Первый советский аэрополет

И все-таки наши аэронавты скоро получили возможность перед всем миром продемонстрировать рождение советского воздухоплавания. Это произошло в дни работы Второго конгресса III Интернационала.

27 июля в честь конгресса был устроен военный парад на Красной площади. Реввоенсовет Республики разрешил нам во время парада совершить полет на аэростате. Командовать воздушной частью парада было поручено мне. Хорошо запомнилась беспокойная, бессонная ночь накануне этого знаменательного в истории советского воздухоплавания дня.

Оболочка аэростата с корзиной и приборами была привезена на Красную площадь, и мы всю ночь вручную, пешком, чтобы не мешать движению, транспортировали в стокубовых газгольдерах /142/ водород. Объем воздушного шара был без малого полторы тысячи кубических метров. Таким образом, нам пришлось доставить из Кунцева, где у нас было организовано производство водорода довольно кустарным способом, пятнадцать газгольдеров. Одновременно было просеяно двадцать мешков песка для балласта. К рассвету все было готово, и я ненадолго прилег отдохнуть, прямо на площади, возле аэростата.

Парад был назначен на 13.00. Специально для него вдоль Кремлевской стены примерно на том месте, где сейчас Мавзолей, была устроена своеобразная трибуна. Она представляла из себя длинную насыпь с настилом сверху, перилами и двумя лестницами по бокам. Гражданская война к тому времени шла к победному концу, вероятно, поэтому трибуна была названа "холмом победы". Вдоль стены были расставлены и разложены вещественные доказательства успехов Красной Армии - многочисленные и разнообразные трофеи, захваченные в боях с белогвардейцами и интервентами: знамена (в том числе английские, французские, польские, американские), оружие, снаряжение. Особое внимание москвичей и участников парада привлекал громадный по тем временам французский танк "Рено", а также английский самолет.

К назначенному времени трибуну заняли члены правительства, руководители партии и делегаты конгресса. Они выходили из Спасских ворот. Среди них был и Владимир Ильич Ленин. День был очень жаркий, ртутный столбик замер где-то возле 30 градусов, а Владимир Ильич был в своей обычной черной тройке. Он стоял и обмахивался кепкой. Но это, видимо, плохо помогало. Рядом с В.И.Лениным стоял М.И.Калинин.

Но особенно разглядывать трибуну было некогда, все мое внимание было поглощено последними приготовлениями. Первоначально предполагалось, что на аэростате полетят четверо - Н.Анощенко, Л.Кун, Олеринский и я, но затем выяснилось, что подъемная сила шара недостаточна. Мне, как командующему воздушной частью парада, пришлось остаться на земле.

Ровно в час из Спасских ворот выехал принимающий парад М.В.Фрунзе. Раздалась команда: "Смирно!" Отпущены веревки, удерживающие аэростат на земле. Воздушный шар взмыл в небо. На красных полотнищах, опоясывающих оболочку и корзину аэростата, можно было прочитать надписи: "Мир восстал против рабства, нищеты и угнетения, вождь восставших - III Интернационал" и "4-й воздухоотряд отмечает 2-й Конгресс III Интернационала первым в Республике свободным полетом".

Одновременно был выпущен еще один небольшой привязной аэростат. Подъем аэростатов послужил сигналом для самолетов, стоявших на Ходынском поле. Самолеты (их было всего четыре, самое большее пять) поднялись с аэродрома и пролетели низко над Красной площадью. На этом воздушная часть парада была /143/ закончена. Что и говорить, скромным был этот один из первых советских воздушных парадов! Но впечатление на всех присутствующих он произвел громадное.

Наши отважные аэронавты достигли тогда рекордной высоты. Об этом они докладывали В.И.Ленину в своей телеграмме, посланной с места приземления: "Красный стяг был поднят на высоту 5000 метров". (Как показали приборы, точная высота составляла 4875 метров).

В следующем, 1921 году, Анощенко и я решили поднять "потолок". Сделать это удалось. Газета "Правда" сообщала 15 сентября:

Первый красный пилот Н.Д.Анощенко с красным пилотом П.А.Николаевым на старой оболочке пролетели на побитие рекорда высоты, установленного в прошлом году и равного 4875 метрам. Пилоты, несмотря на сильные выступы болезни высоты, поднялись на высоту 5225 метров, свыше пяти верст, и таким образом побили прошлогодний рекорд. Во время полета были произведены ценные медицинские и метеорологические наблюдения.

Полет этот я и сейчас помню во всех его подробностях. Мы наверняка поднялись бы еще выше, но сказалось отсутствие опыта. Если наши знания в области воздухоплавания были вполне удовлетворительны, то в медицине мы разбирались весьма слабо. Зная, что на большой высоте воздух сильно разрежен, мы захватили с собой кислородные мешки. По мере того как аэростат летел вверх, мешки увеличивались в объеме. Боясь, что они лопнут, мы начали отсасывать кислород. Этого не следовало делать, пока атмосферного кислорода еще хватало. Мы почувствовали слабость, удушье и начали снижаться, хотя запас балласта оставался неизрасходованным, и аэростат вполне мог подняться выше...

У меня уцелела копия рапортов Николая Дмитриевича Анощенко начальнику Воздушного Флота РСФСР о некоторых наших полетах. Они достаточно красноречиво свидетельствуют о том, как работали в те далекие годы воздухоплаватели. Вот выдержка из рапорта:

..."Полет четвертый. Старт в 8 ч. 30 м. Ввиду плохого качества газа аэростат, имевший в корзине меня и красновоздухов Куна и николаева, смог взять всего лишь шесть мешков балласта (1). При встрече с проводами и деревьями делались прыжки через них. Над деревнями сбрасывалась литература, полученная из ПУРа..."

1. Полагалось брать не менее 15 мешков (Прим. автора).

"Полет шестой. Старт у деревни Кузьминская в 12 ч 30 м. В корзине я и три с половиной мешка балласта. Цель - одиночный полет продолжительностью не менее часа...

Полет продолжался 2 ч 30 м. Аэростат пролетел по прямому расстоянию около 160 верст, а в действительности значительно /144/ больше, так как двигался зигзагами, "заглянув" в Каширу и Коломну.

В районе Каширы аэростат был обстрелян частым ружейным огнем (1). В ответ на обстрел я сбросил агитационную литературу".

1. Как позднее выяснилось, аэростат пролетел в районе строящейся электростанции и часовые приняли его за иностранный.

Случались и более курьезные вещи. В июне 1922 года красновоздух (красный военный воздухоплаватель) товарищ Баратов и слушатель воздухоплавательной школы товарищ Наталенко отправились в свободный полет. Часть пути аэростат совершил в облаках, и, когда через два часа воздухоплаватели увидели землю, они подумали, что летят над Новгородской губернией - внизу тянулись леса и болота. Спустившись на поле возле какой-то деревни, воздухоплаватели спокойно ожидали бежавших к аэростату крестьян. На вопрос: "Какая губерния?" - крестьяне ответили: "Финляндия!" Вскоре прибыла и полиция. Баратова и Наталенко арестовали по подозрению в шпионаже и доставили в Выборг в тюрьму. Лишь в результате настоятельных требований нашего правительства они были освобождены. Как заметил впоследствии не без юмора Баратов, свободный полет окончился тюрьмой.

П.Николаев. У колыбели советского воздушного флота // В сабельном походе. Ярославль, 1972. С.142-145