Морской десант против казачьего
Вообще, разгром улагаевского десанта на Кубани в 1920 г. изучен не хорошо, а очень хорошо. Еще в советское время по теме вышло штук пять обстоятельных книг - это только те, что я читал. Да еще упоминания в воспоминаниях современников, начиная с "Красного десанта" Фурманова". Да еще "Русская военная эмиграция", плюс белоэмигрантские издания, плюс современные работы... Надо будет обязательно составить историографию вопроса.
А пока вот - современная статья, показывающая роль в разгроме десанта известного Морского отряда Кожанова.
Ликвидация улагаевского десанта на Кубани
По признанию отечественных военных ученых-историков, единственная в мировой практике морская контрдесантная операция была успешно осуществлена советскими морскими пехотинцам в конце августа 1920 г. на Кубани [1]. Однако до сих пор не было полного документального описания этой операции, в которой участвовала Морская экспедиционная дивизия, – первое оперативно-тактическое соединение морской пехоты в советское время. Имеющиеся на эту тему публикации не охватывают в полной мере все подробности участия военных моряков в данной операции [2]. Особенно это касается персоналий ее руководителей. Одной из причин тому были репрессии в армии и на флоте, прокатившиеся «девятым валом» по стране в конце 1930-х годов. Тогда были безвинно погублены участники контрдесантной операции – бывшие начальники Морской экспедиционной дивизии флагманы флота 2 ранга И.К.Кожанов и П.И.Смирнов, а также многие другие военачальники. В течение долгого времени имена организаторов уникальной боевой операции упоминались вскользь или вообще замалчивались. Между тем их вклад в развитие советского военно-морского искусства значителен и требует восстановления исторической справедливости.
Хронологическое изложение хода боевых операций, в которых участвовала Морская экспедиционная дивизия, необходимо начать с истории ее формирования. Вот что этому предшествовало.
К концу лета 1920 г. с особой силой разгорелись бои за каховский плацдарм на Юго-Западном фронте. На определенном этапе августовского наступления 13-й армии в боевые действиях должна была принять участие Азовская военная флотилия. Для руководства ее действиями РВС Юго-Западного фронта вызвал из Москвы командующего Морскими силами республики (коморси) А.В.Немитца, который совместно со штабом Морских сил Черного и Азовского морей разработал план наступательной операции Азовской флотилии как составной части оперативного плана разгрома врангелевской армии и освобождения Крыма.
Целью операции ставилось «нанесение смертельного удара аппарату управления белой армией Врангеля путем высадки десанта около 3000 бойцов в Геническе» [3]. Расчет движения десанта морем был сделан таким образом, чтобы высадка состоялась внезапно на рассвете. Азовская флотилия затем должна была отойти в Таганрогский залив и держать связь с высаженными войсками по радио, а также с помощью катеров-истребителей.
Для десанта в Геническ коморси А.В.Немитц решил использовать морские части, которые сосредоточивались в конце июля – начале августа в Мариуполе. Отряды военных моряков численностью до 2000 человек прибыли из Астрахани, Нижнего Новгорода и с Днепровской военной флотилии, которая к тому времени вышла из сферы боевых действий против польской армии.
Свои соображения о положении советских войск в районе Азовского моря А.В.Немитц доложил Главкому Вооруженных Сил Республики С.С.Каменеву. В докладе говорилось следующее: «Дело в том, что оба стыкующихся на Азовском море фронта /63/ (Юго-Западный и Кавказский. – Авт.) смогут только в том случае получать действительную помощь со стороны моря, если морское командование будет располагать двумя солидными десантными отрядами для действий одного по Кавказскому фронту, другого по побережью Азовского моря. Сговорившись с фронтами, я приступил к делу…» [4]. Далее шла речь о формировании двух Морских экспедиционных дивизий. Одну из них должен был возглавить бывший начальник Днепровской военной флотилии (ДВФ) П.И.Смирнов, другую – начальник Экспедиционного корпуса в революционной Персии (Иране) И.К.Кожанов. Именно о последней дивизии говорилось в конце донесения А.В.Немитца: «Надлежит сформировать две бригады, которые войдут в дивизию под командованием товарища Кожанова».
Ко времени описываемых событий Иван Кузьмич Кожанов обладал, пожалуй, наибольшим из всех военморов РККФ опытом командования большими соединениями десантников (морских пехотинцев). Именно ему принадлежит приоритет создания первого официально сформированного подразделения морской пехоты в советский период. Кожанов возглавил в ноябре 1918 г. отряд моряков-десантников Волжской военной флотилии (ВВФ). Но только через четыре месяца, 28 февраля 1919 г., Реввоенсовет Республики своим приказом разрешил командующему ВВФ сформировать отряд моряков в составе батальона, батареи, трех команд и хозяйственной службы из расчета 853 человека, 182 лошади и 47 повозок [5].
В 1919 г. отряд моряков ВВФ под командованием Кожанова принял участие в нескольких боевых операциях на Восточном и Южном фронтах. Среди них можно особо выделить следующие: десант у Котловки 24 мая, за осуществление которого И.К.Кожанов был награжден орденом Красного Знамени; участие в штурме Царицина 5–10 сентября.
10 октября 1919 г. Кожанов был назначен начальником всех отрядов моряков Волжско-Каспийской военной флотилии (ВКВФ). Одновременно в Нижнем Новгороде началось формирование еще одного отряда. Так начало складываться первое в РККФ оперативно-тактическое соединение десантников–предшественников морской пехоты ВМФ СССР.
Кожановские отряды, как их стали называть в то время, осенью 1919 г. участвовали во взятии основной базы уральских белоказаков села Ганюшкино, а зимой – в борьбе с бандитизмом в калмыцкой степи.
В конце весны 1920 г. десантные отряды И.К.Кожанова блестяще выполнили свою часть общего /64/ дела и захватили персидский порт Энзели, в котором скрывались белогвардейские корабли.
В связи с новым характером предстоящих операций в Персии десантные отряды ВКВФ реорганизовались в Экспедиционный корпус.
16 июня 1920 г. в Решт пришла телеграмма из Баку: Кавказское бюро ЦК РКП(б) назначило И.К.Кожанова уполномоченным по военным делам Персидской республики. Для изгнания английских войск в Мазендаранском крае создавалась Красная Армия – из корпуса И.К.Кожанова в нее вошли отдельные стрелковые бригады и кавалерийский дивизион [6]. Таким образом, совсем не случайно остановил на кандидатуре Кожанова свой выбор А.В.Немитц, когда подбирал опытного военачальника для формирования 2-й Морской экспедиционной дивизии.
