АМУРЦЫ ПОД ВОЛОЧАЕВКОЙ
Николай СУНГОРКИН
АМУРЦЫ ПОД ВОЛОЧАЕВКОЙ
Черными птицами неслись над скованным декабрьской стужей Амуром вести с фронта: 30 ноября 1921 года белые, сосредоточив свои силы на хабаровском направлении, перешли в наступление. 12 декабря они заняли Бикин, 19-го вышли в район Хабаровска...
На этот раз противник представлял собой грозную силу. Семнадцать тысяч белых, вооруженных и экипированных японскими интервентами, жаждали реванша за многочисленные поражения в прошлом. Тесня поредевшие части Народно-революционной армии Дальневосточной республики, они надвигались на Хабаровск по Уссурийской железной дороге, а также брали его в клещи с территории Китая. Белым офицерам и генералам терять было нечего, овладение же Хабаровском открывало им пути в Забайкалье и дальше в Сибирь.
...Вадим Алексеевич Подерни, начальник морских сил ДВР, прибывший из Читы в Хабаровск для организации обороны Осиповского затона, где находилась главная база Народно-революционного флота, срочно вызвал в штаб военмора Н. И. Варуева.
— Товарищ начальник, военмор Варуев по вашему приказанию явился! — четко доложил Николай Иванович.
Кивнув Варуеву, Подерни быстро перечитал текст шифровки в Морской штаб РСФСР: «Наступление каппелевских частей продолжается, ведется общей численностью до шести тысяч штыков и сабель. Под их давлением наши части отходят к Хабаровску, в настоящее время противник в 59 верстах от города...»
— Я вас вызвал, Николай Иванович, —-доверительно сказал, запечатывая пакет, Подерни, — чтобы передать чрезвычайно важные указания главкома. Сегодня Блюхер по прямому проводу из Читы приказал командующему войсками Приамурского военного округа Серышеву отразить наступление белогвардейцев и принять меры к эвакуации ценного имущества и боеприпасов из Хабаровска, а канонерскую лодку «Калмык» и плавсредства в случае отступления взорвать.
— Что ж, Вадим Алексеевич, — подумав, ответил Варуев, — приказ главкома безусловно будет выполнен. Собственно, он уже выполняется. Я только что из Осиповского затона. Рабочие мастерских, матросы и крестьяне переправили на левый берег все наиболее ценное. Склады пусты. В Покровке имущество грузится в вагоны для отправки в Благовещенск. Врагу нечем будет поживиться. Для охраны зданий и плавсредств в затоне создана рабочая милиция, а для подрыва судов я немедленно назначу минную команду.
Простившись с Подерни, Варуев по пути в затон думал, как своевременно, еще в сентябре, главком приказал перевести корабли Амурской военной флотилии в Благовещенск. Правда, из-за поломки буксирного парохода пришлось оставить на зимовку в станице Екатерино-Никольской плавучую несамоходную батарею «Тайфун» и канонерскую лодку «Киргиз». Но зато до Благовещенска благополучно дошли башенные лодки «Шторм», «Ураган», «Вьюга» а «Вихрь», канонерские лодки «Вогул» и «Сибиряк» и несколько катеров и вооруженных пароходов, в том числе «Боткинский» с семьями военнослужащих. Вот только застряла на мели напротив Хабаровска башенная лодка «Гроза», правда без вооружения и механизмов, да ржавел в затоне корпус башенной лодки «Смерч», выведенной из строя японцами еще в прошлом году. Застряла в Хабаровске и канонерская лодка «Калмык», с пароходами «Муравьев-Амурский» и «Павел Журавлев», снимавшая поздней осенью минные заграждения у села Литвинцево. Погрузив мины, пароходы с трудом пробились сквозь шугу в затон. «Калмык» же, имевший более глубокую осадку, был вынужден стать на зимовку в устье реки Чердымовки, протекавшей через город.
