января 1921 г. 40 повстанцев из этой группы, вооруженные тремя пулеметами, появились в улусе Сыры Сейской волости и затем увезли награбленное имущество и продукты на 80 подводах в направлении Мальцевских приисков. Попутно они обстреляли отряд Енисейского пограничного полка, убив одного, ранив двоих, и захватили с собой четверых красноармейцев, а также председателя местной комячейки.
Пытаясь организовать оборону подведомственной территории, власти еще 21 января того же года объявили Минусинский уезд на военном положении. В ночь на 28 января один из повстанческих отрядов, вероятно, во главе с Базаркиным занял рудник «Центральный». В целом же на Мальцевских приисках сосредоточились до 500 повстанцев, в т.ч. 100 бывших офицеров и казаков, пополнившихся сотней инородцев [3].
24 января из Минусинска для ликвидации этой «банды» вышел отряд 190-го полка ВОХР под командованием того же Лыткина, в котором насчитывалось 187 красноармейцев. Пройдя через лесные завалы, он соединился с посланными из Кузнецка 70 красноармейцами во главе с Ивановым. 27 января рота Гусева перекрыла пути отхода «банды», а остальные отряды 29-30-го - выбили повстанцев с приисков «Иннокентьевский» и «Николаевский». Сосредоточившись на руднике «Неожиданный», вырыв окопы и поставив на церковной колокольне пулемет, 90 повстанцев 31 января оказали упорное сопротивление наступающему противнику. Но 3 февраля после обстрела из 8 пулеметов и 15-/294/
–––––––––––––
1. Воинов Н., Лебедев И. Огненные годы. Красная армия в Сибири. Новосибирск, 1927. С.45-46; Ростовцев С.Н. Правоохранительные органы Минусинского уезда: прокуратура, милиция и ЧК (нач.XX в.) // Мартьяновские краеведческие чтения (2005-2006 гг.): Сб. докл. и сообщ. Вып. IV. Минусинск, 2007. С. 63-64.
2. Шекшеев А.П. Гражданская смута не Енисее: победители и побежденные. Абакан, 2006. С. 185-186.
3. ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 170. Л. 2, 4; МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 131. Л. 1.
часового боя правительственные войска, потеряв 9 человек убитыми и 16 - ранеными, выбили «банду» из защитных сооружений и уничтожили 60 повстанцев. Сам Базаркин и 17 «бандитов» сумели бежать [1].
Другой повстанческий отряд под командованием подполковника или полковника Олиферова, совершив рейд из-под Красноярска через Обь-Енисейский канал в Томскую губернию, 5 февраля 1921 г. из Мариинского уезда вновь прорвался в Енисейскую губернию. Потеряв в боях под Пичугино и Линево 80 человек убитыми и 60 - пленными, повстанцы 13 февраля вошли в с. Сорокино Ачинского уезда. Окруженная и утратившая еще 20 бойцов убитыми, «банда» в ночь на 14 февраля вырвалась и ушла в сторону с. Покровского и далее в Минусинский уезд [2].
К этому времени «1-й отряд им. Великого князя Михаила Александровича» насчитывал около 250 человек. 19 февраля они появились на курорте «Озеро Шира», где, арестовав обслуживающий персонал, изъяли деньги, медикаменты, разграбили товарно-продуктовую лавку, цейхгауз военного госпиталя, забрали лошадей и в качестве подводчиков привлекли местных крестьян и инородцев [3].
Против повстанцев выступили части базировавшейся в Минусинске 64-й бригады ВОХР, коммунистические, милицейские и особого назначения отряды. Будучи уже дважды раненым, Олиферов в перестрелке, возникшей 21 февраля 1921 г. между членами комячейки с. Абаканского и повстанцами у д. Сон, оказался убитым. 26 февраля его отряд под командованием поручика Ерофеева появился в улусах Аскизского общества. Здесь повстанцы захватили 11 красноармейцев из продотряда уполномоченного Алексеева. Сам он с 7 бойцами прорвался в Аскиз, но оставшиеся двое красноармейцев были зарублены и столько же - уведены «бандой». Пополнившись через день в районе Аскиза и Синявино повстанцами-инородцами, «банда» двинулась через Усть-Кандырлу на д. Уты, где захватила и зарубила двоих милиционеров [4].
Преследование повстанцев от Аскиза осуществляла рота Лыткина. 27 февраля, решившись на перехват, часть его бойцов заняла с. Бея. Утром 28-го красноармейцы, установив пулеметы на сопках, окружающих Уты, начали бой, отстреливаясь от наступавших с флангов «бандитов». Подоспевший разведывательный отряд Гусева из 192-го полка открыл огонь по «банде» с тыла. Атака общими силами в метель заставила до 120 верховых повстанцев бежать из деревни. При этом отряд Лыткина потерял 5 человек убитыми, 15 – ранеными, а «банда» – 30 человек убитыми и 50 – ранеными [5].
Путь в Урянхай для повстанцев оказался перекрытым. Однако они ушли в Усть-Есинскую волость, а 1 марта в улусе Картоев соединились с группой Майнагашевых. В Верхне-Аскизском обществе объединенная «банда» пополнилась 6 добровольцами с 18 лошадьми. На следующий день она вблизи улуса Усть-Чуль встретилась с преследователями - 60 красноармейцами 190-го полка ВОХР. В состоявшейся перестрелке погибли с обеих сторон по человеку, еще двое красноармейцев получили ранения. Лишь небольшая группа олиферовцев прошла через Урянхайский край в Монголию [6].
Но, уничтожив крупные силы повстанцев, правительственные войска ликвидировать инородческие «банды», которые поддерживались обществом, оказались не в силах. /295/
–––––––––––––
1. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 186.
2. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 д. Л. 27-29.
3. Елисеенко А., Мармышев А. Забытый ледяной поход // Сибирский исторический альманах. - Т. 1: Гражданская война в Сибири. Красноярск, 2010. С. 150; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 51.
4. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 447;ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 170. Л. 11; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 169. Л. 40; Д. 225. Л. 53; Д. 334. Л. 16.
5. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 187; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 225. Л. 53; Д. 334. Л. 16.
6. Елисеенко А., Мармышев А. Забытый ледяной поход. С. 151; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 16.
С конца 1920 г. активнее стали действовать Майнагашевы. Отряд их, увеличившись до 80–100 человек, из Аскизско-Таштыпского районачастично перешел в Бейскую волость. Группа численностью в 53 человека подступала к волостному селу Бея, но, ранив 5 милиционеров и потеряв 3 членов убитыми и 2 - пленными, отошла. Преследование повстанцев в районе улусов Бейка и Усть-Кандырла отрядом Лыткина в феврале 1921 г. результатов не принесло [1].
В апреле 1921 г. отряд «ударника» Соловьева, порой для обмана красноармейцев использовавший красные ленты и звезды, вырос с 30 до 85 человек. Против него, действующего в районе с. Соленоозерного, выступила рота 353-го полка численностью в 100 штыков под командованием комбата Монахова. Но поиск их оказался безрезультатным [2].
