Контент-анализ "Преданной революции"
Небольшое размышление.
Всё-таки очень трогательно, как ihistorian доверяет советским газетам. Всё, что там написано, всё это, по его мнению -- чистая правда. В самом деле, зачем советским газетам врать? Ведь Советский Союз был самым свободным государством на земле. во-первых, у него была самая демократичная конституция. Во-вторых, так написано в советских газетах. В-третьих, там не было гадких капиталистов, которым всё принадлежит на гнилом Западе и всё счастье принадлежало рабочим и крестьянам. Поэтому все хорошо жили, любили Сталина, получали увеличававшуюся зарплату и легко преодолевали уменьшающиеся трудности. Светлой дорогой шли в светлое будущее, ага.
Но вот что ещё смешнее, так это то, что нелюбимый айхисторианом Троцкий свой известный труд -- "Преданная революция" -- ухитрился построить практически целиком и полностью на советских газетах -- других материалов в его распоряжении не было. И его мнение было весьма критичным -- опять-таки, благодаря фактам, отобранным строго по газетам:
Возникают в короткий срок новые промышленные города; в то же время десятки старых приходят в запустение. Столицы и промышленные центры растут и украшаются, в разных частях страны воздвигаются дорогие театры и клубы, но квартирный голод невыносим, жилые дома остаются по правилу без надзора. "Мы строим плохо и дорого, жилищный фонд изнашивается и не восстанавливается, ремонтируем мало и неумело". ("Известия").
Повышение провозоспособности железных дорог сопровождается, по словам председателя Совнаркома, "многочисленными авариями и крушениями". Основная причина та же: унаследованная от прошлого низкая культура труда. Борьба за содержание железнодорожных стрелок в опрятном состоянии становится в своем роде героическим актом, о котором премированные стрелочники докладывают в Кремле перед самыми верхушками власти. Водный транспорт, несмотря на успехи последних лет, далеко отстает от железнодорожного. Периодически газеты пестрят сообщениями о "скверной работе морского транспорта" о "непомерно низком качестве ремонта флота" и проч.
Создание гигантских автомобильных заводов оплачивается малочисленностью и беспризорностью шоссейных путей. "Запущенность дорог у нас исключительная, - констатируют "Известия"; по важнейшей магистрали Москва-Ярославль можно продвигаться на автомобиле со скоростью не свыше 10 км. в час". Председатель Госплана подтверждает, что страна все еще хранит "традиции векового бездорожья".
Газеты то и дело жалуются, что недостаток букварей, бумаги и карандашей парализует школьную работу. Немудрено, если ликвидация безграмотности, намеченная еще к 10-й годовщине Октябрьского переворота, далеко не закончена и сейчас.
Даже самые нужные предметы обихода, как соль, спички, мука, керосин, имеющиеся на государственных складах в достаточном количестве, неделями и месяцами отсутствуют в бюрократизированных сельских кооперативах: ясно, что крестьяне достают необходимые им товары другими путями. Советская печать сплошь да рядом упоминает о перекупщиках, как о чем-то само собою разумеющемся.
Когда народный комиссар пищевой промышленности Микоян хвалится, что низшие сорта конфет все более вытесняются в производстве высшими, и что "наши женщины" требуют хороших духов, то это значит лишь, что промышленность, с переходом на денежный оборот, приспособляется к более квалифицированному потребителю. Таковы законы рынка, на котором не последнее место занимают высокопоставленные "жены". Наряду с этим обнаруживается, что 68 кооперативных лавок, из 95 обследованных в 1935 г. на Украине, вовсе не имели конфет, и что спрос на кондитерские изделия удовлетворялся лишь на 15-20%, при крайне низком качестве. "Фабрики работают, - жалуются Известия, - не считаясь с требованием потребителя", - конечно если это не тот потребитель, который умеет за себя постоять.
"Ясли, в которых ребенок чувствует себя хуже, чем дома - не ясли, а плохой приют", жалуется руководящая советская газета. Не мудрено, если лучше поставленные рабочие семьи избегают яслей.
Директор московского завода, видный коммунист, хвалится в "Правде" культурным ростом руководимого им предприятия. "Механик звонит: "Как прикажете, сейчас остановить мартен или обождать"... Я отвечаю: "подожди"...". Механик обращается к директору крайне почтительно: "как прикажете", тогда как директор отвечает ему на ты. И этот непристойный диалог, невозможный ни в одной культурной капиталистической стране, рассказывается самим директором на страницах Правды, как нечто вполне нормальное. Редактор не возражает, ибо не замечает; читатели не протестуют, ибо привыкли. Не будем удивляться и мы: на торжественных заседаниях в Кремле "вожди" и народные комиссары обращаются на ты к подчиненным им директорам заводов, председателям колхозов, мастерам и работницам, специально приглашенным для награждения орденами. Как не вспомнить, что одним из наиболее популярных революционных лозунгов в царской России было требование отмены обращения на ты начальников к подчиненным!
