«Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной...»
«Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной...»
В рассуждениях некоторых современных историков о гражданской войне на Северном Кавказе и ее последствиях привычным стал адресованный правительству Советской России упрек в имперских амбициях. Оно, дескать, любой ценой стремилось привести горские народы под свою руку и без малейших колебаний разрубало гордиевы узлы сложнейших социально-политических и межэтнических проблем, вместо того чтобы терпеливо их распутывать.
И напротив, противоборствовавшая сторона - правительство Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) во главе с генерал-лейтенантом А. И. Деникиным и его главная военная опора - Добровольческая армия - изображается идиллически, в роли защитников свободы и независимости ингушей, чеченцев и других коренных кавказских народностей, приступивших в тот период к самостоятельному национально-государственному строительству. Соответственно и причины русофобии, распространившейся на Кавказе после гражданской войны, пытаются объяснять жестокостями красноармейцев, непродуманными силовыми решениями Советского правительства, начавшего перекраивать карту расселения различных этносов и т. д. Совершенно игнорируется тот факт, что политику грубого диктата и вооруженного насилия в отношении горцев в широких масштабах осуществляли именно белогвардейские власти и подчинявшиеся им казачьи войска.
Публикуемые документы Политической канцелярии Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР убедительно свидетельствуют, что попытки наиболее дальновидных лидеров белогвардейцев проводить политику взаимоприемлемых компромиссов и учета жизненно важных интересов коренных народов Кавказа вступали в непримиримое противоречие с общей антибольшевистской экспансионистской стратегией правительства ВСЮР и потому терпели крах. А. И. Деникин и его окружение подливали масла в тлеющее с XIX века кострище Кавказской войны, а Великобритания и Турция попытались погреть руки у заполыхавшего с новой силой пламени вооруженной борьбы.
Обстоятельства разворачивавшихся событий комментирует кандидат исторических наук В. Ж. Цветков. Автор публикации выражает признательность Государственному архиву Российской Федерации и заведующей фондами белого движения и русского зарубежья Л. И. Петрушевой за содействие в поиске материалов, которые впервые увидят свет в нашем журнале. /31/
Распад Российской империи возродил стремление горских народов к обретению политической и экономической независимости. Первым шагом на этом пути стал проект создания некоего федерального союза, в состав которого на равных правах должны были войти Донское, Кубанское, Терское казачьи войска и горские народы. В принятой 28 ноября 1917 года в Екатеринодаре "Декларации объединенного правительства Юго-Восточного Союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей" отмечалось: "Гарантируя своим членам полную независимость их внутренней жизни, Союз обязуется содействовать им... в подготовке их внутреннего устройства, как самостоятельных Штатов будущей Российской Демократической Федеративной Республики" [1].
Параллельно в мае 1917 года на I съезде горских народов во Владикавказе был образован Союз объединенных горцев Кавказа. Во главе его встали местные авторитетные лидеры, представители различных горских народов: кумыкский князь Р. Капланов, кабардинец П. Коцев, один из владельцев грозненских нефте/32/промыслов, офицер русской армии чеченец Т. Чермоев. В декабре 1917 года члены Союза вошли в состав созданного на основе коалиции с казачеством Терско-Дагестанского правительства, призванного стать исполнительным органом будущего Юго-Восточного Союза [2]. Однако революционные события помешали осуществлению этих проектов.
Штаб имама и шариатского блока на военном смотре. Второй справа в первом ряду имам Наджимутдин Гоцинский г. Грозный, 1918 г.
Глава правительства Горской республики в 1918 - 1919 гг. П. Коцев. Фото 1918 г.
Факсимиле письма одного из руководителей Горской республики Т. Чермоева военному диктатору Дагестана
князю Нух-бек Шамхалу Тарковскому по поводу восстания казаков во главе с полковником Л. Бичераховым. 25 октября 1918 г.
Глава английской военной миссии на юге России генерал Бриггс. Фото весны 1919 г.
Обретение независимости от России, 4 первоначально оформленное организационно в созданной Республике горцев Северного Кавказа, декларировалось лидерами горского правительства как важнейшая политическая цель. При этом рост сепаратизма сопровождался двумя основными тенденциями. С одной стороны, налицо было желание сохранить добрососедские отношения с казачеством и на этой основе возродить нежизнеспособный Юго-Восточный Союз, с другой - все большую популярность приобретали идеи полной независимости, создания исламского государства. В этом направлении проводилась работа созданного еще весной 1917 года шариатского блока во главе с имамом Наджимутдином Гоцинским.
В 1918 году отношения между терским казачеством и горцами резко обострились. Основной причиной стали споры по земельному вопросу, имевшие на Кавказе многолетнюю историю. Совнарком Терской советской республики (образована в марте 1918 г.), опираясь на решения 3-го съезда народов Терека (май 1918 г.), постановил переселить 4 станицы Сунженской линии, созданной в середине XIX века, в Пятигорский округ, а их земли возвратить ингушам.
Но не дожидаясь переселения, казачество подняло мятеж против Советской власти, во главе которого встал полковник Л. Бичерахов (осетин по национальности). Восставшие захватили Моздок, осадили Грозный и Владикавказ3. Однако уже к октябрю 1918 года их основные силы были разгромлены.
На время восстания казаки и горцы объединились, о чем свидетельствует договор, заключенный между представителями Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края и правительства Республики союза горцев Кавказа.
Коалиционное горско-казачье правительство активно поддержали державы согласия (Антанты), стремившиеся использовать борьбу против Советской власти для утверждения своего безраздельного влияния в кавказско-черноморском регионе.