Появление вслед за повстанцами в местностях, заселенных хакасами, воинских частей 64-й бригады ВОХР, отрядов милиции и коммунистических ячеек было встречено населением со страхом, настороженно или враждебно. Так, еще в январе-феврале 1921 г. управленцы и милиционеры, побывавшие в инородческом районе, сообщали минусинскому руководству о том, что хакасы «страшно запуганы», «обижены» и возмущены действиями милиции и проходивших воинских отрядов, которые, угрожая оружием, проводили незаконные обыски и отбирали у них имущество и лошадей. Однако ощущение враждебности не было для хакасов постоянным и охватывающим всё их общество. К примеру, состоявшаяся 27 января 1921 г. Аскизская беспартийная конференция высказалась за активное проведение борьбы с «бандитизмом».
В то же время местные власти, обвиняя в своих неудачах мирное население, карали лиц, оказавших помощь повстанческим отрядам, не останавливаясь перед простыми и экзотическими способами массовой смертной казни. Так, по приказу председателя Кызыльского волисполкома А.А. Тартачакова в улусах Малое и Чёрное Озеро расстрелу, удавлению подверглись от 23 до 28 хакасов, на которых пало подозрение в снабжении олиферовцев оружием и продуктами. В июне 1921 г. в озёрах у с. Божье Озеро и Парная всплыли восемь трупов, опознанные жителями как односельчане, исчезнувшие ещё зимой. В одном из документов сообщалось, что местные управленцы в водоёмы «загнали» и утопили до ста человек коренного населения [3].
За «бандой», насчитывающей до 60 членов, безрезультатно гонялись воинские силы численностью в 500 человек. Передвигаясь по улусам Кызыльской волости и требуя в кратчайшие сроки выдать повстанцев, коммунистические и милицейские отряды во главе с Переваловым, Ковригиным, Дзерво, Монаховым, Сервиным, Будисом, Черепановым и Чуприным весной 1921 г. совершили множество преступлений против населения. Распространяя слухи о нахождении в каком-либо селении «банды», они врывались в него, подвергая жителей арестам и расстрелам, а затем «самоснабжались», разграбляя их имущество. К примеру, в Белом Балахчине старший милиционер с. Чебаки А. Кукарцев и помощник начальника милиции 8-го участка Ачинского уезда А.Ильин удавили бывшего дружинника С. Ачисова. 16 или 17 апреля в улусе Малый Топанов А.Е. Ковригин за неповиновение застрелил Ф.П. Топанова. 2 мая красноармейцы из отряда Монахова зарубили Н.Балахчина, жителя одноимённого улуса.Находясь 3 мая в улусе Сулеков и расположив штаб отряда в доме И. Чарочкина, командир Сервин потребовал у хозяина винтовку и 80 руб. золотом. Когда же получил отказ, то, несмотря на просьбы матери, расстрелял её сына. Ободренные примером начальника, красноармейцы пошли по селению, конфискуя понравившееся имущество, денежные знаки и срывая с рук у жителей золотые и серебряные кольца. То же самое имело место и в соседнем улусе Агаскыр. 11 мая командир отряда Будисиз 2-й /296/
–––––––––––––
1. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 48; Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 16; ААА КК. Ф.Р.-49. Оп. 2 с. Д. 2. Л. 55.
2. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 119. Л. 144; Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 69.
3. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 б. Л. 14; Д. 256 е. Л. 16; ГАНО. Ф. 30
роты 353-го полка, будучи в улусах вблизи озера Шира, стрелял по столбам и юрте, организовал в улусе Аёшин обыск в доме В.Д. Кокова. Забрав ценные вещи, красноармейцы увезли его в сторону курорта и по дороге убили. С оставлением отрядом М.Х. Перевалова Саралинского улуса его жители 19 мая так и не смогли собраться для обсуждения жизненных вопросов: с ближайшей горы по ним стрелял оставленный пулемет. Население было вынуждено на время разъехаться по другим селениям. Когда же 20–21 мая переваловцы вернулись в улус, то они ограбили несколько домов.
Этими людьми уничтожались не только непокорные инородцы, но и русские свидетели преступлений. Так, по дороге между улусами Подкамень и Секта был обнаружен труп С.А. Потехина, шарыповского жителя и бывшего тестя Перевалова, убитого начальником горной милиции Г.Д.Черепановым.
Возмущенные бесчинствами военных, милиционеров и коммунистов, инородцы стали собираться на сходы. 15 мая состоялось собрание Подкаменского общества Кызыльской волости в составе 21 члена с участием приехавших ревизора Ачинского уездного исполкома Панова и его члена и заведующего национальным отделом Маеркова. На нем, проходившем под председательством А. Янгулова, съехавшиеся из окрестных улусов жители жаловались, что они «запуганы действиями отряда Ковригина», и призвали так называемых «бандитов» вернуться домой. 18 мая общественный сход был организован и в улусе Аёшин Усть-Фыркальской волости. Его участники потребовали возвращения 47 лошадей из отрядов Дзерво и Ковригина. Как выяснилось, и в улусах Малый Топанов, Малый Кобежиков, Ефремкино и Трошкино красноармейцы изъяли еще 30 лошадей [1].
Вооруженное насилие представителей Советской власти в силу распространенного мнения о том, что хакасы в 1918-1919 гг. поддерживали белых, не всегда вызывало быструю и адекватную реакцию её органов. В отсутствие осуждения со стороны властей оно заставляло хакасов искать укрытия в тайге и там налаживать там свой жизненный уклад, что механически превращало их в «бандитов». На сторону повстанцев вскоре перешли и саралинские коммунисты-инородцы.
Поэтому Панов и Маерков проводили в улусах большую агитационную работу, склоняя их жителей к мирному разрешению конфликта с правительственными отрядами. Одновременно они, несмотря на запреты, искали возможность договориться с «бандитами» об их добровольной сдаче. 25 мая в улусе Теплая Речка трое советских представителей, проведя в «банде» восемь часов, вели переговоры с повстанческим вожаком Соловьевым, который после этого стал ожидать результатов собираемого инородческого съезда [2].
Действия отрядов обострили отношения между аборигенами и русскими настолько, что их обсуждению был посвящен собравшийся по инициативе Панова и Маеркова «объединённый»съезд ачинских и минусинских инородцев. Он состоялся 5 июня 1921 г. в улусе Тартачинском Кызыльской волостив составе 110 делегатов и проходил под председательством Г.П.Маеркова и с приглашением чебаковских коммунистов и военных. Съезд рассмотрел резолюцию, предложенную Пановым, «поднявшую», согласно его воспоминаниям, «дух собравшихся». Они единогласно постановили с целью обособления от русского населения создать для проживания исключительно инородцев в Минусинском уезде (по другой версии, с выделением из Ачинского и Минусинского уездов – А.Ш.) новую Чёрно-Подкаменскую волость с собственной милицией, находившейся под руководством 25-летнего коммуниста П.С. Чарочкина. Участники съезда просили Советскую власть помочь голодающему населению, а изъятых отрядами лошадей вернуть их хозяевам.
К повстанцам Соловьева была отправлена комиссия, которая привезла им воззвание со следующим текстом, утвержденным на съезде: «Просим выходить домой, ручаемся, что не выдадим в руки лиц, творящих самосуды. Разо-/297/
–––––––––––––
1. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2.Д. 256 б. Л. 18, 23 об.; Д. 256 е. Л. 3, 5, 26-27, 29.
