КРАХ МОНАРХИЧЕСКОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ РОССИИ
КРАХ МОНАРХИЧЕСКОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ РОССИИ
(1917—1920 гг.)
В. Д. Зимина
Важным направлением в изучении исторического опыта защиты завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции является исследование антисоветского лагеря (ибо в условиях острого классового противоборства «надо ясно знать своего врага» [1]), в том числе тесного сотрудничества российской и международной реакции. Советскими учеными сделан значительный шаг вперед в разработке истории монархической контрреволюции. В ряде работ раскрыты ее стратегия и тактика, формы и методы борьбы против Советской власти, за реставрацию монархических порядков [2]. Рассматривалось и взаимодействие российских монархистов (черносотенцы, октябристы и часть кадетов) с силами международного империализма, в том числе с германскими реакционерами в северо-западном регионе России. Однако специально эта проблема не изучалась, она затрагивалась в основном в связи с исследованием вооруженной борьбы белогвардейцев и интервентов против Республики Советов [3]. В данной статье предпринимается попытка рассмотреть некоторые стороны совместной антисоветской деятельности русских монархистов и германских империалистов на северо-западе России в годы гражданской войны и интервенции.
Политическая программа российского монархизма была нацелена на создание «великой и единой России» — монархии столыпинского образца, которая наиболее полно выражала интересы и помещиков, и капиталистов, закрепляла союз этих эксплуататорских классов. Большая часть российской монархической контрреволюции в борьбе с Советской властью опиралась на помощь германских империалистов, возлагая надежды на их военную, материальную и финансовую поддержку, некоторые же шли /31/ на сотрудничество с кайзеровской Германией в силу своих политических и экономических симпатий.
После победы вооруженного восстания в Петрограде северо-запад России превратился в один из очагов острого противоборства сил революции и контрреволюции. Уже в октябрьские дни 1917 г. этот регион покрылся сетью организаций, взаимодействовавших с германской военщиной и ставивших целью с ее помощью восстановить монархию. В Юрьеве (Тарту) орудовала черносотенная организация Громова-Яшкова [4]. В Ревеле (Таллин) действовала контрреволюционная организация прибалтийских баронов и русских черносотенцев [5]. Активно занималась распространением антисоветских листовок псковская организация бывших членов земского комитета, возглавляемая неким Опоцким [6]. В Литве белогвардейцы в союзе с литовскими реакционерами пытались сформировать вооруженные отряды и неоднократно посылали делегатов в ставку верховного главнокомандования в Могилев к генералу Н. Н. Духонину с просьбой официально объявить о мобилизации литовских солдат на борьбу с Советской властью [7]. В декабре 1917 г. в Ревеле два полковника бывшей царской армии предприняли попытку на основе расквартированных здесь частей украинской дивизии сформировать 130-тысячную армию, чтобы использовать ее в качестве ударной силы для наступления на Петроград. Заговор провалился: воинские части отказались повторить авантюру Керенского — Краснова [8].
Неофициальным политическим центром германофильской контрреволюции на северо-западе России в тот период была петроградская монархическая организация Н. Е. Маркова (Маркова 2-го), в которую входили активные деятели «Союза русского народа» В. Г. Орлов, Г. Г. Замысловский, бывшие члены Государственной думы Г. М. Дерюгин, Н. Н. Лавриновский, А. П. Горский. Они выступали за свержение власти Советов и восстановление старой России во главе с династией Романовых [9]. Для реализации своих планов эти контрреволюционеры использовали различные средства, сотрудничали с любыми настроенными против Советской власти партиями и объединениями. Организация Маркова 2-го приняла активное участие в юнкерском мятеже, поднятом сразу же после победы вооруженного восстания в Петрограде эсеровским «Комитетом спасения родины и революции», и вместе с проантантовски настроенной организацией В. М. Пурпшкевпча намеревалась в те дни совершить монархический переворот [10]. С этой целью Марков 2-й вел тайные переговоры с германским командованием, возлагая надежды на вторжение немецких войск [11].
Под руководством Маркова 2-го в Петрограде действовала и «Объединенная офицерская организация», которую возглавлял бывший царский генерал Е. К. Арсеньев. Главной ее задачей было формирование белой гвардии, готовой в любой момент выступить против большевиков [12]. В декабре 1917 г. организация занималась формированием контрреволюционного корпуса из немецких военнопленных, находившихся в Петрограде и ближайших губерниях. Он должен был поддержать готовившийся сибирскими контрреволюционерами антисоветский мятеж не/32/мецких военнопленных в лагерях, расположенных вдоль Сибирской железнодорожной магистрали [13].
«Объединенная офицерская организация» вербовала белых офицеров и формировала из них антисоветские организации. Одна из них, возглавляемая полковником Чеченского полка В. В. Гейманом. орудовала в столице в конце 1917 года. В ее задачи входили подготовка и проведение антисоветских мятежей [14]. Объединенная офицерская организация» осуществляла также подрывную деятельность в Красной гвардии и формируемых частях Красной Армии. Специальный отдел организации руководил белогвардейскими агентами, обрабатывал сведения о расположении, боевой готовности вооруженных сил Советской республики [15]. Зимой 1917/18 г. организация развернула операцию по массовому внедрению белых офицеров в Красную Армию. По признанию одного из лидеров монархической контрреволюции на северо-западе России. П. М. Бермондта-Авалова, они должны были там «соорганизоваться и создать военную силу, которую можно было бы в подходящий момент обратить против большевиков» [16].
Российская монархическая контрреволюция прогерманской ориентации широко использовала в антисоветских целях печать. Контрреволюционная пресса восхваляла прежние порядки, клеветала на Советское правительство и его политику, призывала к антисоветским выступлениям. Особенно яростно нападали на Советскую власть контрреволюционные газеты, издаваемые в Прибалтийском регионе: «Ревельское обозрение», «Юрьевское утро» и др.
Пытаясь дезорганизовать жизнь государства трудящихся, дискредитировать Советскую власть, монархисты вели антисоветскую агитацию среди населения, организовывали погромы, прибегали к тактике заговоров и террористическим актам. В декабре 1917 г. прогерманская контрреволюционная организация, возглавляемая сотрудниками антисоветской газеты «Новая Русь», устроила в Петрограде пьяные погромы [17]. В январе 1918 г. с целью покушения на руководителей Советского государства в столице была создана крупная террористическая организация, которую финансировали германские империалисты [18].