У Варуева, двадцатисемилетнего командира канонерки «Калмык», голова шла кругом. Еще 16 декабря он был назначен командиром морского отряда, сформированного из моряков и рабочих базы флотилии. Нужно было знакомиться с людьми, снимать с канонерки и пароходов вооружение, боеприпасы, мины, механизмы, другое имущество; все это следовало перевезти немедленно на санях в Покровку. Два трехдюймовых орудия с трудом удалось доставить к железнодорожной линии и поднять на платформы бронепоездов.
В два часа ночи 22 декабря, стремясь избежать окружения, части НРА стали отходить на Хабаровска; Особый отряд Ива/134/на Мелехниа, пулеметная команда Ивана Семикоровкина и морской отряд Николая Варуева прикрывали отступавших народо-армейцев, на которых наседали превосходящие силы противника.
В Дежневке начальник штаба флотилии осмотрел отряд. Многие, моряки были обморожены. В ту зиму стояли на редкость большие морозы, и они сильно донимали легко одетых бойцов. Редко кто из них был обут в валенки, большинство ходили в поношенных ботинках. Как водилось в ту пору, все вопросы текущего момента вынесли на митинг. Начальник штаба высказал мнение командования флотилии — выехать в Благовещенск. Какое там! Все военморы, в том числе и обмороженные, категорически отвергли это предложение. Принята была краткая резолюция — остаться на фронте и бить беляков до конца. Но вот беда — не было продуктов. Уходя из Хабаровска, бойцы захватили с собой по горсти пшена и по нескольку сухарей. Их выручил знаменитый партизан И. П. Шевчук. Узнав о нуждах моряков, он тут же зачислил их в свой отряд. Судьба уже дважды сводила Ивана Павловича с амурцами: первый раз в 1919—1920 годах, когда он командовал 1-м Тунгусским партизанским отрядом и вместе с отрядом Алексея Кочнева, где было немало матросов и рабочих флотилии, громил калмыковцев и японских интервентов. И позднее, 5 апреля 1920 года, а жарких боях с самураями на улицах и привокзальной площади Хабаровска, а после, отступления на левый берег Амура — на передовых позициях в стратегически важном районе железнодорожного моста.
Обрадовался Шевчук амурцам и тут же сформировал из них 3-й батальон, насчитывавший три пехотные и одну пулеметную роты. Военный совет Восточного фронта утвердил его решение. Командиром батальона стал Варуев. Шевчук знал его еще по Уссурийскому фронту, где Николай Иванович командовал пароходом «Тарбаган» и успешно действовал на реке Уссури и озере Ханка, затем он сражался в партизанских отрядах Корфа и Савельева, а 5 апреля 1920 года отличился в боях с японцами в Хабаровске. Забегая вперед, скажем, что осенью 1922 года командир южной группы судов Народно-революционного флота ДВР Варуев во взаимодействии с партизанским отрядом Борисова будет очищать берега Уссури и Ханки от остатков войск «воеводы» Дитерихса и Родина удостоит его высшей награды — ордена Красного Знамени...
Моряки так рвались в бой, что командование с трудом предотвращало их самовольные уходы на передовые позиции. В те дни из-под Читы в Благовещенск срочно вернулись демобилизованные матросы старших возрастов, державшие путь из ДВР в Советскую Россию. Когда перед ними выступал с речью начальник политсекретариата флота Н. М. Разин, то в ответ на команду: «Кто желает ехать на фронт, выйти из строя!» — все они, как один, сделали шаг вперед. Это были бойцы, закаленные в боях на Балтике,. Волге, Каспии, Байкале, Амуре, Тихом океане, С радостью узнал о их возвращении а строй В. К. Блюхер.