2. Там же. Д. 256 б. Л. 16, 23, 27.
ренные хозяйства будем восстанавливать общими силами. Просим власть вернуть конфискованное имущество. Создадим конную инородческую милицию, чтобы не было издевательств и беззаконий со стороны русской милиции. Если вы не выйдите, власть будет держать здесь отряды, а они творят беззаконие. Умоляем первыми положить конец всему. Съезд ходатайствует перед властью, что первая инородческая милиция будет состоять из белых партизан. От себя назначить командиром Филиппа Карачакова, его под начало Чарочкина и Аргудаева» [1].
Данное воззвание, распространенное в Кызыльской волости, с удовлетворением было воспринято населениеми повстанцами. Сразу же из тайги вышли пятеро человек, но двое из них были расстреляны в Сарале, что подорвало доверие инородцев к Советской власти.
Однако не только Панов телеграфировал в Ачинский уисполком о безобразиях милиционеров и коммунистов, но и они обвиняли его и Маеркова в самовольном осуществлении переговоров с Соловьевым, которые, к тому же, приостановили начавшие якобы успешно развиваться военные действия. С приездом в инородческий район начальника Ачинской уездной милиции П.Е.Пруцкого, еще раз запретившего Панову его инициативы, в Саралу и Теплую Речку были без предупреждения об окончании переговоров направлены коммунистические отряды Перевалова, Мешкова и Ковригина. Участники этого рейда, собрав жителей подтаежного улуса Теплая Речка, пригрозили им, что, «если не поймаете бандитов, убьем и спустим по Сарале, а дома сожжём».
Поэтому сдавшиеся было 12 «бандитов» тут же вновь ушли в тайгу, а оголодавшие повстанцы разграбили 80 пудов муки, предназначенной рабочим Иоанновского рудника. Представитель «банды» извинился перед властями за этот поступок, сообщив им, что он произошёл без ведома Соловьева и будет им расследоваться.
16 июня Панов в своем послании в президиум Ачинского уисполкома уверял товарищей, что «банда» выполнила бы постановление инородческого съезда. Называя инородцев «детьми природы», не знавшими просвещения и с детства воспитанными в страхе перед русским человеком, Маерков в письме от 18 июня 1921 г., направленном в Сибнац, объяснял, что вина за создавшуюся ситуацию всецело лежит на русских, создавших вооруженные коммунистические ячейки, которые начали аресты и избиения инородцев. Для того, чтобы ликвидировать «бандитизм», он просил утвердить постановление съезда, убрать из инородческого района вооруженные силы, разоружить местных коммунистов и прислать «мусульманскую» группу в 25 человек. После этого письма отряд Перевалова, насчитывавший 60 бывших партизан, был распущен [2].
Между тем, несмотря на то, что 13 июня 1921 г. с целью расследования преступлений в инородческий район была командирована К.А. Василовская, член Минусинской чрезвычайной следственнной комиссии, грабежи и убийства здесь продолжались и далее. 27 июля 1921 г. отрядом Гусева был разграблен улус Малый Тайдонов. Тогда же, по приказу командиров Ковригина и Елизарьева, коммунистами и красноармейцами вблизи улуса Половинка был убит М.П. Итыгин, а в д. Парная – трое крестьян [3]. Весна – осень 1921 г. здесь оказались, как и в целом в Сибири, временем максимального распространения красного бандитизма.
К этому времени обозначились и отрицательные последствия принятия чрезвычайных мер в проводимой Советской властью продовольственной и налоговой политике. Согласно более позднему официальному признанию, инородческий район в основном являлся потребляющим. Так, из 7 его волостных единиц в Синявинской и Усть-Фыркальской волостях население хлеб не произ-/298/
–––––––––––––
Здесь и далее орфография подлинника сохранена.
1. Там же. Д. 256 б. Л. 25.
2. Там же. Д. 256 б. Л. 16, 27, 42, 53; ААА КК. Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 42. Л. 14.
3. ГАНО. Ф. П.-1. Оп. 1. Д. 271. Л. 83; ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 в. Л. 20; ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 140. Л. 15.
водило и соответственно его не заготавливало. Поэтому тяготы выполнения хлебного задания были возложены сугубо на плечи жителей Аскизской, Усть-Есинской и Бейской волостей. Продовольственный налог с населения Усть-Фыркальской волости взимался Абаканским и Новоселовским районными продовольственными комитетами, что дезориентировало неграмотных сдатчиков и привело к их обиранию. В заготовительную кампанию 1920/1921 г. инородческие волости сдали сравнительно с районами, заселенными русскими крестьянами, не так уж много продуктов: 318, 1 тыс. пудов хлеба, 10,0 - говядины, 24,1 - баранины и 221 пуд свинины, что составляло к плановому заданию по зерновой продукции 70,1 и по мясу 82,0 % [1].
Однако более масштабное взимание продразверстки в соседних местностях заставило уклонявшееся от её выполнения русское крестьянство, несмотря на неоднократное запрещение властями самовольных захватов хакасских земель,вселяться в инородческие общества или использовать их пашни и покосы в своих целях. Так, в Аскизском обществе появились 5, в Базинском - 3 и в Утинском - 7 семей русских новоселов, которые начали просить земельного обеспечения. Жители д. Новокурской Бейской волости захватили 15 покосных наделов у Летниковского общества, оставив инородцев без сена. Крестьяне с. Иудино засевали 280 десятин пашни, изъятых ими в Кандырлинских обществах.
Поэтому 18 марта 1921 г. Минусинский уездный исполком поручил своему отделу разработать проект приказа, еще раз воспрещающего захватные действия русских крестьян, а 22-го - постановил этот приказ издать и разослать в инородческие волости. Но затем данный документ, как сообщал очевидец, был по ходатайству земельных захватчиков аннулирован. Более того, пришлые люди на новых участках не делали поскотин и не огораживали пашни, а за потраву задерживали инородческий скот. Все чаще возникающие конфликты между хакасами и русскими заставили отдел управления Енисейского губисполкома 27 мая того же года обратиться в Минусинский уездный исполком с предложением принять самые строгие меры по приостановлению этих захватов и приказать волисполкомам объявить русскому населению пристанционных поселков строящейся Ачинско-Минусинской железной дороги и Черногорских копей о запрете использования чужих земель [2]. В реальной же жизни тихая земельная экспроприация так и не была искоренена.
Взимание продразверстки, а затем и продналога привело к тому, что из-за постоянного недоедания среди хакасов стали распространяться тифозные заболевания. Заготовки скота сопровождались его гибелью и резким ухудшением отношения населения к коммунистическому режиму. Очевидец, совершивший поездку по уезду, 15 мая 1921 г. писал минусинскому руководству: «Проехав обе стороны р. Абакан, пришлось наблюдать картину полного разрушения; широчайшие степи пестрят усыпанными трупами павших лошадей и скота, всюду зловоние…Настроение инородцев в полном смысле антиправительственное… Народ уезда доведён до высшей степени напряжения против действия райпродорганов» [3].
К тому же, местные власти потребовали сдачи хакасами охотничьего оружия, что лишило таёжников основного промысла, использовали молодёжь на лесоповале, потворствовали правоохранительным органам в расстрелах добровольно сдавшихся повстанцев и заложников, а бедноте – в сведении личных счётов с «классовыми врагами».
