voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Categories:

Опыт литературного творчества

"Обломок Империи" или Памятник Троцкому.

Один необычайный случай, произошедший с Валеркой Шмаковым
 
В этот день за окном был чудовищный дождь. Дождь был ещё в понедельник, и обещали, что он будет лить всю неделю. На следующий день ливень начался в полдень и так с перерывами и шёл до поздней ночи, то ослабевая, то усиливаясь. На улице стояла настоящая стена воды, вспыхивали молнии, угрожающе гремел гром.
От нечего делать мне в голову пришла мысль. Коммари вот любит же писать всякие рассказы про коммунистическую фантастику? А собственно, мы чем хуже? Пораздумав, я сел за комп и накропал следующий сюжет.

Как обычно в фантастических рассказах люди попадают в другое время? Как правло, они просто идут по своим делам, размышляя о повседневных проблемах, а потом -- бац! Или кирпич на голову, или автобус наперерез -- и ты уже в другом времени. Эта история не исключение.
Валера Шмаков был коммунист. Ему было 19, он учился в пединституте (конечно, не сколько учился, сколько пил да гулял), любил пиво и танчики. Тяжёлая несправедливость государственного произвола вокруг сделала его убеждённым коммунистом. Естественно, он был "настоящим" коммунистом -- всегда был против буржуев, презирал торгово-денежные отношения и прославлял Сталина. Разве эти глупые лефтиши могут чего-то достигнуть?
Валера скачал из интернета классические сталинские произведения -- "Экономические вопросы марксизма", "Марксизм в национальном вопросе" и т.д. Эти книги он прочёл наполовину, но на форумах утверждал, что прочёл всё от корки до корки. Другие книги он вообще не читал. Зачем читать другие книги, когда всё и так написано?
Валера вёл тяжёлую и непримиримую борьбу с капитализмом и оппортунизмом псевдосоциалистических движений. Он вступил в СКМ, ходил на демонстрации 9 мая и убеждённо громил на форумах заклятых врагов трудящихся: анархистов, либерастов и троцкачей.
Главной его мечтой было свергнуть проклятых капиталистов и покрошить их в капусту, а Чубайса с Путиным подвесить за рёбра. Что делать дальше, он представлял смутно, но был уверен, что достаточно скинуть буржуев и всё пойдёт дальше как по маслу.
Однажды Валера до трёх ночи сидел на форуме и проклинал там негодных троцкистов со всей мощью своего интеллекта. Самым аргументированным доводом был следующий: "Шо вы, троцкачи, на своего лидера дрочите? Ваш Давидыч кидался то к Ленину, то к буржуем, а потом просрал все полимеры. Как вооще можно такого лузера за политика счччитать? Вся его писанина одного тома пППС Сталина не стоит".
Валера устал и вышел из дома в универ осоловевшим. По дороге он постоянно зевал, тёр глаза и мотал головой. Наверно, потому он и не заметил раскрытый люк на дороге и упал в него как свечка в трубу.
Далее Валера не помнил, что произошло. Через какое-то время -- может, пять минут, а может, через тысячу лет -- он осторожно приподнял веки и не поверил свои глазам. Он лежал в какой-то странной, но очень красивой комнате. Она была целиком белая с голубым. Повернув голову, Валера увидел, что лежит на полупрозрачной голубой кушетке из какого-то странного материала. Собственно, это даже не было похоже на материал. Кушетка была в форме шезлонга и почему-то совершенная не шевелилась, даже когда Валера встал. Более того, Валера отлично видел через неё пол -- гладкий, белый, ровный, как равномерно разлитый кафель.
Вокруг висели какие-то картины, пейзажи, стояла такая же странная, как и кушетка, мебель. Ламп Валера не увидел, но свет откуда-то лился. Вокруг были разбросаны непонятные вещи, которых он до этого никогда не видел. Слева от себя Валера с трудом различил какой-то тёмноватый прямоугольник, едва заметный на белом фоне. Очевидно, это была дверь.
Валера, сглотнув от волнения, уже сделал шаг к ней, но в это время неожиданно из "двери" ему навстречу вышел человек. И, увидев Валеру, тут же замер.
Человек этот выглядел странно. Вроде бы парень как парень -- не старше самого Валеры. Но вместо привычной одежды на нём был какой-то облегающий тело белый костюм -- что-то среднее между спортивкой и пиджаком сразу. Притом это был какой-то непонятный материал -- не то синтетика, не то ещё что-то. Сам человек, вошедший в комнату, не выглядел как-то странно. Высокий рост, светлые короткие волосы, ровные белые зубы. Разве что на шее у него висел какой-то кулончик.
