С ДНЕМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ!

В этот великий день хочется о многом сказать, хотя сказано уже и так очень много. Этот день велик для всей страны как память о силах народа, о его величии, о том, что смертный бой ради жизни на земле остался за нами!

О чем же я хочу сказать сегодня...
- - -

В жизни много бывает моментов, когда ты учитываешь, что пишешь для себя, а для других. Труднее всего обращаться так, как будто бы выступаешь перед толпой слушателей. Только выступающий обычно видит лица слушателей и их реакцию.
Война и Победа - явления в нашей истории столь важные, что мне не хотелось сегодня бы ограничиться несколькими строками. И поговорить хочется хотя бы немного, но серьезно. И с приличествующим случаю пафосом.


О войне существует очень много книг. Их написали очень многие писатели. Но сегодня мне вспоминаются два совершенно непохожих писателя, имена которых всем известны. Писатели, пережившие войну, но не писавшие о ней, как писатели-фронтовики.

Один - это Эдуард Асадов. Поэт известный и популярный, хотя стихи его принято считать не самыми выдающимися. Действительно, по сравнению с шедеврами поэзии, они довольно безыскусны, просты, сентиментальны. И тем не менее, они приобрели большую популярность. Асадов много печатался, много писал, часто встречался с читателями с поездках, его стихи для многих стали первым прикосновением к литературе. Простые и откровенные строки о любви, жизни и стране всегда были близки рядовому читателю. Асадов не обладал тонким чувством поэтического языка, чтобы гениально рассказать о жизни - но жизнь он эту чувствовал хорошо.

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости!

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Асадов знал, о чем он говорил. Доброволец-фронтовик, он в первые месяцы войны записался на фронт. В 1944 осколком снаряда ему изуродовало лицо, он с трудом довез грузовик боеприпасов, и попал в госпиталь. Врачи не смогли спасти его глаза, и он навсегда остался слепым.



Несмотря на скромные художественные дарования, Асадов был и остается нужным для людей как пример человеческого мужества, стойкости и бескорыстного служения на благо человечества.



Другой писатель,знавший войну - это известный детский писатель Виктор Драгунский. Человек нетривиальной биографии, более литературной, чем любая выдуманная жизнь. Сын вернувшегося из Америки еврея-реэмигранта, в детстве усыновленный сначала красным комиссаром, а потом артистом бродячего театра, писатель, художник, фельетонист, театральный деятель. Человек, занявший по праву место в советской детской литературе. Его детские рассказы, несмотря на незатейливость, читались миллионами людей и до сих пор представляют собой значительную классику детской литературы.
Как и Асадов, Драгунский пережил войну. В отличие от Асадова, ему повезло - он не стал инвалидом на фронте. Он уже был инвалидом. И воевал он "всего лишь" в ополчении.

Но и для него война была не просто напоминанием.

Папа отвернулся и стал смотреть в окно.
- А потом еще хуже - завернула осень, - сказал он, - стало совсем холодно, с неба сыпал зимний, сухой и меленький снег, и его тут же сдувало сухим и острым ветром. И еды у нас стало совсем мало, и фашисты все шли и шли к Москве, и я все время был голодный. И теперь мне снился не только хлеб. Мне еще снились и арбузы. И однажды утром я увидел, что у меня совсем уже нет живота, он просто как будто прилип к позвоночнику, и я прямо уже ни о чем не мог думать, кроме еды. И я позвал Вальку и сказал ему:
"Пойдем, Валька, сходим в тот арбузный переулок, может быть, там опять арбузы разгружают, и, может быть, опять один упадет, и, может быть, нам его опять подарят".
И мы закутались с ним в какие-то бабушкины платки, потому что холодюга был страшный, и пошли в арбузный переулок. На улице был серый день, людей было мало, и в Москве тихо было, не то что сейчас. В арбузном переулке и вовсе никого не было, и мы стали против магазинных дверей и ждем, когда же придет грузовик с арбузами. И уже стало совсем темнеть, а он все не приезжал. Я сказал:
"Наверно, завтра приедет..."
"Да, - сказал Валька, - наверно, завтра".
И мы пошли с ним домой. А назавтра снова пошли в переулок, и снова напрасно. И мы каждый день так ходили и ждали, но грузовик не приехал...

И Асадов, и Драгунский, конечно, не стали в первый ряд классической литературы. Но они делали все возможное, чтобы войти в искусство, и этот самоотверженный труд делает им честь. Многим талант достается с рождения, как природный дар, им следует развить его и состояться как писателям. Но идти своим путем, стать писателем, чтобы не просто войти в вечность, а стать близким, нужным человеком для миллионов людей, вносить свой вклад в святое и общее дело - разве не в этом смысл литературы?

Именно поэтому я пишу сегодня про Асадова и Драгунского, а не Твардовского, Некрасова, Богомолова, Васильева, В.Быкова, Е.Носова и многих, многих других великих классиков военной литературы. Они, как и сотни других писателей, которые вносили свой небольшой. но важный вклад в общее дело, будто война или воспитание человека, писали не про войну, но именно она, оставив глубокую незаживающую рану в сердце народа, сделала их такими нужными людям. Пройдя сквозь горнило войны, советский народ приобрел главное - он стал народом-победителем. Это дало право любому пережившему войну понять, сколько дорогим и близким является для него страна, в которой он жил, и люди, с которыми он воевал. И это - горький контраст по сравнению с современной жизнью, когда мы не в чем не едины, ни в чем не равны, и ни в чем до конца не согласны. Почти ни в чем.

Добытое страшной ценой объединение, национальное равенство перед великой Победой до сих пор остается главнейшим признаком, который и сейчас может отличить достойного человека от негодяя и ничтожества, врага Победы, врага народа. И именно великое завоевание, несмотря на все катастрофы, всю ложь, грязь, лицемерие и пошлость вокруг культа победившей страны, мы и должны хранить. Хранить бережно и достойно, как хранили священный огонь богини Весты в Древнем Риме. Потому что память народа - самое важное, но и самое хрупкое его детище. И потому огонь память должен быть вечен.