Разгром петлюровского подполья. Ч.2

В связи с появлением в советских газетах письма с признаниями Ю. Мордалевича и сообщений о его переходе на сторону /189/ большевиков состоялось заседание руководящего органа ВУЦПК. Его участники решили в трехдневный срок подготовить переезд штаба ВУЦПК в Холодный Яр, не дожидаясь результатов повстанческого съезда в Белой Церкви (34).

Такие планы повстанцев вызвали беспокойство чекистского руководства, которое опасалось потерять контроль над ВУЦПК и другими повстанческими организациями. Они приняли решение начать тайные аресты отдельных участников ВУЦПК, прежде тех, что планировали выезд из Киева (35). Проводить массовые преследования участников подполья в это время не было возможности, ведь это позволило бы значительной части участников подполья бежать и избежать ответственности.

18 июня 1921 состоялись первые тайные аресты членов ВУЦПК. Проводились они в атмосфере абсолютной секретности со строгим соблюдением мер конспирации. Об их проведении был проинформирован очень ограниченный круг сотрудников ЧК. Арестованных перевозили в корпус президиума Киевского губчека ночью и размещали в совершенно изолированных «одиночках» (их 7 штук специально подготовили накануне), а для охраны отбирались самые надежные и проверенные сотрудники (36).

Чекистская засада квартире члена ВУЦПК М. Комара захватила самого подпольщика, его жену Елену, Ю. Гриня и Н. Степанову (37). В ходе допроса М. Комар признался в принадлежности к ВУЦПК и начал давать показания. В частности, сообщил, что на следующий день в Киев возвращается И. Чепилко, согласился написать тайную записку Ф. Наконечному с предложением встретиться. Этим полностью воспользовались чекисты и уже на следующий день Ф. Наконечный в сопровождении чекистского сексота Маслова пришел к дому на ул. Институтской, 22, где он был задержан. Участие в аресте принимали лично Я. Лившиц и Капустянский. На квартире последнего (по указанному выше адресу) сос/190/стоялся первый допрос Ф. Наконечный. Он тоже начал давать показания и согласился на сотрудничество с органами. В частности, признался, что у него в дома сохраняется мандат от С. Петлюры, написал записку хозяйке квартиры с просьбой передать посланником все его вещи, потому что он, якобы, срочно уезжает из города (38).

Руководство ВУЧК в Харькове опасалось срыва оперативной разработки. 19 июня 1921 Ю. Евдокимов тайным распоряжением потребовал от сотрудников Киевской губчека предоставить детальный план ликвидации ВУЦПК, высказывал опасения, что лишним затягиванием разработки и недостаточной конспирацией вообще можно сорвать все дело (39).

21 июня 1921 г чекисты провели в Ирпене операцию по задержанию И. Чепилко и его племянника Н. Бугая, при этом использовав М. Комара. Он первым подошел к И. Чепилко и начал разговор, а за ним приблизились и чекисты. М.Бугай пытался убежать в лес, на ходу доставая из кармана пистолет, однако был убит выстрелом из револьвера (40). Председателя ВУЦПК перевезли в здание Киевской губчека, где в присутствии В. Затонского состоялся его допрос. И. Чепилко как и все другие члены организации начал давать показания (41).

По данным чекистов, после арестов ряда проводников ВУЦПК произошли изменения в составе его руководящего органа. Его новыми членами, якобы, стали С. Махиня, М. Суходольский, К. Бендрик и жена Ю. Гриня, приват-доцент историко-филологического факультета Киевского университета Ю. Криницкая (42). По всем ими было установлено круглосуточное наружное наблюдение. Их деятельность ограничивалась попытками получить хоть какую-то информацию об арестованных, сообщить об арестах унровских повстанческих органов за рубежом. /191/

Ф. Наконечный сумел передать из тюрьмы записку Ф.Заяц в которой сообщал о своем аресте, предупреждал подпольщиков о возможных провокациях, называя предателем А. Звезду (43). Член ВУЦПК К. Бендрик через связного из-за границы Жидкивского пытался передать информацию об арестах в Киеве Главному атаману С. Петлюре, просил и впредь поддерживать связи с ВУЦПК и продолжать организацию подпольной сети в Украине (44). Уцелевшие подпольщики пытались установить связь с сотрудниками Киевской губернской ЧК и освободить арестованных товарищей.

