Взаимоотношения Польши, России и Германии в 1920 году. Часть 2
После перелома военных действий в пользу Польши Ганиэль советовал немцам западных польских воеводств самим принять меры к возврату рейху районов своего проживания. Польское представительство в Берлине так оценило эволюцию германских планов: «немецкие консервативные круги... полагали... что большевизация Королевства Польского и Галиции... вызовет добровольный отрыв» от Польши ее западных территорий и «последует повторное соединение» этих земель с Германией, которая обещает им полную автономию. Новый министр иностранных дел Сапега предложил поверенному в делах Польши в Берлине «уклониться от дискуссии на эту тему», но выяснить возможность прекращения саботажа польских поездов с военными материалами «в обмен на уступки в области (германского. — В.З.) транзита через Коридор». Указанная инструкция и свидетельства германских дипломатов, казалось бы, опровергают версию итальянского посланника в Варшаве Ф. Томмазини о намерении Пилсудского в момент приближения Красной Армии к польской столице отдать Германии Верхнюю Силезию, Коридор, Данциг в обмен на германскую военную помощь против советских войск. Но исключить полностью наличие подобных планов тоже пока нет оснований, поскольку часть немецких дипломатов и военных (например, посланник в Варшаве А. Оберндорф, генерал Э. Людендорф) считала возможным помочь в борьбе Польше в обмен на территориальные и экономические уступки с ее стороны. Союзники, особенно Великобритания, пытались использовать подобные настроения, вплоть до планов высадки германских войск на Украине под предлогом защиты проживавших там немецких колонистов (44).
Вероятные шаги германского правительства в связи с советско-польской войной рассматривал в докладной записке 26 июля Сект: мы не должны «вынудить Антанту покупать нашу помощь за уступки по договору о мире» и не должны «принять сторону России... Если же Россия нарушит границы Германии 1914 г., то нам... не нужно бросаться в объятия Антанты, а скорее следует привлечь на свою сторону Россию путем заключения союза». 31 июля Сект писал германскому министру иностранных дел В. Симонсу: «В случае посылки войск Антанты... через Данциг... провинции Западная Пруссия и Тозен станут ареной борьбы Антанты и Польши, с одной стороны, России, с другой. Но даже если Антанта не высадит войска... откатывающиеся польские войска превратят немецкие провинции в руины. Эта вероятность... должна нас побудить на обращение к русским. Затем последует предложение наших представителей на Лондонской конференции о проведении плебисцита для отторгнутых провинций» (45).
Польские правящие круги, раздувая антигерманскую и антирусскую алармистскую пропаганду, пытались доказать, что союз Германии и России — свершившийся факт: распустили слух о визите Троцкого в Восточную Пруссию; сообщили, что 17 июля в Берлине Радек, Копп и советник IV отдела МИД А. Мальцан подписали секретный германо-большевистский договор, редусматривавший оккупацию Россией Польского коридора и Данцига с последующей их передачей Германии, и соглашение о военно-технической помощи России за подписями Г. Стиннеса и Коппа. О «военном союзе между милитаристами Германии и большевиками России», о намерении следних изменить западную границу Польши в пользу Германии писала французская пресса, видевшая опасность для Европы в существовании «Германско-Российско-Турецкого блока, против которого... одно средство — Польша». Но Сапега так и не смог привести доказательств советско-германского военно-политического сотрудничества (46).
После конференции в Спа Чичерин констатировал: «Германия на перепутье», отметив, что ее выступление «против нас» означает вступление гер/49/манского правительства «в ту или иную форму гражданской войны». Действительно, немецкие собеседники Коппа выступили против попыток Запада «использовать Германию в качестве транзитной страны», поддержали возможные советские действия, могущие помешать высадке войск Антанты в Данциге. По мнению Коппа, на сближение с Россией «чисто буржуазное прав[ительств]о скорее пойдет, чем прежнее ублюдочное [с участием социал-демократов]... нужно... связать германское прав[ительств]о... официальными обязательствами». 16 июля Копп сообщил Чичерину: «Спа оставило в Германии впечатление катастрофы... Антантофильские буржуазные круги... каппистские офицеры... сдают свои позиции сторонникам... восточной ориентации», означающей «уже не сближение с русской реакцией, а соглашение с Сов[етской] Россией... Если мы используем победу над Польшей не только для того, чтобы заключить мир с Антантой, но... поднимем вопрос о свободном транзите через Западно-Прусский польский коридор, в котором поляки чинят... безобразия, то мы [будем] иметь в буржуазной Германии прочный базис для работы над хозяйственным восстановлением России». 21 июля Копп обосновал Симонсу необходимость возобновления официальных отношений, отметив, в частности: «Ликвидация нашей войны с Польшей предполагает перемену польской ориентации» и поведет к «пересмотру вопроса о свободном транзите через 3[ападно]-Прусский коридор». Министр положительно отреагировал на это предложение. 12 августа Копп заявил также Мальцану: советское правительство «уважает желание немцев» западных польских земель создать автономное государство и не против возвращения Германии «этнографически немецких» территорий «польским большевистским правительством» в случае образования последнего (47). Советско-германские переговоры нашли отражение в указаниях руководства Красной Армии от 9 и 14 августа: «Воспрещается переходить прусскую границу, существовавшую до войны 1914 г., за исключением перешедшего к Польше коридора на Данциг». Не случайно, польская военная разведка сообщала о главных целях большевиков: «политическая — захват Варшавы, практическая — форсирование Гданьского коридора для соединения с Германией и отторжения Польши от моря» (48).
Но переговоры Коппа с Симонсом и Мальцаном не привели к конкретным соглашениям, хотя неофициальное советско-германское военное сотрудничество осуществлялось. На северном участке советско-польского фронта в штабе Красной Армии служили немецкие офицеры под командованием генерала О. Леттов-Форбека. По сообщениям военного атташе Польши в Финляндии весной в Красной Армии насчитывалось 2000 германских офицеров и солдат, а летом было переброшено еще 300 офицеров и 1800 военных специалистов (49).
Начало отступления советских войск изменило позицию Германии, но, по мнению Коппа, она не нарушит нейтралитет: «невероятное озлобление населения пограничных областей против поляков делает такую поддержку [Польши] невозможной для... буржуазного правительства. Образцовое поведение наших войск в коридоре» опровергло «сказки о Красной армии, как о недисциплинированном сброде и о большевизме, как о движении, разрушающем всякую культуру». Германия вступит в антибольшевистскую коалицию только при нашем «военном вторжении в Восточную Пруссию или при насильственной советизации коридора, если мы вновь войдем в него... Поддерживая дружеские отношения с Германией, мы... не усиливаем позиции германского правительства... в вопросах внутренней политики... ведущее просоветскую внешнюю политику правительство Симонса (пришедшее в июне 1920 г. к власти буржуазное правительство, в котором Симоне являлся руководителем МИД, возглавлял К. Ференбах. — В.З.) относится к рабочим значительно приличнее, чем правительство Носке ... установление дружеских отношений с буржуазным правительством Германии и нами будет воспринято рабочими как их победа, а не как наш отказ от революционного пути» (50). /50/
Отступление Красной Армии вновь усилило внимание большевиков к Литве: Чичерин предложил ей заключить военную конвенцию или позволить «нам» занять коммуникационные линии для обороны; Копп просил разрешить транзит военных грузов из Германии в Россию через Литву. Даже в начале октября РВСР пытался договориться с литовским министром обороны К. Жукасом о свободном проходе частей Красной Армии по литовской "ерритории в обмен на советскую помощь Литве оружием и «военспецами» (51). Но если большевики не достигли военного соглашения с Литвой в период успехов Красной Армии, то в условиях ее отступления такая вероятность была нулевой. Вместе с тем, оценивая нейтралитет Литвы, военный начальник ее железных дорог писал Жукасу в ноябре 1920 г.: «если бы началось [снова] большевистское наступление, [надо] идти вместе с ними на Варшаву... литовцы были поражены глупостью, когда, имея общего с большевиками врага — Польшу, не объединились с ними». Литовская позиция во многом объяснялась тем, что по соглашению с Польшей от 7 октября Вильно отходило к Литве. «Нашего друга Литву стараются перетянуть с одной стороны грозами, с другой стороны приманками», — отметил Чичерин (52). Но в случае неудачи унии Польши и Литвы, Пилсудский заранее спланировал аннексию Виленщины, осуществленную «мятежными» войсками генерала Л. Желиговского 9 октября — накануне вступления соглашения в силу.