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ В АЧИНСКО-МИНУСИНСКОМ РАЙОНЕ В 1920–1921 гг.
С победой над белыми Советская власть, с целью окончательного упрочения своего положения и сосредоточения в своих руках материальных ресурсов, организовало наступление на деревню. Ответом на политику военного коммунизма стало крестьянское повстанчество, которое в территориальных границах Приенисейской Сибири уже освещалось историками и самим автором [1].
Между тем литература, посвященная истории Гражданской войны, продолжает насыщаться упрощенными или неполными характеристиками крестьянского поведения. Так, например, некоторые из исследователей делают выводы о том, что на национальных окраинах борьба велась исключительно ради достижения независимости от России и за максимальное расширение территории, подконтрольной национальному режиму [2]. Очередные искажения действительности, основанные главным образом на слухах и обывательских рассказах, содержатся и в появившейся двумя изданиями новой книге писателя Б.Н. Камова. Пытаясь оправдать проявления красного бандитизма, присущие А.П. Голикову (Гайдару), он объяснил ихпереживаниями участника проходившей здесь некоей, неизвестной историкам, масштабной и инициированной какими-то политическими силами «Хакасской войне», которую якобы вели хакасы во главе с И.Н.Соловьевым против русских коммунистов [3].
Действительно, крестьянское повстанчество в Ачинско-Минусинском районе во многом определялось деятельностью Соловьева, казачьего урядника, участвовавшего в Гражданской войне на стороне белых и бежавшего из заключения, позднее сенсационно названного «императором тайги». Очевидцы оставили о нем такую портретную характеристику: «Соловьёв плотный, среднего роста… Худощавое лицо с копной русых волос, аккуратный рот, обрамлённый небольшой подстриженной бородкой и усами, закрывающими крепкие зубы. Улыбка на лице его была редкая гостья, а если появлялась – была неприятна для говорившего с ним, что-то ласково-хищническое было в ней» [4]. К осени 1920 г. Соловьёв объединился с шестью–девятью такими же беглецами из Красноярского концлагеря и улусов, в частности, с братьями И. и Е. Родионовыми, а также с неким «Антошкой-Чехом» и красноармейцем-дезертиром А.Смирновым, который принёс с собой пулемёт, и стал нападать на местную милицию.
Однако при всей ощущаемой для коммунистов деятельности Соловьева, в частности, в качестве «защитника хакасов», этот человек, длительное время являлся вожаком крупной, но лишь одной из многих «банд» и сумел объединить повстанцев под своим командованием только летом 1921 и 1922 г. Еще ранее здесь, в инородческом районе, где проживали 50 тыс. хакасов и 10 тыс. рус-/291/
–––––––––––––
1. См., например: Шекшеев А.П. «Мы в родной тайге, Соловьев, с тобой…» // Белая гвардия. Казачество России в Белом движении: Альманах. 2005. № 8. С. 256-263; он же. Крестьянское повстанчество на Енисее (1918-1932 гг.) // Вопросы истории. 2006. № 2. С. 103-112; он же. Хасхылар: протестное поведение хакасов (конец 1919 – начало 1930-х гг.) // Российская история. 2009. № 2. С. 93-106; и др.
2. См., например: Жуков Ю.Н. Гражданская война в России как широкомасштабный межнациональный конфликт // 1919 год в судьбах России и мира: широкомасштабная Гражданская война и интервенция в России, зарождение новой системы международных отношений: Сб. мат-в науч. конф. Архангельск, 2009. С. 179, 181.
3. Камов Б.Н. Аркадий Гайдар. Мишень для газетных киллеров. Спецрасследование. М., 2009. С. 389-549.
4. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. 1788. Оп. 1. Д. 7б. Л. 46.
ских [1], началось повстанчество коренного населения, зафиксированное позднее даже западными источниками [2] и обусловленное издержками русской колонизации и появлением на территории их проживания красных партизанских отрядов, а затем и политикой военного коммунизма.
По свидетельству современников, состоявшееся во время революции и Гражданской войны знакомство с идеями сибирских просветителей и, в частности, будущего профессора Н.Н.Козьмина, «взбудоражило» хакасский народ и пробудило его самосознание. Но малочисленная хакасская интеллигенция не могла в полной мере решать проблемы, возникающие в связи с русской колонизацией, отстаивать экономические и культурно-национальные интересы коренного населения и в основном занималась его просвещением [3].
Отсутствие соответствующих работников из числа коренного населения сдерживало и распространение Советской власти. Во власть выдвигались лица в силу своего знания русского языка.В отличие от русских деревень, где работа в советских органах расценивалась крестьянами в качестве обязательной повинности, отбываемой по очереди, в хакасских обществах, в силу присущей им социальной иерархии, её исполняли привычные для них фигуры развитых и зажиточных хакасов, которые зачастую саботировали решения Советской власти. Так, еще весной 1920 г. Минусинский уездный ревком назначил председателями нижестоящих органов в национальные волости хакасов, способных говорить и читать по-русски, но которые, как выяснилось позднее, были «первыми эксплуататорами сородичей».
Милиция в июле того же года сообщала своему руководству о том, что не только население инородческого района, но и председатели сельсоветов скрываются и не хотят выполнять распоряжения властей.Большинство хакасов-учителей вследствие того, что они в течение года не получали зарплату, а учительская работа стала малопривлекательной, отказались от профессиональной деятельности. Поэтому Минусинский совет был вынужден объявить буквально принудительную регистрацию учителей в советских органах.
Одновременно здесь циркулировали слухи о том, что на реке Ус, за Абазой и в верховьях р. Аскиз появились белые, прихода которых население с нетерпением ожидало. В августе 1920 г. властями отмечалось, что жители Усть-Есинской волости милиционерам, не владеющим хакасским языком, информацию о повстанцах не предоставляют, сведения же о их передвижениях, напротив, тут же сообщают в «банды». О «контрреволюционных» настроениях среди инородцев информировал власти начальник уездной милиции и в сентябре того же года [4].
Вследствие слабости интеллигенции народные настроения вылились не в общенациональное антибольшевистское движение, а, согласно наблюдениям очевидцев, в форму «бандитизма», почти лишенного политического облика [5]. Под этим понятием в советское время скрывалось повстанчество, упрощенно объединенное с уголовной преступностью. Но, вопреки правовой терминологии, утвердившейся тогда в обществе, хакасы называли своего «бандита» «хасхы» («беглец»), а группу «бандитов» – «хасхылар» и видели в них прежде всего лиц, вынужденных бежать от преследования властей в тайгу, народных защитников и мстителей. /292/
–––––––––––––
1. Архивное агентство администрации Красноярского края (ААА КК). Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 152. Л. 8.
2. The encyclopedia Americana.International edition. V. XVI. New York, 1964.Р. 389.
3. Дацышен В.Г. Хакасская автономия на переломном этапе (к истории национального движения в первой половине 1920-х годов) // Хакасия и Россия: 300 лет вместе. Т. II. Абакан, 2008. С. 129; Кызласов Роман Афанасьевич. К 110-летию со дня рождения. Дневник (сентябрь 1920 – январь 1924). Абакан, 2007.