Парень несколько удвилённо посмотрел на Валеру, потом как-то странно провёл ладонью у двери (Валера не понял, зачем) и, подойдя, вежливо спросил:
-- Извините, а как вы сюда попали?
Валера встал в тупик:
-- Так это... Как бы... Я сам не знаю.
Парень окинул Валеру взглядом -- его футболку с Че Геварой, шорты, кроссовки. На кроссовки он смотрел почему-то долго.
-- Извините... Вы что, снимаетесь в кино?
Валера не ожидал такого вопроса:
-- С чего ты... Вы... с чего это?
-- Просто вы как-то странно одеты... Как будто только что пришли со съёмок исторического фильма... Кстати, а кто вы?
Валера решил рубить с плеча:
-- Я... Я Валера... Шмаков. Я студент пединститута... Живу в Москве, улица Кирова, дом 45... Сегодня я шёл на пару, и попал в канализационный люк, а потом...
-- Стоп, стоп, стоп! Какой канализационный люк? Что это?
-- Ну как что... Простой канализационный люк. Что вы, канализации никогда не видели?
Парень покачал головой, потом прислонил кулончик, который висел у него на шее, к уху и несколько секунд помолчал. Потом удивлённо уставился на Валеру.
-- Ты из какой республики, парень?
-- Что значит, из какой? Из России я.
Парень потёр висок.
-- Погоди... Энцикпод говорит, что у нас канализации уже как... А где ты этот люк повстречал?
-- Да там прямо через дорогу от моего дома, я перебегал, пока машины не проедут...
-- Какие машины?
-- Какие-какие... разные. Чё я, смотерл? Я в марках автомобилей не разбираюсь.
-- Ав... Автомобилей? Подожди, подожди... Ты откуда? Ты точно из России?
-- Да точно, что я, врать буду?
-- Хм... Стой... А... А в каком году ты поступал в институт?
-- Чего, в каком? Год назад.
-- Ну, а в каком именно?
-- В 2010-м.
-- Так ты... Из 2011-го?!!
-- Ну.
Парень сел на шезлонг, с которого только что встал Валера (к ужасу Валеры, шезлонг мгновенно стал плоским как кровать), обхватил голову руками и прошептал:
-- Не может быть!
-- Что... Что не может быть? Ты о чём вообще?
Парень в ответ вскочил, обхватил Валеру за плечи, без усилий его поднял и начал трясти с криком:
-- Дорогой ты мой человек! Че-ло-ве-чи-ще! Ты что, не понимаешь? Ты попал в будущее!
-- Как в будущее?!!
-- Да так! Как же я сразу-то не понял... Но не каждый же день к тебе в сингуляционный тоннель проваливаются... Господи, вот это удача! Да ребята сойдут с ума от зависти!
-- Погоди, не ори ты... Что за будущее? Ты можешь разъяснить? И вообще, опусти, блин!
Парень опустил Валеру, посадил его в какой-то голубой "стул" и, присев на "шезлонг", с удовольствием на него посмотрел.
-- Да, дорогой, ты в будущем. Сейчас на планете... Хм, календарь ведь изменился... Так, в вашем пересчёте... Да. Сейчас на планете 2484 год. Ты в будущем, товарищ! В самом что ни на есть светлом будущем, о котором писали до тебя сотни и сотни писателей. Ты знаешь, что такое коммунизм?
Валера хмыкнул:
-- Ты чё? Ты чё, думаешь, не знаю? Да я сам коммунист, да. Ну, и ещё это... комсомолец.
Парень, вытаращив глаза, некоторое время смотрел на Валеру. Потом сцена повторилась: парень поднял Валеру, тряс его, а Валера дёргался от ужаса как вытащенная на берег рыба.
-- Че-ло-ве-чи-ще!!! Так ты ещё и коммунист! Вот это ж надо, из копейки в десятку... Не знаю многого про ваше время, но будто бы у вас там был кризис с компартиями... Про комсомол вообще не слышал... Это же надо -- коммунист прошлого к коммунисту будущего! Вот это символическая встреча, сильнее чем приём Шлихмена в Кабо-Вердэ...
-- Да погоди, опусти, не тряси, болван!
Парень опустил Валеру и усадив его опять, заговорил:
-- Наша встреча просто уникальна! Конечно, спорадические перемещения во времени в результате хронодиффузности доказаны давно, но "иновремяне" попадаются не так уж часто и то, что с тобой прозошло, товарищ, это просто событие исторической важности! Ты сам не понимаешь, как тебе повезло! Историки тебя теперь на части разорвут... А впрочем, извини, тебе ведь больше всего хочется узнать, как мы достигли светлого будущего, относительно которого вы, коммунисты 21 века, наверно, и определиться толком не могли?