На ход советско-польской войны оказал влияние и Врангель. Но главным для Кремля оставался Западный фронт и Ленин готов был еще 14 августа бросить туда предназначенные против Врангеля дивизии: с точки зрения политической архиважно добить Польшу ... во чтобы то ни стало взять Варнаву в 3-5 дней» (53). Отсюда проистекали несогласованность в действиях Западного и Юго-Западного фронтов, недооценка роли Южного фронта.
После отступления Красной Армии из-под Варшавы, Франция, по словам Замойского, усилила политику «создания центрально-европейского блока... против Германии, и восстановления антибольшевистской России... изменения этой линии (Керзона. — В.З.) в нашу пользу... могли бы произойти в результате нашего соглашения... с Францией». По мнению МИД Польши, Врангель согласился бы на границу гораздо восточнее линии Керзона и Пилсудский пытался сорвать заключение мирного договора с Советской Россией. Но советско-польские переговоры о мире вскоре вступили в решающую разу, поскольку к планам Пилсудского о наступлении в глубь России Военный совет Антанты отнесся скептически: «Возрождение России может быть существлено... путем... создания врангелевской России». В то же время, эндеки призывали «по отношению к Врангелю... сохранить сугубую осторожность», а левые партии — очистить Польшу от «не только врангелевских, но и петлюровских войск» (54). В свою очередь, Врангель просил Францию направить «к нам из Польши и Германии... захваченных и перешедших через германскую границу большевиков» и остатки белых армий (55). Эту помощь Пилсудский Врангелю оказал, но от совместных военных действий уклонился. Большевики к тому времени осуществляли реальную политику: «Польше — писал Ленин — мы делаем большие территориальные уступки, но зато она нам не грозит тем, что мы будем иметь от нее развитие гражданской войны, отрезание хлеба, нефти и т. д. Поэтому Врангель стоит у нас на первом месте, и территориальные уступки Польше не так важны» (56).
12 октября был подписан прелиминарный советско-польский мирный договор, но в ходе дальнейших переговоров Польша пыталась изменить геополитическую ситуацию в свою пользу. Помимо захвата Виленщины Желиковским Польша, по словам Чичерина, хочет через Западную Белоруссию отделить «нас новым коридором... беспрепятственно пожирать Литву... Франция... думает о герметическом отделении нас от Литвы, то есть... от Гермами... предложенный в Риге поляками польско-латышский коридор есть французская выдумка». В ноябре даже прошли советско-германские переговоры в Берлине о возможной координации усилий по оказанию помощи Литве в борьбе с Желиговским. 23 ноября Чичерин сообщил Ленину: «В /51/ территориальной комиссии в Риге польский председатель Василевский заявил, что крупные изменения границы возможны под углом компенсации. Наш председатель в этой комиссии тов. Квиринг предлагает поднять вопрос об упразднении польского коридора... для нас непосредственное соприкосновение с Литвой имело бы величайшее значение». Вместе с тем, рассуждал Чичерин, коридор защищает нас от Желиговского, а если «Вильно сделается простым польским городом, упразднение коридора не даст нам общей границы с Литвой. Между тем в качестве компенсации пришлось бы отдать лучшую часть Волыни» (57). Все-таки нарком склонился к идее обмена и политбюро ЦК РКП(б) одобрило предложение Чичерина по вопросу об уступках за уничтожение польского коридора. Но обмен не состоялся, поскольку председатель советской делегации Иоффе, предлагая «щупать почву у поляков и выжидать выяснения вопроса о Вильно», потерял время. НКИД успокоился на том, что новые границы, «отделяя нас от Литвы (т. н. Восточным коридором)», удовлетворяют «вожделениям польской военной и шовинистической партий» и это побудит «поляков держаться за Рижский договор» (58).
Подводя итоги, отметим: победа Красной Армии в советско-польской войне могла привести к пересмотру территориальных постановлений Версальского договора и серьезно изменить геополитическую ситуацию на востоке Центральной Европы, что имело бы далеко идущие последствия для стран этого региона и европейской системы международных отношений. В частности, в случае формирования в Польше советского правительства, не было исключено возвращение им части бывших восточных немецких земель Германии в обмен на предоставление Польскому государству финансовой и экономической помощи, различных льгот и уступок. Но, по словам Чичерина, сознавая «противоположность интересов господствующих классов Германии и Польши», германские правящие круги не использовали конъюнктуру «нашей борьбы с Польшей» (59). Вероятно, они оказались правы, выжидая развития событий. Соответствовавшие настроениям части правящих кругов и населения Германии приготовления к войне с Польшей были, но конкретные решения о вмешательстве в советско-польскую войну не принимались. Если же судить не по пропагандистской риторике, а по действительным намерениям советских руководителей, то переход Красной Армией западных рубежей Польши исключался. Ленин даже в разгар военных успехов не предполагал развивать их за границами польского государства, а 6 октября 1920 г. писал: «Я против того, чтобы говорить о нашей будущей (или возможной) помощи немцам через Польшу» (60).
Заключенный 18 марта 1921 г. Рижский мирный договор означал осуществление на практике унитарной концепции эндеков и провал федералистских планов Пилсудского, выступавшего за создание буферных марионеточных государств на восточных рубежах Польши. «Рижский мир, — по мнению польского историка А. Чубиньского, — не был компромиссом... Он был принят Россией и Советской Украиной в тяжелой ситуации, в острой борьбе и подвергнут резкой критике». Польский генерал и дипломат Т. Махальский писал в мемуарах: «В Риге выяснилось, что война собственно не была нужна, перед киевским походом мы имели возможность получить лучшую границу без боев... Если бы... приняли в 1919 г. предложение Ленина, то имели бы не только значительно более благоприятную для нас границу на востоке, но, что важнее, отменить эту границу в Ялте было бы для Сталина трудно». Геополитические авантюры Пилсудского привели к тому, что Антанта при решении оставшихся спорных территориальных проблем утвердила невыгодную для Польши границу с Чехословакией в Тешинской Силезии и уменьшила польские права в Вольном городе Данциге. По мнению же эндеков, «одна волость на западе для нас ценнее целых уездов на востоке; то, что мы потеряем на западе, будет потерянным навсегда, тогда как о востоке этого сказать нельзя»; для Польши важны «не столько хорошие, сколько прочные границы» (61). /52/
Многие современные польские историки объясняют невнимание Запала к планам Польши на востоке «успехами большевистской пропаганды», непониманием того, что война с большевиками «велась за будущее Старого Континента» и польская победа «подарила Европе более десяти лет относительного мира» 62. На деле Антанта стремились сохранить напряженность в германо-польских и советско-польских отношениях, чтобы оставить в своих руках рычаги давления на Германию, Польшу, Советскую Россию, а также — на Чехословакию и Литву. Гегемонистская политика пилсудчиков потворствовала осуществлению намерений западных держав. В тоже время, Рижский мир способствовал отказу большевиков от идей революционной геополитики, хотя ее рецидивы случались позже, и переходу к защите российских интересов путем сближения с Германией, что стало крупнейшим провалом версальских миротворцев. Польша в новой ситуации играла роль барьера, а не моста между Германией и Россией, упустив шанс взаимовыгодного сотрудничества со своими соседями, и это обрекло советско-польские и германо-польские отношения на затяжную конфронтацию.