4. ГАНО. Ф. Р.-1. Оп. 1. Д. 132. Л. 131; Муниципальное учреждение «Архив г. Минусинска» (МУАГМ). Ф. 25. Оп.1. Д. 35. Л. 153; Д. 237. Л. 60; Тотышев С.М. Учительство и школа Хакасии в условиях установления Советской власти (по новым архивным материалам) // Хакасия в XX веке: хозяйственное и социальное развитие. Абакан, 1995. С. 61. 5. ААА КК. Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 152 . Л. 25.
Однако, свидетельствуя о том, что земельные распри, использование спекулянтами и чиновниками «робких и забитых» инородцев для лёгкого обогащения обострили отношения между ними и русскими «захватчиками», один из современников назвал инициаторами «бандитизма»все же «влиятельные, более культурные семьи (хакасов – А.Ш.), пограбленные партизанами, потрёпанные разверсткой, отодвинутые от власти». Скрывшись в тайге, они приступили к формированию «банд» [1].
Толчком к образованию «банд» инородцами послужило начавшееся во второй половине ноября 1919 г. наступление партизанской армии А.Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина на енисейское левобережье. Не прорвавшись в Урянхай и отстреливаясь, «белые» численностью в 350 человек вместе с семьями и имуществом отступили в таёжную местность и обмороженные, голодные вылавливались группами или сдавались. Но дальнейшее продвижение партизан стало затруднительным, т.к. у них не было проводника и лыж, а лошади в глубоком снегу не могли пройти. «Сюда необходимо силу хорошую и потом пройти всю проклятую татарву и загнать в Ачинский уезд», - пессимистически оценивая ситуацию, раздраженно сетовал партизанскому командованиюв своем послании от 11 декабря 1919 г. командир Тальского полка А.М. Марченко [2].
С появлением партизан, которые дважды побывали в улусе Иресов, подвергнув его разграблению, первыми создали насчитывающий 20-30 членов отряд Майнагашевы. Но, совершив рейд по направлению Аскиз - Усть-Есь - Иудино, его участники с утверждением Советской власти разоружились. В марте 1920 г. сводными силами, состоявшими из 107 красноармейцев и милиционеров иво главе с начальником одного из участков местной милиции Р.Э. Харью окружившими улус Майнагашевых, было проведено задержание некоторых членов этого рода. Заключенные в Минусинскую тюрьму и обвиняемые коллегией уездной чека в организации и деятельности «карательного» отряда, двое из них - видный учёный и общественный деятель Степан Дмитриевич и его брат Василий Дмитриевич 24 апреля того же года были приговорены к расстрелу, а еще пятеро Майнагашевых - к лишению свободы [3].
С лета 1920 г. окрестности улуса Майнагашевых стали для представителей Советской власти местом постоянных засад. Их «банда», состоявшая из 8-12 человек, нападала на милиционеров и даже уничтожала их. Посланный 10 декабря того же года отряд из 12 сотрудников милиции был встречен стрельбой и оказался не в силах её ликвидировать. Обозлившись, местные коммунисты постановили перевезти имущество мятежного рода в Аскиз, а его членам - сменить фамилию [4].
Осенью того же года в Ачинско-Минусинском районе, наряду с "бандой" Майнагашевых, существовало множество мелких групп, успешно грабящих население, кооперативные и советские учреждения и исчезающих при появлении вооруженных представителей новой власти. К примеру, в сентябре 1920 г. милиция сообщала властям о том, что на территории Усть-Фыркальской волости Минусинского уезда появились «бродячие банды» численностью в 20-25 человек, похитившие двух милиционеров 3-го участка и скрывшиеся от погони в тайге. Проходя группами по 4-10 человек через Синявинскую волость, «бандиты» находили убежище в районе Большого Матура и в верховьях р. Аскиз. В октябре того же года у с. Малое Озеро был убит член местной комячейки, а в улусе Подкамень «банда», состоявшая из 30 человек, захватила 6 красноармейцев, но, ограбив их, отпустила [5]. /293/
–––––––––––––
1. Там же. Л. 8.
2. Центр хранения и изучения документов новейшей истории Красноярского края (ЦХИДНИ КК). Ф. 64. Оп. 1. Д. 641. Л. 82 – 83; Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 1556. Оп. 1. Д. 7. Л. 1.
3. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 43. Л. 164; ААА КК. Ф. 1743 с. Оп. 1. Д. 740. Л. 6, 24.
4. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 34, 48; Д. 70. Л. 6; Ф. 25. Оп. 1. Д. 92. Л. 54.
5. Там же. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 40; Ф. 25. Оп. 1. Д. 35. Л. 153; Д. 130. Л. 130; ААА КК. Ф. Р. 49. Оп. 2 с. Д. 6. Л. 24.
Данные группы состояли в основном из подтаежной кызыльской и сагайской бедноты и немногих русских, легко объединяющихся в летнее время для выполнения определенных задач, и быстро,будучи конными, меняющих район дислокации, а зимой проживающих в улусах или группами в таежных землянках.
Еще одной повстанческой силой, возникшей под влиянием дискриминационных мер победивших коммунистов, стали так называемые «белые банды», которые появились на территории Хакасско-Минусинской котловины с возвращением домой бывших военнослужащих белой армии, или представляли сообщества лиц, пробивавшихся за границу. Такими, например, были «банды» подъесаула Фролова, полковника Михайлова, казака Медведева и поручика или хорунжего Занина. Согласно воспоминаниям бывшего сотрудника политбюро, Минусинск в 1920 г. «кишел заговорами», скорее всего мнимыми. Участники их имели связь с «белым королём» Заниным, поддерживаемым кулаками и неуловимым, одно имя которого «приводило в ужас крестьян». В сентябре того же года красноармейцы ВОХР изловили его и сообщников, а следом разоблачили "заговорщиков" в Минусинске и ряде селений уезда [1].
Осуществляя зачистку территории от остатков колчаковцев и сторонников их режима, бывшие партизаны, чекисты, вохровцы и милиционеры изымали у хакасов продукты и имущество. Так, например, выдавая себя за белых и конфискуя продукты и лошадей, разъезжал по улусам в районе рудников «Юлия», «Улень» и ст. Сон отряд Кормилина, расстрелявший 7 человек.Случалось, что уничтожению, с использованием провокации, подвергались жители целого селения. В октябре 1920 г. отряд ВОХР под командованием П.Л. Лыткина ликвидировал 34 хакасов из улуса Большой Арбат, заподозренных в «казачьем бандитизме» [2].
Осенью 1920 г. под воздействием продразверстки и мобилизации крестьян в Красную армию в Ачинском, Канском и Красноярском уездах губернии возникли повстанческие отряды, которые под давлением правительственных войск были вынуждены отойти к территории инородческого района. Около 1500 человек двинулись в южном направлении, намереваясь прорваться в Монголию. 5 января 1921 г. 40 повстанцев из этой группы, вооруженные тремя пулеметами, появились в улусе Сыры Сейской волости и затем увезли награбленное имущество и продукты на 80 подводах в направлении Мальцевских приисков. Попутно они обстреляли отряд Енисейского пограничного полка, убив одного, ранив двоих, и захватили с собой четверых красноармейцев, а также председателя местной комячейки.