Тот же ЦИК вынужден был недавно открыто засвидетельствовать, что "решение о ликвидации беспризорности и безнадзорности детей осуществляется слабо". Что скрывается за этим бесстрастным признанием? Только случайно мы узнаем из печатаемых мелким шрифтом газетных заметок, что в Москве более тысячи детей находятся в "чрезвычайно тяжелых семейно-бытовых условиях"; что в так называемых детских домах столицы имеется около 1.500 подростков, которые не имеют никуда доступа и предоставлены улице; что за два осенних месяца 1935 года в Москве и Ленинграде "привлечены к ответственности 7.500 родителей, оставляющих своих детей без надзора". Какую пользу принесли судебные привлечения? Сколько тысяч родителей избегли этой участи? Сколько детей, находящихся в "чрезвычайно-тяжелых условиях", осталось неучтено? Чем чрезвычайно-тяжелые условия отличаются от просто тяжелых? Вот вопросы, которые остаются без ответа.
Отдельные проникающие в печать сведения о практике абортов имеют поистине потрясающий характер. Так, через одну только сельскую лечебницу в одном из районов Урала прошло в 1935 г. "195 изуродованных бабками женщин", в том числе 33 работницы, 28 служащих, 65 колхозниц, 58 домохозяек и проч. Уральский район отличается от большинства других районов только тем, что сведения о нем попали в печать. Сколько же женщин уродуется ежегодно на всем протяжении Союза?...
Обнаружив свою неспособность обслужить женщин, вынужденных прибегать к вытравлению плода, необходимой медицинской помощью и гигиенической обстановкой, государство резко меняет курс и становится на путь запрещений. Как и в других случаях, бюрократия превращает нужду в добродетель. Один из членов высшего советского суда, Сольц, специалист по вопросам брака, обосновывает предстоящее запрещение абортов тем, что в социалистическом обществе, где нет безработицы и пр. и пр., женщина не имеет права отказываться от "радостей материнства". Философия попа, который обладает в придачу властью жандарма. Только что мы слышали от центрального органа правящей партии, что рождение ребенка является для многих женщин, вернее было бы сказать, для подавляющего большинства, "угрозой их положению". Только что мы слышали от верховного советского учреждения: "ликвидация беспризорности и безнадзорности осуществляется слабо", что несомненно означает новый рост беспризорности. Но вот высокий советский судья возвещает нам, что в стране, где "весело жить", аборты должны караться тюрьмою, - точь-в-точь, как и в капиталистических странах, где жить грустно.
Из тех же случайных газетных заметок, из эпизодов уголовной хроники читатель может узнать о существовании в СССР проституции, т.е. предельной деградации женщины в интересах мужчины, который способен платить. Осенью прошлого года "Известия" неожиданно сообщили, например, об аресте в Москве "до 1.000 женщин, тайно торгующих собою на улицах пролетарской столицы". Среди арестованных оказались: 177 работниц, 92 служащих, 5 студенток и т.д. Что гнало их на тротуар? Недостаточный заработок, нужда, необходимость "подработать на платье, на туфли".
Рой Говард пытался получить и на этот счет объяснение. Как обстоит дело - спросил он Сталина - с планами и намерениями насчет мировой революции! - "Таких намерений у нас никогда не было". - Но ведь... "Это является плодом недоразумения". Говард: "Трагическим недоразумением?" Сталин: "Нет, комическим, или, пожалуй, трагикомическим". Мы цитируем дословно. "Какую опасность могут видеть, - продолжал Сталин, - в идеях советских людей окружающие государства, если эти государства действительно крепко сидят в седле?" Ну, а как быть, - мог бы спросить интервьюер, - если они сидят не крепко? Сталин привел еще один успокоительный аргумент: "Экспорт революции, это чепуха. Каждая страна, если она этого захочет, сама произведет свою революцию, а если не захочет, то революции не будет. Вот например, наша страна, захотела произвести революцию и произвела ее"... Мы цитируем дословно.
(...)