Документ 1
Договор, заключенный между представителями белоповстанческого Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края и правительством Республики союза горцев Кавказа
1918 года, декабря, 10 дня
Мы, нижеподписавшиеся уполномоченные правительства Республики союза горцев Кавказа Абдул Меджид Чермоев [4] и Пшемахо Коцев [5], с одной стороны, и уполномоченные Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края Константин Иванович Сапронов и Федор Михайлович Киреев, с другой стороны, заключили между собой настоящий договор о нижеследующем:
1. Казаки и крестьяне Терского края, признавая общность интересов экономических, политических и государственных с горскими народами Кавказа, входят в качестве равноправного члена в союз этих народов и на основах пропорциональности участвуют в органах народного представительства и управления Республики союза.
2. Принимая во внимание, что большая часть территории этого союза захвачена большевиками, а население, доведенное до крайнего хозяйственного разорения, стонет под игом большевистского произвола, насилия и анархии, договаривающиеся стороны немедленно объединяют и мобилизуют имеющиеся в их распоряжении живые военные силы с целью борьбы против большевиков и водворения порядка и спокойствия на территории союза, причем все технические средства договаривающихся сторон поступают в распоряжение коалиционного правительства союза, снабжающего таковыми главное командование соединенными силами.
3. Освобождающаяся из-под большевистской власти территория поступает под управление ныне реорганизуемого коалиционного правительства союза, составленного из лиц, имеющих вотум народного доверия. /33/
4. Главное командование всеми вооруженными силами договаривающихся сторон вверяется представителю держав согласия на все время операции против большевиков.
5. Договаривающиеся стороны составляют боевые силы как из добровольцев, так и путем набора по мобилизации определенных возрастов пропорционально численности населения.
6. Назначение командного состава и внутренняя организация объединенных военных сил принадлежит военному министерству союза.
Примечание. В казачьих и крестьянских войсковых частях это право предоставляется автономному органу казачье-крестьянского управления.
7. Договаривающиеся стороны ставят своей главнейшей задачей установление прочного внутреннего мира между народами союза, для чего после завершения борьбы с большевиками коалиционное правительство должно немедленно приступить к разрешению земельного вопроса на основа[х] социальной справедливости.
8. Если по каким-либо причинам горцам и казакам не удастся прийти к добровольному разрешению земельного вопроса между ними, то сей вопрос передается на разрешение международной арбитражной комиссии, состоящей из представителей держав согласия.
9. Равным образом коалиционное правительство должно принять решительные меры к уничтожению в крае разбоев и грабежей, разорительных для населения и также служащих] причиной постоянных столкновений между отдельными группами населения.
10. Настоящий договор входит в силу с момента подписания сторонами и одобрения его представителями союзников.
Подлинное подписали:
Абдул Меджид ЧЕРМОЕВ
Пшемахо КОЦЕВ
Константин Иванович САПРОНОВ
Федор Михайлович КИРЕЕВ
С подлинным верно: директор канцелярии министра внутренних дел
А. ОЛЬШАНСКИЙ
ГАРФ, ф. 446, on. 2, д. 31, л. 5-5 об.
Деятели горского правительства в поиске союзников большие надежды возлагали также на военную поддержку со стороны Османской империи. После того как на конференции в Батуме (май 1918 г.) Турцией были признаны закавказские и Горская республики, по просьбе лидеров этих государственных образований в Дагестан были введены турецкие войска (пехотная дивизия генерала Иззет Паши).
После поражения Турции в первой мировой войне идеи создания исламского государства под протекторатом Стамбула сменились расчетами на помощь Англии. Дипломатический, а затем и военно-политический союз с Азербайджанской республикой (июль 1918 г.) породил у горских лидеров надежду на английскую помощь, так как Азербайджан был включен британским правительством в сферу своего влияния и в Баку прибыла 39-я пехотная бригада под командованием генерала Томсона (ноябрь 1918 г.). В сферу британского влияния должна была войти и большая часть Дагестана. Однако в отличие от Грузии, Армении и Азербайджана державы Антанты предполагали признать правительство Горской республики только на Парижской мирной конференции, согласовав при этом интересы горцев и русских антибольшевистских сил - Добровольческой армии, передовые отряды которой уже вступали в район Минеральных Вод.
Но генерал-лейтенант А. И. Деникин вообще не считал возможным признать ни самостоятельную Горскую республику, ни тем более независимое горское правительство [6], поскольку такое признание в корне противоречило лозунгу великой, единой и неделимой России. Информация о политике горского правительства и о позиции Англии в отношении него стала поступать в Ставку Деникина начиная с января 1919 года.
Приводимые ниже шифротелеграмма генерала Эрдели, сообщение белогвардейской разведки и телеграмма генерал-лейтенанта В.П. Ляхова генералу от кавалерии A.M. Драгомирову свидетельствуют о стремительно нарастающих противоречиях между правительством ВСЮР и горским правительством, в основе которого лежало настойчивое стремление Деникина подчинить себе кавказские народы.
Документ 2
Шифротелеграмма главнокомандующему ВСЮР генерал-лейтенанту А.И. Деникину о намерении Великобритании ввести войска в Дагестан
Срочно
Екатеринодар. Генералу ДЕНИКИНУ
Заявление Томсона. Английское командование обещало горскому правительству, что в Дагестанской области, включая Петровск, не [будет] русских войск и флота, а потому в Петровск и область* введут английские сухопутные и морские силы для поддержания порядка в области, находящейся в сфере английского влияния. Назначение Ляхова [7] главноначальствующим также и Дагестана не сходится с инструкциями, данными Томсону. Для включения Дагестана под начальство Ляхова необходимо, по заявлению Томсона, соглашение вашего [правительства с британским] правительством. [Необходимо адресоваться в] Константинополь Мильну** для изменения данных Томсону инструкций.