Пытаясь организовать оборону подведомственной территории, власти еще 21 января того же года объявили Минусинский уезд на военном положении. В ночь на 28 января один из повстанческих отрядов, вероятно, во главе с Базаркиным занял рудник «Центральный». В целом же на Мальцевских приисках сосредоточились до 500 повстанцев, в т.ч. 100 бывших офицеров и казаков, пополнившихся сотней инородцев [3].
24 января из Минусинска для ликвидации этой «банды» вышел отряд 190-го полка ВОХР под командованием того же Лыткина, в котором насчитывалось 187 красноармейцев. Пройдя через лесные завалы, он соединился с посланными из Кузнецка 70 красноармейцами во главе с Ивановым. 27 января рота Гусева перекрыла пути отхода «банды», а остальные отряды 29-30-го - выбили повстанцев с приисков «Иннокентьевский» и «Николаевский». Сосредоточившись на руднике «Неожиданный», вырыв окопы и поставив на церковной колокольне пулемет, 90 повстанцев 31 января оказали упорное сопротивление наступающему противнику. Но 3 февраля после обстрела из 8 пулеметов и 15-/294/
–––––––––––––
1. Воинов Н., Лебедев И. Огненные годы. Красная армия в Сибири. Новосибирск, 1927. С.45-46; Ростовцев С.Н. Правоохранительные органы Минусинского уезда: прокуратура, милиция и ЧК (нач.XX в.) // Мартьяновские краеведческие чтения (2005-2006 гг.): Сб. докл. и сообщ. Вып. IV. Минусинск, 2007. С. 63-64.
2. Шекшеев А.П. Гражданская смута не Енисее: победители и побежденные. Абакан, 2006. С. 185-186.
3. ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 170. Л. 2, 4; МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 131. Л. 1.
часового боя правительственные войска, потеряв 9 человек убитыми и 16 - ранеными, выбили «банду» из защитных сооружений и уничтожили 60 повстанцев. Сам Базаркин и 17 «бандитов» сумели бежать [1].
Другой повстанческий отряд под командованием подполковника или полковника Олиферова, совершив рейд из-под Красноярска через Обь-Енисейский канал в Томскую губернию, 5 февраля 1921 г. из Мариинского уезда вновь прорвался в Енисейскую губернию. Потеряв в боях под Пичугино и Линево 80 человек убитыми и 60 - пленными, повстанцы 13 февраля вошли в с. Сорокино Ачинского уезда. Окруженная и утратившая еще 20 бойцов убитыми, «банда» в ночь на 14 февраля вырвалась и ушла в сторону с. Покровского и далее в Минусинский уезд [2].
К этому времени «1-й отряд им. Великого князя Михаила Александровича» насчитывал около 250 человек. 19 февраля они появились на курорте «Озеро Шира», где, арестовав обслуживающий персонал, изъяли деньги, медикаменты, разграбили товарно-продуктовую лавку, цейхгауз военного госпиталя, забрали лошадей и в качестве подводчиков привлекли местных крестьян и инородцев [3].
Против повстанцев выступили части базировавшейся в Минусинске 64-й бригады ВОХР, коммунистические, милицейские и особого назначения отряды. Будучи уже дважды раненым, Олиферов в перестрелке, возникшей 21 февраля 1921 г. между членами комячейки с. Абаканского и повстанцами у д. Сон, оказался убитым. 26 февраля его отряд под командованием поручика Ерофеева появился в улусах Аскизского общества. Здесь повстанцы захватили 11 красноармейцев из продотряда уполномоченного Алексеева. Сам он с 7 бойцами прорвался в Аскиз, но оставшиеся двое красноармейцев были зарублены и столько же - уведены «бандой». Пополнившись через день в районе Аскиза и Синявино повстанцами-инородцами, «банда» двинулась через Усть-Кандырлу на д. Уты, где захватила и зарубила двоих милиционеров [4].
Преследование повстанцев от Аскиза осуществляла рота Лыткина. 27 февраля, решившись на перехват, часть его бойцов заняла с. Бея. Утром 28-го красноармейцы, установив пулеметы на сопках, окружающих Уты, начали бой, отстреливаясь от наступавших с флангов «бандитов». Подоспевший разведывательный отряд Гусева из 192-го полка открыл огонь по «банде» с тыла. Атака общими силами в метель заставила до 120 верховых повстанцев бежать из деревни. При этом отряд Лыткина потерял 5 человек убитыми, 15 – ранеными, а «банда» – 30 человек убитыми и 50 – ранеными [5].
Путь в Урянхай для повстанцев оказался перекрытым. Однако они ушли в Усть-Есинскую волость, а 1 марта в улусе Картоев соединились с группой Майнагашевых. В Верхне-Аскизском обществе объединенная «банда» пополнилась 6 добровольцами с 18 лошадьми. На следующий день она вблизи улуса Усть-Чуль встретилась с преследователями - 60 красноармейцами 190-го полка ВОХР. В состоявшейся перестрелке погибли с обеих сторон по человеку, еще двое красноармейцев получили ранения. Лишь небольшая группа олиферовцев прошла через Урянхайский край в Монголию [6].
Но, уничтожив крупные силы повстанцев, правительственные войска ликвидировать инородческие «банды», которые поддерживались обществом, оказались не в силах. /295/
–––––––––––––
1. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 186.
2. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 д. Л. 27-29.
3. Елисеенко А., Мармышев А. Забытый ледяной поход // Сибирский исторический альманах. - Т. 1: Гражданская война в Сибири. Красноярск, 2010. С. 150; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 51.
4. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 447;ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 170. Л. 11; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 169. Л. 40; Д. 225. Л. 53; Д. 334. Л. 16.
5. Шекшеев А.П. Гражданская смута на Енисее... С. 187; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 225. Л. 53; Д. 334. Л. 16.
6. Елисеенко А., Мармышев А. Забытый ледяной поход. С. 151; МУАГМ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 16.
С конца 1920 г. активнее стали действовать Майнагашевы. Отряд их, увеличившись до 80–100 человек, из Аскизско-Таштыпского районачастично перешел в Бейскую волость. Группа численностью в 53 человека подступала к волостному селу Бея, но, ранив 5 милиционеров и потеряв 3 членов убитыми и 2 - пленными, отошла. Преследование повстанцев в районе улусов Бейка и Усть-Кандырла отрядом Лыткина в феврале 1921 г. результатов не принесло [1].
В апреле 1921 г. отряд «ударника» Соловьева, порой для обмана красноармейцев использовавший красные ленты и звезды, вырос с 30 до 85 человек. Против него, действующего в районе с. Соленоозерного, выступила рота 353-го полка численностью в 100 штыков под командованием комбата Монахова. Но поиск их оказался безрезультатным [2].
Появление вслед за повстанцами в местностях, заселенных хакасами, воинских частей 64-й бригады ВОХР, отрядов милиции и коммунистических ячеек было встречено населением со страхом, настороженно или враждебно. Так, еще в январе-феврале 1921 г. управленцы и милиционеры, побывавшие в инородческом районе, сообщали минусинскому руководству о том, что хакасы «страшно запуганы», «обижены» и возмущены действиями милиции и проходивших воинских отрядов, которые, угрожая оружием, проводили незаконные обыски и отбирали у них имущество и лошадей. Однако ощущение враждебности не было для хакасов постоянным и охватывающим всё их общество. К примеру, состоявшаяся 27 января 1921 г. Аскизская беспартийная конференция высказалась за активное проведение борьбы с «бандитизмом».