Примечания
1. УЛУНЯН А. А. Коминтерн и геополитика: Балканский рубеж 1919—1938 гг. М. 1997, с. 41.
2. Archiwum Akt Nowych w Warszawie (AAN), Kancelaria Cywilna Naczelnika Panstwa, sygn. 146, k. 136-142.
3. Заместитель военного министра генерал К. Соснковский отмечал: «группа Савинкова... единственно отвечающая нашим интересам». Документы и материалы по истории советско-польских отношений (ДМСПО). Т. III. М. 1965, с.154. Пилсудский вместе с тем считал: «неизвестно, будет ли группа Савинкова располагать какими-либо реальными силами». Цит. по: ОЛЬШАНСКИЙ П.Н. Рижский мир. М. 1969, с. 37.
4. Россия антибольшевистская: Из белогвардейских и эмигрантских архивов. М. 1995, с. 351, 353-354. Русское политическое совещание в январе-августе 1919 г. координировало работу делегаций белых правительств на Парижской мирной конференции.
5. Государственный Архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 5866, оп. 1, д. 193, л. 71-72; ДМСПО. Т. II. М. 1964, с. 497-498; Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док-тов и мат-в в 3-х тт. Т. 3. М. 1961, с. 82-84; «Совершенно лично и доверительно!»: Б.А. Бахметев — В.А. Маклаков. Переписка. 1919-1951. В 3-х тт. Т. 1. М. 2001, с. 503. После возвращения Виленского края в декабре 1919 г. Литве, Пилсудский вновь разрабатывал планы его аннексии. Полковник П.Р. БЕРМОНТ-АВАЛОВ. Документы и воспоминания. — Вопросы истории, 2003, № 6, с. 25.
6. Россия антибольшевистская, с. 277.
7. Robotnik, 20.1.1920.
8. ДМСПО. Т. II, с. 493. Восточная Галиция — часть Западной Украины, провозглашенная в 1918 г. Западноукраинской народной республикой и оккупированная в июне 1919 г. Польшей. Верховный совет Антанты в декабре продлил Польше право на оккупацию Восточной Галиции.
9. Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 33987, on. 2, д. 112, л. 186. Цитаты из архивных документов приведены согласно современным правилам орфографии и пунктуации, но сохранены своеобразие написания географических названий, выделение слов, особенности стиля.
10. Документы внешней политики СССР (ДВП). Т. II. М. 1958, с. 312-313, 331-332; ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы. 1891-1922 гг. М. 1999, с. 371.
11. ДМСПО. Т. II, с. 521-522, 561; ДВП. Т. И, с. 427-428, 436-438, 445-448.
12. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 495, оп. 18, д. 31а, л. 14, 14об. Региструп — Регистрационное управление Реввоенсовета Республики (РВСР).
13. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 331; Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ), ф. 122, оп. 3, п. 4, д. 6, л. 3. Польские газеты сообщали, что уполномоченный Наркомата иностранных дел (НКИД) и Наркомата внешней торговли в Германии В.Л. Копп вел до путча с В. Каппом переговоры, но данная информация не подтверждается. См.: КАРР Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. Т. 3. М. 1989, с. 480.
14. Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920). Сб. документов. М. 1969, с. 629-630, 805; Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.). Т. II. М. 1972, с. 174-175, 424-425. /53/
15. ДМСПО. Т. II, с. 486.
16. PILSUDSKI J. Pisma zbiorowe. Т. 5. Warszawa. 1937, s. 147-149, ДМСПО, Т. II, с. 603, 608-609.
17. РГАСПИ, ф. 495, оп. 18, д. 31а, л. 21-22. Национальная демократия (эндеки) — ведущая буржуазно-помещичья партия Польши, противница Пилсудского. Решения Парижской мирной конференции предусматривали проведение летом 1920 г. плебисцита в этнически неоднородных районах Верхней Силезии, юга Восточной и Западной Пруссии.
18. ГАРФ, ф. Р-5868, on. 1, д. 134, л. 1. БНР была создана в 1918 г. германскими оккупационными властями. После оккупации Белоруссии польскими войсками белорусские эсеры сформировали в конце 1919 г. новое правительство БНР, которое вскоре отказалось от ориентации на Польшу. Некоторое время эсеры сотрудничали с большевиками, но затем перешли в оппозицию к Советской власти.
19. ДМСПО. Т. II, с. 656-657, 660-663; ДВП. Т. II, с. 531.
20. ПИОНТКОВСКИЙ С.А. Гражданская война в России (1918-1921 гг.): Хрестоматия. М. 1925, с. 629; CZUBINSKI A. Problem obszaru i granic odrodzonego panstwa polskiego w latach 1918-1922. — Problem granic i obszaru odrodzonego panstwa polskiego (1918-1990). Poznan 1992, s. 61-62.
21. АВП РФ, ф. 122, оп. 3, п. 5, д. 15, л. 14.
22. AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 2, k. 2-3; Г АРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 12, л. 134. А.И. Гучков — эмигрировавший в Берлин лидер партии октябристов, подобных переговоров с большевиками не вел.
23. ДМСПО. Т. II, с. 647; Директивы командования фронтов Красной Армии, с. 408-410; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3, с. 113-115; ДВП. Т. II, с. 564.
24. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 347; СТАЛИН И.В. Новый поход Антанты на Россию. - Соч. Т. 4. М. 1947, с. 319-327.
25. Польша и южнорусская контрреволюция. — Красный Архив, 1931. Т. 4-5 (47-48), с. 94; ДМСПО. Т. III, с. 89; KOPHEEB В.Е. Личный фонд Б.В. Савинкова в Международном институте социальной истории в Амстердаме. — Отечественная история, 1998, № 3, с. 149.
26. ГАРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 13, л. 375-378. Генерал В.В. Бискупский в 1919 г. возглавлял марионеточное Западнорусское правительство в Берлине; Польско-советская война (ПСВ). 1919-1920. (Ранее не опубликованные док-ты и мат-лы). Ч. I. М. 1994, с. 64.
27. Цит. по: КОНСТАНТИНОВ С.В. Сталин в борьбе за единство России (декабрь 1917 — март 1921 гг.). — Русский геополитический сборник, 1996, № 2, с. 62; ПСВ. Ч. I, с. 126-127; См. также: Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927. М. 1996, с. 136-137; ТЮТЮНИК Ю. 3 поляками проти Вкраiни. Харюв. 1924 [репринт, 1990], с. 23.
28. ДМСПО. Т. III, с. 131, 133, 140-141, 145. Конференция в Спа, в частности, разделила Тешинскую Силезию между Польшей и Чехословакией в пользу последней; РГВА, ф. 1353, on. 1, д. 53, л. 6-7, 32.
29. ДВП. Т. III. М. 1959, с. 54; Historia dyplomacji polskiej. Т. IV. 1918-1939. Warszawa. 1995, s. 148; См.: DAVIES N. White eagle, red star. The Polish-Soviet War. 1919-1920. Lnd. 1972, p. 170.
30. Цит. по: Красная Звезда, 31.III.1925; WITOS W. Moje wspomnienia. Т. II. Paryz. 1964, s. 290-292. Но случилось пресловутое «чудо на Висле» и Витос вернул письмо Пилсудскому, который «отблагодарил» экс-премьера в 1930 г. тюремным заключением.
31. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 51, с. 238; Большевистское руководство, с. 142, 143; ПСВ. Ч. I, с. 135.