22 июня 1921 в ходе совещания в которой принимали участие В. Затонский, Я. Лившиц и Капустянский был утвержден окончательный план ликвидации ВУЦПК. Соответствующие меры должны одновременно проводиться по всей Киевской губернии. Специальная чекистская группа во главе с Я. Лившиц имела захватить участников повстанческого съезда в Белой Церкви. Контроль за проведением оперативных мероприятий в Киеве полагался на Капустянского. Здесь должны были состояться аресты всех членов ВУЦПК, связных и владельцев явочных квартир, их пособников, а также отдельных лиц в военных частях. Предполагалось проведения оперативных мероприятий и увлечения участников подполья в Уманском, Каневском, Звенигородском, Бердичевском уездах, городах Умани Казатине (45).

22 июня 1921 Ю. Евдокимов телеграммой согласовал план ликвидации ВУЦПК и повстанческого подполья, разработанный киевскими чекистами. Однако замечал, что некоторые вопросы для него до сих пор остаются не выясненными время начала операции, количество членов УВО, подлежащих аресту и т.д.. Он в очередной раз подчеркнул, что подполье нужно уничтожить одним ударом и задействовать для этого все имеющиеся чекистские силы (46). Но уже через два дня Ю. Евдокимов направил руководителям Киевской губчека новую теле/192/граму в которой писал, что в его материалах вообще не освещенной является деятельность УВО, подпольных организаций в пехотных курсах и полка комбедов, их персональный состав. Он требовал разработать план массовой операции во Второй киевской школе «Красных старшин» - задержать всех без исключения беспартийных и провести детальную фильтрацию арестованных агентурно-следственным путем. Вместе с тем, Евдокимов отмечал, что Ф. Дзержинский в четырехдневный срок требует дополнительных материалов по этому делу (47).

По показаниям одного из чекистских информаторов, ВУЦПК располагал аэропланом, которым управлял военный летчик Яковенко. После завершения повстанческого съезда в Белой Церкви, он, якобы, должен был вылететь в Польшу и передать информацию о подготовке всеобщего восстания в Украине зарубежным повстанческим органам, получить соответствующие инструкции. После ареста Яковенко назвал подпольные явки в Харькове, что стало поводом для начала арестов в столице УССР (48). В частности, начальник Особого отдела ВУЧК предписывалось принять срочные меры для проверки полученных данных по Харькову.

Подчеркивалась необходимость соблюдения исключительной конспирации. К материалам разрешался доступ очень ограниченному кругу сотрудников ВУЧК. Особое внимание чекисты сосредоточили на Харьковской школе «Красных старшин» и работниках Воздухофлота (49).

Чекисты установили, что с участниками подполья контактировали отдельные красноармейские командиры. В частности, посланник ППШ Турянский имел связи с командиром конного полка 24-й стрелковой дивизии, которая дислоцировалась в Гайсине, галичанином Байдой. По идеологическим настроениям этот полк чекистами идентифицировался как «петлюровский», так же как и Вторая киевская школа «Красных старшин». Отмечалось также, что ППШ имеет связь с 44-й красноармейской дивизии Шубова в Берди/193/чеве. По мнению чекистов, во время восстания эти военные части могли выступить против советской власти (50).

24 июня 1921 оперативная группа во главе с Я. Лифшиц уехала в Белую Церковь для захвата участников повстанческого съезда. На следующий день такие же группы выехали в Бердичев, Запорожье, Звенигородку и Умань (51). Также принимались меры для захвата проводников повстанческого движения на Белоцерковщине Т. Бесарабенка и М. Ковальчука, которые определенное время находились в Киеве. Для этого чекисты использовали их жен, которые уже были захвачены несколько раньше. Однако подпольщики узнали об арестах в Киеве и оставили город (52). Т. Бесарабенко пробрался к родственникам на Подолье, а М. Ковальчук должен был ехать на Волынь. Но уже 25 июня 1921 он добровольно сдался начальнику Особотделу в Фастове.

Все оперативные мероприятия сотрудники Киевской губчека проводили с соблюдением строгой конспирации, обеспечивая таким образом секретность всей операции. На квартирах, где были устроены засады задерживались абсолютно все, кто туда приходил. Их ночью доставляли в помещение Киевской губчека и удерживали в тайно-оперативном отделе. Арестованных нигде не регистрировали и не выдавали никаких справок о них. Как следствие, в газетах и ​​на витринах магазинов стали появились объявления о лицах, пропавших без вести. В губчека обращались люди с просьбой проводить расследование таких случаев (53).