Валера обрадованно затряс головой. "Во пруха, -- подумал он, -- в будущее попал, да ещё и с коммунизмом. Охренеть".
-- Да, так вот... Тьфу ты, масср. Мы же не познакомились! Тебя как зовут?
-- Валера. Валера Шмаков.
-- Ах да, ты же говорил... Ну, а я -- Эдикт.
Валера обалдел.
-- Вижу, удивлён. Но зря. У нас принято здесь давать имена в честь великих мыслителей прошлого. А полностью я -- Эдикт Владимирович Нейро.
-- О... А чего Владимирович, а не какой-нибудь там... Наполеонович?
-- Наполеон это мой дед, а Владимиром моего папу назвали в честь Ленина. Видишь, как у нас уважают "вождя мирового пролетариата"? Впрочем, не суть. Вернёмся к теме. Я обещал тебе рассказать, как мы достигли коммунизма.
Парень сел на "шезлонг", закинул ногу за ногу и начал рассказывать. Рассказ его был долгий и обстоятельный. Но если коротко, то объяснение сводилось к следующему.
Середина 21 века отметилась кризисом капитализма, который выразился в войнах, охвативших Ближний Восток и Азию. В ряде регионов власть государств была свергнута и установились антикапиталистические режимы. В ответ капитализм жестоко подавил восстания мирового пролетариата, но был вынужден развить буржуазно-демократические свободы и даровать населению большие социальные блага, хотя бы немного приблизив их европейским стандартам жизни. Ряд тяжёлых работ был отдан из рук мелких рабочих технике. Локальные, но масштабные войны получили общее название в истории "Третья антимировая война".
Войны сильно модернизовали капитализм, но не прекратили шествия глобализации. К середине 23-го века к нормам социального благополучия были приобщены последние отсталые регионы планеты. "Золотой миллиард" сменился "миллиардом бедных" -- остальные 12 миллиардов людей жили достаточно хорошо. Благодаря научно-техническому совершенствованию жизненный уровень планеты небывало повысился, но капитализм по-прежнему препятствовал развитию социальных отношений. Высший класс не собирался отдавать свою власть и свои накопления в руки охлоса (в 25 веке, как понял Валера, так называли всё мировое население).
В результате в 2245 году была предпринята попытка "Великой Коммуникационной революции". Заключалась она в следующем -- к тому времени пространство планеты сузилось донельзя. Глобализация сделала так, что миниатюрные компьютеры находились у 82% населения мира. Более того, технологии позволили сделать присутсвие более реальным. Можно было, сидя в Москве, играть в шахматы с другом из Африки, одновременно разговаривая с друзьями из Гватемалы, Японии, Австралии и Канады. Голографическое распространение создало эффект "живого присутствия", которого так долго был лишён Интернет. Правда, тут же заметил рассказчик, предшественнков голографнета был в какой-то мере видеонет ("Скайп", как понял Валера), но также можно назвать воздушный шар предшественником самолёта.
Коммуникации -- информационные, транспортные, сетевые -- получили небывалое распространение. Мир потерял границы. Отныне можно было согласовать с товарищем действия на другой стороне планеты секунда в секунду. Это и использовали активисты "Великой Коммуникационной революции" -- так называемые "комспэйсы" (от англ. communication и spase). Это были потомки коммунистов, сохранившие основные доктрины марксизма, но одновременно испытавшие влияние "биопланетаризма" (идеология "единого мирового сообщества", тоже сильно связанная с компьютеризацией). Движение было сильно тем, что привычные в 20-21 вв. партии исчезли и их заменили так называемые "потоки" -- нечто среднее между общественно-политическим движением и всемирной организацией. Лидером комспэйсов был алжирский программист, профессор информационных технологий Токийского института Абу-Али Мойисей Голлабен.
9 мая 2245 года, в годовщину Победы, они взломали все компьютеры всех стран мира, парализовали государственный аппарат планеты и, согласовав свои действия, подняли восстание одновременно во всех столицах и городах земного шара. Борьба длилась недолго. Через три дня самые упорные регионы сдались. От Вашингтона и Оттавы до Токио и Пхеньяна был поднят красный флаг (КНДР до этого была поглощена Южной Кореей в 2044 году). Это был величайший момент в истории.