32. ТУХАЧЕВСКИЙ М.Н. Поход за Вислу. — Пилсудский против Тухачевского. М. 1991, с. 44-45; HIMMER R. Soviet Policy Toward Germany During the Russo-Polish War, 1920. -Slavic Review, 1976, № 4, p. 668-670, 681 (не случайно, Копп являлся доверенным лицом Троцкого); МИХУТИНА И.В. Польско-советская война. 1919-1920 гг. М. 1994, с. 306-307.
33. ДВП. Т. III, с. 47-53; ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 382-383, 357; Большевистское руководство, с. 144, 148.
34. AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 807, k. 103; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3, с. 109-112.
35. АВП РФ, ф. 104, оп. 27, п. 180а, д. 51965, л. 64, 74, 83; ДВП. Т. III, с. 29-31, 38.
36. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 204, д. 52412, л. 8, 11; ДМСПО. Т. II, с. 428; МИХУТИНА И.В. Ук. соч., с. 91-92; КАКУРИН Н.Е. Как сражалась революция. Т. 2. М. 1990, с. 288, 289; ИС-КЕНДЕРОВ А.А. Гражданская война в России: причины, сущность, последствия. — Вопросы истории, 2003, № 10, с. 88; ПСВ. Ч. I, с. 86; См. также: ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 336-337. Радек писал: нас могли победить во время наступления Деникина и Юденича, при участии в нем Пилсудского, но «поляки... начали... тайные переговоры и заявили нам линию, через которую они не перейдут». — РАДЕК К. Война польских белогвардейцев против Советской России. М. 1920, с. 13.
37. АВП РФ, ф. 151, оп. 3, п. 2, д. 6, л. 22; д. 3, л. 28; ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 7; ГАРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 12. л. 394, 395; РГАСПИ, ф. 325, оп. 2, д. 26, л. 73, 76; ПСВ. Ч. I, с. 141; Коминтерн и идея мировой революции: Документы. М. 1998, с. 187; См. также: ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 358. /54/
38. ГАРФ, ф. 5889, on. 1, д. 21, л. 30, 34; АВП РФ, ф. 04, оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 14; оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 7; оп. 43, п. 276, д. 53960, л. 126; п. 278, д. 53971, л. 100; ф. 138, оп. 3, п. 1, д. 7, л. 3, 8.
39. Akten zur deutschen auswartigen Politik (ADAP). Aus dem Archiv des Auswartigen Amts. Ser. A: 1918-1925. Bd. III. Góttingen. 1985, S. 71; ADAP. Bd. II. Góttingen, 1984, S. 364-366, 423-424; Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сб. док. Т. 2 (1919-1922). М. 1971, с. 167; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 3869, k. 20; KREKELER N. Revisionanspruch und geheime Ostpolitik der Weimarer Republik: die Subwentionierung der deutschen Minderheit in Polen 1919-1933. Stuttgart. 1973, S. 22-24, 48-51. Большая часть Западной Пруссии (Поморье или Польский коридор) перешла к Польше.
40. Neue Preussische Zeitung, 8.V.1920; ADAP. Bd. Ill, S. 219-220; Akten der Reichskanzlei Weimarer Republik. Das Kabinett Muller I. Boppard / Rhein. 1971, S. 299-301; WAGNER G. Deutschland und der polnisch-sowjetische Krieg 1920. Wiesbaden. 1979, S. 102-104; AAN, Ministerstwo Spraw Zagranicznych, sygn. 4611, k. 107-109; Dziennik Powszechny, 22.V.1920.
41. ADAP. Bd. Ill, S. 381-382, 430, 456-458; Цит. no: SPRENGER H. Heinrich Sahm. Kommunalpolitiker und Staatsmann. Koln-Berlin. 1969, S. 145.
42. Robotnik, 11.V.1920; Dziennik Powszechny, 11.VI.1920 (кашубы — обладавшие культурной самобытностью потомки древних поморян); KRAS U SKI J. Stosunki polsko-niemieckie 1919— 1932. Poznan. 1975, s. 78.
43. Советско-германские отношения. Т. 2, с. 195, 199-200, 210-211; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 91, k. 31-32, 40-42, 46; Kancelaria Cywilna Naczelnika Państwa, sygn. 147, k. 214.
44. См.: HOLTJE Ch. Die Weimarer Republik und das Ostlokarno-Problem 1919-1934: Revision oder Garantie der deutschen Ostgrenze von 1919. Wurzburg. 1958, S. 29; KRASUSKI J. Op. cit, s. 22-23, 27-28; TOMMASINI F. Odrodzenie Polski. Warszawa. 1928, s. 126; ADAP. Bd. III, S. 219, 301, 318-319, 360-361, 480-481, 483-484; Akten der Reichskanzlei Weimarer Republik. Das Kabinett Ferenbach. Boppard/Rhein. 1972, S. 111.
45. Советско-германские отношения. Т. 2, с. 204, 206, 208. ADAP. Bd. ILL, S.. 466-468. Лондонская конференция представителей держав Антанты и бывших вражеских стран — Германии и Турции проходила в феврале-марте 1921 года.
46. См.: MADAJCZYK Р. Niemcy wobec wojny polsko-radzieckiej w 1920. — Vojna polsko-sowiecka 1920 г.; Przebieg walk i tłj międzynarodowe. Materiały sesji naukowej w Instytucie Historii PAN 1-2 pazdz. 1990. Warszawa. 1991, s. 175—176. В местечке Просткен Восточной Пруссии шли советско-германские экономические переговоры, но Троцкий на них не приезжал. См.: WAGNER G. Op. cit., S. 123-126; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 2, k. 36-37. Г. Стиннес — крупнейший германский монополист. Хранимая в AAN копия договора — фальсификация: так, Радек в это время участвовал в работе II конгресса Коминтерна; Советско-германские отношения. Т. 2, с. 220, 224; АВП РФ, ф. 122, оп. 3, п. 5, д. 14, л. 25-26; ДМСПО. Т. III, с. 372-373.
47. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 205. д. 52437. л. 7; оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 62-63, 87; Советско-германские отношения. Т. 2, с. 195-196; ADAP. Bd. III, S 496-497.
48. Директивы Главного командования, с. 649, 655; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 807, k. 187.
49. MADAJCZYK P. Op. cit., s. 178. О. Леттов-Форбек — бывший командующий германской армией в Африке.
50. АВП РФ, ф. 04, оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 111, 112. Г. Носке - военный министр в 1919-1920 гг., социал-демократ.
51. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2111, л. 2; д. 2137, л. 47; ф. 325, оп. 2, д. 27, л. 146.
52. АВП РФ, ф. 0151, оп. 5, п. 5, д. 26, л. 60; ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 43.
53. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 361, 362.
54. ДМСПО. Т. III. с. 324-326, 366-367, 374, 394-395; АВП РФ, ф. 188, on. 1, п. 3, д. 22, л. 12-13.
55. ВРАНГЕЛЬ П.Н. Записки. Ч. II // Белое дело: Избр. произведения. Последний главком. М. 1995, с. 235.
56. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 392.
57. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 37, 51; п. 204, д. 52424, л. 15; ПСВ. Ч. II. М. 1994, с. 99; ADAP. Bd. IV. Góttingen. 1986, S. 96.
58. ПСВ. Ч. II, с. 122, 130, 131; АВП РФ, ф. 122, оп. 4, п. 7, д. 15, л. 53. В 1920-1930-е гг. для различения Польских коридоров использовались также термины Восточный и Данцигский. См. также: БЕСЕДОВСКИЙ Г.3. На путях к термидору. М. 1997, с. 84.
59. ЧИЧЕРИН Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М. 1961, с. 158.
60. См.: МИХУТИНА И.В. Ук. соч., с. 247; Коминтерн и идея мировой революции, с. 208 (из записки Ленина о рукописи статьи Радека).