21 августа 1920 г. И.К.Кожанов получил срочное предписание: «Немедленно прибыть в Баку для выполнения задания государственной важности». Иван Кузьмич незамедлительно прибыл в столицу Азербайджана на присланном за ним миноносце. Там ему вручили срочную телеграмму коморси Немитца. В ней говорилось: «В экстренном порядке сформировать десантные отряды в Морскую экспедиционную дивизию под начальством товарища Кожанова. Каспийский флот должен выделить 3500 человек» [7]. Командующий Каспийской военной флотилией (КВФ) А.К.Векман известил Кожанова о том, что ему приказано немедленно выехать в Мариуполь к коморси Немитцу за получением инструкций. Одновременно Александр Карлович пообещал начать срочный сбор военных моряков (военморов) для комплектования дивизии. После этого Кожанов срочно выехал литерным поездом (вместе с Г.К.Орджоникидзе) в Мариуполь. Там его принял А.В.Немитц, который довел до его сведения приказ, в котором говорилось, что районами формирования 2-й Морской экспедиционной дивизии определены Баку, Астрахань и Таганрог. Александр Васильевич сообщил также, что еще 12 августа началось формирование 1-й Морской экспедиционной дивизии под командованием П.И.Смирнова, которую намечалось использовать в десантной операции под Геническом.
К тому времени П.И.Смирнов был уже опытным военачальником. Он активно участвовал в Октябрьской революции: был комиссаром одного из матросских отрядов, затем начальником штаба Кронштадского сводного отряда моряков, сыгравшего решающую роль в победе вооруженного восстания в Петрограде 25 октября 1917 г.
В июле 1918 г. П.И.Смирнова назначили начальником штаба формирующейся Волжской военной флотилии, а 17 апреля 1919 г. – командующим и комиссаром ВВФ. Вот тогда-то впервые произошла встреча двух выдающихся морских военачальников – П.И.Смирнова и И.К.Кожанова. С тех пор их пути не раз пересекались – вплоть до самой смерти.
22 августа 1919 г. Смирнов стал командующим Днепровской военной флотилией. Под его руководством было осуществлено несколько удачных операций, в том числе знаменитый Лоевский прорыв. За эту операцию 10 сентября 1920 г. П.И.Смирнова наградили орденом Красного Знамени.
7 августа 1920 г. Смирнов временно передал командование ДВФ Б.В.Корсаку, а сам выехал в Мариуполь, где возглавил формирование 1-й Морской экспедиционной дивизии. Штаб этого соединения (начштаба Н.К.Цитович) был создан на основе штаба Сводного десантного отряда Днепровской военной флотилии, прибывшего на Азовское море. Пехотные полки формировались из Сводного десантного отряда ДВФ, отряда Красноводской морской базы, морского отряда имени Раскольникова /65/ и Нижегородского отряда моряков (два последних отряда уже 7–10 августа приняли участие в боях под Бердянском), а также 3-го Мариупольского флотского полуэкипажа. Черноморский кавалерийский полк создавался из эскадрона Сводного десантного отряда ДВФ и Сводного отряда управления формирования частей 1-й Конной армии; артиллерийский дивизион – на базе батареи Сводного десантного отряда ДВФ, 1-й и 2-й морских батарей укрепленного района Азовского моря; инженерные подразделения – из подрывной партии Азовской военной флотилии.
К концу августа в дивизию входили штаб, комендантская и музыкальная команды (77 человек), три морских пехотных полка – 1-й Днепровский (472 человека, 12 пулеметов; командир М.И.Кипперман, политком военмор А.Е.Шубин), 2-й Каспийский (793 человека, 15 пулеметов; командир военмор А.А.Грицай, политком военмор М.А.Набойченко, затем А.А.Муравьев) и 3-й Черноморский (684 человека, 9 пулеметов, командир военмор М.А.Вавилов), а также Сводный кавалерийский отряд (364 человека, 9 пулеметов; командир К.И.Балод, политком военмор Э.А.Долгий), 1-й легкий артиллерийский дивизион в составе 1-й Черноморской, 1-й и 2-й Днепровских батарей (9 76-мм орудий, 178 человек; командир Л. Ф. Михайличенко, политком военмор П.И.Ялинин), Служба связи (38 человек; начальник С.Д.Негрий, затем военмор С.М.Долинин) и саперная рота (136 человек, 1 пулемет; командир Э.И.Нейланд). Около половины личного состава было из красноармейцев [8]. В таком составе 1-я Морская экспедиционная дивизия готовилась к высадке в районе Геническа. Однако обострение обстановки на Кавказском фронте вынудило командование Красной Армии использовать эту дивизию для десантирования в другом месте. Вот как это было.
Ночью 14 августа у станицы Приморско-Ахтарская на восточном берегу Азовского моря в тыл войскам Кавказского фронта высадился белогвардейский десант под командованием генерала С.Г.Улагая (8,1 тыс. человек, 17 орудий, 243 пулемета, 3 бронеавтомобиля, 3 самолета). Подход вражеского конвоя был обнаружен гидросамолетом, однако сосредоточить войска для обороны побережья советскому командованию не удалось. К исходу 19 августа противник захватил плацдарм 90 км по фронту и 80 км в глубину.
17 августа в районе Анапы высадилась группа генерала А.Н.Черепова (1,5 тыс. человек, 2 орудия, 15 пулеметов), а ночью 24 августа на Тамани – группа генерала П.Г.Харламова (2,9 тыс. человек, 6 орудий, 25 пулеметов). Создалась угроза прорыва белогвардейцев к Екатеринодару.
17 августа главком С.С.Каменев направил командующим Юго-Западным и Кавказским фронтами (А.И.Егорову и В.М.Гиттису), а также наморси Черного и Азовского морей А.В.Домбровскому директивы об использовании сил АВФ /66/ для содействия войскам 9-й армии в ликвидации вражеского десанта на Кубани. В 23.50 приказом РВС Юго-Западного фронта флотилия была приведена в полную боевую готовность.
22 августа коморси Немитц приказал произвести в ночь на 24 августа под прикрытием корабельной артиллерии высадку Морской экспедиционной дивизии на Кубанское побережье, а для обеспечения десантных действий выставить с катеров-истребителей минное заграждение. После высадки на берег части дивизии переходили в оперативное подчинение командующего 9-й армией М.К.Левандовского.