В то же время местные власти, обвиняя в своих неудачах мирное население, карали лиц, оказавших помощь повстанческим отрядам, не останавливаясь перед простыми и экзотическими способами массовой смертной казни. Так, по приказу председателя Кызыльского волисполкома А.А. Тартачакова в улусах Малое и Чёрное Озеро расстрелу, удавлению подверглись от 23 до 28 хакасов, на которых пало подозрение в снабжении олиферовцев оружием и продуктами. В июне 1921 г. в озёрах у с. Божье Озеро и Парная всплыли восемь трупов, опознанные жителями как односельчане, исчезнувшие ещё зимой. В одном из документов сообщалось, что местные управленцы в водоёмы «загнали» и утопили до ста человек коренного населения [3].
За «бандой», насчитывающей до 60 членов, безрезультатно гонялись воинские силы численностью в 500 человек. Передвигаясь по улусам Кызыльской волости и требуя в кратчайшие сроки выдать повстанцев, коммунистические и милицейские отряды во главе с Переваловым, Ковригиным, Дзерво, Монаховым, Сервиным, Будисом, Черепановым и Чуприным весной 1921 г. совершили множество преступлений против населения. Распространяя слухи о нахождении в каком-либо селении «банды», они врывались в него, подвергая жителей арестам и расстрелам, а затем «самоснабжались», разграбляя их имущество. К примеру, в Белом Балахчине старший милиционер с. Чебаки А. Кукарцев и помощник начальника милиции 8-го участка Ачинского уезда А.Ильин удавили бывшего дружинника С. Ачисова. 16 или 17 апреля в улусе Малый Топанов А.Е. Ковригин за неповиновение застрелил Ф.П. Топанова. 2 мая красноармейцы из отряда Монахова зарубили Н.Балахчина, жителя одноимённого улуса.Находясь 3 мая в улусе Сулеков и расположив штаб отряда в доме И. Чарочкина, командир Сервин потребовал у хозяина винтовку и 80 руб. золотом. Когда же получил отказ, то, несмотря на просьбы матери, расстрелял её сына. Ободренные примером начальника, красноармейцы пошли по селению, конфискуя понравившееся имущество, денежные знаки и срывая с рук у жителей золотые и серебряные кольца. То же самое имело место и в соседнем улусе Агаскыр. 11 мая командир отряда Будисиз 2-й /296/
–––––––––––––
1. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 15. Л. 48; Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 16; ААА КК. Ф.Р.-49. Оп. 2 с. Д. 2. Л. 55.
2. МУАГМ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 119. Л. 144; Ф. 25. Оп. 1. Д. 334. Л. 69.
3. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 б. Л. 14; Д. 256 е. Л. 16; ГАНО. Ф. 30
роты 353-го полка, будучи в улусах вблизи озера Шира, стрелял по столбам и юрте, организовал в улусе Аёшин обыск в доме В.Д. Кокова. Забрав ценные вещи, красноармейцы увезли его в сторону курорта и по дороге убили. С оставлением отрядом М.Х. Перевалова Саралинского улуса его жители 19 мая так и не смогли собраться для обсуждения жизненных вопросов: с ближайшей горы по ним стрелял оставленный пулемет. Население было вынуждено на время разъехаться по другим селениям. Когда же 20–21 мая переваловцы вернулись в улус, то они ограбили несколько домов.
Этими людьми уничтожались не только непокорные инородцы, но и русские свидетели преступлений. Так, по дороге между улусами Подкамень и Секта был обнаружен труп С.А. Потехина, шарыповского жителя и бывшего тестя Перевалова, убитого начальником горной милиции Г.Д.Черепановым.
Возмущенные бесчинствами военных, милиционеров и коммунистов, инородцы стали собираться на сходы. 15 мая состоялось собрание Подкаменского общества Кызыльской волости в составе 21 члена с участием приехавших ревизора Ачинского уездного исполкома Панова и его члена и заведующего национальным отделом Маеркова. На нем, проходившем под председательством А. Янгулова, съехавшиеся из окрестных улусов жители жаловались, что они «запуганы действиями отряда Ковригина», и призвали так называемых «бандитов» вернуться домой. 18 мая общественный сход был организован и в улусе Аёшин Усть-Фыркальской волости. Его участники потребовали возвращения 47 лошадей из отрядов Дзерво и Ковригина. Как выяснилось, и в улусах Малый Топанов, Малый Кобежиков, Ефремкино и Трошкино красноармейцы изъяли еще 30 лошадей [1].
Вооруженное насилие представителей Советской власти в силу распространенного мнения о том, что хакасы в 1918-1919 гг. поддерживали белых, не всегда вызывало быструю и адекватную реакцию её органов. В отсутствие осуждения со стороны властей оно заставляло хакасов искать укрытия в тайге и там налаживать там свой жизненный уклад, что механически превращало их в «бандитов». На сторону повстанцев вскоре перешли и саралинские коммунисты-инородцы.
Поэтому Панов и Маерков проводили в улусах большую агитационную работу, склоняя их жителей к мирному разрешению конфликта с правительственными отрядами. Одновременно они, несмотря на запреты, искали возможность договориться с «бандитами» об их добровольной сдаче. 25 мая в улусе Теплая Речка трое советских представителей, проведя в «банде» восемь часов, вели переговоры с повстанческим вожаком Соловьевым, который после этого стал ожидать результатов собираемого инородческого съезда [2].
Действия отрядов обострили отношения между аборигенами и русскими настолько, что их обсуждению был посвящен собравшийся по инициативе Панова и Маеркова «объединённый»съезд ачинских и минусинских инородцев. Он состоялся 5 июня 1921 г. в улусе Тартачинском Кызыльской волостив составе 110 делегатов и проходил под председательством Г.П.Маеркова и с приглашением чебаковских коммунистов и военных. Съезд рассмотрел резолюцию, предложенную Пановым, «поднявшую», согласно его воспоминаниям, «дух собравшихся». Они единогласно постановили с целью обособления от русского населения создать для проживания исключительно инородцев в Минусинском уезде (по другой версии, с выделением из Ачинского и Минусинского уездов – А.Ш.) новую Чёрно-Подкаменскую волость с собственной милицией, находившейся под руководством 25-летнего коммуниста П.С. Чарочкина. Участники съезда просили Советскую власть помочь голодающему населению, а изъятых отрядами лошадей вернуть их хозяевам.
К повстанцам Соловьева была отправлена комиссия, которая привезла им воззвание со следующим текстом, утвержденным на съезде: «Просим выходить домой, ручаемся, что не выдадим в руки лиц, творящих самосуды. Разо-/297/
–––––––––––––
1. ААА КК. Ф. 448. Оп. 2.Д. 256 б. Л. 18, 23 об.; Д. 256 е. Л. 3, 5, 26-27, 29.
2. Там же. Д. 256 б. Л. 16, 23, 27.