Однако вернемся к амурцам, сражавшимся в составе полка И. П. Шевчука, Отступая из-под Хабаровска, они дрались буквально за каждую пядь земли,
«В пять утра 30 декабря наш батальон вошел в деревню Архангеловку, — рассказывает военмор Илья Михайлович Громылин. — Дальше продвигаться было невозможно из-за скопления белых. Утром следующего дня часовой с наблюдательного о поста заметил, что на нас наступает противник — пехотинцы, всадники и несколько подвод. Командир 3-й роты боцман Акимов быстро донес об этом на заставу Варуеву. Комбат тут же приказал: подпустить поближе и нанести удар. Мы забаррикадировались и, подпустив белых на 50—60 метров, открыли по ним огонь из двух пулеметов, а с высокого берега Тунгуски забрасывали их «лимонками». Белые дрогнули, затем бросились наутек к Волочаевке. Мы насчитали одиннадцать убитых и более тридцати раненых. Собравшись с силами, белогвардейцы цепью пошли на нас, а всадники стали окружать отряд. Мы вновь отбили две атаки, захватив в плен семнадцать человек, в том числе офицера и трех унтер-офицеров, четыре подводы с патронами, подобрали на поле боя 63 винтовки и пулемет. Пленных и трофеи отправили на заставу, а оттуда — в Восторговку. Командир батальона Варуев затем собрал командиров рот и командира нашей пулеметной группы Савченко и сообщил им, что, по показаниям пленных, ночью предполагается наступление силами двух полков на Востроговку, а поэтому нужно быть начеку. В ночь на Новый год нас окружили белые. Казалось, мы попали в безвыходное положение, но нас выручили темная ночь и бестолковщина среди белых. Нам удалось благополучно выскользнуть из окружения, но пулеметная группа напоролась на засаду и потеряла лошадей, возивших подводу с пулеметами, был убит ездовой, а раненый командир группы захвачен в плен. И все же нашей роте удалось оторваться от противника и скрыться в тайге».
Хабаровчане, часто бывающие в краеведческом музее, наверное, обратили внимание на фотографию подпольщицы А. Я. Каминской. На этом же стенде экспонируется комсомольский билет ее дочери, Зинаиды Николаевны, одной из первых комсомолок города. Когда белые подходили к Хабаровску, мать и дочь перешли Амур и добрались до Восторговки.
Вот эти-то женщины и были очевидцами возвращения батальона Варуева из-под Архангеловки. Зинаида Николаевна, ныне живущая в Одессе, вспоминает:
«Моряки, измученные, голодные, обмороженные, едва держались на ногах. Им пришлось весь путь проделать по пояс в снегу. Николай Иванович Варуев был ранен в левую руку. Меня ночью вызвали в штаб, и я до утра оказывала бойцам медицинскую помощь». Не забыл командир отзывчивую комсомолку: после окончания гражданской войны на Дальнем Востоке Зина Каминская стала Варуевой. /135/
4 января 1922 года батальон амурцев в составе Тунгусской группы, перейдя в наступление, занял Дежиевку, но противника здесь не оказалось.
«Вдруг со стороны Хабаровска, — рассказывает Громылин, — показался бронепоезд под трехцветным флагом с двуглавым орлом. Он состоял из двух платформ, на которых виднелись полевые орудия и металлические колпаки с пулеметами. Шел он тихим ходом, все время подавая свистки и, по всей вероятности, высматривая добычу...
Наш первый же снаряд угодил в бронеплощадку, затем получился недолет. Бронепоезд дал полный ход назад, открыв ответный огонь, но все снаряды падали в снег. К сожалению, белые успели проскочить подожженный нами деревянный мост».
25 января белогвардейцы предприняли попытку обезопасить свой правый фланг на севере, разгромить Тунгусскую группу в Восторговке. Вот как вспоминает об этом Зинаида Николаевна Варуева: «Однажды на рассвете к Восторговке подошли белые и открыли огонь. Нашим пришлось оставить деревню. Самого Шевчука здесь не было. Белые пробыли в деревне не более трех часов и ушли, не произведя никакой экзекуции. Мы с матерью, выйдя за село, обнаружили в снегу под кустом моряка Лепика из батальона Варуева, раненного в обе ноги, и до возвращения наших оказывали ему как могли помощь».
А что в это время происходило в станице Екатерино-Никольской, где застряли канонерская лодка «Киргиз» и плавбатарея «Тайфун»?