61. CZUBINSKI A. Op. cit., s. 68; MACHALSKI Т. Pod prąd: Światła i cienie kampanii wrześniowej 1939 r. Londyn. 1961, s. 24; АВП РФ, ф. 188, on. 1, п. 3, д. 22, л. 9; ф. 122, оп. 3, п. 4, д. 6, л. 8.
62. См. напр.:ŁUKOMSKI G. Walka Rzeczypospolitei о kresy połnocno-wschodnie 1918-1920. Poznań. 1994, s. 166.
Зубачевский В.А. Взаимоотношения Польши, России и Германии в 1920 году // Вопросы истории. 2004. №7. С.41-47
Вероятные шаги германского правительства в связи с советско-польской войной рассматривал в докладной записке 26 июля Сект: мы не должны «вынудить Антанту покупать нашу помощь за уступки по договору о мире» и не должны «принять сторону России... Если же Россия нарушит границы Германии 1914 г., то нам... не нужно бросаться в объятия Антанты, а скорее следует привлечь на свою сторону Россию путем заключения союза». 31 июля Сект писал германскому министру иностранных дел В. Симонсу: «В случае посылки войск Антанты... через Данциг... провинции Западная Пруссия и Тозен станут ареной борьбы Антанты и Польши, с одной стороны, России, с другой. Но даже если Антанта не высадит войска... откатывающиеся польские войска превратят немецкие провинции в руины. Эта вероятность... должна нас побудить на обращение к русским. Затем последует предложение наших представителей на Лондонской конференции о проведении плебисцита для отторгнутых провинций» (45).
Польские правящие круги, раздувая антигерманскую и антирусскую алармистскую пропаганду, пытались доказать, что союз Германии и России — свершившийся факт: распустили слух о визите Троцкого в Восточную Пруссию; сообщили, что 17 июля в Берлине Радек, Копп и советник IV отдела МИД А. Мальцан подписали секретный германо-большевистский договор, редусматривавший оккупацию Россией Польского коридора и Данцига с последующей их передачей Германии, и соглашение о военно-технической помощи России за подписями Г. Стиннеса и Коппа. О «военном союзе между милитаристами Германии и большевиками России», о намерении следних изменить западную границу Польши в пользу Германии писала французская пресса, видевшая опасность для Европы в существовании «Германско-Российско-Турецкого блока, против которого... одно средство — Польша». Но Сапега так и не смог привести доказательств советско-германского военно-политического сотрудничества (46).
После конференции в Спа Чичерин констатировал: «Германия на перепутье», отметив, что ее выступление «против нас» означает вступление гер/49/манского правительства «в ту или иную форму гражданской войны». Действительно, немецкие собеседники Коппа выступили против попыток Запада «использовать Германию в качестве транзитной страны», поддержали возможные советские действия, могущие помешать высадке войск Антанты в Данциге. По мнению Коппа, на сближение с Россией «чисто буржуазное прав[ительств]о скорее пойдет, чем прежнее ублюдочное [с участием социал-демократов]... нужно... связать германское прав[ительств]о... официальными обязательствами». 16 июля Копп сообщил Чичерину: «Спа оставило в Германии впечатление катастрофы... Антантофильские буржуазные круги... каппистские офицеры... сдают свои позиции сторонникам... восточной ориентации», означающей «уже не сближение с русской реакцией, а соглашение с Сов[етской] Россией... Если мы используем победу над Польшей не только для того, чтобы заключить мир с Антантой, но... поднимем вопрос о свободном транзите через Западно-Прусский польский коридор, в котором поляки чинят... безобразия, то мы [будем] иметь в буржуазной Германии прочный базис для работы над хозяйственным восстановлением России». 21 июля Копп обосновал Симонсу необходимость возобновления официальных отношений, отметив, в частности: «Ликвидация нашей войны с Польшей предполагает перемену польской ориентации» и поведет к «пересмотру вопроса о свободном транзите через 3[ападно]-Прусский коридор». Министр положительно отреагировал на это предложение. 12 августа Копп заявил также Мальцану: советское правительство «уважает желание немцев» западных польских земель создать автономное государство и не против возвращения Германии «этнографически немецких» территорий «польским большевистским правительством» в случае образования последнего (47). Советско-германские переговоры нашли отражение в указаниях руководства Красной Армии от 9 и 14 августа: «Воспрещается переходить прусскую границу, существовавшую до войны 1914 г., за исключением перешедшего к Польше коридора на Данциг». Не случайно, польская военная разведка сообщала о главных целях большевиков: «политическая — захват Варшавы, практическая — форсирование Гданьского коридора для соединения с Германией и отторжения Польши от моря» (48).
Но переговоры Коппа с Симонсом и Мальцаном не привели к конкретным соглашениям, хотя неофициальное советско-германское военное сотрудничество осуществлялось. На северном участке советско-польского фронта в штабе Красной Армии служили немецкие офицеры под командованием генерала О. Леттов-Форбека. По сообщениям военного атташе Польши в Финляндии весной в Красной Армии насчитывалось 2000 германских офицеров и солдат, а летом было переброшено еще 300 офицеров и 1800 военных специалистов (49).
Начало отступления советских войск изменило позицию Германии, но, по мнению Коппа, она не нарушит нейтралитет: «невероятное озлобление населения пограничных областей против поляков делает такую поддержку [Польши] невозможной для... буржуазного правительства. Образцовое поведение наших войск в коридоре» опровергло «сказки о Красной армии, как о недисциплинированном сброде и о большевизме, как о движении, разрушающем всякую культуру». Германия вступит в антибольшевистскую коалицию только при нашем «военном вторжении в Восточную Пруссию или при насильственной советизации коридора, если мы вновь войдем в него... Поддерживая дружеские отношения с Германией, мы... не усиливаем позиции германского правительства... в вопросах внутренней политики... ведущее просоветскую внешнюю политику правительство Симонса (пришедшее в июне 1920 г. к власти буржуазное правительство, в котором Симоне являлся руководителем МИД, возглавлял К. Ференбах. — В.З.) относится к рабочим значительно приличнее, чем правительство Носке ... установление дружеских отношений с буржуазным правительством Германии и нами будет воспринято рабочими как их победа, а не как наш отказ от революционного пути» (50). /50/
Отступление Красной Армии вновь усилило внимание большевиков к Литве: Чичерин предложил ей заключить военную конвенцию или позволить «нам» занять коммуникационные линии для обороны; Копп просил разрешить транзит военных грузов из Германии в Россию через Литву. Даже в начале октября РВСР пытался договориться с литовским министром обороны К. Жукасом о свободном проходе частей Красной Армии по литовской "ерритории в обмен на советскую помощь Литве оружием и «военспецами» (51). Но если большевики не достигли военного соглашения с Литвой в период успехов Красной Армии, то в условиях ее отступления такая вероятность была нулевой. Вместе с тем, оценивая нейтралитет Литвы, военный начальник ее железных дорог писал Жукасу в ноябре 1920 г.: «если бы началось [снова] большевистское наступление, [надо] идти вместе с ними на Варшаву... литовцы были поражены глупостью, когда, имея общего с большевиками врага — Польшу, не объединились с ними». Литовская позиция во многом объяснялась тем, что по соглашению с Польшей от 7 октября Вильно отходило к Литве. «Нашего друга Литву стараются перетянуть с одной стороны грозами, с другой стороны приманками», — отметил Чичерин (52). Но в случае неудачи унии Польши и Литвы, Пилсудский заранее спланировал аннексию Виленщины, осуществленную «мятежными» войсками генерала Л. Желиговского 9 октября — накануне вступления соглашения в силу.
На ход советско-польской войны оказал влияние и Врангель. Но главным для Кремля оставался Западный фронт и Ленин готов был еще 14 августа бросить туда предназначенные против Врангеля дивизии: с точки зрения политической архиважно добить Польшу ... во чтобы то ни стало взять Варнаву в 3-5 дней» (53). Отсюда проистекали несогласованность в действиях Западного и Юго-Западного фронтов, недооценка роли Южного фронта.