*Так в тексте. Стиль документов полностью сохранен.
**Мильн являлся представителем британской военной миссии в Константинополе. /34/
Согласно тем же инструкциям все русские заводы, железные дороги и учреждения перешли Азербайджану, и пользоваться ими мы можем только за плату по соглашению с азербайджанским правительством. Ввиду всего изложенного Томсон заявляет, что смотреть на Баку и Дагестан как на нашу базу мы не можем. На мой протест Томсон заявил, что не имеет власти изменить создавшееся положение, все зависит от Мильна. Считаю необходимым Ваше энергичное заявление и протест Мильну для изменения создавшегося унизительного для нас положения в Дагестане и Баку, а также в смысле сохранения и пользования всем российским имуществом.
ЭРДЕЛИ
Баку, 25 января [1919 года] № 85
Расшифровал 10 февраля [в] 19 ч. 40 м[ин] корнет АРТАМОНОВ
ГАРФ, ф. 446, оп. 2, д. 31, л. 18-18 об.
Документ 3
Шифротелеграмма генерал-лейтенанта В.П. Ляхова генералу от кавалерии A.M. Драгомирову о желательных способах давления на Чечню
Екатеринодар. Генералу ДРАГОМИРОВУ [8]
Секретно
Для осуществления поставленной мне задачи необходимо первую конную дивизию подчинить мне. Передать мне в подчинение вторую Кубанскую пластунскую бригаду и один батальон первой Кубанской бригады с ее артиллерией. Объявить горским народам, что содержание войск и [местной] администрации мы берем на себя, что [ранее делало] горское правительство. [Под]купить некоторых главарей Чечни, что сделало горское правительство, дав шейху Али Митаеву 150 тыс. рублей и шейху Шуагиб Мулле до 400 тыс., и пропорционально другим главарям. [Н]е рассчитывать на Тарковского9, который состоит в [г]орском правительстве военным министром. Проявить силу в самой резкой форме, для [чего] сосредоточить в район Чечни больше войск. [Д]ать горцам белый хлеб, для чего выслать во Владикавказ 50 вагонов [муки], а в Грозный - 40 вагонов муки. К сожалению, я не получил до сих пор пулеметов и артиллерии для терских частей, которые вследствие этого мало боеспособны. Прошу [дать] указания по этим вопросам до моего отъезда, предположенного четырнадцатого [февраля в] четырнадцать часов.
Генерал ЛЯХОВ
13 февраля [1919 года]
Пятигорск
ГАРФ, ф. 446, on. 2, д. 31, л. 24-24 об.
Документ 4
Сообщение разведотдела штаба войск Терско-Дагестанского края о заседании горского правительства (Союзного совета горцев Кавказа)
Препровождаю Вам копию заседания Союзного совета [.обсуждавшего вопрос] об отношении к Добровольческой армии. Заседание состоялось 16 февраля [1919 года]*
"...в 10 час. 25 мин. Заседание возобновляется.
Председатель: Мы с живейшим интересом ждали приезда председателя совета министров и теперь ...надеемся, что председатель правительства сообщит нам о результатах его поездки в Баку.
Председатель совета министров П. Коцев: Господа члены Союзного совета! Вы, конечно, интересовались результатами моей поездки в Баку. Я прежде всего начну с того, что здесь циркулировало много слухов о прибытии Добровольческой армии. Главным образом шли слухи о взятии г. Грозного и [г.] Владикавказа. Я должен сказать Вам, что эти сведения неверны. Владикавказ, по крайней мере, не был занят до [13 часов] 11 февраля. Владикавказ был занят ингушами, но не красноармейцами, а партизанами. Большевики ... начали уходить из города почти за неделю до этого. В Грозном есть 2 сотни, казачья и офицерская, а также части горского правительства. Владикавказ занят в 7 час[ов] вечера 31 января. Дело в том, что командующим Добровольческой армией генералом Гейманом [10] 2 февраля предъявлен ультиматум ингушскому народу следующего содержания:
1. Ингушетия должна разоружиться и передать все оружие и снаряды Добровольческой армии.
2. Все ингуши-красноармейцы должны быть пойманы и переданы в руки Добровольческой армии.
3. Отряды Добровольческой армии должны быть пропущены беспрепятственно в г. Грозный.
4. Ингушский народ должен возместить все убытки, причиненные казачье-крес-тьянскому населению Терской области.
5. Ингушский народ должен дать солдат для Добровольческой армии для похода против большевиков в России в возрасте от 19 до 40 лет.
6. В Терскую область назначается генерал-губернатор из казаков.
Эти требования, предъявленные ингушскому народу, [изложены] в общем приказе генерала, адресованном] правительством] Ляхов[у], главно[начальствую]ще[му] и командующ[ему войсками] Терско-Дагестанского края.
На него возлагается умиротворение этого края, возобновление в нем порядка, восстановление правильной экономической жизни, помощь свободному развитию местных сил, приобщение населения вновь к русской власти и пр. /35/
Из этого видно, что генерал Ляхов, по мысли Деникина, является лицом, управляющим военной и гражданской частью Терско-Дагестанского края. Ему, очевидно, будут помогать не местные силы, а силы самого Деникина. Вот такое положение наше.