Системные аресты вызвали беспокойство членов ВУЦПК, оставшихся на свободе, но под постоянным наблюдением чекистских информаторов. Тайный осведомитель ЧК Шевченко сообщал, что 25 июня 1921 на квартире члена ВУЦПК Курдиша собрались четыре участника подпольной организации. Все они были расстроены. Курды сообщил об аресте члена повстанкома Оксаненка и еще 12 человек. Однако присутствующие надеялись, что за/194/держанных отпустят из-за отсутствия доказательств и компрометирующих материалов. Вместе с тем, они не отвергали и возможности, что кто-то из арестованных начнет давать показания и разоблачит всех других, высказывали сомнение, что в состав ВУЦПК проник шпион. На следующий день планировали решить, что делать дальше - оставаться в Киеве выезжать. В это же время источник Шевченко готовил докладную руководству Киевской губчека указаниям, где и когда лучше проводить их аресты (54).

29 июня 1921 Ю. Евдокимов требовал от Я. Лившица проведения окончательной и одновременной ликвидации ВУЦПК и УВО, поскольку возникла угроза срыва общей операции. Аресты на местах должны были осуществляться после уничтожения повстанческих организаций в Киеве (55). Относительно УВО во Второй киевской школе «Красных старшин» предписывалось арестовывать всех беспартийных, старшин-галичан, преподавателей, медработников и канцеляристов школы для дальнейшей «фильтрации», галичан-коммунистов проверять без задержания (и это только при отсутствии оснований для их ареста) (56).

В ночь с 30 июня на 1 июля 1921 в Киеве состоялась масштабная операция по задержанию членов ВУЦПК, УВО и других подпольных организаций в ходе которой были захвачены десятки людей. Часть из них не имели никакого отношения к антибольшевистского движения (57). Чтобы не вызвать беспорядков во Второй киевской школе «красных старшин», аресты отдельных ее служащих происходили в доме Реввоенсовета, где специально для этой цели было созвано совещание всех командиров КВО (58).

1 июля 1921 начальник Киевской губчека Я. Лившиц докладывал Ю. Евдокимову о завершении операции по ликвидации ВУЦПК и УВО. По его словам, все произошло блестяще, /195/ удалось арестовать всех основных членов этих подпольных организаций (59).

В ходе операции были арестованы 13 человек командного состава Второй киевской школы «Красных старшин»: Вержбицкий, А. Решетуха, Д. Беднарский, В. Мирон, А. Данькивський, Ф. Головченко, В. Колпак, П. Каптюк, И. Бойко , Т. Шестак, М. Нерослик и П. Турянский. Еще трое членов организации (А. Думин, В. Тимошенко, Залужный) отсутствовали в Киеве, а затем их арест планировался впоследствии (60). Однако такое количество арестованных, казалась Ю. Евдокимова недостаточной, то есть он требовал более жестокой «фильтрации» состав Второй киевской школы «Красных старшин» (61).

Как следствие, уже 9 июля 1921 председатель Специальной фильтрационной комиссии Второй школы «Красных старшин» Губерт докладывал, что им обнаружено и изъято 168 человек, прибывших из-за границы, «дезертиров», которые не хотели служить в Красной армии или попали в школу без службы в последний, воинов бывшей Армии УНР. Все они должны были пройти дополнительную проверку. Кроме того, Губерт настаивал на необходимости создания подобных фильтрационных комиссий для каждой школы «Красных старшин», действовавших в Украине (62).

В общем, по уголовному делу под общим названием «плотная» перед судом предстали 130 человек, 45 из них были приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. Их имущество конфисковывалось, а сам приговор не подлежал обжалованию (63).

Вещественными доказательствами, которые были приобщены к уголовному делу участников ВУЦПК стали: «Программа Союза Украинской Государственности» и подготовлен на ее основе проект Декларации ВУЦПК, текст Универсала Совета Республики, который был опубликован 30 марта 1921 в газете «Родной край», копия пов/196/станческой листовки «Держи язык за зубами!», обращение Главного атамана войск УНР С. Петлюры «К населению Украины!» с призывами не прибегать к еврейским погромам, копия «Приказа № 1 по повстанческим войскам УНР» за подписью С. Петлюры и Ю. Тютюнника, удостоверения и мандаты, подписанные участниками ВУЦПК, различные записки (64).

13 июля 1921 начальник тайно-оперативного управления ВУЧК Ю. Евдокимов направил телеграммы председателю Киевской губчека Я. Лившица и начальнику Особого отдела КВО Воронцову. От них требовалось подробно осветить меры ликвидации отделений ВУЦПК в конном полку 24-й дивизии под командованием Байло; штабе сорок четвёртого дивизии Шубова; 402 полка; Уманской организации ВОСС; Первых Киевских окружных курсов инструкторов спорта и допризывной подготовки. Ю. Евдокимов требовал от руководства Киевской губчека провести агентурным и следственным путем «фильтрацию» слушателей Киевской школы «Красных старшин», подчеркивая, что ликвидация УВО не должна заканчиваться арестом всего 13 человек в то время как указывалось на причастность к организации почти двух рот этой школы . В телеграмме Я. Лившица Ю. Евдокимов указывал, что 13 июля 1921 докладывал по этому делу перед членами Политбюро и она вызвала большой интерес. Члены Политбюро высказали пожелание представить к наградам чекистов, особо отличившихся в ходе оперативной разработки (65).

