Воронежский "Уралвагонзавод" 1919 года
(делясь впечатлениями от прочитанной советской литературы 30-х гг.)
Богатые краски дает советская история о ГВ времен Сталина... С конкретикой и фактологией очень большие проблемы, но зато художественное оформление великолепное. Что ни очерк, то рассказ Артема Веселого - вплоть рисунков из книжки. И воспоминания участников, пусть и не дают никакого представления о сути ситуации в целом, зато воссоздают атмосферу произошедшего.
В Гражданскую войну Воронеж атаковался белыми дважды. Сначала в августе 1919 г. его штурмовала армия Мамонтова в ходе своего знаменитого рейда по советским тылам. И этот штурм был чем-то невообразимым. Несколько дней подряд мамонтовцы атаковали город всеми силами, а большевики отбивались до последнего, пытаясь эвакуировать то, что можно. В ход пошли все резервы, какие только были: комендантские команды, отряд ЧК, курсанты, коммунистические части. Когда и этого не хватило, мобилизовали рабочих, потом советских работников и кажется, даже артистов культсекции. Причем даже в разгар боев продолжала выходить газета "Воронежская коммуна". И все-таки казаки вошли в улицы и даже добрались до Чернавского моста - то есть, отхватили весьма приличный кусок города.
Правда, уже на следующий день их выбили, и казаки, сами сильно уставшие, предпочли уйти. Но пограбить перед этим они успели знатно. Собственно, в этом и был один из основных смыслов рейда. Грабеж, судя по воспоминаниям и свидетельствам, был феноменальный: казаки увозили с собой целые обозы награбленного за время рейда. Но, не успели оправиться - тут же новая напасть. К городу подошел со своим корпусом генерал Шкуро. Понятно, что сил сопротивляться ему уже особо и не было, поэтому он и занял Воронеж и удерживал больше месяца.
О том, как жил "белый Воронеж" в это время, свидетельств сохранилось очень мало. Но запомнилось пребывание Шкуро в городе больше всего двумя вещами: парадами и вешаниями. Парады проводились часто и охотно, и будущий офицер СС Шкуро с удовольствием их принимал. С вешаниями дело было посложнее. Сначала они были открытыми и даже демонстративными. На площади Круглых рядов, где был торговый рынок, шкуровцы 1 октября повесили двоих большевиков, не успевших сбежать - фамилия одного была Скрибин, а второго никто не знал. На следующий день повесили еще четверых. Судя по всему, вид висящих большевиков не очень понравился публике, и с тех пор вешать открыто перестали. Стали расстреливать по ночам и в контрразведках. Говорят, фамилии казненных регулярно печатались городским официозом, газетой "Воронежский телеграф". В память об этих повешенных недалеко от площади Ленина, если идти к главкорпусу ВГУ и сейчас стоит памятник "Жертвам белого террора". Я сам его видел не раз.
В остальном все было как везде при белых: грабили, буянили, пили спиртное по заведениям, разносили черносотенную литературу. Шкуровцы не раз пытались завербовтаь добровольцев в свою армию, но несмотря на клятвенные обещания населения в верности антибольшевизму, почти никто в армию не пошел. Помирать дураков нет. Правда, Шкуро отметился созданием в городе "рабочих частей". Шкуро хвастался в воспоминаниях: "Рабочие Воронежа также относились к нам хорошо — всякого рода заказы, починка вооружения и броневиков производились ими быстро и аккуратно; многие из них поступили к нам добровольцами.
...Во время моего пребывания в Воронеже состоялся ряд митингов, на которых рабочие высказывались за необходимость активно помогать мне. В последний момент, когда Воронеж уже обстреливался красной артиллерией, прямо на митинге, на котором выступил мой офицер, есаул Соколов, явился ко мне отряд рабочих-железнодорожников в составе около 600 человек. Я вышел и обратился к рабочим с горячей благодарностью. В это время прилетевший откуда-то снаряд с треском разорвался в воздухе. Перепуганные и непривыкшие к таким вещам рабочие шарахнулись в разные стороны; некоторые со страху попадали на землю. Стоявший близ меня рабочий был ранен и упал, обливаясь кровью.
— Поздравляю вас с боевым крещением! — крикнул я, ободряя рабочих.
Они оправились и, не заходя даже домой, с песнями двинулись из города. Эти рабочие были влиты в 1-й стрелковый батальон под командой полковника Рутсона {263}, позже, по просьбе людей, переименованный в Волчий ударный батальон. Рабочие сделались хорошими солдатами и далеко превосходили своей доблестью многих казаков в боях.".
Учитывая, что там Шкуро запросто разбивает две бригады буденовцев, а потом "вынужден" отойти за Дон, чтобы не попасть в окружение (этих самых бездарных буденовцев), веры трепачу-партизану особой нет. Впрочем, что-то такое было, куда более серьезный П.Махров из штаба Деникина тоже вспоминает эвакуированных железнодорожников, которые подарили ему икону. Советская версия событий выглядит так:
"Воронежский телеграф" много шумел об успехах шкуровцев на предприятиях, красочно расписывая торжественные молебны и "огромные толпы рабочих, с неподдельной простотой воздающих хвалу господу за избавление от комиссарского ига". Особенно много было трескотни вокруг молебна в Воронежских железнодорожных мастерских, устроенного, якобы, по просьбе "самих рабочих", где "сборный цех был украшен национальными флагами, паровозные буксы были перекрашены в национальный цвет, а прибывшему на молебствие Шкуро был преподнесен букет из живых цветов".