23 августа в 10.00 после воздушной разведки, осуществленной двумя гидросамолетами М-9 района перехода, из Мариуполя вышли канлодки «Будённый» (флаг командующего АВФ Е.С.Гернета), «Свобода», «Красная Звезда», «III Интернационал», «Знамя социализма», сторожевые суда «Данай», «Пролетарий», «Емельян Пугачев», катера-истребители «Беспокойный», «Жуткий», «Зоркий», «Пылкий», «Смелый», плавбатареи «Революция» и №5 («Мирабо»), конвоировавшие 17 транспортных судов (в том числе плавбатареи «Жан Жорес» и «Свердлов») и барж с десантом. Дождавшись наступления ночи на якорной стоянке у Белосарайской косы, конвой в 2.00 24 августа вышел из Таганрогского залива. Гидросамолеты М-9 вели постоянную разведку на маршруте перехода. В 8.20 катера-истребители к западу от косы Камышеватой обнаружили и атаковали белогвардейскую канонерскую лодку, которая боя не приняла и скрылась в тумане. В 10.00 в 30 милях к югу от Долгой косы конвой встретил вражеский миноносец типа «Жаркий». Канонерские лодки открыли артиллерийский огонь и вынудили противника уйти в западном направлении.
В состав командования 1-й Морской экспедиционной дивизии в операции против десанта генерала Улагая входил и И.К.Кожанов. Об этом оставил интересные воспоминания бывший матрос крейсера «Аврора» А.С.Неволин, который был тогда комиссаром одной из бригад дивизии. Вот что писал Александр Соломонович много лет спустя: «Мы с командиром бригады моряков И.К.Кожановым спустились с мостика. Палуба «Даная» была заполнена матросами-десантниками. Несмотря на стрельбу, многие спали. Несколько матросов оживленно разговаривали. Мы остановились около них.
– Товарищи, с места не сходите, – послышался чей-то встревоженный голос. – Побьют всех, как куропаток.
– А коли дрейфишь, сидел бы дома, на берегу, – сердито отоз/67/вался сидевший ко мне спиной матрос.
Я узнал в нем авроровца Владимира Щербакова.
Балтиец продолжал:
– На земле, конечно, куда спокойней, можно и в яме спрятаться.
Мы с Кожановым переглянулись.
– Орлы! – сказал командир бригады. – С такими людьми и горы перешагнем» [9].
Вечером 24 августа конвой подошел к Приморско-Ахтарской, и около 19.00 транспортные суда начали высадку 1-й Морской экспедиционной дивизии у станицы Камышеватской, продолжавшуюся почти сутки. В 19.20 канонерские лодки произвели обстрел портовых сооружений в Приморско-Ахтарской, а затем заняли позиции для прикрытия района высадки десанта.
Другой очевидец тех событий С.А.Колбасьев оставил свои воспоминания об этом десанте. Вот фрагмент из них: «Начальник дивизии (П.И.Смирнов. – Авт.) за все время, что был на «Смелом», сказал не больше трех-четырех фраз. Он молча осматривал в бинокль прибрежные кусты и так же молча показывал рукой, куда вести истребитель. Хмурил и без того нахмуренные брови и курил. Наконец бросил папиросу в море, предварительно на нее сплюнув, и повернулся к Безенцову:
– Подвези сколько можно. Мне тоже сигать пора.
Он спрыгнул с носа на шестифутовую глубину как был, во всем кожаном, и, высоко подняв над головой наган в кобуре, побрел к берегу...
Весь день разгружались транспорты. На связанных парами баркасах шли полевые трехдюймовки, зарядные ящики и походные кухни.
Все новые и новые части выстраивались на берегу. Высадка могла закончиться не раньше глубокой ночи, а противник уже начал подавать признаки жизни: с правого фланга бил редкий винтовочный огонь…» [10].
Как видно из приведенных цитат, оба военачальника – Кожанов и Смирнов – лично участвовали в десантировании. В дальнейшем они оба так же отважно участвовали в боевых столкновениях с белогвардейцами в районе станицы Приморско-Ахтарская. Личным примером эти военачальники увлекали моряков-десантников за собой в наступление. И это способствовало успеху в боях.
Вновь прибывшая 1-я Морская экспедиционная дивизия, не имея сведений о ходе боя частей 9-й Кубанской армии с главными силами генерала Улагая, 25 августа сосредоточилась в районе Копанская – Ясенская и вела подготовительную работу для переправы на Ясенскую косу.
После получения приказа командарма 9-й Кубанской армии морские пехотинцы сразу развернули наступление и на следующий день (25 августа) заняли Приморско-Ахтарскую. Наступление было стремительным и потому увенчалось успехом. Этот бросок десантников предопределил начало разгрома улагаевского десанта.
Известия о бомбардировке Приморско-Ахтарской Азовской флотилией, а затем о высадке близ нее советского десанта вызвали панику и дезорганизацию в частях белогвардейцев, вынудив их перейти к обороне, а затем к отступлению на Ачуев, куда была перенесена морская база врангелевского десанта. Пополнений из Крыма, как и поддержки со стороны своего флота, Улагай не получил.
Положение белых было сильно поколеблено также удачным рейдом отряда советских войск на станицу Гривенская, где находился штаб Улагая. По приказу члена РВС Кавказского фронта Г.К.Орджоникидзе в Екатеринодаре был сформирован отряд добровольцев, в котором приняла участие группа военных моряков Новороссийской базы. Отряд па пароходах тайно прошел по реке Протока и внезапно напал на /68/ белогвардейский штаб в Гривенской, дезорганизовав управление частями.
Сделав вывод, что ликвидация десанта – дело предрешенное и поэтому необходимость пребывания Морской экспедиционной дивизии на Кубани отпала, командующий Морскими силами Республики поставил перед командованием Кавказского фронта вопрос о возвращении дивизии в свою базу – Мариуполь. В телеграмме от 28 августа он сообщал, что, по имеющимся сведениям, противник готовит около 3 сентября высадку в Таганроге: «Принимаются меры к усилению морской обороны залива. Считал бы желательным вернуть Морскую дивизию, дабы организовать морскую оборону побережья залива, не отрывая значительных сил от фронта» [11].
Утром 29 августа командование 9-й Кубанской армии приказом 015/оп поставило своим частям следующую задачу: «Группе начдива 9 (в составе 25-й, 26-й, 27-й стр. бригад, кавполка 9-й дивизии, 1-го Дон[ского] кавполка, Таманской кавбригады и экспедиционной дивизии моряков) – ликвидировать противника в районе от Приморско-Ахтарской до Славянской…» [12]. /69/
Начдив П.И.Смирнов приступил к выполнению приказа, но обстановка резко изменилась уже к середине того же дня. Приказом 069 от 12.00 29 августа начдив 9-й дивизии поставил другую задачу: «…морской дивизии – охрану участка Ахтарская – Ново-Нижестеблиевская (исключительно)…» [13].