Однако, можем предположить, что каких-то реальных сведений о подпольных повстанческие организации в красноармейских частях председатель Киевской губчека Я. Лившиц не имел. В ответ на телеграмму Ю. Евдокимова он ограничился лишь перечислены ранее принятых мер. В частности, сообщил, что для продолжения работы Киевская губчека передала агентурные показания в Особый отдел КВО, а информация о конном полке 24-й дивизии и штабе 44-й дивизии перепроверя/197/лась в ходе общей оперативной разработки. О том, что в 402-й полк в Умани направлено нескольких информаторов (они якобы обнаружили 30 новых членов УВО). Указывалось, что на 1-х Киевских окружных курахв инструкторов спорта и допризывной подготовки фигурантом дела является только их начальник (66).

В отчете о деятельности ВУЧК за 1921 отмечался разгром мощного петлюровского центра в Киеве. В частности, о том, что Киевской губчека разоблачена и ликвидирована ВУЦПК и его ячейки, Украинская военная организация в Киевской школе «Красных старшин», ряд повстанкомов в уездах Киевской губернии, ряд повстанческих организаций в частях Красной армии. Кроме того, была разгромлена Центральная железнодорожная организация, оперировавшая по железнодорожной линии Киев-Жмеринка и др. Общее число арестованных по всем вышеупомянутым делам превышала 6000 человек. Значительно выше было количество зафиксированных и взятых на учет петлюровцев (67).

В заключении к «Докладу о разработке и ликвидации петлюровских организаций на Киевщине», направленной на имя председателя ВУЧК В. Манцева руководством Киевской губчека указывались подробные характеристики ВУЦПК. Отмечалось, что ВУЦПК появился на заседании активных петлюровских деятелей в Украине при участии представителей Петлюры и Тютюнника. Его идейной платформой называлось свержение советской власти и восстановление УНР. Средствами реализации - проникновение в большевистские учреждения и КПУ, организация губернских и уездных повстанкомив, закладки подпольных организаций в воинских частях. Материальные средства приобретались из-за границы, через добровольные пожертвования или даже по поддельным документам из большевистских учреждений. Отмечалось, что ВУЦПК имел хорошую связь из-за рубежом и повстанческими организациями в Холодном Яру, многих губерниях Украины (Екатеринославской, Волынской, Подольской, Одесской, Херсонской, Чернигив/198/ською и Полтавской). ВУЦПК составлял значительную угрозу, ведь его работа была достаточно законспирированной, а большинство его членов официально жили и работали в УССР. Завершался документ тезисом, что с ликвидацией ВУЦПК в Киевской губернии нанесен значительный удар петлюровском движению в общероссийском масштабе (68).

В заключении судебной коллегии Киевской губчека отмечалось, что из-за ВУЦПК «петлюровщина» намеревалась в кратчайшие сроки собрать рассеянные повстанческие силы, привлечь к ним «вечно провоцирующую украинскую интеллигенцию», создать в Украине центральный государственно-политический боевой орган УНР, подготовить прочные и гибкие военные организации, создать во всеукраинском масштабе специально крестьянскую военно-кулацкой организации (69).

Итак, как свидетельствуют материалы уголовно-следственного дела «плотной», в марте 1921 г. представители украинской интеллигенции, недовольные прежде национальной и экономической политикой советской власти создали в Киеве ВУЦПК, который должен был стать всеукраинским центром подготовки антибольшевистского восстания в 1921 г. За короткое время ВУЦПК получил признание проводников УНР, наладил контакты с рядом партизанских отрядов и повстанческих организаций, начал формирование подпольной повстанческой сети. Однако отсутствие опыта подпольной борьбы и слабая конспирация привели к разоблачению ВУЦПК советскими органами госбезопасности, которые довольно быстро установили контроль за деятельностью этого повстанческого центра и подпольных организаций с ним связанных. Почти все активные участники ВУЦПК были арестованы и приговорены к различным мерам наказания. Ликвидация ВУЦПК привела к разрушению подпольной повстанческой сети по всей Украине, а затем стала одной из причин неудачи Второго Зимнего похода, который состоялся осенью 1921 г. и общеукраинского антибольшевистского  восстания. /199/