По зимнику с кораблей начали вывозить в Благовещенск радиоаппаратуру, моторы, орудия. Обозы сопровождали вооруженные матросы, и в начале декабря их на стоянке осталось всего десять человек. Ниже станицы, в деревне Благословенной (Корейская Самара), стоял кавалерийский взвод под командованием Мунгалова и в Михайло-Семеновской — пост у морской радиостанции. Приказом начальника тыла НРА эти воинские подразделения были подчинены командиру «Тайфуна» Ф. Д. Яковлеву.
Узнав о замятии белыми Хабаровска, коммунисты станиц Екатерино-Никольской, Пузино, хуторов Столбового, Нагибово и Самары создали партизанский отряд и назвали его Коммунистическим. Командиром отряда стал Яковлев, его помощником — Василий Баранов.
Дальнейшие события, по воспоминаниям Ф. Д. Яковлева, происходили так: «После партийного собрания мы зашли на почту узнать новости. В это время телеграфист Корейской Самары отстучал нам, что в деревне раздается стрельба, мимо почты проскакали всадники. Тут телеграф замолк. Явилось подозрение, что кавалеристы и пехотный взвод отступили, не известив меня, но немного погодя выяснилось, что это проехали дезертиры. Вернувшиеся разведчики доложили о нападении на Самару хунхузов. К вечеру из Благовещенска подъехал на санях отряд моряков в 150 человек во главе с комиссаром С. И. Гришиным.
Дав морякам обогреться, я взял с собой взвод бойцов, пулемет и поехал к Самаре. Назначил наутро наступление на хунхузов, но меня вызвал к телефону военком Гришин. Он сообщил, что поступило важное агентурное донесение и я должен непременно быть в Екатерино-Никольской. Оставив моряков под командованием Николая Артюха (впоследствии капитан торгового флота, почетный гражданин Владивостока), я поскакал обратно. На месте узнал, что на китайской стороне, напротив станицы, появился отряд белогвардейцев полковника Сараева и туда уже перебежало несколько человек. К утру обстановка прояснилась — хунхузов из Самары наши выбили. К вечеру к нам подошел кавалерийский эскадрон С. И. Скорбилина, а на другой день — отряд пехоты под командованием Минеева».
Позднее в этот район вышел отряд полковника Илькова-Карпова из группы генерала Сахарова, насчитывавший шестьсот сабель при двух легких орудиях и шести пулеметах. Но белые не выдержали стремительной атаки амурцев и отступили.
Смелые действия моряков и партизан сорвали замысел врага захватить военные суда в Екатерино-Никольской, закрепиться на Среднем Амуре, а затем выйти к линии железной дороги, в тыл НРА. Амурцы, сражавшиеся на юге главного театра военных действий, помогали и своим товарищам, занимавшим северный фланг, опрокинуть белые полки под Волочаевкой.
10 февраля пластунский отряд Ф. И. Петрова-Тетерина и группа И. П. Шевчука, наступая от Восторговки, ворвались в Архангеловку и пытались захватить штаб генерала Вишневского, но вынуждены были отступить. Позднее батальон моряков вместе с кавалерийским полком штурмовал сопку Июнь-Корапь с северной стороны, отвлекая противника от основных сил НРА.
В семь часов утра 12 февраля тремя выстрелами из морского орудия комендор-амурец бронепоезда № 9 Дмитрий Киреев возвестил о начале генерального штурма Волочаевки, затем метким огнем поддерживал наступавших народоармейцев.
С кличем «Даешь Хабаровск!», «Даешь Владивосток!», «Даешь Тихий океан!» военморы плечом к плечу с народоармейцами прокладывали путь к победе.
Ключом к Забайкалью называли белые Волочаевку. 12 февраля 1922 года Волочаевка стала для воинов революции ключом к Тихому океану. И Николай Иванович Варуев вместе со своими военморами дождется дня, когда они увидят голубые воды залива Петра Великого.
14 февраля части НРА вошли в Хабаровск, и амурцы вернулись на свою главную базу. А еще через несколько недель в отчетном докладе ЦК партии XI съезду РКП (б) будет сказано: «Взятие Хабаровска 14 февраля открывает путь для овладения всей территорией, которая в течение нескольких месяцев была захвачена белогвардейским правительством во Владивостоке».