30 августа начальник Морских сил Черного и Азовского морей доносил, что в районе Мариуполя было кулацкое восстание, ликвидированное местными силами, и что положение главной базы в связи с новым наступлением врангелевских войск в бердянском направлении непрочное. Он указывал, что для обороны морского побережья и баз Мариуполя и Бердянска нужно не менее 1000 штыков с конницей и артиллерией. 31 августа дивизия сосредоточилась в городе Ейске и к 6 сентября была переброшена в Мариуполь [14]. А 7 сентября сильно поредевшие в итоге трехнедельных боев части генерала С.Г.Улагая эвакуировались в Крым.
Начальник 2-й Морской экспедиционной дивизии И.К.Кожанов после участия в контрдесантной операции в районе Приморско-Ахтарской вернулся в Баку. По прибытии Иван Кузьмич получил телеграмму главкома С.С.Каменева: «Для укомплектования формируемых Вами морских частей разрешается извлечь всех военных моряков, находящихся в военных и гражданских учреждениях Кавказского фронта и Поволжья».
Формирование 2-й Морской экспедиционной дивизии велось в Баку, куда стягивались старые кожановские отряды, и в Астрахани – базе новой бригады. Однако эта дивизия так и не была сформирована: помешала ситуация на Юго-Западном фронте. 21 сентября эшелон с каспийцами во главе с И.К.Кожановым прибыл в Мариуполь, а 23 сентября Иван Кузьмич принял от П.И.Смирнова командование 1-й Морской экспедиционной дивизией.
По поводу тех событий оставил свое авторитетное мнение один из очевидцев – Г.Четверухин. В мемуарах, озаглавленных «Всполохи воспоминаний», этот ветеран ВМФ свидетельствует: «26 августа наша Азовская флотилия, прикрывавшая высадку десанта у Ахтари, возвратилась в Мариуполь. Коморси произвел разбор операции. Он обратил внимание, что действия флотилии и десанта ввиду допущенной их командованием неточности в выполнении приказа оказались рассогласованными, что могло повлечь за собой ее срыв. Он раскритиковал и действия врангелевской флотилии, отметив, что ее командующий капитан 1 ранга Машуков является заурядным артиллерийским офицером, которому не под силу решать оперативные задачи... По итогам разбора он сместил с постов командующего флотилией Е.Гернета и командующего Морской экспедиционной дивизией П.Смирнова и вместо них назначил С.Хвицкого и И.Кожанова.
Бывают кратковременные встречи, которые запоминаются надолго. Для меня такой стало знакомство с Немитцем и Кожановым. Первый, … А.Немитц, слыл волевым, энергичным и с большим кругозором военачальником, был награжден орденом Красного Знамени. Внешне, казалось бы, ничем не примечательный, худой, низкорослый, он имел проницательный, холодный взгляд. Ходил прихрамывая, опираясь на трость. В 1920 году ему было 42 года.
Второй, Ваня Кожанов, как его тогда называли из-за его 23 лет, был бывшим мичманом из «черных гардемарин». По отзывам очевидцев, обладал сильной волей, личной храбростью, дисциплинированностью, умением работать с людьми, пользовался особым авторитетом у «братишек». Среднего роста, с худым скуластым лицом и узкими глазами» [15].
Участие в ликвидации десанта Улагая на Кубани явилось еще одним ярким эпизодом в судьбе /70/ легендарного героя Гражданской войны Ивана Кузьмича Кожанова. Вскоре после этого ему довелось во главе Морской экспедиционной дивизии участвовать в защите Донбасса. Затем было командование Балтийским флотом, Морскими силами Дальнего Востока и Черного моря. Но память о боях с белогвардейцами на своей малой родине – Кубани осталась в его памяти на всю жизнь.
По мнению современных исследователей, «подготовка и проведение Камышеватской контрдесантной операции Азовской военной флотилии при общем превосходстве на море сил белогвардейского флота подтвердили высокие ее боевые возможности, в том числе и в борьбе с неприятельскими десантами. Эта операция была единственной в истории морской контрдесантной операцией, когда в тыл десанта высаживалась Морская экспедиционная дивизия» [16].
Действительно, советские войска одержали полную победу на Кубани благодаря взаимодействию различных родов оружия. Азовская флотилия и Морская экспедиционная дивизия оказали серьезную поддержку частям 9-й Кубанской армии. Если бы белогвардейский флот, обладавший превосходством сил, сумел обеспечить для десанта Улагая безопасность коммуникаций, подвоз подкреплений и боевого снабжения, борьба с белогвардейцами на Кубани могла бы затянуться, что грозило тяжелыми последствиями для Советской Республики.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Камалов Х.Х. Морская пехота в боях за Родину. – М.,1983. – С.20; Селяничев А.К. Флот под красным флагом революции. – М.,1983. – С.154 – 155; Боевой путь Советского Военно-Морского Флота/ В.Н.Ачкасов, А.В.Басов, А.И.Сумин и др. – М.,1988. – С.118 – 119.
2. Голубев А. Врангелевские десанты на Кубани. – М.,Л.,1929. – 168 с.; Кондаков А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. – Краснодар, 1960. – 108 с.; Липатов Н.П. 1920 год на Черном море. – М.,1958. – С.206 – 224.
3. РГА ВМФ. Ф. 396. Д. 23559. Л. 22, 27.
4. Там же Ф.Р-1. Оп.3. Д.738. Л.12.
5. Там же. Ф.143. Оп.1. Д.247. Л.4.
6. Там же. Ф.672. Оп.1. Д.35. Л.13,18.
7. Цит. по: Варгин Н.Ф. Флагман флота Кожанов. – М.,1980. – С.37.
8. РГВА. Ф.1654. Оп.1.Д.1.Л.1; Д.17. Л.60, 134 – 170, 177 – 190, 286 – 376; РГА ВМФ.
Ф.Р-1. Оп.3. Д.729. Л.67; Ф.Р-55. Оп.1. Д.70. Л.47.
9. Неволин А.С. Авроровцы. – М., 1986. – С.197.
10. Колбасьев С.А. Поворот все вдруг: рассказы и повести. – Л., 1986. – С.352.
11. РГВА. Ф.109. Д.485. Л.28.
12. Голубев А. Указ. соч. С.125.
13. Там же. С.126.
14. РГВА. Ф. 109. Д. 485. Л.29, 35; Ф.1654. Оп.2. Д.1. Л.3 – 9.
15. Морской сборник. 1991. №8. С.85.
16. Жуматий В. Морская экспедиционная дивизия//Морской сборник. 2007. №2. С.78.
Близниченко С. Морской сборник. 2010. Т. 1964. № 11. С. 63-71.
А пока вот - современная статья, показывающая роль в разгроме десанта известного Морского отряда Кожанова.
Ликвидация улагаевского десанта на Кубани
По признанию отечественных военных ученых-историков, единственная в мировой практике морская контрдесантная операция была успешно осуществлена советскими морскими пехотинцам в конце августа 1920 г. на Кубани [1]. Однако до сих пор не было полного документального описания этой операции, в которой участвовала Морская экспедиционная дивизия, – первое оперативно-тактическое соединение морской пехоты в советское время. Имеющиеся на эту тему публикации не охватывают в полной мере все подробности участия военных моряков в данной операции [2]. Особенно это касается персоналий ее руководителей. Одной из причин тому были репрессии в армии и на флоте, прокатившиеся «девятым валом» по стране в конце 1930-х годов. Тогда были безвинно погублены участники контрдесантной операции – бывшие начальники Морской экспедиционной дивизии флагманы флота 2 ранга И.К.Кожанов и П.И.Смирнов, а также многие другие военачальники. В течение долгого времени имена организаторов уникальной боевой операции упоминались вскользь или вообще замалчивались. Между тем их вклад в развитие советского военно-морского искусства значителен и требует восстановления исторической справедливости.
Хронологическое изложение хода боевых операций, в которых участвовала Морская экспедиционная дивизия, необходимо начать с истории ее формирования. Вот что этому предшествовало.
К концу лета 1920 г. с особой силой разгорелись бои за каховский плацдарм на Юго-Западном фронте. На определенном этапе августовского наступления 13-й армии в боевые действиях должна была принять участие Азовская военная флотилия. Для руководства ее действиями РВС Юго-Западного фронта вызвал из Москвы командующего Морскими силами республики (коморси) А.В.Немитца, который совместно со штабом Морских сил Черного и Азовского морей разработал план наступательной операции Азовской флотилии как составной части оперативного плана разгрома врангелевской армии и освобождения Крыма.
Целью операции ставилось «нанесение смертельного удара аппарату управления белой армией Врангеля путем высадки десанта около 3000 бойцов в Геническе» [3]. Расчет движения десанта морем был сделан таким образом, чтобы высадка состоялась внезапно на рассвете. Азовская флотилия затем должна была отойти в Таганрогский залив и держать связь с высаженными войсками по радио, а также с помощью катеров-истребителей.
Для десанта в Геническ коморси А.В.Немитц решил использовать морские части, которые сосредоточивались в конце июля – начале августа в Мариуполе. Отряды военных моряков численностью до 2000 человек прибыли из Астрахани, Нижнего Новгорода и с Днепровской военной флотилии, которая к тому времени вышла из сферы боевых действий против польской армии.
Свои соображения о положении советских войск в районе Азовского моря А.В.Немитц доложил Главкому Вооруженных Сил Республики С.С.Каменеву. В докладе говорилось следующее: «Дело в том, что оба стыкующихся на Азовском море фронта /63/ (Юго-Западный и Кавказский. – Авт.) смогут только в том случае получать действительную помощь со стороны моря, если морское командование будет располагать двумя солидными десантными отрядами для действий одного по Кавказскому фронту, другого по побережью Азовского моря. Сговорившись с фронтами, я приступил к делу…» [4]. Далее шла речь о формировании двух Морских экспедиционных дивизий. Одну из них должен был возглавить бывший начальник Днепровской военной флотилии (ДВФ) П.И.Смирнов, другую – начальник Экспедиционного корпуса в революционной Персии (Иране) И.К.Кожанов. Именно о последней дивизии говорилось в конце донесения А.В.Немитца: «Надлежит сформировать две бригады, которые войдут в дивизию под командованием товарища Кожанова».
Ко времени описываемых событий Иван Кузьмич Кожанов обладал, пожалуй, наибольшим из всех военморов РККФ опытом командования большими соединениями десантников (морских пехотинцев). Именно ему принадлежит приоритет создания первого официально сформированного подразделения морской пехоты в советский период. Кожанов возглавил в ноябре 1918 г. отряд моряков-десантников Волжской военной флотилии (ВВФ). Но только через четыре месяца, 28 февраля 1919 г., Реввоенсовет Республики своим приказом разрешил командующему ВВФ сформировать отряд моряков в составе батальона, батареи, трех команд и хозяйственной службы из расчета 853 человека, 182 лошади и 47 повозок [5].
В 1919 г. отряд моряков ВВФ под командованием Кожанова принял участие в нескольких боевых операциях на Восточном и Южном фронтах. Среди них можно особо выделить следующие: десант у Котловки 24 мая, за осуществление которого И.К.Кожанов был награжден орденом Красного Знамени; участие в штурме Царицина 5–10 сентября.
10 октября 1919 г. Кожанов был назначен начальником всех отрядов моряков Волжско-Каспийской военной флотилии (ВКВФ). Одновременно в Нижнем Новгороде началось формирование еще одного отряда. Так начало складываться первое в РККФ оперативно-тактическое соединение десантников–предшественников морской пехоты ВМФ СССР.
Кожановские отряды, как их стали называть в то время, осенью 1919 г. участвовали во взятии основной базы уральских белоказаков села Ганюшкино, а зимой – в борьбе с бандитизмом в калмыцкой степи.
В конце весны 1920 г. десантные отряды И.К.Кожанова блестяще выполнили свою часть общего /64/ дела и захватили персидский порт Энзели, в котором скрывались белогвардейские корабли.
В связи с новым характером предстоящих операций в Персии десантные отряды ВКВФ реорганизовались в Экспедиционный корпус.
16 июня 1920 г. в Решт пришла телеграмма из Баку: Кавказское бюро ЦК РКП(б) назначило И.К.Кожанова уполномоченным по военным делам Персидской республики. Для изгнания английских войск в Мазендаранском крае создавалась Красная Армия – из корпуса И.К.Кожанова в нее вошли отдельные стрелковые бригады и кавалерийский дивизион [6]. Таким образом, совсем не случайно остановил на кандидатуре Кожанова свой выбор А.В.Немитц, когда подбирал опытного военачальника для формирования 2-й Морской экспедиционной дивизии.