И флаги, и национальный цвет, и букеты цветов были действительно, но в этом меньше всего были повинны рабочие. Очевидцы рассказывают, что рабочие мастерских на этот молебен не явились, на него пришли лишь "прислужники буржуазии, расфранченные, разодетые семейства инженеров, старших мастеров и служащих повыше окладом". Эту публику шкуровцы и пытались выдать за рабочих.
После молебствия шкуровский штаб начал проводить по всем предприятиям собрания, на которых производилась запись в добровольческие рабочие отряды. "Воронежский телеграф" также кричал о "шумном успехе записей", но это была самая наглая ложь. "На рабочих собраниях, где проводилась эта запись, присутствовала только верхушка заводов, да откуда-то пробравшиеся лавочники и учащиеся. Они и записались в рабочие стрелковые полки".
Достаточно указать, что из более чем десятитысячной армии рабочих города в шкуровские добровольцы записалось только около 200 человек, да и то сомнительных пролетариев, чтобы увидеть, какое грандиозное поражение потерпел Шкуро у рабочих.
И.Е.Филиппов. На удар ударом: очерк борьбы за Воронеж с Мамонтовым и Шкуро. 1919 г. Воронеж, "Коммуна", 1934. С.57
Обратите внимание на трогательное расхождение в цифрах - то 600 человек, то 200...
Ну, а потом пришел "бездарный" Буденный, и 24 октября Шкуро пришлось уходить с обозами от "благодарного населения". Говорят, в разгар эвакуации Воронежский генерал-губернатор пытался добиться вывоза личного вагона риса, который он любил кушать на ужин. Шкуро, услышав об этом, послал губернатора по матушке. А рис казаки разграбили и продали крестьянам прямо на вокзале по дешевке.
Так окончилось пребывание в городе очередного патриота.
"Я и мои славные кубанцы и терцы никакой политикой не занимаемся и никаких политических убеждений никому не навязываем, свято храня один лозунг - будьте вы правые, будьте вы левые, но только любите Россию!"
Атаман Шкуро
Остается добавить, что 10 октября Шкуровцы устроили на Круглых рядах публичное сожжение большевистских книг и портретов советских вождей. Ученик предвосхитил будущих учителей.
Богатые краски дает советская история о ГВ времен Сталина... С конкретикой и фактологией очень большие проблемы, но зато художественное оформление великолепное. Что ни очерк, то рассказ Артема Веселого - вплоть рисунков из книжки. И воспоминания участников, пусть и не дают никакого представления о сути ситуации в целом, зато воссоздают атмосферу произошедшего.
В Гражданскую войну Воронеж атаковался белыми дважды. Сначала в августе 1919 г. его штурмовала армия Мамонтова в ходе своего знаменитого рейда по советским тылам. И этот штурм был чем-то невообразимым. Несколько дней подряд мамонтовцы атаковали город всеми силами, а большевики отбивались до последнего, пытаясь эвакуировать то, что можно. В ход пошли все резервы, какие только были: комендантские команды, отряд ЧК, курсанты, коммунистические части. Когда и этого не хватило, мобилизовали рабочих, потом советских работников и кажется, даже артистов культсекции. Причем даже в разгар боев продолжала выходить газета "Воронежская коммуна". И все-таки казаки вошли в улицы и даже добрались до Чернавского моста - то есть, отхватили весьма приличный кусок города.
Правда, уже на следующий день их выбили, и казаки, сами сильно уставшие, предпочли уйти. Но пограбить перед этим они успели знатно. Собственно, в этом и был один из основных смыслов рейда. Грабеж, судя по воспоминаниям и свидетельствам, был феноменальный: казаки увозили с собой целые обозы награбленного за время рейда. Но, не успели оправиться - тут же новая напасть. К городу подошел со своим корпусом генерал Шкуро. Понятно, что сил сопротивляться ему уже особо и не было, поэтому он и занял Воронеж и удерживал больше месяца.
О том, как жил "белый Воронеж" в это время, свидетельств сохранилось очень мало. Но запомнилось пребывание Шкуро в городе больше всего двумя вещами: парадами и вешаниями. Парады проводились часто и охотно, и будущий офицер СС Шкуро с удовольствием их принимал. С вешаниями дело было посложнее. Сначала они были открытыми и даже демонстративными. На площади Круглых рядов, где был торговый рынок, шкуровцы 1 октября повесили двоих большевиков, не успевших сбежать - фамилия одного была Скрибин, а второго никто не знал. На следующий день повесили еще четверых. Судя по всему, вид висящих большевиков не очень понравился публике, и с тех пор вешать открыто перестали. Стали расстреливать по ночам и в контрразведках. Говорят, фамилии казненных регулярно печатались городским официозом, газетой "Воронежский телеграф". В память об этих повешенных недалеко от площади Ленина, если идти к главкорпусу ВГУ и сейчас стоит памятник "Жертвам белого террора". Я сам его видел не раз.