Прежде чем "наша страна" захотела совершить революцию, мы импортировали идеи марксизма из других стран и пользовались чужим революционным опытом. Мы в течение десятилетий имели заграницей свою эмиграцию, которая руководила борьбой в России. Мы получали моральную и материальную помощь от рабочих организаций Европы и Америки. После нашей победы мы организовали в 1919 г. Коммунистический Интернационал. Мы не раз провозглашали обязанность пролетариата победившей страны приходить на помощь угнетенным и восстающим классам, притом не только идеями, но, если возможно, и оружием. Мы не ограничивались одними заявлениями. Мы помогли в свое время военной силой рабочим Финляндии, Латвии, Эстонии, Грузии. Мы сделали попытку помочь восстанию польского пролетариата походом Красной Армии на Варшаву. Мы посылали организаторов и командиров на помощь восставшим китайцам. В 1926 г. мы собирали миллионы рублей в пользу британских стачечников. Теперь все это оказывается недоразумением. Трагическим? Нет, комическим. Недаром же Сталин объявил, что жить в Советском Союзе стало "весело": даже Коммунистический Интернационал из серьезного персонажа превратился в комический.
Всего этого во Вселенной ihistorian просто не существует. В его версии советские газеты исключительно рассказывают "как хорошо в стране советской жить". А товарищ Сталин -- верный коммунист, национальный герой и отец народов, лучший друг пионеров, пожарников и чекистов. Ну а то!
Ну, и что уж совсем забавно, ориентировавшийся на советские газеты Троцкий оказался в оценке СССР 30-х гг. достаточно близок к истине. Писал о трудностях колхозной системы -- действительно, колхозная производительность начала повышаться только во вт.пол.30-х. Писал о неудовлетворённости советской молодёжи -- действительно, начали в СССР возникать молодёжные антисталинские группировки -- почти все, правда, в послевоенное время, но известны и довоенные, например, дело джалал-абадских школьников. Писал об озлоблении многих рабочих против казённого "стахановства" -- действительно, так всё и было. Писал о проблеме беспризорства -- действительно, открыто много документов об этой вопиющей проблеме 30-х. Писал о плохой работе железнодорожного транспорта -- действительно, это было самым "узким" местом всей советской промышленности. И т.д. Многие современные исследования и книги о сталинском периоде 30-х в целом подтверждают довольно схематический обзор Троцкого -- цифрами, фактами, документами.
Вывод: даже официальные газеты могут быть неплохим источником. Если, конечно, не быть айхисторианом и не делать вид, что не замечаешь слона.
Всё-таки очень трогательно, как ihistorian доверяет советским газетам. Всё, что там написано, всё это, по его мнению -- чистая правда. В самом деле, зачем советским газетам врать? Ведь Советский Союз был самым свободным государством на земле. во-первых, у него была самая демократичная конституция. Во-вторых, так написано в советских газетах. В-третьих, там не было гадких капиталистов, которым всё принадлежит на гнилом Западе и всё счастье принадлежало рабочим и крестьянам. Поэтому все хорошо жили, любили Сталина, получали увеличававшуюся зарплату и легко преодолевали уменьшающиеся трудности. Светлой дорогой шли в светлое будущее, ага.
Но вот что ещё смешнее, так это то, что нелюбимый айхисторианом Троцкий свой известный труд -- "Преданная революция" -- ухитрился построить практически целиком и полностью на советских газетах -- других материалов в его распоряжении не было. И его мнение было весьма критичным -- опять-таки, благодаря фактам, отобранным строго по газетам:
Возникают в короткий срок новые промышленные города; в то же время десятки старых приходят в запустение. Столицы и промышленные центры растут и украшаются, в разных частях страны воздвигаются дорогие театры и клубы, но квартирный голод невыносим, жилые дома остаются по правилу без надзора. "Мы строим плохо и дорого, жилищный фонд изнашивается и не восстанавливается, ремонтируем мало и неумело". ("Известия").
Повышение провозоспособности железных дорог сопровождается, по словам председателя Совнаркома, "многочисленными авариями и крушениями". Основная причина та же: унаследованная от прошлого низкая культура труда. Борьба за содержание железнодорожных стрелок в опрятном состоянии становится в своем роде героическим актом, о котором премированные стрелочники докладывают в Кремле перед самыми верхушками власти. Водный транспорт, несмотря на успехи последних лет, далеко отстает от железнодорожного. Периодически газеты пестрят сообщениями о "скверной работе морского транспорта" о "непомерно низком качестве ремонта флота" и проч.
Создание гигантских автомобильных заводов оплачивается малочисленностью и беспризорностью шоссейных путей. "Запущенность дорог у нас исключительная, - констатируют "Известия"; по важнейшей магистрали Москва-Ярославль можно продвигаться на автомобиле со скоростью не свыше 10 км. в час". Председатель Госплана подтверждает, что страна все еще хранит "традиции векового бездорожья".