В борьбе против Советской власти свергнутые эксплуататорские классы использовали и оставшиеся в их руках экономические рычаги. Огромную опасность представлял организованный врагами революции саботаж, сущность которого В. И. Ленин охарактеризовал как «стремление вернуть старый рай для эксплуататоров и старый ад для трудящихся» [19]. Особенно мощную антисоветскую кампанию германофильская монархическая контрреволюция развернула против национализации частных банков. Зимой 1917/18 г. на северо-западе России прокатилась волна забастовок служащих национализированных частных банков, в прошлом тес-но связанных с немецким капиталом [20].
Верным помощником монархистов в борьбе за восстановление буржуазно-помещичьего строя в России была церковная контрреволюция, которая организовывала мятежи и принимала участие во многих антисоветских акциях. В середине ноября 1917 г. псковские служители культа призывали в храмах свергнуть Советскую власть с помощью германских «союзников» [21]. В январе 1918 г. в Пикалинской волости Псковского /33/ уезда церковники под видом крестного хода организовали антисоветское выступление под прогерманскими лозунгами [22].
Сопротивление свергнутых классов вынуждало Республику Советов принимать решительные ответные меры. Функции защиты и охраны революционных завоеваний выполняли сначала военно-революционные комитеты, рабочая милиция, отряды Красной гвардии, а затем специально созданная 7 декабря 1917 г. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с Ф. Э. Дзержинским. II Всероссийский съезд Советов обязал все местные Советы «принять немедленные самые энергичные меры к недопущению контрреволюционных выступлений» [23]. 30 октября Ленин от имени СНК призвал все революционные силы Республики на борьбу с мятежными войсками Керенского и Краснова. 28 ноября СНК принял постановление, в котором кадеты объявлялись врагами народа, а их руководящих деятелей предписывалось арестовывать [24].
Советское правительство издало ряд декретов, направленных на пресечение потока грязи и клеветы, который извергался со страниц антисоветской прессы: 27 октября — о закрытии всех газет, призывавших к борьбе с Советской властью; 8 ноября — о введении государственной монополии на объявления; 28 января 1918 г.— о революционном трибунале печати. Советское правительство вело решительную борьбу против организованного контрреволюцией саботажа. В начале ноября 1917 г. СНК предписал ВРК «принять самые решительные меры к искоренению спекуляции и саботажа» [25]. 26 ноября ВРК опубликовал заявление, в котором объявил чиновников, саботирующих работу в важнейших сферах жизни, врагами народа и призвал к общественному их бойкоту [26]. Ударами по церковной контрреволюции были декреты СНК о полном отделении церкви от государства, о конфискации церковного имущества, о свободе совести, о церковных и религиозных обществах, о передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение Наркомпроса [27].
Органы ВЧК проводили огромную работу, направленную на раскрытие контрреволюционных организаций и заговоров, на предупреждение антисоветских выступлений. Благодаря всем этим мероприятиям к концу января 1918 г. сопротивление свергнутых классов в северо-западном крае было в основном сломлено. 22 января в связи с сообщением многих зарубежных газет «об ужасах и хаосе» в Петрограде Советское правительство обратилось с составленной Лениным «Радиограммой всем, всем», в которой указывалось: «В Петрограде и Москве полнейшее спокойствие» [28]. Однако российская и международная реакция не сложила оружия.
В феврале 1918 г. началась германская военная интервенция в Советскую республику, что резко активизировало деятельность российской контрреволюции. «На помощь наступающим отрядам офицеров, юнкеров и белогвардейцев Вильгельма,— говорилось в радиограмме ВЧК от 23 февраля,— выступили офицеры, юнкера и белогвардейцы российской и национальной контрреволюции. Путем вооруженного восстания враги пролетариата пытались ударить — Вильгельм — извне, российская контрреволюция — изнутри — в лицо и в спину Советской Социалистической Республике» [29]. /34/
На северо-западе России в те февральские дни действовало множество контрреволюционных организаций, пытавшихся облегчить наступление немецких войск. В состав этих организаций входили и монархисты, ранее сотрудничавшие с империалистами Антанты. В конце февраля в Петрограде орудовала крупная монархическая организация Михеля, на которую возлагалась подготовка контрреволюционного восстания. Заговорщикам удалось под видом красногвардейской сотни начать формирование контрреволюционного отряда под командованием капитана Наумова. Предполагалось, что после отправки на фронт он ударит в тыл красногвардейским частям [30]. Существовавшая в Гатчине монархическая организация во главе с бывшим великим князем Михаилом Романовым ожидала наступления германских войск из Нарвы на Петроград [31]. Не бездействовала и «Объединенная офицерская организация». Установив тесные связи с бывшим великим князем Павлом Александровичем, она занималась формированием особого белогвардейского корпуса, который должен был вместе с германскими войсками занять Петроград, восстановить монархию и стать ее главной военной опорой [32].
Наступление германского империализма, пособничество ему российской монархической контрреволюции встречали мощный отпор со стороны революционных трудящихся масс, но положение РСФСР оставалось крайне тяжелым. Исходя из этого Советское правительство приняло меры для обеспечения мирной передышки. 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске был заключен мирный договор с Германией. Однако опасность немецкого нашествия в глубь страны сохранялась. Монархическая контрреволюция развернула агитацию против ратификации Брестского договора. Она возлагала большие надежды на то, отмечал немецкий генерал М. Гофман, что если в течение 13 дней РСФСР не ратифицирует договор, германская военщина возобновит интервенцию [33]. Контрреволюционеры поддерживали непрекращавшиеся военные провокации германских империалистов, взывали к расширению их зоны оккупации.
В письме псковского члена контрреволюционного «Союза земельных собственников» Л. Б. Крейтера главнокомандующему немецкими войсками Восточного фронта принцу Леопольду Баварскому содержалась просьба о занятии ими всей территории Псковского, Островского и Порховского уездов, о сохранении оккупации в Псковской губ. до восстановления в России монархических порядков. Псковские черносотенцы по примеру прибалтийских баронов намеревались подать Вильгельму II «всепокорнейшее прошение о принятии Псковской губернии под свое верховное покровительство» [34]. Монархисты открыто помогали германской военщине сколачивать под Псковом и Нарвой белогвардейские отряды.
IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов значительным большинством голосов ратифицировал Брестский мир, ознаменовав тем самым победу ленинской политической и военной стратегии. Однако п после ратификации мирного договора германские империалисты не расстались с планами вооруженной интервенции. В оккупированном ими Ревеле немецкие офицеры открыто говорили о готовящемся наступлении на Петроград по трем направлениям: из Пскова, Бьерке и Нарвы [35]. В «Очередных задачах Советской власти» Ленин подчеркивал, что непрочность достигнутого Советской республикой мира обусловливается в определенной степени и стремлением внутренней контрреволюции во что бы то ни стало сорвать Брестский мир и возобновить военные действия на фрон/35/те [36]. Угроза нового германского вторжения стала особенно ощутимой после оккупации немцами Финляндии. Начальник штаба главнокомандующего германскими вооруженными силами генерал Э. Людендорф откровенно писал позднее, что после этого планировалось в апреле начать операцию по захвату Петрограда [37].
Приветствуя германскую интервенцию в Финляндию, бывший член Государственной думы М. Н. Волконский безапелляционно утверждал: «Немцы не ради финнов высадили... десант, а для занятия Петербурга... не сегодня-завтра мы... поедем туда» [38]. Совместно с белофиннами русские монархисты создали в Петрограде антисоветскую организацию, которую возглавили бывший итальянский консул в Выборге Гренсор и бывший статс-секретарь по делам Финляндии в России К. Энкель. Занималась она переброской оружия и контрреволюционеров в финскую белогвардейскую армию генерала К. Маннергейма, формированием на северо-западе России белогвардейских отрядов для поддержки планируемого наступления белофинской армии на Петроград [39]. В апреле организация намеревалась провести несколько антисоветских выступление чтобы продемонстрировать готовность российской монархической контрреволюции поддержать германскую интервенцию в Советскую Россию с территории Финляндии [40].
Избегая прямого разрыва дипломатических отношений с Германией, Советское правительство вело упорную борьбу против ее интервенционистской политики и пособнической деятельности российской контрреволюции. Одновременно предпринимались шаги по укреплению обороноспособности Республики. Для прикрытия западного стратегического направления и защиты дальних и ближних подступов к Петрограду и Москве былп сформированы специальные, действовавшие во взаимосвязи друг с другом отряды, т. н. западная завеса [41]. 22 апреля ВЦИК издал закон о введении всеобщего военного обучения. Тогда же Ленин и Свердлов напомнили местным Советам о необходимости создания боеспособной Красной Армии, которая должна защищать Республику от внутренних и внешних врагов. В начале мая Советское правительство дало указания на места об организации вооруженного отпора германским войскам в случае их нового вторжения [42].
Начавшаяся весной 1918 г. открытая военная интервенция в Советскую республику империалистов Антанты заметно оживила контрреволюционные силы, в том числе и германофильски настроенных монархистов. В тот период Ленин неоднократно указывал, что антисоветское сотрудничество русских монархистов с германскими империалистами представляет серьезную опасность для государства рабочих и крестьян. В речи на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г. он призвал усилить борьбу против этого реакционного блока, «быть готовыми отдать... жизнь, ибо дело идет о спасении всей социалистической революции» [43].
Антисоветской деятельностью германофильской монархической контрреволюции на северо-западе России руководил теперь «Комитет петроградских антибольшевистских организаций», созданный весной 1918 г. /36/ как региональное отделение московской монархической организации «Правый центр», являвшейся политическим центром российской монархической контрреволюции прогерманской ориентации в целом [44]. «Комитет» (в него входили великий князь Павел Александрович, бывший председатель Совета министров и министр путей сообщения А. Ф. Трепов. бывший помощник министра иностранных дел в кабинете Г. Е. Львова барон Б. Э. Нольде, Марков 2-й и его ближайшее окружение) [45], взял на себя функции «всероссийского правительства». Здесь разрабатывались планы переворота с целью реставрации власти династии Романовых, в результате чего управление должно было перейти к сформированному на базе «Комитета» правительству во главе с Треповым [46].
Под руководством «Комитета» на северо-западе страны против Советской власти выступали многие германофильские монархические организации. Наиболее крупными из них были: организация Маркова 2-го, «Объединенная офицерская организация», октябристская организация бывшего присяжного заседателя Н. Н. Иванова, организация морского офицерства «Великая, единая Россия» во главе с С. А. Бутвиловским. Главными их действиями являлись подготовка и проведение контрреволюционных выступлений, в организации Маркова 2-го для этого был создан даже специальный отдел. В апреле 1918 г. германофилам удалось спровоцировать хлебный бунт в Петергофе, контрреволюционный митинг петроградских матросов; готовились антисоветские выступления в минной дивизии Балтийского флота, в Михайловском артиллерийском училище, в Селигеро-Волжской и Чудской озерных флотилиях, среди петроградских авиаторов [47].
«Объединенная офицерская организация» продолжала заниматься вербовкой белогвардейцев, а также немецких военнопленных, планируя с их помощью провести 1 мая вблизи Петрограда крупное военное выступление [48]. В борьбе против Советской власти германофилы распространяли клеветнические и провокационные слухи, использовали шпионаж и террор. Контрреволюционные группы действовали в царскосельской радиостанции, в Главном артиллерийском управлении, на Финляндской железной дороге. В Петрограде террористическая группа во главе с неким Киладзе, направляемая Марковым 2-м, проникала в советские учреждения, совершала преступные действия [49]. Монархистов продолжала поддерживать церковная контрреволюция. Псковские священники читали проповеди, составленные Марковым 2-м, призывая прихожан сплотиться с германскими войсками в борьбе против большевиков [50].
Летом 1918 г. монархическая контрреволюция прогерманской ориентации, в том числе и северо-западная, попыталась уговорить Германию разорвать Брестский мир и двинуть свои войска на РСФСР. Монархисты неоднократно обращались к ярому стороннику вооруженного вторжения в Советскую Россию немецкому генералу Гофману, прося помощи в восстановлении монархии, убеждая в необходимости скорейшего наступления и предлагая себя и свои капиталы в распоряжение германской военщины [51]. Контрреволюционеры обращались к германскому послу в Мос/37/кве графу В. Мирбаху, советникам посольства Рицлеру и Р. Басевицу с прошениями о немедленном свержении большевиков [52]. Чтобы спровоцировать новую вооруженную интервенцию Германии в Советскую Россию, «Комитет петроградских антибольшевистских организаций» вместе с московскими германофилами готовил покушение на Мирбаха [53], но их опередили левые эсеры, убившие его 7 июля 1918 года. Новый германский посол в Москве Ф. Гельферих отмечал, что русские монархисты приветствовали этот террористический акт, их надежды на вмешательство германских империалистов усилились [54].
Однако Германия не пошла на разрыв дипломатических отношений с РСФСР, хотя антисоветская политика германского империализма заметно активизировалась. В июле в местечке Сайно на Ладожском озере Марков 2-й встретился с доверенным лицом генерала Гинденбурга, фактического главнокомандующего германскими войсками, но договориться им не удалось [55]. Однако на официальных переговорах (Гельсингфорс, июль 1918 г.) между немецким генералом Гольцем, с одной стороны, и Треповым, Волконским и бывшим великим князем Кириллом — с другой решено было начать в августе совместное наступление на Петроград [56]. Осуществлению этого реакционного плана помешал заключенный 27 августа между Советской республикой и Германией Добавочный договор.
Поражение германского империализма в мировой войне и Ноябрьская революция в Германии не привели к разрыву между российскими монархистами и германской военщиной, но число сторонников прогерманской ориентации сократилось, многие из них перешли в проантантовскую группировку. Тем не менее значительная часть германофилов рассматривала поражение германского империализма в мировой войне как толчок к более тесному сплочению российских и германских антисоветских сил.
В написанной Лениным резолюции объединенного заседания ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов от 22 октября 1918 г. указывалось, что мощное революционное движение в Германии и поражение германского империализма в мировой войне вызвали у международной буржуазии особое озлобление и стремление спешно организоваться в контрреволюционную силу для подавления революции, в первую же голову ее главного очага в данный момент, Советской власти в России» [57]. Все газеты прогерманского толка писали об общности российских и германских интересов в борьбе за возрождение монархии в обеих странах. В начале октября 1918 г. германофилы организовали в Петрограде несколько антисоветских митингов под лозунгами верности дружбе с Германией [58].
Оказавшись в подчинении у победителей — империалистов Антанты и их российских пособников — германофильствующие монархисты пытались все же сохранить самостоятельность в борьбе против Советской республики, рассчитывая в случае победы воспользоваться ее плодами. Осенью и зимой 1918 г. антисоветской деятельностью германофильской монархической контрреволюции на северо-западе руководило несколько центров. Один из них — «Особый комитет по делам русских в Финляндии» — был сформирован на базе «Комитета петроградских антибольшевистских организаций» в конце октября А. Ф. Треповым в Гельсингфор/38/се под видом благотворительного общества, призванного защищать интересы проживавших в Финляндии выходцев из России. Среди 30 его членов были М. Н. Волконский, Марков 2-й, князь Мещерский, сенатор М. А. Таубе, генерал Вассальский и др. [59].
«Особый комитет» осуществлял полномочия руководящего и идеологического центра германофильской контрреволюции, являясь, как писала 7 февраля 1919 г. «Петроградская правда», «фабрикой слухов, лжи, клеветы и наветов на Советскую республику вообще и на Петроград в особенности». Совместно с германской военщиной был разработан план наступательной операции на Петроград, намечавшейся на ноябрь 1918 года. В случае ее успеха «Особый комитет» надеялся получить официальное признание за ним права называться всероссийским правительством. Представитель комитета граф А. Буксгевден (правая рука Трепова, бывший товарищ председателя Государственной думы) неоднократно наведывался в ставку германского главнокомандования и обсуждал с генералом Гофманом детали операции [60]. В соответствии с этим планом е начала октября в районе городов Остров, Изборск, Режпца и Двинск шло формирование прогерманского Северного белогвардейского корпуса (2—3 тыс. человек), главной задачей которого было «движение вперед для взятия Петрограда, свержение большевистского правительства, водворение порядка во всей России, поддержка законного правительства» [61]. Возглавлял корпус генерал Ф. Келлер.
Осуществить эти реакционные замыслы не удалось. В конце ноября части Красной Армии разбили белогвардейское формирование. Основной его состав под командованием полковника Дзерожпнского перешел на службу к эстонскому буржуазному правительству, ориентировавшемуся на Антанту (впоследствии эта группа стала ядром Северо-Западной армии генерала Юденича); небольшой отряд под командованием князя А. П. Ливена расположился на юге Латвии и весной 1919 г. послужил базой для формирования Западной белогвардейской армии под командованием Бермондта-Авалова [62].
Несмотря на прогерманскую ориентацию, «Особый комитет» активно контактировал с представителями Антанты и их российскими пособниками, неоднократно обращался с просьбами о помощи к английскому и французскому послам, аккредитованным в Стокгольме, проводил совместные совещания по вопросам борьбы против Советской власти [63]. В начале января 1919 г. к руководству этим органом пришли сторонники проантантовской ориентации во главе с бывшим министром Временного правительства кадетом А. В. Карташовым, а Трепов и его сторонники образовали секцию, которая именовала себя «руководящим центром германофильской монархической контрреволюции» [64].
Одновременно с гельсингфорсским «Особым комитетом» в Ревеле под председательством бывшего депутата II Государственной думы князя С. П. Мансырова возник германофильский «Временный русский совет» в составе А. П. Сорокина. М. М. Филиппео, А. Н. Монакова, А. В. Чернявского, Б. Е. Агапова, нескольких членов «Комитета петроградских антибольшевистских организаций», не вошедших в «Особый комитет» Трепова. Создавался он также под маской благотворительности, под предлогом защиты интересов проживавшего в Эстонии русского населения, /39/ хотя программа этого органа включала такие пункты, как «организация обороны края от напора большевиков» [65]. Так же как и «Особый комитет», «Временный русский совет» именовал себя «всероссийским правительством». Он активно контактировал с Антантой и к началу января 1919 г. прочно встал на ее позиции.
(1917—1920 гг.)
В. Д. Зимина
Важным направлением в изучении исторического опыта защиты завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции является исследование антисоветского лагеря (ибо в условиях острого классового противоборства «надо ясно знать своего врага» [1]), в том числе тесного сотрудничества российской и международной реакции. Советскими учеными сделан значительный шаг вперед в разработке истории монархической контрреволюции. В ряде работ раскрыты ее стратегия и тактика, формы и методы борьбы против Советской власти, за реставрацию монархических порядков [2]. Рассматривалось и взаимодействие российских монархистов (черносотенцы, октябристы и часть кадетов) с силами международного империализма, в том числе с германскими реакционерами в северо-западном регионе России. Однако специально эта проблема не изучалась, она затрагивалась в основном в связи с исследованием вооруженной борьбы белогвардейцев и интервентов против Республики Советов [3]. В данной статье предпринимается попытка рассмотреть некоторые стороны совместной антисоветской деятельности русских монархистов и германских империалистов на северо-западе России в годы гражданской войны и интервенции.
Политическая программа российского монархизма была нацелена на создание «великой и единой России» — монархии столыпинского образца, которая наиболее полно выражала интересы и помещиков, и капиталистов, закрепляла союз этих эксплуататорских классов. Большая часть российской монархической контрреволюции в борьбе с Советской властью опиралась на помощь германских империалистов, возлагая надежды на их военную, материальную и финансовую поддержку, некоторые же шли /31/ на сотрудничество с кайзеровской Германией в силу своих политических и экономических симпатий.
После победы вооруженного восстания в Петрограде северо-запад России превратился в один из очагов острого противоборства сил революции и контрреволюции. Уже в октябрьские дни 1917 г. этот регион покрылся сетью организаций, взаимодействовавших с германской военщиной и ставивших целью с ее помощью восстановить монархию. В Юрьеве (Тарту) орудовала черносотенная организация Громова-Яшкова [4]. В Ревеле (Таллин) действовала контрреволюционная организация прибалтийских баронов и русских черносотенцев [5]. Активно занималась распространением антисоветских листовок псковская организация бывших членов земского комитета, возглавляемая неким Опоцким [6]. В Литве белогвардейцы в союзе с литовскими реакционерами пытались сформировать вооруженные отряды и неоднократно посылали делегатов в ставку верховного главнокомандования в Могилев к генералу Н. Н. Духонину с просьбой официально объявить о мобилизации литовских солдат на борьбу с Советской властью [7]. В декабре 1917 г. в Ревеле два полковника бывшей царской армии предприняли попытку на основе расквартированных здесь частей украинской дивизии сформировать 130-тысячную армию, чтобы использовать ее в качестве ударной силы для наступления на Петроград. Заговор провалился: воинские части отказались повторить авантюру Керенского — Краснова [8].
Неофициальным политическим центром германофильской контрреволюции на северо-западе России в тот период была петроградская монархическая организация Н. Е. Маркова (Маркова 2-го), в которую входили активные деятели «Союза русского народа» В. Г. Орлов, Г. Г. Замысловский, бывшие члены Государственной думы Г. М. Дерюгин, Н. Н. Лавриновский, А. П. Горский. Они выступали за свержение власти Советов и восстановление старой России во главе с династией Романовых [9]. Для реализации своих планов эти контрреволюционеры использовали различные средства, сотрудничали с любыми настроенными против Советской власти партиями и объединениями. Организация Маркова 2-го приняла активное участие в юнкерском мятеже, поднятом сразу же после победы вооруженного восстания в Петрограде эсеровским «Комитетом спасения родины и революции», и вместе с проантантовски настроенной организацией В. М. Пурпшкевпча намеревалась в те дни совершить монархический переворот [10]. С этой целью Марков 2-й вел тайные переговоры с германским командованием, возлагая надежды на вторжение немецких войск [11].
Под руководством Маркова 2-го в Петрограде действовала и «Объединенная офицерская организация», которую возглавлял бывший царский генерал Е. К. Арсеньев. Главной ее задачей было формирование белой гвардии, готовой в любой момент выступить против большевиков [12]. В декабре 1917 г. организация занималась формированием контрреволюционного корпуса из немецких военнопленных, находившихся в Петрограде и ближайших губерниях. Он должен был поддержать готовившийся сибирскими контрреволюционерами антисоветский мятеж не/32/мецких военнопленных в лагерях, расположенных вдоль Сибирской железнодорожной магистрали [13].
«Объединенная офицерская организация» вербовала белых офицеров и формировала из них антисоветские организации. Одна из них, возглавляемая полковником Чеченского полка В. В. Гейманом. орудовала в столице в конце 1917 года. В ее задачи входили подготовка и проведение антисоветских мятежей [14]. Объединенная офицерская организация» осуществляла также подрывную деятельность в Красной гвардии и формируемых частях Красной Армии. Специальный отдел организации руководил белогвардейскими агентами, обрабатывал сведения о расположении, боевой готовности вооруженных сил Советской республики [15]. Зимой 1917/18 г. организация развернула операцию по массовому внедрению белых офицеров в Красную Армию. По признанию одного из лидеров монархической контрреволюции на северо-западе России. П. М. Бермондта-Авалова, они должны были там «соорганизоваться и создать военную силу, которую можно было бы в подходящий момент обратить против большевиков» [16].
Российская монархическая контрреволюция прогерманской ориентации широко использовала в антисоветских целях печать. Контрреволюционная пресса восхваляла прежние порядки, клеветала на Советское правительство и его политику, призывала к антисоветским выступлениям. Особенно яростно нападали на Советскую власть контрреволюционные газеты, издаваемые в Прибалтийском регионе: «Ревельское обозрение», «Юрьевское утро» и др.
Пытаясь дезорганизовать жизнь государства трудящихся, дискредитировать Советскую власть, монархисты вели антисоветскую агитацию среди населения, организовывали погромы, прибегали к тактике заговоров и террористическим актам. В декабре 1917 г. прогерманская контрреволюционная организация, возглавляемая сотрудниками антисоветской газеты «Новая Русь», устроила в Петрограде пьяные погромы [17]. В январе 1918 г. с целью покушения на руководителей Советского государства в столице была создана крупная террористическая организация, которую финансировали германские империалисты [18].
В борьбе против Советской власти свергнутые эксплуататорские классы использовали и оставшиеся в их руках экономические рычаги. Огромную опасность представлял организованный врагами революции саботаж, сущность которого В. И. Ленин охарактеризовал как «стремление вернуть старый рай для эксплуататоров и старый ад для трудящихся» [19]. Особенно мощную антисоветскую кампанию германофильская монархическая контрреволюция развернула против национализации частных банков. Зимой 1917/18 г. на северо-западе России прокатилась волна забастовок служащих национализированных частных банков, в прошлом тес-но связанных с немецким капиталом [20].
Верным помощником монархистов в борьбе за восстановление буржуазно-помещичьего строя в России была церковная контрреволюция, которая организовывала мятежи и принимала участие во многих антисоветских акциях. В середине ноября 1917 г. псковские служители культа призывали в храмах свергнуть Советскую власть с помощью германских «союзников» [21]. В январе 1918 г. в Пикалинской волости Псковского /33/ уезда церковники под видом крестного хода организовали антисоветское выступление под прогерманскими лозунгами [22].
Сопротивление свергнутых классов вынуждало Республику Советов принимать решительные ответные меры. Функции защиты и охраны революционных завоеваний выполняли сначала военно-революционные комитеты, рабочая милиция, отряды Красной гвардии, а затем специально созданная 7 декабря 1917 г. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с Ф. Э. Дзержинским. II Всероссийский съезд Советов обязал все местные Советы «принять немедленные самые энергичные меры к недопущению контрреволюционных выступлений» [23]. 30 октября Ленин от имени СНК призвал все революционные силы Республики на борьбу с мятежными войсками Керенского и Краснова. 28 ноября СНК принял постановление, в котором кадеты объявлялись врагами народа, а их руководящих деятелей предписывалось арестовывать [24].
Советское правительство издало ряд декретов, направленных на пресечение потока грязи и клеветы, который извергался со страниц антисоветской прессы: 27 октября — о закрытии всех газет, призывавших к борьбе с Советской властью; 8 ноября — о введении государственной монополии на объявления; 28 января 1918 г.— о революционном трибунале печати. Советское правительство вело решительную борьбу против организованного контрреволюцией саботажа. В начале ноября 1917 г. СНК предписал ВРК «принять самые решительные меры к искоренению спекуляции и саботажа» [25]. 26 ноября ВРК опубликовал заявление, в котором объявил чиновников, саботирующих работу в важнейших сферах жизни, врагами народа и призвал к общественному их бойкоту [26]. Ударами по церковной контрреволюции были декреты СНК о полном отделении церкви от государства, о конфискации церковного имущества, о свободе совести, о церковных и религиозных обществах, о передаче дела воспитания и образования из духовного ведомства в ведение Наркомпроса [27].
Органы ВЧК проводили огромную работу, направленную на раскрытие контрреволюционных организаций и заговоров, на предупреждение антисоветских выступлений. Благодаря всем этим мероприятиям к концу января 1918 г. сопротивление свергнутых классов в северо-западном крае было в основном сломлено. 22 января в связи с сообщением многих зарубежных газет «об ужасах и хаосе» в Петрограде Советское правительство обратилось с составленной Лениным «Радиограммой всем, всем», в которой указывалось: «В Петрограде и Москве полнейшее спокойствие» [28]. Однако российская и международная реакция не сложила оружия.
В феврале 1918 г. началась германская военная интервенция в Советскую республику, что резко активизировало деятельность российской контрреволюции. «На помощь наступающим отрядам офицеров, юнкеров и белогвардейцев Вильгельма,— говорилось в радиограмме ВЧК от 23 февраля,— выступили офицеры, юнкера и белогвардейцы российской и национальной контрреволюции. Путем вооруженного восстания враги пролетариата пытались ударить — Вильгельм — извне, российская контрреволюция — изнутри — в лицо и в спину Советской Социалистической Республике» [29]. /34/
На северо-западе России в те февральские дни действовало множество контрреволюционных организаций, пытавшихся облегчить наступление немецких войск. В состав этих организаций входили и монархисты, ранее сотрудничавшие с империалистами Антанты. В конце февраля в Петрограде орудовала крупная монархическая организация Михеля, на которую возлагалась подготовка контрреволюционного восстания. Заговорщикам удалось под видом красногвардейской сотни начать формирование контрреволюционного отряда под командованием капитана Наумова. Предполагалось, что после отправки на фронт он ударит в тыл красногвардейским частям [30]. Существовавшая в Гатчине монархическая организация во главе с бывшим великим князем Михаилом Романовым ожидала наступления германских войск из Нарвы на Петроград [31]. Не бездействовала и «Объединенная офицерская организация». Установив тесные связи с бывшим великим князем Павлом Александровичем, она занималась формированием особого белогвардейского корпуса, который должен был вместе с германскими войсками занять Петроград, восстановить монархию и стать ее главной военной опорой [32].
Наступление германского империализма, пособничество ему российской монархической контрреволюции встречали мощный отпор со стороны революционных трудящихся масс, но положение РСФСР оставалось крайне тяжелым. Исходя из этого Советское правительство приняло меры для обеспечения мирной передышки. 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске был заключен мирный договор с Германией. Однако опасность немецкого нашествия в глубь страны сохранялась. Монархическая контрреволюция развернула агитацию против ратификации Брестского договора. Она возлагала большие надежды на то, отмечал немецкий генерал М. Гофман, что если в течение 13 дней РСФСР не ратифицирует договор, германская военщина возобновит интервенцию [33]. Контрреволюционеры поддерживали непрекращавшиеся военные провокации германских империалистов, взывали к расширению их зоны оккупации.
В письме псковского члена контрреволюционного «Союза земельных собственников» Л. Б. Крейтера главнокомандующему немецкими войсками Восточного фронта принцу Леопольду Баварскому содержалась просьба о занятии ими всей территории Псковского, Островского и Порховского уездов, о сохранении оккупации в Псковской губ. до восстановления в России монархических порядков. Псковские черносотенцы по примеру прибалтийских баронов намеревались подать Вильгельму II «всепокорнейшее прошение о принятии Псковской губернии под свое верховное покровительство» [34]. Монархисты открыто помогали германской военщине сколачивать под Псковом и Нарвой белогвардейские отряды.
IV Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов значительным большинством голосов ратифицировал Брестский мир, ознаменовав тем самым победу ленинской политической и военной стратегии. Однако п после ратификации мирного договора германские империалисты не расстались с планами вооруженной интервенции. В оккупированном ими Ревеле немецкие офицеры открыто говорили о готовящемся наступлении на Петроград по трем направлениям: из Пскова, Бьерке и Нарвы [35]. В «Очередных задачах Советской власти» Ленин подчеркивал, что непрочность достигнутого Советской республикой мира обусловливается в определенной степени и стремлением внутренней контрреволюции во что бы то ни стало сорвать Брестский мир и возобновить военные действия на фрон/35/те [36]. Угроза нового германского вторжения стала особенно ощутимой после оккупации немцами Финляндии. Начальник штаба главнокомандующего германскими вооруженными силами генерал Э. Людендорф откровенно писал позднее, что после этого планировалось в апреле начать операцию по захвату Петрограда [37].
Приветствуя германскую интервенцию в Финляндию, бывший член Государственной думы М. Н. Волконский безапелляционно утверждал: «Немцы не ради финнов высадили... десант, а для занятия Петербурга... не сегодня-завтра мы... поедем туда» [38]. Совместно с белофиннами русские монархисты создали в Петрограде антисоветскую организацию, которую возглавили бывший итальянский консул в Выборге Гренсор и бывший статс-секретарь по делам Финляндии в России К. Энкель. Занималась она переброской оружия и контрреволюционеров в финскую белогвардейскую армию генерала К. Маннергейма, формированием на северо-западе России белогвардейских отрядов для поддержки планируемого наступления белофинской армии на Петроград [39]. В апреле организация намеревалась провести несколько антисоветских выступление чтобы продемонстрировать готовность российской монархической контрреволюции поддержать германскую интервенцию в Советскую Россию с территории Финляндии [40].
Избегая прямого разрыва дипломатических отношений с Германией, Советское правительство вело упорную борьбу против ее интервенционистской политики и пособнической деятельности российской контрреволюции. Одновременно предпринимались шаги по укреплению обороноспособности Республики. Для прикрытия западного стратегического направления и защиты дальних и ближних подступов к Петрограду и Москве былп сформированы специальные, действовавшие во взаимосвязи друг с другом отряды, т. н. западная завеса [41]. 22 апреля ВЦИК издал закон о введении всеобщего военного обучения. Тогда же Ленин и Свердлов напомнили местным Советам о необходимости создания боеспособной Красной Армии, которая должна защищать Республику от внутренних и внешних врагов. В начале мая Советское правительство дало указания на места об организации вооруженного отпора германским войскам в случае их нового вторжения [42].
Начавшаяся весной 1918 г. открытая военная интервенция в Советскую республику империалистов Антанты заметно оживила контрреволюционные силы, в том числе и германофильски настроенных монархистов. В тот период Ленин неоднократно указывал, что антисоветское сотрудничество русских монархистов с германскими империалистами представляет серьезную опасность для государства рабочих и крестьян. В речи на объединенном заседании ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов Москвы 29 июля 1918 г. он призвал усилить борьбу против этого реакционного блока, «быть готовыми отдать... жизнь, ибо дело идет о спасении всей социалистической революции» [43].
Антисоветской деятельностью германофильской монархической контрреволюции на северо-западе России руководил теперь «Комитет петроградских антибольшевистских организаций», созданный весной 1918 г. /36/ как региональное отделение московской монархической организации «Правый центр», являвшейся политическим центром российской монархической контрреволюции прогерманской ориентации в целом [44]. «Комитет» (в него входили великий князь Павел Александрович, бывший председатель Совета министров и министр путей сообщения А. Ф. Трепов. бывший помощник министра иностранных дел в кабинете Г. Е. Львова барон Б. Э. Нольде, Марков 2-й и его ближайшее окружение) [45], взял на себя функции «всероссийского правительства». Здесь разрабатывались планы переворота с целью реставрации власти династии Романовых, в результате чего управление должно было перейти к сформированному на базе «Комитета» правительству во главе с Треповым [46].
Под руководством «Комитета» на северо-западе страны против Советской власти выступали многие германофильские монархические организации. Наиболее крупными из них были: организация Маркова 2-го, «Объединенная офицерская организация», октябристская организация бывшего присяжного заседателя Н. Н. Иванова, организация морского офицерства «Великая, единая Россия» во главе с С. А. Бутвиловским. Главными их действиями являлись подготовка и проведение контрреволюционных выступлений, в организации Маркова 2-го для этого был создан даже специальный отдел. В апреле 1918 г. германофилам удалось спровоцировать хлебный бунт в Петергофе, контрреволюционный митинг петроградских матросов; готовились антисоветские выступления в минной дивизии Балтийского флота, в Михайловском артиллерийском училище, в Селигеро-Волжской и Чудской озерных флотилиях, среди петроградских авиаторов [47].
«Объединенная офицерская организация» продолжала заниматься вербовкой белогвардейцев, а также немецких военнопленных, планируя с их помощью провести 1 мая вблизи Петрограда крупное военное выступление [48]. В борьбе против Советской власти германофилы распространяли клеветнические и провокационные слухи, использовали шпионаж и террор. Контрреволюционные группы действовали в царскосельской радиостанции, в Главном артиллерийском управлении, на Финляндской железной дороге. В Петрограде террористическая группа во главе с неким Киладзе, направляемая Марковым 2-м, проникала в советские учреждения, совершала преступные действия [49]. Монархистов продолжала поддерживать церковная контрреволюция. Псковские священники читали проповеди, составленные Марковым 2-м, призывая прихожан сплотиться с германскими войсками в борьбе против большевиков [50].
