Вождь рабочего класса Сильвестр Сталлоне
yadocent в Вождь рабочего класса Сильвестр СталлонеБурные 60-е годы прошлого века в США породили интересный феномен в массовой культуре. Именно в это и последующее десятилетие голливудская киноиндустрия повернулась лицом к многочисленным социальным проблемам американского общества и попыталась осмыслить их на свой лад. Один из самых ярких примеров – фильм «Кулак» режиссера Нормана Джуисона, снятый в 1978 году.
Это история жизни вымышленного, но не лишенного реальных прототипов, профсоюзного лидера дальнобойщиков Джонни Ковака, роль которого исполнил Сильвестр Сталлоне.
По форме лента скорее способна разочаровать – это обычная голливудская история индивидуального успеха. Главный герой благодаря упорному труду, честности, ораторскому и прочим талантам проходит путь от простого грузчика до руководителя крупнейшего профсоюза, объединяющего три миллиона водителей по всей стране.
На месте профсоюзной борьбы мог быть совсем другой фон – политика, бизнес, спорт. Особенно ярко это проявляется во второй половине фильма, когда главный герой превращается в респектабельного профсоюзного босса, который проворачивает не совсем честные финансовые махинации, примеряет роль успешного политикана и участвует в переговорах с воротилами бизнеса.
Но отворачиваться от фильма по это причине не стоит. Ведь есть у ленты «Кулак» и бесспорные достоинства.
Первое из них — сам факт того, что в Голливуде сняли настоящую киноэпопею, посвященную рабочему классу, его успешной борьбе и профсоюзному движению. Фильм «Кулак» по своему уровню и значению вполне сопоставим с такими признанными шедеврами американского кино, как «Крестный отец» или «Однажды в Америке». С той только разницей, что главный герой в нем все-таки не гангстер, а настоящий профсоюзный лидер.
Второе достоинство — кульминационный эпизод забастовки водителей. В ходе разгона мирного пикета рабочих охрана убивает одного из профсоюзных активистов. В ответ Джонни Ковак, заручившись поддержкой товарищей, устраивают настоящее сражение с хозяевами транспортной компании, ее охраной, полицией и штрейкбрехерами. Эпизод собрания, на котором несколько десятков водителей скандирует название профсоюза (именно эта аббревиатура и образует английское слово «Кулак»), может воодушевить и мотивировать на борьбу даже самого несознательного рабочего.
Третье — смотреть на то, как Сильвестр Сталлоне надирает задницы (в прямом и переносном смысле) капиталистам и их приспешникам гораздо приятнее, чем на то, как он убивает вьетнамских коммунистов или избивает советского боксера.
Четвертый плюс фильма заключается в том, что он не обходит стороной проблемные вопросы истории профсоюзного движения в США. В «Кулаке» наглядно показано, почему профсоюзы были вынуждены обратиться за помощью к мафии (для борьбы с наемниками бизнесменов) и к чему это привело в итоге.
Наконец, пятая причина – это мораль фильма. Трудно сказать, задумывался ли режиссер на эту тему, однако, весь сюжет подводит зрителя именно к такому выводу. Любая организация рабочих, ограничившаяся экономической борьбой, — даже самый честный и решительный профсоюз — неизбежно встроится в существующую экономическую систему, превратившись в еще один элемент капитализма. Именно такое превращение происходит и с главным героем фильма «Кулак». В 30-е годы он с деревянной битой в руках борется за страховку и повышение зарплаты, а двадцать лет спустя заседает в роскошном небоскребе, который ничем не отличается от офиса его заклятых врагов. Поэтому вполне возможно, что упоминание большевистских агитаторов в фильме – это вовсе не шутка, а откровенный политический намек режиссера.
(С)Помнится, я и сам уже выкладывал отзыв совкритики на этот фильм из журнала "Коммунист".