В остальном все было как везде при белых: грабили, буянили, пили спиртное по заведениям, разносили черносотенную литературу. Шкуровцы не раз пытались завербовтаь добровольцев в свою армию, но несмотря на клятвенные обещания населения в верности антибольшевизму, почти никто в армию не пошел. Помирать дураков нет. Правда, Шкуро отметился созданием в городе "рабочих частей". Шкуро хвастался в воспоминаниях: "Рабочие Воронежа также относились к нам хорошо — всякого рода заказы, починка вооружения и броневиков производились ими быстро и аккуратно; многие из них поступили к нам добровольцами.
...Во время моего пребывания в Воронеже состоялся ряд митингов, на которых рабочие высказывались за необходимость активно помогать мне. В последний момент, когда Воронеж уже обстреливался красной артиллерией, прямо на митинге, на котором выступил мой офицер, есаул Соколов, явился ко мне отряд рабочих-железнодорожников в составе около 600 человек. Я вышел и обратился к рабочим с горячей благодарностью. В это время прилетевший откуда-то снаряд с треском разорвался в воздухе. Перепуганные и непривыкшие к таким вещам рабочие шарахнулись в разные стороны; некоторые со страху попадали на землю. Стоявший близ меня рабочий был ранен и упал, обливаясь кровью.
— Поздравляю вас с боевым крещением! — крикнул я, ободряя рабочих.
Они оправились и, не заходя даже домой, с песнями двинулись из города. Эти рабочие были влиты в 1-й стрелковый батальон под командой полковника Рутсона {263}, позже, по просьбе людей, переименованный в Волчий ударный батальон. Рабочие сделались хорошими солдатами и далеко превосходили своей доблестью многих казаков в боях.".
Учитывая, что там Шкуро запросто разбивает две бригады буденовцев, а потом "вынужден" отойти за Дон, чтобы не попасть в окружение (этих самых бездарных буденовцев), веры трепачу-партизану особой нет. Впрочем, что-то такое было, куда более серьезный П.Махров из штаба Деникина тоже вспоминает эвакуированных железнодорожников, которые подарили ему икону. Советская версия событий выглядит так:
"Воронежский телеграф" много шумел об успехах шкуровцев на предприятиях, красочно расписывая торжественные молебны и "огромные толпы рабочих, с неподдельной простотой воздающих хвалу господу за избавление от комиссарского ига". Особенно много было трескотни вокруг молебна в Воронежских железнодорожных мастерских, устроенного, якобы, по просьбе "самих рабочих", где "сборный цех был украшен национальными флагами, паровозные буксы были перекрашены в национальный цвет, а прибывшему на молебствие Шкуро был преподнесен букет из живых цветов".
И флаги, и национальный цвет, и букеты цветов были действительно, но в этом меньше всего были повинны рабочие. Очевидцы рассказывают, что рабочие мастерских на этот молебен не явились, на него пришли лишь "прислужники буржуазии, расфранченные, разодетые семейства инженеров, старших мастеров и служащих повыше окладом". Эту публику шкуровцы и пытались выдать за рабочих.
После молебствия шкуровский штаб начал проводить по всем предприятиям собрания, на которых производилась запись в добровольческие рабочие отряды. "Воронежский телеграф" также кричал о "шумном успехе записей", но это была самая наглая ложь. "На рабочих собраниях, где проводилась эта запись, присутствовала только верхушка заводов, да откуда-то пробравшиеся лавочники и учащиеся. Они и записались в рабочие стрелковые полки".
Достаточно указать, что из более чем десятитысячной армии рабочих города в шкуровские добровольцы записалось только около 200 человек, да и то сомнительных пролетариев, чтобы увидеть, какое грандиозное поражение потерпел Шкуро у рабочих.
И.Е.Филиппов. На удар ударом: очерк борьбы за Воронеж с Мамонтовым и Шкуро. 1919 г. Воронеж, "Коммуна", 1934. С.57
Обратите внимание на трогательное расхождение в цифрах - то 600 человек, то 200...
Ну, а потом пришел "бездарный" Буденный, и 24 октября Шкуро пришлось уходить с обозами от "благодарного населения". Говорят, в разгар эвакуации Воронежский генерал-губернатор пытался добиться вывоза личного вагона риса, который он любил кушать на ужин. Шкуро, услышав об этом, послал губернатора по матушке. А рис казаки разграбили и продали крестьянам прямо на вокзале по дешевке.
Так окончилось пребывание в городе очередного патриота.
"Я и мои славные кубанцы и терцы никакой политикой не занимаемся и никаких политических убеждений никому не навязываем, свято храня один лозунг - будьте вы правые, будьте вы левые, но только любите Россию!"
Атаман Шкуро
Остается добавить, что 10 октября Шкуровцы устроили на Круглых рядах публичное сожжение большевистских книг и портретов советских вождей. Ученик предвосхитил будущих учителей.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.