После отступления Красной Армии из-под Варшавы, Франция, по словам Замойского, усилила политику «создания центрально-европейского блока... против Германии, и восстановления антибольшевистской России... изменения этой линии (Керзона. — В.З.) в нашу пользу... могли бы произойти в результате нашего соглашения... с Францией». По мнению МИД Польши, Врангель согласился бы на границу гораздо восточнее линии Керзона и Пилсудский пытался сорвать заключение мирного договора с Советской Россией. Но советско-польские переговоры о мире вскоре вступили в решающую разу, поскольку к планам Пилсудского о наступлении в глубь России Военный совет Антанты отнесся скептически: «Возрождение России может быть существлено... путем... создания врангелевской России». В то же время, эндеки призывали «по отношению к Врангелю... сохранить сугубую осторожность», а левые партии — очистить Польшу от «не только врангелевских, но и петлюровских войск» (54). В свою очередь, Врангель просил Францию направить «к нам из Польши и Германии... захваченных и перешедших через германскую границу большевиков» и остатки белых армий (55). Эту помощь Пилсудский Врангелю оказал, но от совместных военных действий уклонился. Большевики к тому времени осуществляли реальную политику: «Польше — писал Ленин — мы делаем большие территориальные уступки, но зато она нам не грозит тем, что мы будем иметь от нее развитие гражданской войны, отрезание хлеба, нефти и т. д. Поэтому Врангель стоит у нас на первом месте, и территориальные уступки Польше не так важны» (56).
12 октября был подписан прелиминарный советско-польский мирный договор, но в ходе дальнейших переговоров Польша пыталась изменить геополитическую ситуацию в свою пользу. Помимо захвата Виленщины Желиковским Польша, по словам Чичерина, хочет через Западную Белоруссию отделить «нас новым коридором... беспрепятственно пожирать Литву... Франция... думает о герметическом отделении нас от Литвы, то есть... от Гермами... предложенный в Риге поляками польско-латышский коридор есть французская выдумка». В ноябре даже прошли советско-германские переговоры в Берлине о возможной координации усилий по оказанию помощи Литве в борьбе с Желиговским. 23 ноября Чичерин сообщил Ленину: «В /51/ территориальной комиссии в Риге польский председатель Василевский заявил, что крупные изменения границы возможны под углом компенсации. Наш председатель в этой комиссии тов. Квиринг предлагает поднять вопрос об упразднении польского коридора... для нас непосредственное соприкосновение с Литвой имело бы величайшее значение». Вместе с тем, рассуждал Чичерин, коридор защищает нас от Желиговского, а если «Вильно сделается простым польским городом, упразднение коридора не даст нам общей границы с Литвой. Между тем в качестве компенсации пришлось бы отдать лучшую часть Волыни» (57). Все-таки нарком склонился к идее обмена и политбюро ЦК РКП(б) одобрило предложение Чичерина по вопросу об уступках за уничтожение польского коридора. Но обмен не состоялся, поскольку председатель советской делегации Иоффе, предлагая «щупать почву у поляков и выжидать выяснения вопроса о Вильно», потерял время. НКИД успокоился на том, что новые границы, «отделяя нас от Литвы (т. н. Восточным коридором)», удовлетворяют «вожделениям польской военной и шовинистической партий» и это побудит «поляков держаться за Рижский договор» (58).
Подводя итоги, отметим: победа Красной Армии в советско-польской войне могла привести к пересмотру территориальных постановлений Версальского договора и серьезно изменить геополитическую ситуацию на востоке Центральной Европы, что имело бы далеко идущие последствия для стран этого региона и европейской системы международных отношений. В частности, в случае формирования в Польше советского правительства, не было исключено возвращение им части бывших восточных немецких земель Германии в обмен на предоставление Польскому государству финансовой и экономической помощи, различных льгот и уступок. Но, по словам Чичерина, сознавая «противоположность интересов господствующих классов Германии и Польши», германские правящие круги не использовали конъюнктуру «нашей борьбы с Польшей» (59). Вероятно, они оказались правы, выжидая развития событий. Соответствовавшие настроениям части правящих кругов и населения Германии приготовления к войне с Польшей были, но конкретные решения о вмешательстве в советско-польскую войну не принимались. Если же судить не по пропагандистской риторике, а по действительным намерениям советских руководителей, то переход Красной Армией западных рубежей Польши исключался. Ленин даже в разгар военных успехов не предполагал развивать их за границами польского государства, а 6 октября 1920 г. писал: «Я против того, чтобы говорить о нашей будущей (или возможной) помощи немцам через Польшу» (60).
Заключенный 18 марта 1921 г. Рижский мирный договор означал осуществление на практике унитарной концепции эндеков и провал федералистских планов Пилсудского, выступавшего за создание буферных марионеточных государств на восточных рубежах Польши. «Рижский мир, — по мнению польского историка А. Чубиньского, — не был компромиссом... Он был принят Россией и Советской Украиной в тяжелой ситуации, в острой борьбе и подвергнут резкой критике». Польский генерал и дипломат Т. Махальский писал в мемуарах: «В Риге выяснилось, что война собственно не была нужна, перед киевским походом мы имели возможность получить лучшую границу без боев... Если бы... приняли в 1919 г. предложение Ленина, то имели бы не только значительно более благоприятную для нас границу на востоке, но, что важнее, отменить эту границу в Ялте было бы для Сталина трудно». Геополитические авантюры Пилсудского привели к тому, что Антанта при решении оставшихся спорных территориальных проблем утвердила невыгодную для Польши границу с Чехословакией в Тешинской Силезии и уменьшила польские права в Вольном городе Данциге. По мнению же эндеков, «одна волость на западе для нас ценнее целых уездов на востоке; то, что мы потеряем на западе, будет потерянным навсегда, тогда как о востоке этого сказать нельзя»; для Польши важны «не столько хорошие, сколько прочные границы» (61). /52/
Многие современные польские историки объясняют невнимание Запала к планам Польши на востоке «успехами большевистской пропаганды», непониманием того, что война с большевиками «велась за будущее Старого Континента» и польская победа «подарила Европе более десяти лет относительного мира» 62. На деле Антанта стремились сохранить напряженность в германо-польских и советско-польских отношениях, чтобы оставить в своих руках рычаги давления на Германию, Польшу, Советскую Россию, а также — на Чехословакию и Литву. Гегемонистская политика пилсудчиков потворствовала осуществлению намерений западных держав. В тоже время, Рижский мир способствовал отказу большевиков от идей революционной геополитики, хотя ее рецидивы случались позже, и переходу к защите российских интересов путем сближения с Германией, что стало крупнейшим провалом версальских миротворцев. Польша в новой ситуации играла роль барьера, а не моста между Германией и Россией, упустив шанс взаимовыгодного сотрудничества со своими соседями, и это обрекло советско-польские и германо-польские отношения на затяжную конфронтацию.
Примечания
1. УЛУНЯН А. А. Коминтерн и геополитика: Балканский рубеж 1919—1938 гг. М. 1997, с. 41.
2. Archiwum Akt Nowych w Warszawie (AAN), Kancelaria Cywilna Naczelnika Panstwa, sygn. 146, k. 136-142.
3. Заместитель военного министра генерал К. Соснковский отмечал: «группа Савинкова... единственно отвечающая нашим интересам». Документы и материалы по истории советско-польских отношений (ДМСПО). Т. III. М. 1965, с.154. Пилсудский вместе с тем считал: «неизвестно, будет ли группа Савинкова располагать какими-либо реальными силами». Цит. по: ОЛЬШАНСКИЙ П.Н. Рижский мир. М. 1969, с. 37.