На этом фоне выход на экраны Америки почти эпического полотна 30-летней истории становления профсоюза водителей грузовиков резко выделяется своими грозными интонациями. Действие фильма начинается 30-ми годами, мощным порывом рабочих к объединению в борьбе с предпринимателями. В профсоюзе водителей грузовиков борьбу возглавляет Новичок с боевым характером и /86/ тяжелыми кулаками — Джон Ковак, роль которого исполняет Сильвестр Сталлоне. Он поднимает рабочих на забастовки, ввязывается в схватку со штрейкбрехерами, грудью идет под пули наемной охраны хозяев. И когда не остается никаких других средств, он решается противопоставить вооруженным наемникам предпринимателей мафию, давно набивавшуюся в друзья к водителям грузовиков с целью использования их транспорта для перевозки контрабанды. Сила ломит силу, и за стол переговоров со сразу подобревшими хозяевами руководитель местного отделения профсоюза Джон Ковак садится с гордо поднятой головой победителя.
Эта часть фильма пронизана сочувствием к лишенным прав рабочим, симпатии режиссера явно на их стороне. Но проходят десятилетия. За спиной Ковака —- годы профсоюзной деятельности, над его уже порядком поседевшей головой — выразительная эмблема руки, сжатой в кулак, с многозначительной аббревиатурой — ФИСТ. Такая же эмблема над входом в огромный небоскреб, где теперь разместилась общенациональная федерация профсоюза, символически расположенный напротив такого же солидного многоэтажного здания корпорации. Сам Ковак, пробившийся, как мы видим, шантажом и подкупом к креслу председателя федерации, выглядит уже типичным боссом с замашками опытного политикана...
Мысль Джюисона в этой части фильма достаточно ясна. Усиление и укрепление профсоюза является ответом на усиление и укрупнение капитала. Как бы по законам физики: сила действия рождает такое же противодействие. И по своей бюрократической структуре, и по борьбе за власть внутри организации, и по процветанию коррупции обе противостоящие стороны ничем не отличаются друг от друга. Своих симпатий режиссер не отдает ни тем, ни другим. Его стремление к объективности искренне, но в рамках буржуазного мировоззрения, без понимания истинных интересов рабочего класса, психологии рабочего активиста, причин перерождения рабочего лидера в профсоюзного бюрократа оно привело режиссера к двусмысленности его авторской позиции. Джюисон утверждал, что сделал «прорабочий» фильм. Но дело в том, что в общественной жизни действуют законы посложней ньютоновских. И трактовка классового конфликта в духе элементарной физики игнорирует особенности участвующих в конфликте общественных сил, диалектику классовой борьбы. Джюисон закончил фильм сенатским расследованием связей федерации с мафией, в ходе которого самого Ковака убирают со сцены руками гангстеров.
И «ФИСТ», по существу, превратился из «прорабочего» в антирабочий фильм. Во-первых, Джюисон отождествил профбюрократию со всем профсоюзным движением, а не с капиталом, которому она, по существу, служит. Во-вторых, он связал своего героя с мафией и, главное, преувеличил реальное могущество американских профсоюзов, якобы державших в страхе большой бизнес, всю деловую Америку и чуть ли не правительство Соединенных Штатов. А в-третьих, он сделал своим героем типичного индивидуалиста — идола консервативной Америки, пробивающего своими тяжелыми кулаками себе путь наверх. Где он проходит этот путь, в сфере свободного предпринимательства, в спорте или в среде рабочего движения — в данном случае неважно. Важна лишь эта традиционная для Америки психология индивидуалиста. Характерно, что пресса сравнивала «ФИСТ» с «Крестным отцом», отмечала также чрезмерную грубость героя Сталлоне, неразработанность психологии его характера, а также угрожающий вид самих рабочих, более похожих на разъяренную толпу, чем на организованный пролетариат.
Вообще, есть в Америке и другие фильмы о рабочих. Будет время, упомяну об паре таких.