Летом 1918 г. монархическая контрреволюция прогерманской ориентации, в том числе и северо-западная, попыталась уговорить Германию разорвать Брестский мир и двинуть свои войска на РСФСР. Монархисты неоднократно обращались к ярому стороннику вооруженного вторжения в Советскую Россию немецкому генералу Гофману, прося помощи в восстановлении монархии, убеждая в необходимости скорейшего наступления и предлагая себя и свои капиталы в распоряжение германской военщины [51]. Контрреволюционеры обращались к германскому послу в Мос/37/кве графу В. Мирбаху, советникам посольства Рицлеру и Р. Басевицу с прошениями о немедленном свержении большевиков [52]. Чтобы спровоцировать новую вооруженную интервенцию Германии в Советскую Россию, «Комитет петроградских антибольшевистских организаций» вместе с московскими германофилами готовил покушение на Мирбаха [53], но их опередили левые эсеры, убившие его 7 июля 1918 года. Новый германский посол в Москве Ф. Гельферих отмечал, что русские монархисты приветствовали этот террористический акт, их надежды на вмешательство германских империалистов усилились [54].
Однако Германия не пошла на разрыв дипломатических отношений с РСФСР, хотя антисоветская политика германского империализма заметно активизировалась. В июле в местечке Сайно на Ладожском озере Марков 2-й встретился с доверенным лицом генерала Гинденбурга, фактического главнокомандующего германскими войсками, но договориться им не удалось [55]. Однако на официальных переговорах (Гельсингфорс, июль 1918 г.) между немецким генералом Гольцем, с одной стороны, и Треповым, Волконским и бывшим великим князем Кириллом — с другой решено было начать в августе совместное наступление на Петроград [56]. Осуществлению этого реакционного плана помешал заключенный 27 августа между Советской республикой и Германией Добавочный договор.
Поражение германского империализма в мировой войне и Ноябрьская революция в Германии не привели к разрыву между российскими монархистами и германской военщиной, но число сторонников прогерманской ориентации сократилось, многие из них перешли в проантантовскую группировку. Тем не менее значительная часть германофилов рассматривала поражение германского империализма в мировой войне как толчок к более тесному сплочению российских и германских антисоветских сил.
В написанной Лениным резолюции объединенного заседания ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов от 22 октября 1918 г. указывалось, что мощное революционное движение в Германии и поражение германского империализма в мировой войне вызвали у международной буржуазии особое озлобление и стремление спешно организоваться в контрреволюционную силу для подавления революции, в первую же голову ее главного очага в данный момент, Советской власти в России» [57]. Все газеты прогерманского толка писали об общности российских и германских интересов в борьбе за возрождение монархии в обеих странах. В начале октября 1918 г. германофилы организовали в Петрограде несколько антисоветских митингов под лозунгами верности дружбе с Германией [58].
Оказавшись в подчинении у победителей — империалистов Антанты и их российских пособников — германофильствующие монархисты пытались все же сохранить самостоятельность в борьбе против Советской республики, рассчитывая в случае победы воспользоваться ее плодами. Осенью и зимой 1918 г. антисоветской деятельностью германофильской монархической контрреволюции на северо-западе руководило несколько центров. Один из них — «Особый комитет по делам русских в Финляндии» — был сформирован на базе «Комитета петроградских антибольшевистских организаций» в конце октября А. Ф. Треповым в Гельсингфор/38/се под видом благотворительного общества, призванного защищать интересы проживавших в Финляндии выходцев из России. Среди 30 его членов были М. Н. Волконский, Марков 2-й, князь Мещерский, сенатор М. А. Таубе, генерал Вассальский и др. [59].
«Особый комитет» осуществлял полномочия руководящего и идеологического центра германофильской контрреволюции, являясь, как писала 7 февраля 1919 г. «Петроградская правда», «фабрикой слухов, лжи, клеветы и наветов на Советскую республику вообще и на Петроград в особенности». Совместно с германской военщиной был разработан план наступательной операции на Петроград, намечавшейся на ноябрь 1918 года. В случае ее успеха «Особый комитет» надеялся получить официальное признание за ним права называться всероссийским правительством. Представитель комитета граф А. Буксгевден (правая рука Трепова, бывший товарищ председателя Государственной думы) неоднократно наведывался в ставку германского главнокомандования и обсуждал с генералом Гофманом детали операции [60]. В соответствии с этим планом е начала октября в районе городов Остров, Изборск, Режпца и Двинск шло формирование прогерманского Северного белогвардейского корпуса (2—3 тыс. человек), главной задачей которого было «движение вперед для взятия Петрограда, свержение большевистского правительства, водворение порядка во всей России, поддержка законного правительства» [61]. Возглавлял корпус генерал Ф. Келлер.
Осуществить эти реакционные замыслы не удалось. В конце ноября части Красной Армии разбили белогвардейское формирование. Основной его состав под командованием полковника Дзерожпнского перешел на службу к эстонскому буржуазному правительству, ориентировавшемуся на Антанту (впоследствии эта группа стала ядром Северо-Западной армии генерала Юденича); небольшой отряд под командованием князя А. П. Ливена расположился на юге Латвии и весной 1919 г. послужил базой для формирования Западной белогвардейской армии под командованием Бермондта-Авалова [62].
Несмотря на прогерманскую ориентацию, «Особый комитет» активно контактировал с представителями Антанты и их российскими пособниками, неоднократно обращался с просьбами о помощи к английскому и французскому послам, аккредитованным в Стокгольме, проводил совместные совещания по вопросам борьбы против Советской власти [63]. В начале января 1919 г. к руководству этим органом пришли сторонники проантантовской ориентации во главе с бывшим министром Временного правительства кадетом А. В. Карташовым, а Трепов и его сторонники образовали секцию, которая именовала себя «руководящим центром германофильской монархической контрреволюции» [64].
Одновременно с гельсингфорсским «Особым комитетом» в Ревеле под председательством бывшего депутата II Государственной думы князя С. П. Мансырова возник германофильский «Временный русский совет» в составе А. П. Сорокина. М. М. Филиппео, А. Н. Монакова, А. В. Чернявского, Б. Е. Агапова, нескольких членов «Комитета петроградских антибольшевистских организаций», не вошедших в «Особый комитет» Трепова. Создавался он также под маской благотворительности, под предлогом защиты интересов проживавшего в Эстонии русского населения, /39/ хотя программа этого органа включала такие пункты, как «организация обороны края от напора большевиков» [65]. Так же как и «Особый комитет», «Временный русский совет» именовал себя «всероссийским правительством». Он активно контактировал с Антантой и к началу января 1919 г. прочно встал на ее позиции.