Газеты то и дело жалуются, что недостаток букварей, бумаги и карандашей парализует школьную работу. Немудрено, если ликвидация безграмотности, намеченная еще к 10-й годовщине Октябрьского переворота, далеко не закончена и сейчас.
Даже самые нужные предметы обихода, как соль, спички, мука, керосин, имеющиеся на государственных складах в достаточном количестве, неделями и месяцами отсутствуют в бюрократизированных сельских кооперативах: ясно, что крестьяне достают необходимые им товары другими путями. Советская печать сплошь да рядом упоминает о перекупщиках, как о чем-то само собою разумеющемся.
Когда народный комиссар пищевой промышленности Микоян хвалится, что низшие сорта конфет все более вытесняются в производстве высшими, и что "наши женщины" требуют хороших духов, то это значит лишь, что промышленность, с переходом на денежный оборот, приспособляется к более квалифицированному потребителю. Таковы законы рынка, на котором не последнее место занимают высокопоставленные "жены". Наряду с этим обнаруживается, что 68 кооперативных лавок, из 95 обследованных в 1935 г. на Украине, вовсе не имели конфет, и что спрос на кондитерские изделия удовлетворялся лишь на 15-20%, при крайне низком качестве. "Фабрики работают, - жалуются Известия, - не считаясь с требованием потребителя", - конечно если это не тот потребитель, который умеет за себя постоять.
"Ясли, в которых ребенок чувствует себя хуже, чем дома - не ясли, а плохой приют", жалуется руководящая советская газета. Не мудрено, если лучше поставленные рабочие семьи избегают яслей.
Директор московского завода, видный коммунист, хвалится в "Правде" культурным ростом руководимого им предприятия. "Механик звонит: "Как прикажете, сейчас остановить мартен или обождать"... Я отвечаю: "подожди"...". Механик обращается к директору крайне почтительно: "как прикажете", тогда как директор отвечает ему на ты. И этот непристойный диалог, невозможный ни в одной культурной капиталистической стране, рассказывается самим директором на страницах Правды, как нечто вполне нормальное. Редактор не возражает, ибо не замечает; читатели не протестуют, ибо привыкли. Не будем удивляться и мы: на торжественных заседаниях в Кремле "вожди" и народные комиссары обращаются на ты к подчиненным им директорам заводов, председателям колхозов, мастерам и работницам, специально приглашенным для награждения орденами. Как не вспомнить, что одним из наиболее популярных революционных лозунгов в царской России было требование отмены обращения на ты начальников к подчиненным!
Тот же ЦИК вынужден был недавно открыто засвидетельствовать, что "решение о ликвидации беспризорности и безнадзорности детей осуществляется слабо". Что скрывается за этим бесстрастным признанием? Только случайно мы узнаем из печатаемых мелким шрифтом газетных заметок, что в Москве более тысячи детей находятся в "чрезвычайно тяжелых семейно-бытовых условиях"; что в так называемых детских домах столицы имеется около 1.500 подростков, которые не имеют никуда доступа и предоставлены улице; что за два осенних месяца 1935 года в Москве и Ленинграде "привлечены к ответственности 7.500 родителей, оставляющих своих детей без надзора". Какую пользу принесли судебные привлечения? Сколько тысяч родителей избегли этой участи? Сколько детей, находящихся в "чрезвычайно-тяжелых условиях", осталось неучтено? Чем чрезвычайно-тяжелые условия отличаются от просто тяжелых? Вот вопросы, которые остаются без ответа.
Отдельные проникающие в печать сведения о практике абортов имеют поистине потрясающий характер. Так, через одну только сельскую лечебницу в одном из районов Урала прошло в 1935 г. "195 изуродованных бабками женщин", в том числе 33 работницы, 28 служащих, 65 колхозниц, 58 домохозяек и проч. Уральский район отличается от большинства других районов только тем, что сведения о нем попали в печать. Сколько же женщин уродуется ежегодно на всем протяжении Союза?...