21 августа 1920 г. И.К.Кожанов получил срочное предписание: «Немедленно прибыть в Баку для выполнения задания государственной важности». Иван Кузьмич незамедлительно прибыл в столицу Азербайджана на присланном за ним миноносце. Там ему вручили срочную телеграмму коморси Немитца. В ней говорилось: «В экстренном порядке сформировать десантные отряды в Морскую экспедиционную дивизию под начальством товарища Кожанова. Каспийский флот должен выделить 3500 человек» [7]. Командующий Каспийской военной флотилией (КВФ) А.К.Векман известил Кожанова о том, что ему приказано немедленно выехать в Мариуполь к коморси Немитцу за получением инструкций. Одновременно Александр Карлович пообещал начать срочный сбор военных моряков (военморов) для комплектования дивизии. После этого Кожанов срочно выехал литерным поездом (вместе с Г.К.Орджоникидзе) в Мариуполь. Там его принял А.В.Немитц, который довел до его сведения приказ, в котором говорилось, что районами формирования 2-й Морской экспедиционной дивизии определены Баку, Астрахань и Таганрог. Александр Васильевич сообщил также, что еще 12 августа началось формирование 1-й Морской экспедиционной дивизии под командованием П.И.Смирнова, которую намечалось использовать в десантной операции под Геническом.
К тому времени П.И.Смирнов был уже опытным военачальником. Он активно участвовал в Октябрьской революции: был комиссаром одного из матросских отрядов, затем начальником штаба Кронштадского сводного отряда моряков, сыгравшего решающую роль в победе вооруженного восстания в Петрограде 25 октября 1917 г.
В июле 1918 г. П.И.Смирнова назначили начальником штаба формирующейся Волжской военной флотилии, а 17 апреля 1919 г. – командующим и комиссаром ВВФ. Вот тогда-то впервые произошла встреча двух выдающихся морских военачальников – П.И.Смирнова и И.К.Кожанова. С тех пор их пути не раз пересекались – вплоть до самой смерти.
22 августа 1919 г. Смирнов стал командующим Днепровской военной флотилией. Под его руководством было осуществлено несколько удачных операций, в том числе знаменитый Лоевский прорыв. За эту операцию 10 сентября 1920 г. П.И.Смирнова наградили орденом Красного Знамени.
7 августа 1920 г. Смирнов временно передал командование ДВФ Б.В.Корсаку, а сам выехал в Мариуполь, где возглавил формирование 1-й Морской экспедиционной дивизии. Штаб этого соединения (начштаба Н.К.Цитович) был создан на основе штаба Сводного десантного отряда Днепровской военной флотилии, прибывшего на Азовское море. Пехотные полки формировались из Сводного десантного отряда ДВФ, отряда Красноводской морской базы, морского отряда имени Раскольникова /65/ и Нижегородского отряда моряков (два последних отряда уже 7–10 августа приняли участие в боях под Бердянском), а также 3-го Мариупольского флотского полуэкипажа. Черноморский кавалерийский полк создавался из эскадрона Сводного десантного отряда ДВФ и Сводного отряда управления формирования частей 1-й Конной армии; артиллерийский дивизион – на базе батареи Сводного десантного отряда ДВФ, 1-й и 2-й морских батарей укрепленного района Азовского моря; инженерные подразделения – из подрывной партии Азовской военной флотилии.
К концу августа в дивизию входили штаб, комендантская и музыкальная команды (77 человек), три морских пехотных полка – 1-й Днепровский (472 человека, 12 пулеметов; командир М.И.Кипперман, политком военмор А.Е.Шубин), 2-й Каспийский (793 человека, 15 пулеметов; командир военмор А.А.Грицай, политком военмор М.А.Набойченко, затем А.А.Муравьев) и 3-й Черноморский (684 человека, 9 пулеметов, командир военмор М.А.Вавилов), а также Сводный кавалерийский отряд (364 человека, 9 пулеметов; командир К.И.Балод, политком военмор Э.А.Долгий), 1-й легкий артиллерийский дивизион в составе 1-й Черноморской, 1-й и 2-й Днепровских батарей (9 76-мм орудий, 178 человек; командир Л. Ф. Михайличенко, политком военмор П.И.Ялинин), Служба связи (38 человек; начальник С.Д.Негрий, затем военмор С.М.Долинин) и саперная рота (136 человек, 1 пулемет; командир Э.И.Нейланд). Около половины личного состава было из красноармейцев [8]. В таком составе 1-я Морская экспедиционная дивизия готовилась к высадке в районе Геническа. Однако обострение обстановки на Кавказском фронте вынудило командование Красной Армии использовать эту дивизию для десантирования в другом месте. Вот как это было.
Ночью 14 августа у станицы Приморско-Ахтарская на восточном берегу Азовского моря в тыл войскам Кавказского фронта высадился белогвардейский десант под командованием генерала С.Г.Улагая (8,1 тыс. человек, 17 орудий, 243 пулемета, 3 бронеавтомобиля, 3 самолета). Подход вражеского конвоя был обнаружен гидросамолетом, однако сосредоточить войска для обороны побережья советскому командованию не удалось. К исходу 19 августа противник захватил плацдарм 90 км по фронту и 80 км в глубину.
17 августа в районе Анапы высадилась группа генерала А.Н.Черепова (1,5 тыс. человек, 2 орудия, 15 пулеметов), а ночью 24 августа на Тамани – группа генерала П.Г.Харламова (2,9 тыс. человек, 6 орудий, 25 пулеметов). Создалась угроза прорыва белогвардейцев к Екатеринодару.
17 августа главком С.С.Каменев направил командующим Юго-Западным и Кавказским фронтами (А.И.Егорову и В.М.Гиттису), а также наморси Черного и Азовского морей А.В.Домбровскому директивы об использовании сил АВФ /66/ для содействия войскам 9-й армии в ликвидации вражеского десанта на Кубани. В 23.50 приказом РВС Юго-Западного фронта флотилия была приведена в полную боевую готовность.
22 августа коморси Немитц приказал произвести в ночь на 24 августа под прикрытием корабельной артиллерии высадку Морской экспедиционной дивизии на Кубанское побережье, а для обеспечения десантных действий выставить с катеров-истребителей минное заграждение. После высадки на берег части дивизии переходили в оперативное подчинение командующего 9-й армией М.К.Левандовского.
23 августа в 10.00 после воздушной разведки, осуществленной двумя гидросамолетами М-9 района перехода, из Мариуполя вышли канлодки «Будённый» (флаг командующего АВФ Е.С.Гернета), «Свобода», «Красная Звезда», «III Интернационал», «Знамя социализма», сторожевые суда «Данай», «Пролетарий», «Емельян Пугачев», катера-истребители «Беспокойный», «Жуткий», «Зоркий», «Пылкий», «Смелый», плавбатареи «Революция» и №5 («Мирабо»), конвоировавшие 17 транспортных судов (в том числе плавбатареи «Жан Жорес» и «Свердлов») и барж с десантом. Дождавшись наступления ночи на якорной стоянке у Белосарайской косы, конвой в 2.00 24 августа вышел из Таганрогского залива. Гидросамолеты М-9 вели постоянную разведку на маршруте перехода. В 8.20 катера-истребители к западу от косы Камышеватой обнаружили и атаковали белогвардейскую канонерскую лодку, которая боя не приняла и скрылась в тумане. В 10.00 в 30 милях к югу от Долгой косы конвой встретил вражеский миноносец типа «Жаркий». Канонерские лодки открыли артиллерийский огонь и вынудили противника уйти в западном направлении.
В состав командования 1-й Морской экспедиционной дивизии в операции против десанта генерала Улагая входил и И.К.Кожанов. Об этом оставил интересные воспоминания бывший матрос крейсера «Аврора» А.С.Неволин, который был тогда комиссаром одной из бригад дивизии. Вот что писал Александр Соломонович много лет спустя: «Мы с командиром бригады моряков И.К.Кожановым спустились с мостика. Палуба «Даная» была заполнена матросами-десантниками. Несмотря на стрельбу, многие спали. Несколько матросов оживленно разговаривали. Мы остановились около них.
– Товарищи, с места не сходите, – послышался чей-то встревоженный голос. – Побьют всех, как куропаток.
– А коли дрейфишь, сидел бы дома, на берегу, – сердито отоз/67/вался сидевший ко мне спиной матрос.
Я узнал в нем авроровца Владимира Щербакова.
Балтиец продолжал:
– На земле, конечно, куда спокойней, можно и в яме спрятаться.
Мы с Кожановым переглянулись.
– Орлы! – сказал командир бригады. – С такими людьми и горы перешагнем» [9].
Вечером 24 августа конвой подошел к Приморско-Ахтарской, и около 19.00 транспортные суда начали высадку 1-й Морской экспедиционной дивизии у станицы Камышеватской, продолжавшуюся почти сутки. В 19.20 канонерские лодки произвели обстрел портовых сооружений в Приморско-Ахтарской, а затем заняли позиции для прикрытия района высадки десанта.
Другой очевидец тех событий С.А.Колбасьев оставил свои воспоминания об этом десанте. Вот фрагмент из них: «Начальник дивизии (П.И.Смирнов. – Авт.) за все время, что был на «Смелом», сказал не больше трех-четырех фраз. Он молча осматривал в бинокль прибрежные кусты и так же молча показывал рукой, куда вести истребитель. Хмурил и без того нахмуренные брови и курил. Наконец бросил папиросу в море, предварительно на нее сплюнув, и повернулся к Безенцову:
– Подвези сколько можно. Мне тоже сигать пора.
Он спрыгнул с носа на шестифутовую глубину как был, во всем кожаном, и, высоко подняв над головой наган в кобуре, побрел к берегу...
Весь день разгружались транспорты. На связанных парами баркасах шли полевые трехдюймовки, зарядные ящики и походные кухни.
Все новые и новые части выстраивались на берегу. Высадка могла закончиться не раньше глубокой ночи, а противник уже начал подавать признаки жизни: с правого фланга бил редкий винтовочный огонь…» [10].
Как видно из приведенных цитат, оба военачальника – Кожанов и Смирнов – лично участвовали в десантировании. В дальнейшем они оба так же отважно участвовали в боевых столкновениях с белогвардейцами в районе станицы Приморско-Ахтарская. Личным примером эти военачальники увлекали моряков-десантников за собой в наступление. И это способствовало успеху в боях.
Вновь прибывшая 1-я Морская экспедиционная дивизия, не имея сведений о ходе боя частей 9-й Кубанской армии с главными силами генерала Улагая, 25 августа сосредоточилась в районе Копанская – Ясенская и вела подготовительную работу для переправы на Ясенскую косу.
После получения приказа командарма 9-й Кубанской армии морские пехотинцы сразу развернули наступление и на следующий день (25 августа) заняли Приморско-Ахтарскую. Наступление было стремительным и потому увенчалось успехом. Этот бросок десантников предопределил начало разгрома улагаевского десанта.
Известия о бомбардировке Приморско-Ахтарской Азовской флотилией, а затем о высадке близ нее советского десанта вызвали панику и дезорганизацию в частях белогвардейцев, вынудив их перейти к обороне, а затем к отступлению на Ачуев, куда была перенесена морская база врангелевского десанта. Пополнений из Крыма, как и поддержки со стороны своего флота, Улагай не получил.
Положение белых было сильно поколеблено также удачным рейдом отряда советских войск на станицу Гривенская, где находился штаб Улагая. По приказу члена РВС Кавказского фронта Г.К.Орджоникидзе в Екатеринодаре был сформирован отряд добровольцев, в котором приняла участие группа военных моряков Новороссийской базы. Отряд па пароходах тайно прошел по реке Протока и внезапно напал на /68/ белогвардейский штаб в Гривенской, дезорганизовав управление частями.
Сделав вывод, что ликвидация десанта – дело предрешенное и поэтому необходимость пребывания Морской экспедиционной дивизии на Кубани отпала, командующий Морскими силами Республики поставил перед командованием Кавказского фронта вопрос о возвращении дивизии в свою базу – Мариуполь. В телеграмме от 28 августа он сообщал, что, по имеющимся сведениям, противник готовит около 3 сентября высадку в Таганроге: «Принимаются меры к усилению морской обороны залива. Считал бы желательным вернуть Морскую дивизию, дабы организовать морскую оборону побережья залива, не отрывая значительных сил от фронта» [11].
Утром 29 августа командование 9-й Кубанской армии приказом 015/оп поставило своим частям следующую задачу: «Группе начдива 9 (в составе 25-й, 26-й, 27-й стр. бригад, кавполка 9-й дивизии, 1-го Дон[ского] кавполка, Таманской кавбригады и экспедиционной дивизии моряков) – ликвидировать противника в районе от Приморско-Ахтарской до Славянской…» [12]. /69/
Начдив П.И.Смирнов приступил к выполнению приказа, но обстановка резко изменилась уже к середине того же дня. Приказом 069 от 12.00 29 августа начдив 9-й дивизии поставил другую задачу: «…морской дивизии – охрану участка Ахтарская – Ново-Нижестеблиевская (исключительно)…» [13].