"Дальний Восток". №2, 1987. С.134-136
АМУРЦЫ ПОД ВОЛОЧАЕВКОЙ
Черными птицами неслись над скованным декабрьской стужей Амуром вести с фронта: 30 ноября 1921 года белые, сосредоточив свои силы на хабаровском направлении, перешли в наступление. 12 декабря они заняли Бикин, 19-го вышли в район Хабаровска...
На этот раз противник представлял собой грозную силу. Семнадцать тысяч белых, вооруженных и экипированных японскими интервентами, жаждали реванша за многочисленные поражения в прошлом. Тесня поредевшие части Народно-революционной армии Дальневосточной республики, они надвигались на Хабаровск по Уссурийской железной дороге, а также брали его в клещи с территории Китая. Белым офицерам и генералам терять было нечего, овладение же Хабаровском открывало им пути в Забайкалье и дальше в Сибирь.
...Вадим Алексеевич Подерни, начальник морских сил ДВР, прибывший из Читы в Хабаровск для организации обороны Осиповского затона, где находилась главная база Народно-революционного флота, срочно вызвал в штаб военмора Н. И. Варуева.
— Товарищ начальник, военмор Варуев по вашему приказанию явился! — четко доложил Николай Иванович.
Кивнув Варуеву, Подерни быстро перечитал текст шифровки в Морской штаб РСФСР: «Наступление каппелевских частей продолжается, ведется общей численностью до шести тысяч штыков и сабель. Под их давлением наши части отходят к Хабаровску, в настоящее время противник в 59 верстах от города...»
— Я вас вызвал, Николай Иванович, —-доверительно сказал, запечатывая пакет, Подерни, — чтобы передать чрезвычайно важные указания главкома. Сегодня Блюхер по прямому проводу из Читы приказал командующему войсками Приамурского военного округа Серышеву отразить наступление белогвардейцев и принять меры к эвакуации ценного имущества и боеприпасов из Хабаровска, а канонерскую лодку «Калмык» и плавсредства в случае отступления взорвать.
— Что ж, Вадим Алексеевич, — подумав, ответил Варуев, — приказ главкома безусловно будет выполнен. Собственно, он уже выполняется. Я только что из Осиповского затона. Рабочие мастерских, матросы и крестьяне переправили на левый берег все наиболее ценное. Склады пусты. В Покровке имущество грузится в вагоны для отправки в Благовещенск. Врагу нечем будет поживиться. Для охраны зданий и плавсредств в затоне создана рабочая милиция, а для подрыва судов я немедленно назначу минную команду.
Простившись с Подерни, Варуев по пути в затон думал, как своевременно, еще в сентябре, главком приказал перевести корабли Амурской военной флотилии в Благовещенск. Правда, из-за поломки буксирного парохода пришлось оставить на зимовку в станице Екатерино-Никольской плавучую несамоходную батарею «Тайфун» и канонерскую лодку «Киргиз». Но зато до Благовещенска благополучно дошли башенные лодки «Шторм», «Ураган», «Вьюга» а «Вихрь», канонерские лодки «Вогул» и «Сибиряк» и несколько катеров и вооруженных пароходов, в том числе «Боткинский» с семьями военнослужащих. Вот только застряла на мели напротив Хабаровска башенная лодка «Гроза», правда без вооружения и механизмов, да ржавел в затоне корпус башенной лодки «Смерч», выведенной из строя японцами еще в прошлом году. Застряла в Хабаровске и канонерская лодка «Калмык», с пароходами «Муравьев-Амурский» и «Павел Журавлев», снимавшая поздней осенью минные заграждения у села Литвинцево. Погрузив мины, пароходы с трудом пробились сквозь шугу в затон. «Калмык» же, имевший более глубокую осадку, был вынужден стать на зимовку в устье реки Чердымовки, протекавшей через город.