К сожалению, оказалось, что революция была преждевременной. Лидеры различных "потоков" от ортодоксальных комспэйсов до неомаоистов и "паутинщиков" (Валера так понял, что это какие-то особые анархисты) претендовали на собственное развитие коммунизма. Это породило конфликты. Всего через 6 лет великий Абу-Али Голлабен умер в катастрофе антигравилёта. Через восемь лет лидеры революци окончательно рассорились, установили свои диктатуры во всех частях мира и начали друг с другом войны. Через 25 лет всё вернулось к старому капитализму. На ликвидацию издержек ушло ещё полтораста лет, не отметившихся ничем особенным, если не считать спорадического "Лондонского форума" -- восстания английских неокомспэйсов, который в истории оставил то же значение, что и Парижская коммуна.
Шло время. Капитализм, треснувший, но не покоренный в результате революции, продолжал отравлять мир своим существованием. Производительные силы мировой экономики тем временем окончательно перестали отвечать капиталистической надстройке. Настоящей производительной революцией стало появления КэПа -- копировально-аннигиляторного прибора (остроумно прозванного "ксероксом вещей") и телепортационного порта в конце 24 века. Первый уничтожил "материальное" производство в том виде, что существовал раньше, второй разрушил последний преграды мира. Отныне можно было, войдя в телепорт на мысе Дежнёва, выйти в ту же секунду на Марсе (кстати, Марс был покорен в 2145 году и в 2200-е шло его активное освоение миллиардными массами землян; на "красной планете" теперь существовала, как и на Луне, многочисленная человеческая колония). КэП и телепорт сыграли ту же роль, что и изобретения в истории Промышленной революции.
Провозвестником грядущего мира было торжественное объявление в 2394 году "Республики Земля" -- всемирной страны, окончательно превратившей в единое целое планету. Границы государств отныне стирались до границы областей в знакомой Валере РФ, действовал полновластный Мировой Парламент.
Тем временм продолжало нарастать напряжение. Возродилась всемирная классовая борьба. В 2467 году, в день 350-летия Великого Октября случилась "Великая Коммунистическая революция", которая технически ничем не отличалась от революции "комспэйсов", но была произведена на новой основе. Капитализм к тому времени окончательно лишился созидательного начала. Он, собственно, пропал почти сам собой -- тихо съёжился и исчез. Его достаточно было потрясти, чтобы он упал, как сгнившая груша с дерева. Ещё до революции самоуправление играло огромную роль в "Республике Земля", а сторонники коммунизма намного превысили капиталистов, которые до последнего сопротивлялись с помощью имеющихся в их руках информационных ресурсов. Всё это сильно облегчило задачу революционерам.
Государственные коммуникационные линии  были ими захвачены и подчинены, отряды "комменс" быстро через телепорты заняли города (конечно, всей планеты). В ночь с 6 на 7 ноября пал последний бастион капиталистов -- здание Компьютерного центра Республики, подчинившееся восставшим. В тот день рука безымянного революционера вывела лазерошрифтом на стене здания МГУ в Москве переделанные строки поэта конца эпохи Дивайдэвременья Маяковского -- "Дул, как всегда, октябрь ветрами. Волны свои над мостами вызмеив, работу свою вели телепорты, уже - при социализме".
Собственно, после этого никаких пробем перед коммунистами Коммунистической эпохи уже не стояло. Коммунизм стал таким же естественным и привычным строем, как в своё время капитализм. Слабые попытки сопротивления буржуазии не встретили поддержки ни у кого. Оставалось только окончательно ликвидировать материальное производство, полностью заменив физический труд техникой, приобщить "миллиард бедных" к всем благам цивилизации и ликвидировать органы власти, которые к тому времени благодаря небывало развитой сознательности масс уже были не нужны -- воровство, коррупцию, хулиганство пресекали сами граждане, и больше всего в проступках начала отмечаться сама власть, которой было выгодно преступать собственный закон.
На заседании Мирового Совета 2467 года от 40 календа (бывшее 31 декабря) была торжественно провозглашена Мировая Советская Федеративная Социалистическая Республика -- МСФСР. Её флагом был объявлен красный флаг с золотым гербом -- земной шар в окружении двух лавровых венков и с золотой звездой наверху. МСФСР состояла из 8 республик: Открытые Социалистические Штаты Америки, Канады и Австралии (ОСШ), Латиноамериканская коммунарская федерация, "Красный Африканский Совет", Социалистические Единые Штаты Европы (включая Россию), Ближневосточная социалистическая федерация, Соединённые Социалистические Кантоны Азии, Лунная и Марсианская Социалистическая республики. Вся власть перешла в руки свободно избираемых сельких, городских, республиканских Советов и их съездов, армия, милиция, силовые службы отменены, а государственные функции передоверены общественным объединениям. Немалой долей управления и хозяйства автоматически занимался гигантский ЦК -- Центральный Компьютер, который располагался в каждой республике.