ренные хозяйства будем восстанавливать общими силами. Просим власть вернуть конфискованное имущество. Создадим конную инородческую милицию, чтобы не было издевательств и беззаконий со стороны русской милиции. Если вы не выйдите, власть будет держать здесь отряды, а они творят беззаконие. Умоляем первыми положить конец всему. Съезд ходатайствует перед властью, что первая инородческая милиция будет состоять из белых партизан. От себя назначить командиром Филиппа Карачакова, его под начало Чарочкина и Аргудаева» [1].
Данное воззвание, распространенное в Кызыльской волости, с удовлетворением было воспринято населениеми повстанцами. Сразу же из тайги вышли пятеро человек, но двое из них были расстреляны в Сарале, что подорвало доверие инородцев к Советской власти.
Однако не только Панов телеграфировал в Ачинский уисполком о безобразиях милиционеров и коммунистов, но и они обвиняли его и Маеркова в самовольном осуществлении переговоров с Соловьевым, которые, к тому же, приостановили начавшие якобы успешно развиваться военные действия. С приездом в инородческий район начальника Ачинской уездной милиции П.Е.Пруцкого, еще раз запретившего Панову его инициативы, в Саралу и Теплую Речку были без предупреждения об окончании переговоров направлены коммунистические отряды Перевалова, Мешкова и Ковригина. Участники этого рейда, собрав жителей подтаежного улуса Теплая Речка, пригрозили им, что, «если не поймаете бандитов, убьем и спустим по Сарале, а дома сожжём».
Поэтому сдавшиеся было 12 «бандитов» тут же вновь ушли в тайгу, а оголодавшие повстанцы разграбили 80 пудов муки, предназначенной рабочим Иоанновского рудника. Представитель «банды» извинился перед властями за этот поступок, сообщив им, что он произошёл без ведома Соловьева и будет им расследоваться.
16 июня Панов в своем послании в президиум Ачинского уисполкома уверял товарищей, что «банда» выполнила бы постановление инородческого съезда. Называя инородцев «детьми природы», не знавшими просвещения и с детства воспитанными в страхе перед русским человеком, Маерков в письме от 18 июня 1921 г., направленном в Сибнац, объяснял, что вина за создавшуюся ситуацию всецело лежит на русских, создавших вооруженные коммунистические ячейки, которые начали аресты и избиения инородцев. Для того, чтобы ликвидировать «бандитизм», он просил утвердить постановление съезда, убрать из инородческого района вооруженные силы, разоружить местных коммунистов и прислать «мусульманскую» группу в 25 человек. После этого письма отряд Перевалова, насчитывавший 60 бывших партизан, был распущен [2].
Между тем, несмотря на то, что 13 июня 1921 г. с целью расследования преступлений в инородческий район была командирована К.А. Василовская, член Минусинской чрезвычайной следственнной комиссии, грабежи и убийства здесь продолжались и далее. 27 июля 1921 г. отрядом Гусева был разграблен улус Малый Тайдонов. Тогда же, по приказу командиров Ковригина и Елизарьева, коммунистами и красноармейцами вблизи улуса Половинка был убит М.П. Итыгин, а в д. Парная – трое крестьян [3]. Весна – осень 1921 г. здесь оказались, как и в целом в Сибири, временем максимального распространения красного бандитизма.
К этому времени обозначились и отрицательные последствия принятия чрезвычайных мер в проводимой Советской властью продовольственной и налоговой политике. Согласно более позднему официальному признанию, инородческий район в основном являлся потребляющим. Так, из 7 его волостных единиц в Синявинской и Усть-Фыркальской волостях население хлеб не произ-/298/
–––––––––––––
Здесь и далее орфография подлинника сохранена.
1. Там же. Д. 256 б. Л. 25.
2. Там же. Д. 256 б. Л. 16, 27, 42, 53; ААА КК. Ф. Р.-49. Оп. 2 с. Д. 42. Л. 14.
3. ГАНО. Ф. П.-1. Оп. 1. Д. 271. Л. 83; ААА КК. Ф. 448. Оп. 2. Д. 256 в. Л. 20; ЦХИДНИ КК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 140. Л. 15.
водило и соответственно его не заготавливало. Поэтому тяготы выполнения хлебного задания были возложены сугубо на плечи жителей Аскизской, Усть-Есинской и Бейской волостей. Продовольственный налог с населения Усть-Фыркальской волости взимался Абаканским и Новоселовским районными продовольственными комитетами, что дезориентировало неграмотных сдатчиков и привело к их обиранию. В заготовительную кампанию 1920/1921 г. инородческие волости сдали сравнительно с районами, заселенными русскими крестьянами, не так уж много продуктов: 318, 1 тыс. пудов хлеба, 10,0 - говядины, 24,1 - баранины и 221 пуд свинины, что составляло к плановому заданию по зерновой продукции 70,1 и по мясу 82,0 % [1].
Однако более масштабное взимание продразверстки в соседних местностях заставило уклонявшееся от её выполнения русское крестьянство, несмотря на неоднократное запрещение властями самовольных захватов хакасских земель,вселяться в инородческие общества или использовать их пашни и покосы в своих целях. Так, в Аскизском обществе появились 5, в Базинском - 3 и в Утинском - 7 семей русских новоселов, которые начали просить земельного обеспечения. Жители д. Новокурской Бейской волости захватили 15 покосных наделов у Летниковского общества, оставив инородцев без сена. Крестьяне с. Иудино засевали 280 десятин пашни, изъятых ими в Кандырлинских обществах.
Поэтому 18 марта 1921 г. Минусинский уездный исполком поручил своему отделу разработать проект приказа, еще раз воспрещающего захватные действия русских крестьян, а 22-го - постановил этот приказ издать и разослать в инородческие волости. Но затем данный документ, как сообщал очевидец, был по ходатайству земельных захватчиков аннулирован. Более того, пришлые люди на новых участках не делали поскотин и не огораживали пашни, а за потраву задерживали инородческий скот. Все чаще возникающие конфликты между хакасами и русскими заставили отдел управления Енисейского губисполкома 27 мая того же года обратиться в Минусинский уездный исполком с предложением принять самые строгие меры по приостановлению этих захватов и приказать волисполкомам объявить русскому населению пристанционных поселков строящейся Ачинско-Минусинской железной дороги и Черногорских копей о запрете использования чужих земель [2]. В реальной же жизни тихая земельная экспроприация так и не была искоренена.
Взимание продразверстки, а затем и продналога привело к тому, что из-за постоянного недоедания среди хакасов стали распространяться тифозные заболевания. Заготовки скота сопровождались его гибелью и резким ухудшением отношения населения к коммунистическому режиму. Очевидец, совершивший поездку по уезду, 15 мая 1921 г. писал минусинскому руководству: «Проехав обе стороны р. Абакан, пришлось наблюдать картину полного разрушения; широчайшие степи пестрят усыпанными трупами павших лошадей и скота, всюду зловоние…Настроение инородцев в полном смысле антиправительственное… Народ уезда доведён до высшей степени напряжения против действия райпродорганов» [3].
К тому же, местные власти потребовали сдачи хакасами охотничьего оружия, что лишило таёжников основного промысла, использовали молодёжь на лесоповале, потворствовали правоохранительным органам в расстрелах добровольно сдавшихся повстанцев и заложников, а бедноте – в сведении личных счётов с «классовыми врагами».