У Варуева, двадцатисемилетнего командира канонерки «Калмык», голова шла кругом. Еще 16 декабря он был назначен командиром морского отряда, сформированного из моряков и рабочих базы флотилии. Нужно было знакомиться с людьми, снимать с канонерки и пароходов вооружение, боеприпасы, мины, механизмы, другое имущество; все это следовало перевезти немедленно на санях в Покровку. Два трехдюймовых орудия с трудом удалось доставить к железнодорожной линии и поднять на платформы бронепоездов.
В два часа ночи 22 декабря, стремясь избежать окружения, части НРА стали отходить на Хабаровска; Особый отряд Ива/134/на Мелехниа, пулеметная команда Ивана Семикоровкина и морской отряд Николая Варуева прикрывали отступавших народо-армейцев, на которых наседали превосходящие силы противника.
В Дежневке начальник штаба флотилии осмотрел отряд. Многие, моряки были обморожены. В ту зиму стояли на редкость большие морозы, и они сильно донимали легко одетых бойцов. Редко кто из них был обут в валенки, большинство ходили в поношенных ботинках. Как водилось в ту пору, все вопросы текущего момента вынесли на митинг. Начальник штаба высказал мнение командования флотилии — выехать в Благовещенск. Какое там! Все военморы, в том числе и обмороженные, категорически отвергли это предложение. Принята была краткая резолюция — остаться на фронте и бить беляков до конца. Но вот беда — не было продуктов. Уходя из Хабаровска, бойцы захватили с собой по горсти пшена и по нескольку сухарей. Их выручил знаменитый партизан И. П. Шевчук. Узнав о нуждах моряков, он тут же зачислил их в свой отряд. Судьба уже дважды сводила Ивана Павловича с амурцами: первый раз в 1919—1920 годах, когда он командовал 1-м Тунгусским партизанским отрядом и вместе с отрядом Алексея Кочнева, где было немало матросов и рабочих флотилии, громил калмыковцев и японских интервентов. И позднее, 5 апреля 1920 года, а жарких боях с самураями на улицах и привокзальной площади Хабаровска, а после, отступления на левый берег Амура — на передовых позициях в стратегически важном районе железнодорожного моста.
Обрадовался Шевчук амурцам и тут же сформировал из них 3-й батальон, насчитывавший три пехотные и одну пулеметную роты. Военный совет Восточного фронта утвердил его решение. Командиром батальона стал Варуев. Шевчук знал его еще по Уссурийскому фронту, где Николай Иванович командовал пароходом «Тарбаган» и успешно действовал на реке Уссури и озере Ханка, затем он сражался в партизанских отрядах Корфа и Савельева, а 5 апреля 1920 года отличился в боях с японцами в Хабаровске. Забегая вперед, скажем, что осенью 1922 года командир южной группы судов Народно-революционного флота ДВР Варуев во взаимодействии с партизанским отрядом Борисова будет очищать берега Уссури и Ханки от остатков войск «воеводы» Дитерихса и Родина удостоит его высшей награды — ордена Красного Знамени...
Моряки так рвались в бой, что командование с трудом предотвращало их самовольные уходы на передовые позиции. В те дни из-под Читы в Благовещенск срочно вернулись демобилизованные матросы старших возрастов, державшие путь из ДВР в Советскую Россию. Когда перед ними выступал с речью начальник политсекретариата флота Н. М. Разин, то в ответ на команду: «Кто желает ехать на фронт, выйти из строя!» — все они, как один, сделали шаг вперед. Это были бойцы, закаленные в боях на Балтике,. Волге, Каспии, Байкале, Амуре, Тихом океане, С радостью узнал о их возвращении а строй В. К. Блюхер.