-- Собственно, всё, -- закончил Эдикт. -- И вот мы уже как 17 лет живём при коммунизме. Он оказался довольно обыденной вещью, если честно.
Эдикт улыбнулся. Валера был в шоке.
-- Слушай... Это... А что с моей страной стало? Она сейчас богатая как Запад? И что там стало с нашими президентами -- Медведев, Путин?
-- Ну, наша страна, а точнее, Российская Советская Федеративная Республика, конечно, такая же "богатая", а точнее развитая, как и все остальные. Не совсем понял, что ты имеешь в виду под Западом, но не суть. Тем более, денег у нас давно нет, их заменило общественное распределение, полностью свободное для всех слоёв общества. Ныне сформирована совершенно открытая для внешних влияний коммуникационная среда, которую предсказывал ещё Хуан Дела Ксиор в своём великом романе "Обнажённое время"... Погоди, это ведь роман 23 века... Какое бы сравнение подобрать тебе, чтобы ты понял... Ах да. Наш нынешний мир -- как стеклянный мир антиутопии "Мы" писателя 20 века Замятина. Читал?
Валера неуверенно кивнул. На самом деле он считал зазорным читать антисоветчиков.
-- Вот видишь. Только если в нём мир стеклянного города был направлен на подчинение индивида государству, полной слежке, то у нас коммуникационное всеединство привело к полной открытости перед обществом. Отныне ничего преступного или постыдного скрыть от людей уже нельзя. А личная жизнь -- теперь часть коллективной.
-- Да, а что касаемо ваших президентов... Как ты их назвал? Неважно. Извини, я не историк, чтобы помнить фамилии всяких президентов, да ещё в такое тёмное время. Если хочешь, можешь энцикпод спросить...
Парень взял кулончик, но передумал.
-- Впрочем, нет. Давай после. Сейчас я тебя поведу в Хроноинститут. Ты же мировой знаменитостью станешь, Валера! Там ты заодно надешь нейрошлем... Ну, понимаешь, это такой прибор для передачи информации в мозг... И всё сам узнаешь. Давай не через телепорты -- просто прогуляемся, здесь недалеко. Ты заодно посмотришь, как Москва изменилась.
ОН взял Валеру за руку и подвёл к двери. Прикоснувшись пальцем к едва заметной панели, он повёл Валеру, и оба шагнули в мутноватый проём.
Валера очутился прямо на улице, отчего он даже вздрогнул. "Видать, телепортация", -- смекнул он. И тут же принялся вертеть головой. Картина была удивительной. Вокруг высились гигантские небоскрёбы, полностью состоящие из голубого стекла, в вышине летали какие-то небольшие аппараты, видимо, наблюдающие за городом, потому что машин, ни наземных, ни летающих, вокруг не было. Место, когда-то бывшее автомобильной дорогой, теперь представляло из себя широкий проспект с двумя рядами деревьев по обе стороны. Проспект был залит каким-то идеальным ровным, пруживнившим под ногами веществом -- куда там асфальту! По нему свободно ходили люди. Такого разнобразия наций Валера даже в кино не видел. Негры, азиаты, арабы, индийцы ходили вокруг с таким невозмутимым спокойствием, что было понятно -- они тут живут уже давно. Было и немало людей на велосипедах. Многие из прохожих носили красные галстуки с золотой аббревиатурой MSFSR.
-- Заметил? -- спросил Эдикт. -- Это у нас национальный символ, вроде, скажем, трёхцветной ленты в революционной Франции. На семнадцатом году революции ведь живём! Хочешь такой же?
Валера с радостью согласился. Эдикт подбежал к первому же попавшемуся на пути негру, сказал ему что-то (Валера различил слово "товарищ"), и негр, совершенно спокойно отдал свой галстук, после чего зашагал дальше как ни в чём не бывало.
-- Знакомый? -- спросил Валера.
-- Впервые вижу, -- пожал Эдикт плечами. -- У нас так принято. Человек человеку друг.
-- По-русски разговаривали?
-- Да, у нас тут все знают языков по десять, а то и больше. Я вот знаю 28 языков. Их теперь заучить не сложно: нейрошлем на голову -- знания в мозг.
-- А ты где работаешь?
-- Я учусь. В архитектурно-строительном. Нынче, товарищ, такая архитектура -- ты и представить себе не можешь!
Валера надел галстук и продолжил свой путь.
На углу Эдикт с видимой гордостью показал Валере на какую-то платмассовую арку.