4. Россия антибольшевистская: Из белогвардейских и эмигрантских архивов. М. 1995, с. 351, 353-354. Русское политическое совещание в январе-августе 1919 г. координировало работу делегаций белых правительств на Парижской мирной конференции.
5. Государственный Архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 5866, оп. 1, д. 193, л. 71-72; ДМСПО. Т. II. М. 1964, с. 497-498; Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док-тов и мат-в в 3-х тт. Т. 3. М. 1961, с. 82-84; «Совершенно лично и доверительно!»: Б.А. Бахметев — В.А. Маклаков. Переписка. 1919-1951. В 3-х тт. Т. 1. М. 2001, с. 503. После возвращения Виленского края в декабре 1919 г. Литве, Пилсудский вновь разрабатывал планы его аннексии. Полковник П.Р. БЕРМОНТ-АВАЛОВ. Документы и воспоминания. — Вопросы истории, 2003, № 6, с. 25.
6. Россия антибольшевистская, с. 277.
7. Robotnik, 20.1.1920.
8. ДМСПО. Т. II, с. 493. Восточная Галиция — часть Западной Украины, провозглашенная в 1918 г. Западноукраинской народной республикой и оккупированная в июне 1919 г. Польшей. Верховный совет Антанты в декабре продлил Польше право на оккупацию Восточной Галиции.
9. Российский государственный военный архив (РГВА), ф. 33987, on. 2, д. 112, л. 186. Цитаты из архивных документов приведены согласно современным правилам орфографии и пунктуации, но сохранены своеобразие написания географических названий, выделение слов, особенности стиля.
10. Документы внешней политики СССР (ДВП). Т. II. М. 1958, с. 312-313, 331-332; ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы. 1891-1922 гг. М. 1999, с. 371.
11. ДМСПО. Т. II, с. 521-522, 561; ДВП. Т. И, с. 427-428, 436-438, 445-448.
12. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), ф. 495, оп. 18, д. 31а, л. 14, 14об. Региструп — Регистрационное управление Реввоенсовета Республики (РВСР).
13. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 331; Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ), ф. 122, оп. 3, п. 4, д. 6, л. 3. Польские газеты сообщали, что уполномоченный Наркомата иностранных дел (НКИД) и Наркомата внешней торговли в Германии В.Л. Копп вел до путча с В. Каппом переговоры, но данная информация не подтверждается. См.: КАРР Э. История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. Т. 3. М. 1989, с. 480.
14. Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920). Сб. документов. М. 1969, с. 629-630, 805; Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.). Т. II. М. 1972, с. 174-175, 424-425. /53/
15. ДМСПО. Т. II, с. 486.
16. PILSUDSKI J. Pisma zbiorowe. Т. 5. Warszawa. 1937, s. 147-149, ДМСПО, Т. II, с. 603, 608-609.
17. РГАСПИ, ф. 495, оп. 18, д. 31а, л. 21-22. Национальная демократия (эндеки) — ведущая буржуазно-помещичья партия Польши, противница Пилсудского. Решения Парижской мирной конференции предусматривали проведение летом 1920 г. плебисцита в этнически неоднородных районах Верхней Силезии, юга Восточной и Западной Пруссии.
18. ГАРФ, ф. Р-5868, on. 1, д. 134, л. 1. БНР была создана в 1918 г. германскими оккупационными властями. После оккупации Белоруссии польскими войсками белорусские эсеры сформировали в конце 1919 г. новое правительство БНР, которое вскоре отказалось от ориентации на Польшу. Некоторое время эсеры сотрудничали с большевиками, но затем перешли в оппозицию к Советской власти.
19. ДМСПО. Т. II, с. 656-657, 660-663; ДВП. Т. II, с. 531.
20. ПИОНТКОВСКИЙ С.А. Гражданская война в России (1918-1921 гг.): Хрестоматия. М. 1925, с. 629; CZUBINSKI A. Problem obszaru i granic odrodzonego panstwa polskiego w latach 1918-1922. — Problem granic i obszaru odrodzonego panstwa polskiego (1918-1990). Poznan 1992, s. 61-62.
21. АВП РФ, ф. 122, оп. 3, п. 5, д. 15, л. 14.
22. AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 2, k. 2-3; Г АРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 12, л. 134. А.И. Гучков — эмигрировавший в Берлин лидер партии октябристов, подобных переговоров с большевиками не вел.
23. ДМСПО. Т. II, с. 647; Директивы командования фронтов Красной Армии, с. 408-410; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3, с. 113-115; ДВП. Т. II, с. 564.
24. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 347; СТАЛИН И.В. Новый поход Антанты на Россию. - Соч. Т. 4. М. 1947, с. 319-327.
25. Польша и южнорусская контрреволюция. — Красный Архив, 1931. Т. 4-5 (47-48), с. 94; ДМСПО. Т. III, с. 89; KOPHEEB В.Е. Личный фонд Б.В. Савинкова в Международном институте социальной истории в Амстердаме. — Отечественная история, 1998, № 3, с. 149.
26. ГАРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 13, л. 375-378. Генерал В.В. Бискупский в 1919 г. возглавлял марионеточное Западнорусское правительство в Берлине; Польско-советская война (ПСВ). 1919-1920. (Ранее не опубликованные док-ты и мат-лы). Ч. I. М. 1994, с. 64.
27. Цит. по: КОНСТАНТИНОВ С.В. Сталин в борьбе за единство России (декабрь 1917 — март 1921 гг.). — Русский геополитический сборник, 1996, № 2, с. 62; ПСВ. Ч. I, с. 126-127; См. также: Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927. М. 1996, с. 136-137; ТЮТЮНИК Ю. 3 поляками проти Вкраiни. Харюв. 1924 [репринт, 1990], с. 23.
28. ДМСПО. Т. III, с. 131, 133, 140-141, 145. Конференция в Спа, в частности, разделила Тешинскую Силезию между Польшей и Чехословакией в пользу последней; РГВА, ф. 1353, on. 1, д. 53, л. 6-7, 32.
29. ДВП. Т. III. М. 1959, с. 54; Historia dyplomacji polskiej. Т. IV. 1918-1939. Warszawa. 1995, s. 148; См.: DAVIES N. White eagle, red star. The Polish-Soviet War. 1919-1920. Lnd. 1972, p. 170.
30. Цит. по: Красная Звезда, 31.III.1925; WITOS W. Moje wspomnienia. Т. II. Paryz. 1964, s. 290-292. Но случилось пресловутое «чудо на Висле» и Витос вернул письмо Пилсудскому, который «отблагодарил» экс-премьера в 1930 г. тюремным заключением.
31. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. Т. 51, с. 238; Большевистское руководство, с. 142, 143; ПСВ. Ч. I, с. 135.
32. ТУХАЧЕВСКИЙ М.Н. Поход за Вислу. — Пилсудский против Тухачевского. М. 1991, с. 44-45; HIMMER R. Soviet Policy Toward Germany During the Russo-Polish War, 1920. -Slavic Review, 1976, № 4, p. 668-670, 681 (не случайно, Копп являлся доверенным лицом Троцкого); МИХУТИНА И.В. Польско-советская война. 1919-1920 гг. М. 1994, с. 306-307.
33. ДВП. Т. III, с. 47-53; ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 382-383, 357; Большевистское руководство, с. 144, 148.
34. AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 807, k. 103; Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3, с. 109-112.
35. АВП РФ, ф. 104, оп. 27, п. 180а, д. 51965, л. 64, 74, 83; ДВП. Т. III, с. 29-31, 38.
36. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 204, д. 52412, л. 8, 11; ДМСПО. Т. II, с. 428; МИХУТИНА И.В. Ук. соч., с. 91-92; КАКУРИН Н.Е. Как сражалась революция. Т. 2. М. 1990, с. 288, 289; ИС-КЕНДЕРОВ А.А. Гражданская война в России: причины, сущность, последствия. — Вопросы истории, 2003, № 10, с. 88; ПСВ. Ч. I, с. 86; См. также: ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 336-337. Радек писал: нас могли победить во время наступления Деникина и Юденича, при участии в нем Пилсудского, но «поляки... начали... тайные переговоры и заявили нам линию, через которую они не перейдут». — РАДЕК К. Война польских белогвардейцев против Советской России. М. 1920, с. 13.
37. АВП РФ, ф. 151, оп. 3, п. 2, д. 6, л. 22; д. 3, л. 28; ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 7; ГАРФ, ф. 5889, оп. 1, д. 12. л. 394, 395; РГАСПИ, ф. 325, оп. 2, д. 26, л. 73, 76; ПСВ. Ч. I, с. 141; Коминтерн и идея мировой революции: Документы. М. 1998, с. 187; См. также: ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 358. /54/
38. ГАРФ, ф. 5889, on. 1, д. 21, л. 30, 34; АВП РФ, ф. 04, оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 14; оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 7; оп. 43, п. 276, д. 53960, л. 126; п. 278, д. 53971, л. 100; ф. 138, оп. 3, п. 1, д. 7, л. 3, 8.
39. Akten zur deutschen auswartigen Politik (ADAP). Aus dem Archiv des Auswartigen Amts. Ser. A: 1918-1925. Bd. III. Góttingen. 1985, S. 71; ADAP. Bd. II. Góttingen, 1984, S. 364-366, 423-424; Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора: Сб. док. Т. 2 (1919-1922). М. 1971, с. 167; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 3869, k. 20; KREKELER N. Revisionanspruch und geheime Ostpolitik der Weimarer Republik: die Subwentionierung der deutschen Minderheit in Polen 1919-1933. Stuttgart. 1973, S. 22-24, 48-51. Большая часть Западной Пруссии (Поморье или Польский коридор) перешла к Польше.
40. Neue Preussische Zeitung, 8.V.1920; ADAP. Bd. Ill, S. 219-220; Akten der Reichskanzlei Weimarer Republik. Das Kabinett Muller I. Boppard / Rhein. 1971, S. 299-301; WAGNER G. Deutschland und der polnisch-sowjetische Krieg 1920. Wiesbaden. 1979, S. 102-104; AAN, Ministerstwo Spraw Zagranicznych, sygn. 4611, k. 107-109; Dziennik Powszechny, 22.V.1920.
41. ADAP. Bd. Ill, S. 381-382, 430, 456-458; Цит. no: SPRENGER H. Heinrich Sahm. Kommunalpolitiker und Staatsmann. Koln-Berlin. 1969, S. 145.
42. Robotnik, 11.V.1920; Dziennik Powszechny, 11.VI.1920 (кашубы — обладавшие культурной самобытностью потомки древних поморян); KRAS U SKI J. Stosunki polsko-niemieckie 1919— 1932. Poznan. 1975, s. 78.
43. Советско-германские отношения. Т. 2, с. 195, 199-200, 210-211; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 91, k. 31-32, 40-42, 46; Kancelaria Cywilna Naczelnika Państwa, sygn. 147, k. 214.
44. См.: HOLTJE Ch. Die Weimarer Republik und das Ostlokarno-Problem 1919-1934: Revision oder Garantie der deutschen Ostgrenze von 1919. Wurzburg. 1958, S. 29; KRASUSKI J. Op. cit, s. 22-23, 27-28; TOMMASINI F. Odrodzenie Polski. Warszawa. 1928, s. 126; ADAP. Bd. III, S. 219, 301, 318-319, 360-361, 480-481, 483-484; Akten der Reichskanzlei Weimarer Republik. Das Kabinett Ferenbach. Boppard/Rhein. 1972, S. 111.
45. Советско-германские отношения. Т. 2, с. 204, 206, 208. ADAP. Bd. ILL, S.. 466-468. Лондонская конференция представителей держав Антанты и бывших вражеских стран — Германии и Турции проходила в феврале-марте 1921 года.
46. См.: MADAJCZYK Р. Niemcy wobec wojny polsko-radzieckiej w 1920. — Vojna polsko-sowiecka 1920 г.; Przebieg walk i tłj międzynarodowe. Materiały sesji naukowej w Instytucie Historii PAN 1-2 pazdz. 1990. Warszawa. 1991, s. 175—176. В местечке Просткен Восточной Пруссии шли советско-германские экономические переговоры, но Троцкий на них не приезжал. См.: WAGNER G. Op. cit., S. 123-126; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 2, k. 36-37. Г. Стиннес — крупнейший германский монополист. Хранимая в AAN копия договора — фальсификация: так, Радек в это время участвовал в работе II конгресса Коминтерна; Советско-германские отношения. Т. 2, с. 220, 224; АВП РФ, ф. 122, оп. 3, п. 5, д. 14, л. 25-26; ДМСПО. Т. III, с. 372-373.
47. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 205. д. 52437. л. 7; оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 62-63, 87; Советско-германские отношения. Т. 2, с. 195-196; ADAP. Bd. III, S 496-497.
48. Директивы Главного командования, с. 649, 655; AAN, Ambasada RP w Berlinie, sygn. 807, k. 187.
49. MADAJCZYK P. Op. cit., s. 178. О. Леттов-Форбек — бывший командующий германской армией в Африке.
50. АВП РФ, ф. 04, оп. 13, п. 73, д. 1037, л. 111, 112. Г. Носке - военный министр в 1919-1920 гг., социал-демократ.
51. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2111, л. 2; д. 2137, л. 47; ф. 325, оп. 2, д. 27, л. 146.
52. АВП РФ, ф. 0151, оп. 5, п. 5, д. 26, л. 60; ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 43.
53. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 361, 362.
54. ДМСПО. Т. III. с. 324-326, 366-367, 374, 394-395; АВП РФ, ф. 188, on. 1, п. 3, д. 22, л. 12-13.
55. ВРАНГЕЛЬ П.Н. Записки. Ч. II // Белое дело: Избр. произведения. Последний главком. М. 1995, с. 235.
56. ЛЕНИН В.И. Неизвестные документы, с. 392.
57. АВП РФ, ф. 04, оп. 32, п. 205, д. 52437, л. 37, 51; п. 204, д. 52424, л. 15; ПСВ. Ч. II. М. 1994, с. 99; ADAP. Bd. IV. Góttingen. 1986, S. 96.
58. ПСВ. Ч. II, с. 122, 130, 131; АВП РФ, ф. 122, оп. 4, п. 7, д. 15, л. 53. В 1920-1930-е гг. для различения Польских коридоров использовались также термины Восточный и Данцигский. См. также: БЕСЕДОВСКИЙ Г.3. На путях к термидору. М. 1997, с. 84.
59. ЧИЧЕРИН Г.В. Статьи и речи по вопросам международной политики. М. 1961, с. 158.
60. См.: МИХУТИНА И.В. Ук. соч., с. 247; Коминтерн и идея мировой революции, с. 208 (из записки Ленина о рукописи статьи Радека).
61. CZUBINSKI A. Op. cit., s. 68; MACHALSKI Т. Pod prąd: Światła i cienie kampanii wrześniowej 1939 r. Londyn. 1961, s. 24; АВП РФ, ф. 188, on. 1, п. 3, д. 22, л. 9; ф. 122, оп. 3, п. 4, д. 6, л. 8.
62. См. напр.:ŁUKOMSKI G. Walka Rzeczypospolitei о kresy połnocno-wschodnie 1918-1920. Poznań. 1994, s. 166.
Зубачевский В.А. Взаимоотношения Польши, России и Германии в 1920 году // Вопросы истории. 2004. №7. С.41-47