Однако вернемся к амурцам, сражавшимся в составе полка И. П. Шевчука, Отступая из-под Хабаровска, они дрались буквально за каждую пядь земли,
«В пять утра 30 декабря наш батальон вошел в деревню Архангеловку, — рассказывает военмор Илья Михайлович Громылин. — Дальше продвигаться было невозможно из-за скопления белых. Утром следующего дня часовой с наблюдательного о поста заметил, что на нас наступает противник — пехотинцы, всадники и несколько подвод. Командир 3-й роты боцман Акимов быстро донес об этом на заставу Варуеву. Комбат тут же приказал: подпустить поближе и нанести удар. Мы забаррикадировались и, подпустив белых на 50—60 метров, открыли по ним огонь из двух пулеметов, а с высокого берега Тунгуски забрасывали их «лимонками». Белые дрогнули, затем бросились наутек к Волочаевке. Мы насчитали одиннадцать убитых и более тридцати раненых. Собравшись с силами, белогвардейцы цепью пошли на нас, а всадники стали окружать отряд. Мы вновь отбили две атаки, захватив в плен семнадцать человек, в том числе офицера и трех унтер-офицеров, четыре подводы с патронами, подобрали на поле боя 63 винтовки и пулемет. Пленных и трофеи отправили на заставу, а оттуда — в Восторговку. Командир батальона Варуев затем собрал командиров рот и командира нашей пулеметной группы Савченко и сообщил им, что, по показаниям пленных, ночью предполагается наступление силами двух полков на Востроговку, а поэтому нужно быть начеку. В ночь на Новый год нас окружили белые. Казалось, мы попали в безвыходное положение, но нас выручили темная ночь и бестолковщина среди белых. Нам удалось благополучно выскользнуть из окружения, но пулеметная группа напоролась на засаду и потеряла лошадей, возивших подводу с пулеметами, был убит ездовой, а раненый командир группы захвачен в плен. И все же нашей роте удалось оторваться от противника и скрыться в тайге».
Хабаровчане, часто бывающие в краеведческом музее, наверное, обратили внимание на фотографию подпольщицы А. Я. Каминской. На этом же стенде экспонируется комсомольский билет ее дочери, Зинаиды Николаевны, одной из первых комсомолок города. Когда белые подходили к Хабаровску, мать и дочь перешли Амур и добрались до Восторговки.
Вот эти-то женщины и были очевидцами возвращения батальона Варуева из-под Архангеловки. Зинаида Николаевна, ныне живущая в Одессе, вспоминает:
«Моряки, измученные, голодные, обмороженные, едва держались на ногах. Им пришлось весь путь проделать по пояс в снегу. Николай Иванович Варуев был ранен в левую руку. Меня ночью вызвали в штаб, и я до утра оказывала бойцам медицинскую помощь». Не забыл командир отзывчивую комсомолку: после окончания гражданской войны на Дальнем Востоке Зина Каминская стала Варуевой. /135/
4 января 1922 года батальон амурцев в составе Тунгусской группы, перейдя в наступление, занял Дежиевку, но противника здесь не оказалось.
«Вдруг со стороны Хабаровска, — рассказывает Громылин, — показался бронепоезд под трехцветным флагом с двуглавым орлом. Он состоял из двух платформ, на которых виднелись полевые орудия и металлические колпаки с пулеметами. Шел он тихим ходом, все время подавая свистки и, по всей вероятности, высматривая добычу...
Наш первый же снаряд угодил в бронеплощадку, затем получился недолет. Бронепоезд дал полный ход назад, открыв ответный огонь, но все снаряды падали в снег. К сожалению, белые успели проскочить подожженный нами деревянный мост».
25 января белогвардейцы предприняли попытку обезопасить свой правый фланг на севере, разгромить Тунгусскую группу в Восторговке. Вот как вспоминает об этом Зинаида Николаевна Варуева: «Однажды на рассвете к Восторговке подошли белые и открыли огонь. Нашим пришлось оставить деревню. Самого Шевчука здесь не было. Белые пробыли в деревне не более трех часов и ушли, не произведя никакой экзекуции. Мы с матерью, выйдя за село, обнаружили в снегу под кустом моряка Лепика из батальона Варуева, раненного в обе ноги, и до возвращения наших оказывали ему как могли помощь».
А что в это время происходило в станице Екатерино-Никольской, где застряли канонерская лодка «Киргиз» и плавбатарея «Тайфун»?
По зимнику с кораблей начали вывозить в Благовещенск радиоаппаратуру, моторы, орудия. Обозы сопровождали вооруженные матросы, и в начале декабря их на стоянке осталось всего десять человек. Ниже станицы, в деревне Благословенной (Корейская Самара), стоял кавалерийский взвод под командованием Мунгалова и в Михайло-Семеновской — пост у морской радиостанции. Приказом начальника тыла НРА эти воинские подразделения были подчинены командиру «Тайфуна» Ф. Д. Яковлеву.
