Меметичность 1918 года

Старик-отец, зло смотревший на Подтелкова, вдруг обернулся к сыну:
- Цыц, сукин сын! А ты что, не казак? Что закаркал, как ворона перед дождем?
- Ай что, неправду Степан сказал? - вступилась за сына казачка. - Только что отсеялись, только жизнь по-человечески наладили, и вот на тебе - снова на войну, какого-то грабителя из Ростова ловить, церкви он ограбил...
- Цыц, сука! - рявкнул старик на молодайку и огрел кнутом лошадь так, что она с места пустилась в галоп. (...)
- Успокойся, Федор Григорьевич, - сказал Лагутин. Не обращай внимания на бабью брехню. (...)
- Вы чуете други, чем это пахнет! Легче победить врага вчетверо сильнее тебя в открытом бою, чем гнусную клевету, которую распустили про нас по Донской земле гады белогвардейские. Я чуял, потому и торопил, чтобы упредить заразу.
- Да, ложь, провокации, сословные амбиции - самое коварное и гнусное оружие атаманов, - подтвердил мысль П.Кривошлыков.

А.И.Федорцов. Пламя в Междуречье. Волгоград, 1983. С.94

А-ха-ха-ха!
Может, написать им на Лурк... Пусть узнают...

А книжка интересная, про члена отряда Подтелкова, которого вместе с предводителем не казнили только случайно. Там предыстория довольно подробно изложена. В частности, бандит, который грабит церкви - это якобы и есть Подтелков, который буянит в отрывке.