Вторым лицом после Деникина является ген[ерал] Эрдели, находящийся в г. Баку, и мне пришлось поговорить с ним о всех делах Добровольческой армии. Оказалось, что Добровольческая армия совершенно не осведомлена о нас, Азербайджане и Грузии. О. Грузии они знают по частным сведениям, больше[й] частью неверным, почему они и настроены враждебно [к] Грузии. Они, правда, знают, что горское правительство существует, что оно боролось против анархии, но им неизвестны цели наши. Когда я показал генералу Эрдели пункт[ы] нашего договора, заключенного [с] союзным командованием [войск Антанты], где союзники признали за нами право самоопределяться, самоорганизов[ыв]аться до мирной конференции, показал и другие бумаги, где определенно признавали наше правительство, нашу республику, генерал был поражен. Правительство же наше стоит на моей точке зрения, что мы не желаем ни с кем конфликта, а хотим установить мирные добрососедские [отношения], но не такие вовсе, как, например, поход в глубь России против большевиков.
Когда ингушскому народу был предъявлен ультиматум, он отверг его и сказал, что Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной. Затем ингуши уверили, что Владикавказ они заняли по распоряжению горского правительства, без распоряжения коего и не пустят [ее части] в город. Мелкие стычки между ингушами и Добровольческой армией имели место, но добровольцы не имели успеха. Так, например, Добровольческая армия не смела занять Владикавказ.
В этих вопросах мы различаем две стороны: принципиальную и практическую. Принципиально никто не может предъявить какое бы то ни было требование отдельным народам. Добровольческая армия, никем не признанная, хоть бы она и преследовала [чисто] военные цели, не может назначать генерал-губернатора или предъявлять подобные ультиматумы. Мы это не признаем. Так... им и было заявлено.
Что же касается [существа] этих пунктов, то они практического характера. Вопрос [а] о разоружении Ингушетии и всех горцев, как заявил[и] генералу Эрдели, касался и Николай [II], и Воронцов-Дашков [11], но практически решить его никому не удалось. Вопрос о выдаче главарей большевиков мы не оспаривали, но только выдать их должны не Добровольческой армии, а нам. На вопрос о пропуске Добровольческой армии в Грозный правильный ответ дали сами ингуши. По вопросу о возмещении убытков много было сказано, что мы этот вопрос ставим гораздо шире: может быть, ингуши причинили убытки и кабардинцам, и осетинам. Значит, возмещать убытки нужно не одним казакам, а для определения этого необходима смешанная комиссия. Относительно мобилизации ингушей в возрасте от 19 до 40 лет и посылки их в глубь России против большевиков много было сказано, что вопрос этот [не] подлежит решению ни нашему, ни их. После выдачи всех главарей большевиков останутся женщины и ни в чем не виновное население. Это значит - выселить всех ингушей. Мы полагаем, что дать согласие на это нельзя. Насчет назначения генерал-губернатора из казаков мною было указано им, что если будут его выбирать или даже назначать, то должны не из казаков, а из горцев, так как горского населения гораздо больше в Терской области, чем казачьего. Так было заявлено и английскому командованию, и Эрдели.
Генерал Томсон ответил, что он потребует от Добровольческой армии, чтобы она не наступала в сторону территории горского правительства. Мы полагаем, что с нами поступают так, как поступать нельзя.
Добровольческая армия, которая допускает существование Кубанского правительства и Донского круга, мы полагаем, не должна посягать на самостоятельность и вообще на неотъемлем[ые] прав[а] горского правительства. Мы говорили, что готовы обеспечить гражданскую жизнь и тыл Добровольческой армии, готовы бороться с большевиками, но все же не сможем согласиться на те условия, каковых, может, и сам Николай II не смог бы предложить. Признание нашей республики одним Деникиным для нас имеет мало значения; нужно заручиться согласием и поддержкой прочих республик России. Мы не домогаемся признания нас Деникиным, а говорим, что мы у себя дома хозяева, хотим жить мирно, спокойно, без грабежей и разбоев, мы никому не мешаем жить и ни с кем не будем воевать.
Союзное командование »мне обещало [оказать] поддержку нашей республике впредь до мирной конференции и Деникину дать приказ не наступать на территорию горского правительства.
Генерал Эрдели сказал, что Добровольческая армия не была осведомлена об образовании горского правительства, и обещал принять меры к улаж[ива]нию конфликта и вообще созданию добрососедских отношений. Правительство наше для этой цели командировало председателя Союзного совета Темирханова.
Господа, судьба ваша в ваших руках. Если вы будете стойки, то сохраните свою независимость, слабые наши стороны нам не давали жить. Это грабежи и разбои не дают нам ходу. Вот почему нас хотят умиротворять, вот почему хотят назначить генерал-губернаторов. Это и есть ваше слабое место. Если хотите самоопределяться, то обеспечьте свободное проживание гражданам. Вот что нам могут сказать. Мы должны отстаивать наше право на наше самоопределение...
Сейчас, господа, нам единение нужно, как никогда. Мы должны бросить рассмотрение мелких вопросов. У нас должны найтись силы выполнить то, что нам говорят со стороны, нам нужно покарать своих преступников. Если социализм доходит до крайнего предела - до большевизма, кто /36/ знает, до чего может дойти реакция. Если мы теперь не объединимся, не сплотимся, то ... будем в гораздо более худшем положении, чем были раньше при Николае.
С подлинным верно:
Генерального штаба полковник ЗАПОРОЖЕЦ
ГАРФ, ф. 446, о. 2, д. 31, л. 35-36 об.
В рассуждениях некоторых современных историков о гражданской войне на Северном Кавказе и ее последствиях привычным стал адресованный правительству Советской России упрек в имперских амбициях. Оно, дескать, любой ценой стремилось привести горские народы под свою руку и без малейших колебаний разрубало гордиевы узлы сложнейших социально-политических и межэтнических проблем, вместо того чтобы терпеливо их распутывать.
И напротив, противоборствовавшая сторона - правительство Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) во главе с генерал-лейтенантом А. И. Деникиным и его главная военная опора - Добровольческая армия - изображается идиллически, в роли защитников свободы и независимости ингушей, чеченцев и других коренных кавказских народностей, приступивших в тот период к самостоятельному национально-государственному строительству. Соответственно и причины русофобии, распространившейся на Кавказе после гражданской войны, пытаются объяснять жестокостями красноармейцев, непродуманными силовыми решениями Советского правительства, начавшего перекраивать карту расселения различных этносов и т. д. Совершенно игнорируется тот факт, что политику грубого диктата и вооруженного насилия в отношении горцев в широких масштабах осуществляли именно белогвардейские власти и подчинявшиеся им казачьи войска.
Публикуемые документы Политической канцелярии Особого совещания при главнокомандующем ВСЮР убедительно свидетельствуют, что попытки наиболее дальновидных лидеров белогвардейцев проводить политику взаимоприемлемых компромиссов и учета жизненно важных интересов коренных народов Кавказа вступали в непримиримое противоречие с общей антибольшевистской экспансионистской стратегией правительства ВСЮР и потому терпели крах. А. И. Деникин и его окружение подливали масла в тлеющее с XIX века кострище Кавказской войны, а Великобритания и Турция попытались погреть руки у заполыхавшего с новой силой пламени вооруженной борьбы.
Обстоятельства разворачивавшихся событий комментирует кандидат исторических наук В. Ж. Цветков. Автор публикации выражает признательность Государственному архиву Российской Федерации и заведующей фондами белого движения и русского зарубежья Л. И. Петрушевой за содействие в поиске материалов, которые впервые увидят свет в нашем журнале. /31/
Распад Российской империи возродил стремление горских народов к обретению политической и экономической независимости. Первым шагом на этом пути стал проект создания некоего федерального союза, в состав которого на равных правах должны были войти Донское, Кубанское, Терское казачьи войска и горские народы. В принятой 28 ноября 1917 года в Екатеринодаре "Декларации объединенного правительства Юго-Восточного Союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей" отмечалось: "Гарантируя своим членам полную независимость их внутренней жизни, Союз обязуется содействовать им... в подготовке их внутреннего устройства, как самостоятельных Штатов будущей Российской Демократической Федеративной Республики" [1].
Параллельно в мае 1917 года на I съезде горских народов во Владикавказе был образован Союз объединенных горцев Кавказа. Во главе его встали местные авторитетные лидеры, представители различных горских народов: кумыкский князь Р. Капланов, кабардинец П. Коцев, один из владельцев грозненских нефте/32/промыслов, офицер русской армии чеченец Т. Чермоев. В декабре 1917 года члены Союза вошли в состав созданного на основе коалиции с казачеством Терско-Дагестанского правительства, призванного стать исполнительным органом будущего Юго-Восточного Союза [2]. Однако революционные события помешали осуществлению этих проектов.
Штаб имама и шариатского блока на военном смотре. Второй справа в первом ряду имам Наджимутдин Гоцинский г. Грозный, 1918 г.
Глава правительства Горской республики в 1918 - 1919 гг. П. Коцев. Фото 1918 г.
Факсимиле письма одного из руководителей Горской республики Т. Чермоева военному диктатору Дагестана
князю Нух-бек Шамхалу Тарковскому по поводу восстания казаков во главе с полковником Л. Бичераховым. 25 октября 1918 г.
Глава английской военной миссии на юге России генерал Бриггс. Фото весны 1919 г.
Обретение независимости от России, 4 первоначально оформленное организационно в созданной Республике горцев Северного Кавказа, декларировалось лидерами горского правительства как важнейшая политическая цель. При этом рост сепаратизма сопровождался двумя основными тенденциями. С одной стороны, налицо было желание сохранить добрососедские отношения с казачеством и на этой основе возродить нежизнеспособный Юго-Восточный Союз, с другой - все большую популярность приобретали идеи полной независимости, создания исламского государства. В этом направлении проводилась работа созданного еще весной 1917 года шариатского блока во главе с имамом Наджимутдином Гоцинским.
В 1918 году отношения между терским казачеством и горцами резко обострились. Основной причиной стали споры по земельному вопросу, имевшие на Кавказе многолетнюю историю. Совнарком Терской советской республики (образована в марте 1918 г.), опираясь на решения 3-го съезда народов Терека (май 1918 г.), постановил переселить 4 станицы Сунженской линии, созданной в середине XIX века, в Пятигорский округ, а их земли возвратить ингушам.
Но не дожидаясь переселения, казачество подняло мятеж против Советской власти, во главе которого встал полковник Л. Бичерахов (осетин по национальности). Восставшие захватили Моздок, осадили Грозный и Владикавказ3. Однако уже к октябрю 1918 года их основные силы были разгромлены.
На время восстания казаки и горцы объединились, о чем свидетельствует договор, заключенный между представителями Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края и правительства Республики союза горцев Кавказа.
Коалиционное горско-казачье правительство активно поддержали державы согласия (Антанты), стремившиеся использовать борьбу против Советской власти для утверждения своего безраздельного влияния в кавказско-черноморском регионе.
Документ 1
Договор, заключенный между представителями белоповстанческого Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края и правительством Республики союза горцев Кавказа
1918 года, декабря, 10 дня
Мы, нижеподписавшиеся уполномоченные правительства Республики союза горцев Кавказа Абдул Меджид Чермоев [4] и Пшемахо Коцев [5], с одной стороны, и уполномоченные Временного военного правительства казаков и крестьян Терского края Константин Иванович Сапронов и Федор Михайлович Киреев, с другой стороны, заключили между собой настоящий договор о нижеследующем:
1. Казаки и крестьяне Терского края, признавая общность интересов экономических, политических и государственных с горскими народами Кавказа, входят в качестве равноправного члена в союз этих народов и на основах пропорциональности участвуют в органах народного представительства и управления Республики союза.
2. Принимая во внимание, что большая часть территории этого союза захвачена большевиками, а население, доведенное до крайнего хозяйственного разорения, стонет под игом большевистского произвола, насилия и анархии, договаривающиеся стороны немедленно объединяют и мобилизуют имеющиеся в их распоряжении живые военные силы с целью борьбы против большевиков и водворения порядка и спокойствия на территории союза, причем все технические средства договаривающихся сторон поступают в распоряжение коалиционного правительства союза, снабжающего таковыми главное командование соединенными силами.
3. Освобождающаяся из-под большевистской власти территория поступает под управление ныне реорганизуемого коалиционного правительства союза, составленного из лиц, имеющих вотум народного доверия. /33/
4. Главное командование всеми вооруженными силами договаривающихся сторон вверяется представителю держав согласия на все время операции против большевиков.
5. Договаривающиеся стороны составляют боевые силы как из добровольцев, так и путем набора по мобилизации определенных возрастов пропорционально численности населения.
6. Назначение командного состава и внутренняя организация объединенных военных сил принадлежит военному министерству союза.
Примечание. В казачьих и крестьянских войсковых частях это право предоставляется автономному органу казачье-крестьянского управления.
7. Договаривающиеся стороны ставят своей главнейшей задачей установление прочного внутреннего мира между народами союза, для чего после завершения борьбы с большевиками коалиционное правительство должно немедленно приступить к разрешению земельного вопроса на основа[х] социальной справедливости.
8. Если по каким-либо причинам горцам и казакам не удастся прийти к добровольному разрешению земельного вопроса между ними, то сей вопрос передается на разрешение международной арбитражной комиссии, состоящей из представителей держав согласия.
9. Равным образом коалиционное правительство должно принять решительные меры к уничтожению в крае разбоев и грабежей, разорительных для населения и также служащих] причиной постоянных столкновений между отдельными группами населения.
10. Настоящий договор входит в силу с момента подписания сторонами и одобрения его представителями союзников.
Подлинное подписали:
Абдул Меджид ЧЕРМОЕВ
Пшемахо КОЦЕВ
Константин Иванович САПРОНОВ
Федор Михайлович КИРЕЕВ
С подлинным верно: директор канцелярии министра внутренних дел
А. ОЛЬШАНСКИЙ
ГАРФ, ф. 446, on. 2, д. 31, л. 5-5 об.
Деятели горского правительства в поиске союзников большие надежды возлагали также на военную поддержку со стороны Османской империи. После того как на конференции в Батуме (май 1918 г.) Турцией были признаны закавказские и Горская республики, по просьбе лидеров этих государственных образований в Дагестан были введены турецкие войска (пехотная дивизия генерала Иззет Паши).
После поражения Турции в первой мировой войне идеи создания исламского государства под протекторатом Стамбула сменились расчетами на помощь Англии. Дипломатический, а затем и военно-политический союз с Азербайджанской республикой (июль 1918 г.) породил у горских лидеров надежду на английскую помощь, так как Азербайджан был включен британским правительством в сферу своего влияния и в Баку прибыла 39-я пехотная бригада под командованием генерала Томсона (ноябрь 1918 г.). В сферу британского влияния должна была войти и большая часть Дагестана. Однако в отличие от Грузии, Армении и Азербайджана державы Антанты предполагали признать правительство Горской республики только на Парижской мирной конференции, согласовав при этом интересы горцев и русских антибольшевистских сил - Добровольческой армии, передовые отряды которой уже вступали в район Минеральных Вод.
Но генерал-лейтенант А. И. Деникин вообще не считал возможным признать ни самостоятельную Горскую республику, ни тем более независимое горское правительство [6], поскольку такое признание в корне противоречило лозунгу великой, единой и неделимой России. Информация о политике горского правительства и о позиции Англии в отношении него стала поступать в Ставку Деникина начиная с января 1919 года.
Приводимые ниже шифротелеграмма генерала Эрдели, сообщение белогвардейской разведки и телеграмма генерал-лейтенанта В.П. Ляхова генералу от кавалерии A.M. Драгомирову свидетельствуют о стремительно нарастающих противоречиях между правительством ВСЮР и горским правительством, в основе которого лежало настойчивое стремление Деникина подчинить себе кавказские народы.
Документ 2
Шифротелеграмма главнокомандующему ВСЮР генерал-лейтенанту А.И. Деникину о намерении Великобритании ввести войска в Дагестан
Срочно
Екатеринодар. Генералу ДЕНИКИНУ
Заявление Томсона. Английское командование обещало горскому правительству, что в Дагестанской области, включая Петровск, не [будет] русских войск и флота, а потому в Петровск и область* введут английские сухопутные и морские силы для поддержания порядка в области, находящейся в сфере английского влияния. Назначение Ляхова [7] главноначальствующим также и Дагестана не сходится с инструкциями, данными Томсону. Для включения Дагестана под начальство Ляхова необходимо, по заявлению Томсона, соглашение вашего [правительства с британским] правительством. [Необходимо адресоваться в] Константинополь Мильну** для изменения данных Томсону инструкций.
*Так в тексте. Стиль документов полностью сохранен.
**Мильн являлся представителем британской военной миссии в Константинополе. /34/
Согласно тем же инструкциям все русские заводы, железные дороги и учреждения перешли Азербайджану, и пользоваться ими мы можем только за плату по соглашению с азербайджанским правительством. Ввиду всего изложенного Томсон заявляет, что смотреть на Баку и Дагестан как на нашу базу мы не можем. На мой протест Томсон заявил, что не имеет власти изменить создавшееся положение, все зависит от Мильна. Считаю необходимым Ваше энергичное заявление и протест Мильну для изменения создавшегося унизительного для нас положения в Дагестане и Баку, а также в смысле сохранения и пользования всем российским имуществом.
ЭРДЕЛИ
Баку, 25 января [1919 года] № 85
Расшифровал 10 февраля [в] 19 ч. 40 м[ин] корнет АРТАМОНОВ
ГАРФ, ф. 446, оп. 2, д. 31, л. 18-18 об.
Документ 3
Шифротелеграмма генерал-лейтенанта В.П. Ляхова генералу от кавалерии A.M. Драгомирову о желательных способах давления на Чечню
Екатеринодар. Генералу ДРАГОМИРОВУ [8]
Секретно
Для осуществления поставленной мне задачи необходимо первую конную дивизию подчинить мне. Передать мне в подчинение вторую Кубанскую пластунскую бригаду и один батальон первой Кубанской бригады с ее артиллерией. Объявить горским народам, что содержание войск и [местной] администрации мы берем на себя, что [ранее делало] горское правительство. [Под]купить некоторых главарей Чечни, что сделало горское правительство, дав шейху Али Митаеву 150 тыс. рублей и шейху Шуагиб Мулле до 400 тыс., и пропорционально другим главарям. [Н]е рассчитывать на Тарковского9, который состоит в [г]орском правительстве военным министром. Проявить силу в самой резкой форме, для [чего] сосредоточить в район Чечни больше войск. [Д]ать горцам белый хлеб, для чего выслать во Владикавказ 50 вагонов [муки], а в Грозный - 40 вагонов муки. К сожалению, я не получил до сих пор пулеметов и артиллерии для терских частей, которые вследствие этого мало боеспособны. Прошу [дать] указания по этим вопросам до моего отъезда, предположенного четырнадцатого [февраля в] четырнадцать часов.
Генерал ЛЯХОВ
13 февраля [1919 года]
Пятигорск
ГАРФ, ф. 446, on. 2, д. 31, л. 24-24 об.
Документ 4
Сообщение разведотдела штаба войск Терско-Дагестанского края о заседании горского правительства (Союзного совета горцев Кавказа)
Препровождаю Вам копию заседания Союзного совета [.обсуждавшего вопрос] об отношении к Добровольческой армии. Заседание состоялось 16 февраля [1919 года]*
"...в 10 час. 25 мин. Заседание возобновляется.
Председатель: Мы с живейшим интересом ждали приезда председателя совета министров и теперь ...надеемся, что председатель правительства сообщит нам о результатах его поездки в Баку.
Председатель совета министров П. Коцев: Господа члены Союзного совета! Вы, конечно, интересовались результатами моей поездки в Баку. Я прежде всего начну с того, что здесь циркулировало много слухов о прибытии Добровольческой армии. Главным образом шли слухи о взятии г. Грозного и [г.] Владикавказа. Я должен сказать Вам, что эти сведения неверны. Владикавказ, по крайней мере, не был занят до [13 часов] 11 февраля. Владикавказ был занят ингушами, но не красноармейцами, а партизанами. Большевики ... начали уходить из города почти за неделю до этого. В Грозном есть 2 сотни, казачья и офицерская, а также части горского правительства. Владикавказ занят в 7 час[ов] вечера 31 января. Дело в том, что командующим Добровольческой армией генералом Гейманом [10] 2 февраля предъявлен ультиматум ингушскому народу следующего содержания:
1. Ингушетия должна разоружиться и передать все оружие и снаряды Добровольческой армии.
2. Все ингуши-красноармейцы должны быть пойманы и переданы в руки Добровольческой армии.
3. Отряды Добровольческой армии должны быть пропущены беспрепятственно в г. Грозный.
4. Ингушский народ должен возместить все убытки, причиненные казачье-крес-тьянскому населению Терской области.
5. Ингушский народ должен дать солдат для Добровольческой армии для похода против большевиков в России в возрасте от 19 до 40 лет.
6. В Терскую область назначается генерал-губернатор из казаков.
Эти требования, предъявленные ингушскому народу, [изложены] в общем приказе генерала, адресованном] правительством] Ляхов[у], главно[начальствую]ще[му] и командующ[ему войсками] Терско-Дагестанского края.
На него возлагается умиротворение этого края, возобновление в нем порядка, восстановление правильной экономической жизни, помощь свободному развитию местных сил, приобщение населения вновь к русской власти и пр. /35/
Из этого видно, что генерал Ляхов, по мысли Деникина, является лицом, управляющим военной и гражданской частью Терско-Дагестанского края. Ему, очевидно, будут помогать не местные силы, а силы самого Деникина. Вот такое положение наше.