-- Вот это и есть наш телепорт, "окно в новый мир", как выразился поэт Франсуа Сиддила-хан.
Валера покивал из вежливости, но рамка его не впечатлила.
-- А как ею пользоваться?
-- Да ничего особенного -- заходишь, думаешь о месте, куда хочешь попасть и ты уже там. Ещё накатаешься!
-- А почему тогда у вас на велосипедах ездят?
-- Так это для отдыха. как в ваше время бегали из спортивного интереса.
-- А как эта рамка работает?
-- Видишь ли... Я и сам не знаю. Не интересовался. Но ты можешь всё узнать, если хочешь, в Хроноинституте, там тебя инфолитерой напичкают будь здоров!
-- Инфолитерой?
-- Ну да, информационной литературой. Только бы этот доцент, Киану Горей, не был сегодня на дежурстве, лучше день переждать, чем ему разъснять, как всё получилось, массар.
-- А чего это ты повторяешь всё: "массар"?
-- Ах, это. Понимаешь ли, ругательств у нас давно нету, их заменили относительно нейтральные выражения. К примеру, достаточно жёстким эмоциальным выражением в русском языке является, как ни странно, заимстованный англицизм "Блэк стар" -- чёрная звезда... Забавно, не правдали? А массар -- это сокращённое от Массаракш.
Валера был поражён:
-- У вас чего, есть слово массракш?
-- Ну да. Как альтернатива эмоциально врыаженной речи, это слово приобрело большую популярность после экранизации "Трудно быть богом" братьев Стругацких.
-- А у вас его сняли?!
-- А как же, более 300 лет назад, в 22-м веке. Съёмка шла четыре месяца, но уровень выполнения и ныне впечатляет. Золотой фонд мирового фильмостроения!За этот голофильм режиссёры получили премию "Акме". Между прочим, первая экранизация "Трудно быть богом" в истории!
-- Первая, да?.. -- хмыкнул Валера, но спорить не стал.
Парни быстро шагали по улице. По пути Эдикт с гордостью рассказывал об основных достижениях коммунизма.
-- А вот сейчас будет площадь Октябрьской революции. Только её перейдём, а там сразу Хроинститут будет.
Улыбающийся Валера повернул к площади. На душе было легко и спокойно. Коммунизм не утопия! Он существует! Может ли быть что-либо лучше? Эх, жалко, приятели не видят..
Однако, выйдя на площадь, Валера окаменел.
Прямо перед ним, на высоком гранитном постаменте стояла огромная статуя Троцкого. Троцкий был в своей известной по фильмам шинели, с высокой фуражкой на копне кудрявых волос, с длинным острым носом и мощными очками. Взявшись за отворот шинели, он протянул другую руку вперёд, как будто указуя путь, а левую ногу оставил, словно собираясь шагнуть вперёд. Глаза его были прищурены, а рот приоткрыт, как будто он смеялся от радости. Памятник был из бронзы, черты лица Троцкого были выделаны резко, монументально, но красиво и изящно. Советские памятники именно в таком стиле не раз видел Валера в городах своего времени. Только те памятники как правило, были посвящены Ленину, а здесь был Троцкий
Улыбка медленно сползла с лица Валеры. Её место заняла мина недоумения.
-- Э... Это что?
Эдикт подошёл и с гордостью посмотрел на статую:
-- Да, не то слово. Есть в произведениях прошлого какой-то утерянный идеал нравственной красоты. Кажется, при тебе памятников Троцкому не было? Не бойся, даже если бы ты не провалился в хронояму, всё равно бы застал похожий. А этот памятник сравнительно новый, ему всего 50 лет. Тогда как раз  поступило предложение сделать наконец памятник Троцкому на одной из центральных площадей Москвы. Работу поручили Ноаму Медведеву, знаменитому скульпутору. Обрати внимание, памятник выдержан строго в традициях монументальной скульптуры середины 20 века, и материал такой же -- бронза и гранит. У нас принято делать памятники в соответствующем эпохе материале -- Аристотелю из мрамора, деятелям эпохи Двух Веков, как, например, Кропоткину, из гранита и бронзы, а лидерам Коллективисткого времени, как Абу-Али Голлабену, из пластсека...
-- Погоди! Стой! Ты чего несёшь-то? Какой пластек? Какой гранит? Это что, Троцкий?
-- Да, Троцкий... А что, не похож?
-- Да... Да ты, блин... Это не прикол? У вас чего, памятники Троцкому ставят?
-- Ставят... А ты что, не рад?