Обнаружив свою неспособность обслужить женщин, вынужденных прибегать к вытравлению плода, необходимой медицинской помощью и гигиенической обстановкой, государство резко меняет курс и становится на путь запрещений. Как и в других случаях, бюрократия превращает нужду в добродетель. Один из членов высшего советского суда, Сольц, специалист по вопросам брака, обосновывает предстоящее запрещение абортов тем, что в социалистическом обществе, где нет безработицы и пр. и пр., женщина не имеет права отказываться от "радостей материнства". Философия попа, который обладает в придачу властью жандарма. Только что мы слышали от центрального органа правящей партии, что рождение ребенка является для многих женщин, вернее было бы сказать, для подавляющего большинства, "угрозой их положению". Только что мы слышали от верховного советского учреждения: "ликвидация беспризорности и безнадзорности осуществляется слабо", что несомненно означает новый рост беспризорности. Но вот высокий советский судья возвещает нам, что в стране, где "весело жить", аборты должны караться тюрьмою, - точь-в-точь, как и в капиталистических странах, где жить грустно.
Из тех же случайных газетных заметок, из эпизодов уголовной хроники читатель может узнать о существовании в СССР проституции, т.е. предельной деградации женщины в интересах мужчины, который способен платить. Осенью прошлого года "Известия" неожиданно сообщили, например, об аресте в Москве "до 1.000 женщин, тайно торгующих собою на улицах пролетарской столицы". Среди арестованных оказались: 177 работниц, 92 служащих, 5 студенток и т.д. Что гнало их на тротуар? Недостаточный заработок, нужда, необходимость "подработать на платье, на туфли".
Рой Говард пытался получить и на этот счет объяснение. Как обстоит дело - спросил он Сталина - с планами и намерениями насчет мировой революции! - "Таких намерений у нас никогда не было". - Но ведь... "Это является плодом недоразумения". Говард: "Трагическим недоразумением?" Сталин: "Нет, комическим, или, пожалуй, трагикомическим". Мы цитируем дословно. "Какую опасность могут видеть, - продолжал Сталин, - в идеях советских людей окружающие государства, если эти государства действительно крепко сидят в седле?" Ну, а как быть, - мог бы спросить интервьюер, - если они сидят не крепко? Сталин привел еще один успокоительный аргумент: "Экспорт революции, это чепуха. Каждая страна, если она этого захочет, сама произведет свою революцию, а если не захочет, то революции не будет. Вот например, наша страна, захотела произвести революцию и произвела ее"... Мы цитируем дословно.
(...)
Прежде чем "наша страна" захотела совершить революцию, мы импортировали идеи марксизма из других стран и пользовались чужим революционным опытом. Мы в течение десятилетий имели заграницей свою эмиграцию, которая руководила борьбой в России. Мы получали моральную и материальную помощь от рабочих организаций Европы и Америки. После нашей победы мы организовали в 1919 г. Коммунистический Интернационал. Мы не раз провозглашали обязанность пролетариата победившей страны приходить на помощь угнетенным и восстающим классам, притом не только идеями, но, если возможно, и оружием. Мы не ограничивались одними заявлениями. Мы помогли в свое время военной силой рабочим Финляндии, Латвии, Эстонии, Грузии. Мы сделали попытку помочь восстанию польского пролетариата походом Красной Армии на Варшаву. Мы посылали организаторов и командиров на помощь восставшим китайцам. В 1926 г. мы собирали миллионы рублей в пользу британских стачечников. Теперь все это оказывается недоразумением. Трагическим? Нет, комическим. Недаром же Сталин объявил, что жить в Советском Союзе стало "весело": даже Коммунистический Интернационал из серьезного персонажа превратился в комический.
Всего этого во Вселенной ihistorian просто не существует. В его версии советские газеты исключительно рассказывают "как хорошо в стране советской жить". А товарищ Сталин -- верный коммунист, национальный герой и отец народов, лучший друг пионеров, пожарников и чекистов. Ну а то!
Ну, и что уж совсем забавно, ориентировавшийся на советские газеты Троцкий оказался в оценке СССР 30-х гг. достаточно близок к истине. Писал о трудностях колхозной системы -- действительно, колхозная производительность начала повышаться только во вт.пол.30-х. Писал о неудовлетворённости советской молодёжи -- действительно, начали в СССР возникать молодёжные антисталинские группировки -- почти все, правда, в послевоенное время, но известны и довоенные, например, дело джалал-абадских школьников. Писал об озлоблении многих рабочих против казённого "стахановства" -- действительно, так всё и было. Писал о проблеме беспризорства -- действительно, открыто много документов об этой вопиющей проблеме 30-х. Писал о плохой работе железнодорожного транспорта -- действительно, это было самым "узким" местом всей советской промышленности. И т.д. Многие современные исследования и книги о сталинском периоде 30-х в целом подтверждают довольно схематический обзор Троцкого -- цифрами, фактами, документами.
Вывод: даже официальные газеты могут быть неплохим источником. Если, конечно, не быть айхисторианом и не делать вид, что не замечаешь слона.