Вторым лицом после Деникина является ген[ерал] Эрдели, находящийся в г. Баку, и мне пришлось поговорить с ним о всех делах Добровольческой армии. Оказалось, что Добровольческая армия совершенно не осведомлена о нас, Азербайджане и Грузии. О. Грузии они знают по частным сведениям, больше[й] частью неверным, почему они и настроены враждебно [к] Грузии. Они, правда, знают, что горское правительство существует, что оно боролось против анархии, но им неизвестны цели наши. Когда я показал генералу Эрдели пункт[ы] нашего договора, заключенного [с] союзным командованием [войск Антанты], где союзники признали за нами право самоопределяться, самоорганизов[ыв]аться до мирной конференции, показал и другие бумаги, где определенно признавали наше правительство, нашу республику, генерал был поражен. Правительство же наше стоит на моей точке зрения, что мы не желаем ни с кем конфликта, а хотим установить мирные добрососедские [отношения], но не такие вовсе, как, например, поход в глубь России против большевиков.
Когда ингушскому народу был предъявлен ультиматум, он отверг его и сказал, что Добровольческая армия идет на Ингушетию не с миром, а с войной. Затем ингуши уверили, что Владикавказ они заняли по распоряжению горского правительства, без распоряжения коего и не пустят [ее части] в город. Мелкие стычки между ингушами и Добровольческой армией имели место, но добровольцы не имели успеха. Так, например, Добровольческая армия не смела занять Владикавказ.
В этих вопросах мы различаем две стороны: принципиальную и практическую. Принципиально никто не может предъявить какое бы то ни было требование отдельным народам. Добровольческая армия, никем не признанная, хоть бы она и преследовала [чисто] военные цели, не может назначать генерал-губернатора или предъявлять подобные ультиматумы. Мы это не признаем. Так... им и было заявлено.
Что же касается [существа] этих пунктов, то они практического характера. Вопрос [а] о разоружении Ингушетии и всех горцев, как заявил[и] генералу Эрдели, касался и Николай [II], и Воронцов-Дашков [11], но практически решить его никому не удалось. Вопрос о выдаче главарей большевиков мы не оспаривали, но только выдать их должны не Добровольческой армии, а нам. На вопрос о пропуске Добровольческой армии в Грозный правильный ответ дали сами ингуши. По вопросу о возмещении убытков много было сказано, что мы этот вопрос ставим гораздо шире: может быть, ингуши причинили убытки и кабардинцам, и осетинам. Значит, возмещать убытки нужно не одним казакам, а для определения этого необходима смешанная комиссия. Относительно мобилизации ингушей в возрасте от 19 до 40 лет и посылки их в глубь России против большевиков много было сказано, что вопрос этот [не] подлежит решению ни нашему, ни их. После выдачи всех главарей большевиков останутся женщины и ни в чем не виновное население. Это значит - выселить всех ингушей. Мы полагаем, что дать согласие на это нельзя. Насчет назначения генерал-губернатора из казаков мною было указано им, что если будут его выбирать или даже назначать, то должны не из казаков, а из горцев, так как горского населения гораздо больше в Терской области, чем казачьего. Так было заявлено и английскому командованию, и Эрдели.
Генерал Томсон ответил, что он потребует от Добровольческой армии, чтобы она не наступала в сторону территории горского правительства. Мы полагаем, что с нами поступают так, как поступать нельзя.
Добровольческая армия, которая допускает существование Кубанского правительства и Донского круга, мы полагаем, не должна посягать на самостоятельность и вообще на неотъемлем[ые] прав[а] горского правительства. Мы говорили, что готовы обеспечить гражданскую жизнь и тыл Добровольческой армии, готовы бороться с большевиками, но все же не сможем согласиться на те условия, каковых, может, и сам Николай II не смог бы предложить. Признание нашей республики одним Деникиным для нас имеет мало значения; нужно заручиться согласием и поддержкой прочих республик России. Мы не домогаемся признания нас Деникиным, а говорим, что мы у себя дома хозяева, хотим жить мирно, спокойно, без грабежей и разбоев, мы никому не мешаем жить и ни с кем не будем воевать.
Союзное командование »мне обещало [оказать] поддержку нашей республике впредь до мирной конференции и Деникину дать приказ не наступать на территорию горского правительства.
Генерал Эрдели сказал, что Добровольческая армия не была осведомлена об образовании горского правительства, и обещал принять меры к улаж[ива]нию конфликта и вообще созданию добрососедских отношений. Правительство наше для этой цели командировало председателя Союзного совета Темирханова.
Господа, судьба ваша в ваших руках. Если вы будете стойки, то сохраните свою независимость, слабые наши стороны нам не давали жить. Это грабежи и разбои не дают нам ходу. Вот почему нас хотят умиротворять, вот почему хотят назначить генерал-губернаторов. Это и есть ваше слабое место. Если хотите самоопределяться, то обеспечьте свободное проживание гражданам. Вот что нам могут сказать. Мы должны отстаивать наше право на наше самоопределение...
Сейчас, господа, нам единение нужно, как никогда. Мы должны бросить рассмотрение мелких вопросов. У нас должны найтись силы выполнить то, что нам говорят со стороны, нам нужно покарать своих преступников. Если социализм доходит до крайнего предела - до большевизма, кто /36/ знает, до чего может дойти реакция. Если мы теперь не объединимся, не сплотимся, то ... будем в гораздо более худшем положении, чем были раньше при Николае.
С подлинным верно:
Генерального штаба полковник ЗАПОРОЖЕЦ
ГАРФ, ф. 446, о. 2, д. 31, л. 35-36 об.