-- Да чего тут радоваться-то? Вы вообще, понимаете, кому вы ставите? Это ж предатель! Это ж этот, как его... Ну, у него даже своих мыслей не было, он сначала к Ленину лепился, потом со Сталиным дисседенствовал, потом с фашистами, потом против Советского Союза волну гнал, гад... Да вы что, фашистскому прихвостню памятник ставите? 
Эдикт молчал. Потом вежливо спросил:
-- Извини, почему ты так думаешь?
-- Да чё тут думать-то! Этот гад к Ленину прибился в семнадцатом году, думал карьеру сделать за его спиной, потом всё время к нему в оппозиции стоял, а когда Сталин погнал его под зад поганой метлой, побежал тут же к буржуям защиты просить" Потом против Советского Союза заговоры строил с нацистами! В этом его дружки признались, когда НКВД дурь-то из них выбило, их потом всякие либерасты ещё жертвами репрессий называли. Чё тут знать-то? Вы лучше скажите, какого хрена вы этому жулью памятник поставили, кто разрешил?
Эдикт ещё помолчал, а потом, поджав губы, с расстановкой сказал:
-- Валера, мне не хотелось бы тебя обижать, но я не могу с тобой согласиться. Троцкий -- величайший революционер двадцатого века, крупный лидер Октябрьской революции и мирового коммунистического движения, марксистский идеолог и мыслитель. Его идеи, разумеется, не пережили времени, как и многие идеи Маркса и тем более Ленина, но это не отменяет того, что наравне с ними имя Троцкого входит в золотой фонд революционеров человечества. Все его обвинения в оппортунизме и службе с фашистами совершенно безообоснованны. Я не знаю, кто тебе внушил эти чудовищные вещи, но мне крайне странно слышать от коммуниста такие слова. Коммунист в первую чоередь должен знать заслуги мыслителей прошлого.
-- Что значит величайший революционер? -- уже почти кричал Валера. -- Что значит марксисткий мыслитель? Да этого марксистского мыслителя Сталин ещё в двадцатые по стенке размазал! Вы, может, про Сталина ничего не знаете?
-- Почему же, -- спокойно ответил Эдикт, -- знаем.
-- Ну, и где тогда памятник Сталину? Уж Сталину-то памятник должны поставить, без него никакого социализма не было бы.
-- Памятника Сталину нет, -- так же спокойно ответил Эдикт.
-- А где он?
-- Видишь ли, Валера... может быть, в ваше время были распространены иные воззрения, я не знаю. Но в наш век никто не отрицает очевидного. Историки призают, что Сталин, безусловно, историческая фигура, которая, однако, была лидером формирущегося Термидора в СССР, и потому Сталин в первую очередь предатель революции и социализма...
-- Ты что несёшь! Тебе кто это сказал?!
-- Это общепринятая в исторической науке точка зрения, -- ответил Эдикт. -- А преступления Сталина были доказаны на голографиционном судебном процессе "Суд эпохи" в 2348 году, сразу после Коммуникационной революции. Все обвинения были доказаны, показано, что действия Сталина расходились как с тогдашним законодательством, так и с объективной необходимостью. С помощью психореконструатора был нарисован психопатический портрет Сталина, продемонстрировавший охлосу реальный тип диктатора и антиреволюционера, лидера термидорианского "нового класса"...
-- А! А, вот как! Вот как, да! Сталин, значит, диктатор! А Троцкому вы, значит, памятника ставите, да?
-- Да, ставим, -- устало сказал Эдикт. -- Послушай, Валера, возможно, жизнь действительно опрокинула некоторые твои воззрения, но подумай -- что это меняет? В конечном итоге, будущее оказалось совершенно не таким, каким его предсказывали Сталин и Троцкий, оба они теперь принадлежат эпохе, и признавая заслуги одного и ошибки другого, мы, тем не менее, нисколько не возмущаемся по поводу того, что они оба оказались нправы в сражении эпохи... Коммунизм свершился, он объективный факт, и не всё равно ли, кто ошибался, пытаясь приблизить его приход. Пусть мы и не согласны и идеями Троцкого, но он стоит в когорте революционеров прошлого. Имя Трцкого принадлежит истории, подобно имени Шахнарефтидина Юлий-ана... Ах да, ты его не знаешь... Подобно имени Кропоткина, Робеспьера или Александра Македонского... В конце концов, заслуг Сталина на государственном поприще никто тоже не отрицает, пусть он и не был марксистом в первоначальном смысле слова, а единственно лидером квазикоммунистического государства, действовавшим в соответсвующей мировоззрениям эпохи внутриполитической парадигме...