Узнав о замятии белыми Хабаровска, коммунисты станиц Екатерино-Никольской, Пузино, хуторов Столбового, Нагибово и Самары создали партизанский отряд и назвали его Коммунистическим. Командиром отряда стал Яковлев, его помощником — Василий Баранов.
Дальнейшие события, по воспоминаниям Ф. Д. Яковлева, происходили так: «После партийного собрания мы зашли на почту узнать новости. В это время телеграфист Корейской Самары отстучал нам, что в деревне раздается стрельба, мимо почты проскакали всадники. Тут телеграф замолк. Явилось подозрение, что кавалеристы и пехотный взвод отступили, не известив меня, но немного погодя выяснилось, что это проехали дезертиры. Вернувшиеся разведчики доложили о нападении на Самару хунхузов. К вечеру из Благовещенска подъехал на санях отряд моряков в 150 человек во главе с комиссаром С. И. Гришиным.
Дав морякам обогреться, я взял с собой взвод бойцов, пулемет и поехал к Самаре. Назначил наутро наступление на хунхузов, но меня вызвал к телефону военком Гришин. Он сообщил, что поступило важное агентурное донесение и я должен непременно быть в Екатерино-Никольской. Оставив моряков под командованием Николая Артюха (впоследствии капитан торгового флота, почетный гражданин Владивостока), я поскакал обратно. На месте узнал, что на китайской стороне, напротив станицы, появился отряд белогвардейцев полковника Сараева и туда уже перебежало несколько человек. К утру обстановка прояснилась — хунхузов из Самары наши выбили. К вечеру к нам подошел кавалерийский эскадрон С. И. Скорбилина, а на другой день — отряд пехоты под командованием Минеева».
Позднее в этот район вышел отряд полковника Илькова-Карпова из группы генерала Сахарова, насчитывавший шестьсот сабель при двух легких орудиях и шести пулеметах. Но белые не выдержали стремительной атаки амурцев и отступили.
Смелые действия моряков и партизан сорвали замысел врага захватить военные суда в Екатерино-Никольской, закрепиться на Среднем Амуре, а затем выйти к линии железной дороги, в тыл НРА. Амурцы, сражавшиеся на юге главного театра военных действий, помогали и своим товарищам, занимавшим северный фланг, опрокинуть белые полки под Волочаевкой.
10 февраля пластунский отряд Ф. И. Петрова-Тетерина и группа И. П. Шевчука, наступая от Восторговки, ворвались в Архангеловку и пытались захватить штаб генерала Вишневского, но вынуждены были отступить. Позднее батальон моряков вместе с кавалерийским полком штурмовал сопку Июнь-Корапь с северной стороны, отвлекая противника от основных сил НРА.
В семь часов утра 12 февраля тремя выстрелами из морского орудия комендор-амурец бронепоезда № 9 Дмитрий Киреев возвестил о начале генерального штурма Волочаевки, затем метким огнем поддерживал наступавших народоармейцев.
С кличем «Даешь Хабаровск!», «Даешь Владивосток!», «Даешь Тихий океан!» военморы плечом к плечу с народоармейцами прокладывали путь к победе.
Ключом к Забайкалью называли белые Волочаевку. 12 февраля 1922 года Волочаевка стала для воинов революции ключом к Тихому океану. И Николай Иванович Варуев вместе со своими военморами дождется дня, когда они увидят голубые воды залива Петра Великого.
14 февраля части НРА вошли в Хабаровск, и амурцы вернулись на свою главную базу. А еще через несколько недель в отчетном докладе ЦК партии XI съезду РКП (б) будет сказано: «Взятие Хабаровска 14 февраля открывает путь для овладения всей территорией, которая в течение нескольких месяцев была захвачена белогвардейским правительством во Владивостоке».
"Дальний Восток". №2, 1987. С.134-136