30 августа начальник Морских сил Черного и Азовского морей доносил, что в районе Мариуполя было кулацкое восстание, ликвидированное местными силами, и что положение главной базы в связи с новым наступлением врангелевских войск в бердянском направлении непрочное. Он указывал, что для обороны морского побережья и баз Мариуполя и Бердянска нужно не менее 1000 штыков с конницей и артиллерией. 31 августа дивизия сосредоточилась в городе Ейске и к 6 сентября была переброшена в Мариуполь [14]. А 7 сентября сильно поредевшие в итоге трехнедельных боев части генерала С.Г.Улагая эвакуировались в Крым.
Начальник 2-й Морской экспедиционной дивизии И.К.Кожанов после участия в контрдесантной операции в районе Приморско-Ахтарской вернулся в Баку. По прибытии Иван Кузьмич получил телеграмму главкома С.С.Каменева: «Для укомплектования формируемых Вами морских частей разрешается извлечь всех военных моряков, находящихся в военных и гражданских учреждениях Кавказского фронта и Поволжья».
Формирование 2-й Морской экспедиционной дивизии велось в Баку, куда стягивались старые кожановские отряды, и в Астрахани – базе новой бригады. Однако эта дивизия так и не была сформирована: помешала ситуация на Юго-Западном фронте. 21 сентября эшелон с каспийцами во главе с И.К.Кожановым прибыл в Мариуполь, а 23 сентября Иван Кузьмич принял от П.И.Смирнова командование 1-й Морской экспедиционной дивизией.
По поводу тех событий оставил свое авторитетное мнение один из очевидцев – Г.Четверухин. В мемуарах, озаглавленных «Всполохи воспоминаний», этот ветеран ВМФ свидетельствует: «26 августа наша Азовская флотилия, прикрывавшая высадку десанта у Ахтари, возвратилась в Мариуполь. Коморси произвел разбор операции. Он обратил внимание, что действия флотилии и десанта ввиду допущенной их командованием неточности в выполнении приказа оказались рассогласованными, что могло повлечь за собой ее срыв. Он раскритиковал и действия врангелевской флотилии, отметив, что ее командующий капитан 1 ранга Машуков является заурядным артиллерийским офицером, которому не под силу решать оперативные задачи... По итогам разбора он сместил с постов командующего флотилией Е.Гернета и командующего Морской экспедиционной дивизией П.Смирнова и вместо них назначил С.Хвицкого и И.Кожанова.
Бывают кратковременные встречи, которые запоминаются надолго. Для меня такой стало знакомство с Немитцем и Кожановым. Первый, … А.Немитц, слыл волевым, энергичным и с большим кругозором военачальником, был награжден орденом Красного Знамени. Внешне, казалось бы, ничем не примечательный, худой, низкорослый, он имел проницательный, холодный взгляд. Ходил прихрамывая, опираясь на трость. В 1920 году ему было 42 года.
Второй, Ваня Кожанов, как его тогда называли из-за его 23 лет, был бывшим мичманом из «черных гардемарин». По отзывам очевидцев, обладал сильной волей, личной храбростью, дисциплинированностью, умением работать с людьми, пользовался особым авторитетом у «братишек». Среднего роста, с худым скуластым лицом и узкими глазами» [15].
Участие в ликвидации десанта Улагая на Кубани явилось еще одним ярким эпизодом в судьбе /70/ легендарного героя Гражданской войны Ивана Кузьмича Кожанова. Вскоре после этого ему довелось во главе Морской экспедиционной дивизии участвовать в защите Донбасса. Затем было командование Балтийским флотом, Морскими силами Дальнего Востока и Черного моря. Но память о боях с белогвардейцами на своей малой родине – Кубани осталась в его памяти на всю жизнь.
По мнению современных исследователей, «подготовка и проведение Камышеватской контрдесантной операции Азовской военной флотилии при общем превосходстве на море сил белогвардейского флота подтвердили высокие ее боевые возможности, в том числе и в борьбе с неприятельскими десантами. Эта операция была единственной в истории морской контрдесантной операцией, когда в тыл десанта высаживалась Морская экспедиционная дивизия» [16].
Действительно, советские войска одержали полную победу на Кубани благодаря взаимодействию различных родов оружия. Азовская флотилия и Морская экспедиционная дивизия оказали серьезную поддержку частям 9-й Кубанской армии. Если бы белогвардейский флот, обладавший превосходством сил, сумел обеспечить для десанта Улагая безопасность коммуникаций, подвоз подкреплений и боевого снабжения, борьба с белогвардейцами на Кубани могла бы затянуться, что грозило тяжелыми последствиями для Советской Республики.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Камалов Х.Х. Морская пехота в боях за Родину. – М.,1983. – С.20; Селяничев А.К. Флот под красным флагом революции. – М.,1983. – С.154 – 155; Боевой путь Советского Военно-Морского Флота/ В.Н.Ачкасов, А.В.Басов, А.И.Сумин и др. – М.,1988. – С.118 – 119.
2. Голубев А. Врангелевские десанты на Кубани. – М.,Л.,1929. – 168 с.; Кондаков А. Разгром десантов Врангеля на Кубани. – Краснодар, 1960. – 108 с.; Липатов Н.П. 1920 год на Черном море. – М.,1958. – С.206 – 224.
3. РГА ВМФ. Ф. 396. Д. 23559. Л. 22, 27.
4. Там же Ф.Р-1. Оп.3. Д.738. Л.12.
5. Там же. Ф.143. Оп.1. Д.247. Л.4.
6. Там же. Ф.672. Оп.1. Д.35. Л.13,18.
7. Цит. по: Варгин Н.Ф. Флагман флота Кожанов. – М.,1980. – С.37.
8. РГВА. Ф.1654. Оп.1.Д.1.Л.1; Д.17. Л.60, 134 – 170, 177 – 190, 286 – 376; РГА ВМФ.
Ф.Р-1. Оп.3. Д.729. Л.67; Ф.Р-55. Оп.1. Д.70. Л.47.
9. Неволин А.С. Авроровцы. – М., 1986. – С.197.
10. Колбасьев С.А. Поворот все вдруг: рассказы и повести. – Л., 1986. – С.352.
11. РГВА. Ф.109. Д.485. Л.28.
12. Голубев А. Указ. соч. С.125.
13. Там же. С.126.
14. РГВА. Ф. 109. Д. 485. Л.29, 35; Ф.1654. Оп.2. Д.1. Л.3 – 9.
15. Морской сборник. 1991. №8. С.85.
16. Жуматий В. Морская экспедиционная дивизия//Морской сборник. 2007. №2. С.78.
Близниченко С. Морской сборник. 2010. Т. 1964. № 11. С. 63-71.