-- Ах, он не был марксистом! -- кричал уже Валера, размахивая руками. -- Он не был, а Троцкий был! Вот вы ему памятники и ставите! И много уже поставили?
-- Валера, если хочешь, то когда придём в Хроноинститут, там ты сядешь в нейробиблиотеку и сам узнаешь, сколько памятников кому поставили. Здесь буквально два шага...
-- Нет, я хочу знать сейчас! Сколько памятников вы поставили этой свлочи Троцкому?!
Эдикт вздохнул, и взяв кулончик, прислонил его к уху. Потом протянул руку к Валере. Приятный женскй голос из кулончика произнёс:
-- Первый памятик Троцкому был установлен в 2029 году в честь годовщины рождения революционера на его родине, в селе Яновка. Предложение было выдвинуто партией большевиков-ленинцев Украины и поддержано Политсоветом КПРФ. Первый памятник Троцкому был сделан из гипса и в наше время находится в Музее Мировой Революции в Париже. Всего через год памятник Троцкому был установлен в Брунее силами местной общественности. В последущем памятники Троцкому появились в России, Мексике, Франции, Венесуэлле, Никарагуа, Индонезии, Гватемале, Гаити, Армении, Судане, Афганистане, Китае и Сирии. В настоящее время в мире находится 36 памятников Троцкому, из них на территории Советской России -- 14. Из них 6 в Москве, три в Петрограде, один в Пулково, один в Новосибирске, один в Свияжске, один в Гатчино и один в Аэробаде. Подробнее: первый памятник Троцкому появился в селе Яновка в 2029 году. Накануне юбилея революционера, за два года до этого, партия большевиков-ленинцев Украины выступила в печати...
Эдикт отпустил невидимую кнопку и убрал кулончик.
-- Ты удовлетворён?
Валера стоял, тяжело дыша. Основы мира рушились, и он плохо уже понимал, что теперь делать. Какой же это коммунизм, где Троцкий объявлен коммунистом? Нет, это не коммунизм, это обман -- Валера это точно знал.
-- Нет, я не удовлетворён! Я сейчас вам покажу, как надо с такими памятниками поступать!
Валера снял с плечами рюкзак, с которым утром вышел в универ, вытащил из него баллончик с краской, которым время от времени писал на стенах в переулках "Назад в СССР!" и подбежал к постаменту памятника. С ненавистью он начал выписывать на нём краской матерные слова. Эдикт был шокирован.
-- Валера! Валера, погоди! О, массар! что ты делаешь? Валера, это бесполезно, я догадываюсь, что ты пишешь, но в наше время этого просто никто не поймёт! Валера, да ты что, ни понимаешь, это же вандализм!!!
Но Валера не слушал и продолжал писать. Эдикт беспомощно оглянулся:
-- Милиция! Милиция!
Валера удивился - разве органы власти при коммунизме не ликвидированы? Повернув голову, он увидел, как несколько прохожих, встрепетнувшись, поводили руками и в мгновенье ока у них на руках появились красные полосы, похожие на повязки. Прохожие тут же подбежали к Эдикту:
-- Что случилось?
Эдикт беспомощно развёл руками:
-- Вот... Оказалось, парень Троцкого не любит, а я его как раз в Хроноинститут веду... Вы уж с ним помягче.
Проходие покачали головой:
-- На семнадцатом году революции такие вещи... Ладно. Молодой человек, прекратите, пожалуйста!
-- Щас, -- хмыкнул Валера. -- А не пошли бы вы, козлы?
-- Куда пошли?
-- В ****! -- ответил Валера.
-- А что это? -- с удивлением спросили "милиционеры".
В ответ Валера запустил в ближайшего баллончиком с закночившейся краской и побежал изо всех сил к какому-то парку. Срывая на ходу галстук, он бормотал сквозь зубы:
-- Сволочи... троцкачи проклятые... Коммунизм они построили, гады... Да их щас капиалисты нагнут, они, твари, и моргнуть не успеют.
Вдруг он споткнулся и с размаху полетел вперёд. Дальше вдруг он почувствовал удар и всё вокруг прекратилось.
Очнулся Валера в больнице. У него была забинтована голова, он лешал на больничной кушетке, и рядом его мать с причитаниями проклинала ремонтников, которые поленились огородить люк.
Валера вновь был в своём времени. Во времени, где можно сидеть на форумах, ходить 9 мая на демонстрации, ругать власть, ругать троцкачей, распространять среди прохожих листовки КПРФ, и точно знать всю правоту коммуистического мировоззрения.
Ибо неведение -- благо.

А сегодня тучи наконец разошлись...


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments