Золото в политике России (1917—1921 годы). Часть 2
Одна из цепочек посредников при продажах золота через Прибалтику вела в Швецию (62), где золото продавалось на 20-25% ниже рыночной цены; стокгольмская биржа была промежуточным этапом и, в свою очередь, продавала его на крупных биржах. Другая цепочка посредников возникла в Финляндии, когда правительство к. Маннергейма, осознав выгоды приобретения золота и его транзита, открыло для РСФСР свои порты, в Норвегии в целях сбыта была организована подставная Норвежско-русская торговая компания, через которую золото поставлялось в США. Банки США также покупали советское золото через Швецию и Голландию, как принадлежащее этим странам оно и декларировалось, так как дипломатические отношения между РСФСР и США не были еще в эти годы установлены. В Норвегии и Швеции золото переплавлялось и перепродавалось с новыми клеймами. Известно, что уже осенью 1920 г. Франция принимала «золотые посылки» (преимущественно в монете царской чеканки) из Риги, доставленные на нейтральных судах (63). Позже Франция стала перевалочной базой при продаже советского золота в Швейцарию и Англию. Зимой 1921 г. в Ревеле действовало отделение Наркомвнешторга, которое закупало за границей товары для отправки в Россию, оплачивая их золотыми слитками (64). На сделки с золотом работала также система совзагранбанков — советских коммерческих банков (Московский народный банк в Лондоне, Евробанк в Париже), работавших по законам страны пребывания. Параллельно с прибалтийскими действовали также канал Батуми — Константинополь, откуда золото направлялось преимущественно в Швейцарию, и транзиты через Иран и Турцию, буферную Дальневосточную республику.
В сентябре 1921 г. в советской России были созданы Чрезвычайная комиссия по экспорту (под председательством М.В. Рыкунова), а вслед за ней специализированная комиссия СТО «по золотому фонду» (включавшая Троцкого, Г.Я. Сокольникова, Красина), которая дважды в месяц должна была докладывать о состоянии дел в ЦК партии. По воспоминаниям одного из бывших сотрудников Госбанка, в этот период ключи от кладовой на Неглинной хранились в Кремле, и «когда нужно было отправлять куда-нибудь золото, из Кремля приходили уполномоченные Ленина, спускались с тремя агента/39/ми ОГПУ в погреб», затем в кабинете управляющего банка составлялась опись. Все операции с золотом проводились «по отдельной секретной книжке, лежавшей в несгораемом шкафу»; все записи в балансах Госбанка делались по «запискам политбюро», которые печатались на бумаге с особым грифом «Л» (Ленин) (65). Ленин лично подробно консультировал соответствующие ведомства о том, как должен быть организован учет, требуя помесячного подведения итогов.
Угроза дефицита золота стала одной из наиболее часто обсуждаемых в правительстве проблем. Ленин требовал жестко определить номенклатуру товаров, которые допускается оплачивать золотом (66). Учреждениям разъяснялось, что они «не в праве ни одного золотого рубля расходовать без предварительного разрешения Совнаркома» (67). В октябре 1921 г. были введены систематические (два раза в месяц) отчеты руководства фонда перед политбюро ЦК; отныне ни СНК, ни Президиум ВЦИК не имели права расходовать золото из фонда без предварительного с ним согласования.
Серьезным материальным ресурсом власти в этот период стали продажи художественных ценностей (68). Правительство еще на рубеже 1921-1922 гг обсуждало вопрос о продаже драгметалльных ценностей уровня «национального достояния» (69). Были использованы, таким образом, все возможные, внешние и внутренние, источники золота, все пути его получения — от цивилизованно-дипломатических (обсуждалась, например, идея возвращения золота, помещенного Временным правительством в Швейцарии (70)) до конфискационных, чрезвычайных и даже иезуитских: несмотря на исправно действовавшую систему тотальных изъятий, была организована также тайная скупка золота у спекулянтов через систему агентов ВЧК (отсюда такие казусы, как расстрелы местными органами чк ее собственных агентов).
Интенсивность оттока золота за рубеж была такова, что к началу 1922 г. государственные кладовые в Нижегородском банке и Казани, два крупнейших (и резервных, в силу отдаленности от столицы) из трех мест хранения золотого запаса РСФСР, были критически опустошены, в марте 1921 г. из Нижегородского хранилища была вывезена в Москву последняя крупная партия ценностей в виде серебряной монеты, слитков золотистого серебра и серебристого золота. Фактически сразу после возвращения «золотого эшелона» в Казань его ценности постепенно были переправлены в Москву, и в декабре 1921 г. Казанская золотая кладовая опустела (71).
Западноевропейская пресса не без пристрастия фиксировала число зафрахтованных судов, количество перегружаемых ящиков, пытаясь подсчитать стоимость очередных партий золотопродаж. Количество золота, ввезенного в США, было столь велико, что в апреле 1921 г. «New York Times» в статье под названием «Золотой потоп» констатировала, что, в силу перегруженности, Пробирная палата США вынуждена приостановить прием золота, спасовав перед тем количеством металла, которое банкиры предъявили для сертификации (72).
Советская Россия стала «наследницей» всего накопленного Российской империей, ее гражданами богатства. Всего, по подсчетам специалистов, в 1920-1922 гг. только через «балтийское окно» было вывезено не менее 500 т золота (73). Этот показатель (порядок его) не вызывает сомнений; в этой связи никакой критики не выдерживают имеющиеся в современной литературе указания на то, что в 1918-1922 гг. в советской России было извлечено из недр 15,4 т золота, а «дополнительно получено от населения» 15,7 тонн (74). Откуда тогда советская власть получила остальные четыре с половиной сотни тонн валютного металла?
Более того, этот ориентировочный (до той поры, пока не будут открыты соответствующие архивные фонды) показатель размера вывоза корректоруется в сторону повышения рядом других свидетельств. «New York Times», например, со ссылкой на официальный источник сообщала, что в 1921 г. США импортировали золота на 460 млн долларов, что эквивалентно приблизительно 767 т золота (75). Хотя золото поступало не только из России, так как /40/ США задолжали многие страны-участницы первой мировой войны, преимущественно российское, в конечном счете, происхождение значительной части этого золота, закупленного рядом западноевропейских стран, в принципе не вызывает сомнения. Более высокий показатель (около 630 т) следует и из суммирования только наиболее известных на сегодня по доступным источникам и нашедших отражение в отечественной историографии сделок.
В 1920 г. объем промышленного производства в РСФСР составлял 13,8% от уровня 1913 г., сельскохозяйственной продукции — около 33%. Страна эстро нуждалась не только в военном снаряжении, технике, медикаментах, но и товарах первой необходимости, продовольствии. Первая из известных довольно крупных партий золота была реализована в октябре 1918 г. — 3125 кг золота на покупку в Германии 6 млн пудов угля (76). В конце 1918 г. представителю советского правительства в Лондоне Литвинову удалось купить за золото крупные партии сельхозмашин, металлоизделий, угля и хлопка, с открытием «Балтийского окна» золотопродажи стали систематическими, в марте 1920 г. было принято решение об оплате первых 1000 паровозов и запасных частей для ремонта железнодорожного транспорта (300 млн. руб. золотом в слитках). Осенью 1920 г. Наркомпрод сделал закупки на 44,3 млн золотых рублей. Во время голода 1921 г. на золото было закуплено в Лондоне зерно на 2 млн), для исполнения плана ГОЭЛРО на 10 млн руб. золотом бьіло закуплено «всего необходимого» для нефтяной промышленности, на оборудование Каширской и Волховской электростанции, так же финансировалась программа «Гидроторф». В ноябре 1921 г. ВЦИК отпустил 10 млн на «закупку за границей продуктов и предметов первой необходимости» (77). Золото отпускалось на нужды ВЧК, ЦК КП Украины, «Северолеса», для обмундирования войск пограничной охраны, на борьбу с эпидемией сыпняка, «для специальных целей» политбюро ЦК и т.д. (78). На золото решались и более «высокие» задачи — весной 1922 г. на закупку самолетов в Германии было потрачено 33 млн; в Англии были заказаны суда для Черноморского флота на условиях расчетов в основном лесом и золотом (на 60 млн руб. золотом) (79). В вопросе о том, как распорядилась новая власть накопленными в России до нее и вновь обретенными в процессе «классовой борьбы» ресурсами, существенно то, что в начале 1920-х годов постоянно делались крупные траты золота на цели, лежащие вне проблем хозяйственного развития. Золотом, как уже говорилось оплачивались дипломатические решения. Вслед за Германией, Эстонией, Латвией, Литвой (общее количество золота, уплаченного в виде контрибуционных выплат — около 108,5 т), золотые «дары», но теперь уже в виде «безвозмездной финансовой помощи» на 13 млн, получила в 1921 г. Турция (в 1922 г. дополнительно еще 3,5 млн) (80). Внешнеполитическая доктрина советского государства базировалась на двойственной и в значительной мере противоречивой основе, сочетая стремление, с одной стороны, обеспечить себе мирные условия существования, с другой — поддержать мировую революцию» (81).
Работавшая в Стокгольме «старая большевичка» А.И. Балабанова впоследствии вспоминала, что по поводу поступавших в 1918 г. в Стокгольм средств, в том числе золота, получила лично от Ленина «разъяснение», что средства должны идти на «поддержку левых организаций, подрыв оппозиционных групп Коминтерна». Глава советского правительства при этом настаивал: «Но я умоляю вас — не экономьте. Тратьте миллионы, много миллионов». По свидетельству советского торгового представителя в Ревеле Г. Соломина, одной из задач, поставленных представительству, было «снабжение многочисленных тайных отделений Коминтерна», «пожиравших», по его мнению, массу денег (82). Только в 1920 г. Коминтерну было выплачено 2 053 тыс. руб. золотом (2,65 т металла). Фактические размеры средств на политико-идеологические цели, отправленных через посланцев Коминтерна и просто «сочувствующих» (весьма распространенная практика), не поддаются сегодня сколько-нибудь строгой оценке, и хотя впоследствии под воздействием реальной действительности финансирование «мировой революции» стало /41/ сокращаться, полностью оно не прекратилось. На щедром дотировании оказался, например, «организатор» персидской революции Мирза Кучкук. Доporo обошлась и проникнутая идеей «мировой революции» интервенция в Польшу — ей была выплачена контрибуция в 10 млн руб. золотом и драгоценностями (уже в 1921 г. в Варшаву была направлена половина этого золота — около 6,4 т в слитках (83)).
Характерны и «непроизводительные» траты золота. Большевики не экономили его, укрепляя разраставшийся государственный аппарат, поддерживая нарождавшуюся партийно-государственную номенклатуру. «Конфискат» использовался на лечение и отдых особо важных для партии персон даже в самые трудные годы (84). Объем средств, направленных на содержание сотрудников ВЦИК, ВЧК, «партийно-идеологическую работу», поражает в соизмерении с другими, в том числе «производительными» затратами.
Гланым предназначением золота являлось обеспечение выживания большевистского государства. При этом значимость проблемы мобилизации всех источников валютного металла на протяжении 1921-1922 гг. возрастала. После череды массовых кампаний политика изъятия становится, во-первых, более изощренной, нацеленной на отторжение у населения новых категорий ценностей, во-вторых, более адресной, охватывая не учтенные ранее потенциальные объекты, в-третьих, правом реквизиций и конфискаций наделялись все новые и новые государственные структуры. 3 января 1921 г. состоялось постановление СНК «О реквизиции и конфискации ценностей, хранящихся у частных лиц и обществ, медицинского и фармацевтического имущества, об осуществлении права реквизиции и конфискации Народным комиссариатом просвещения, таможенными учреждениями, военным, морским, почтово-телеграфным ведомствами» (85). По этому постановлению, конфискации подлежали следующие ценности: платиновые, золотые и серебряные монеты независимо от количества таковых; золото, серебро, платина и металлы платиновой группы в слитках и сыром виде независимо от количества таковых; бриллианты, алмазы и другие драгоценные камни; жемчуг; изделия весом более 18 золотников из золота, более 3 фунтов из серебра. Все перечисленное подлежало срочной, в трехдневный срок, сдаче в ближайшую кассу Комиссариата финансов, а в Москве — непосредственно в Гохран. Изъятое в столь же сжатые сроки направлялось на переплавку (постановление содержит характерное разъяснение о том, что конфискации не подлежали изделия, «в коих существенные части состоят не из благородных металлов», например, золотые часы, очки в золотой оправе, научные приборы).
Таким образом обеспечивалась бесперебойная работа «технологической цепочки»: изъятие-реализация (по Ленину — «собрать, сохранить, реализовать» (86)). Сортировке же и оценке «конфиската» по-прежнему не уделялось достаточного внимания. Но вскоре явные убытки от неэффективной — «валовой» и неумело организованной (87) — торговли повлекли за собой попытки совершенствования этой системы. С 16 февраля 1921 г. реализация ценностей допускалась только через Внешторг. Вынашивались планы создания сети подставных зарубежных фирм, которые организовали бы цивилизованный, то есть более выгодный сбыт (88). Но золото и подавляющая часть изделий из него не входили в формируемые «фонды роскоши», которые прежде всего подлежали реализации по-новому. Они учитывались и реализовывались по особой статье, поскольку «утилизация» и сбыт этого непосредственно валютного металла отвечали главному требованию оперативности.
В целом советская политика была по-прежнему направлена практически исключительно на «нормирование распоряжения золотом как готовым продуктом» (89), об этом же свидетельствует и ключевое слово названия правительственного постановления — «распределение». Изданный 23 июня 1921 г. декрет СНК «О распределении золота и платины» подтвердил государственную монополию на все операции с золотом. После значительных трат и контрибуций перед правительством вновь встал вопрос «скорейшего накопления золотого запаса». Эта формулировка отнюдь не случайна, поскольку государ/42/ственные кладовые стремительно пустели. Декрет установил, что золото и платина не могут быть предметами скупки, обработки, распределения и обмена со стороны кооперативных организаций и частных лиц, как в сыром виде, так и в слитках в отношении добычи. Дело сводилось к ужесточению системы учета. Распоряжаться золотом на всех стадиях его производства — от добычи и обработки до окончательного аффинажа и получения чистого металла — доверялось только ВСНХ. Он сдавал золото органам Наркомфина, исключительное право на операции с валютными ценностями предоставлялось Государственному банку РСФСР. Тем временем золотодобыча все больше приходила в упадок: если в 1919 г. она составляла 482 пуда (8 т), то в 1920 г. — всего 169 пудов (2,8 т). К 1921 г., как отмечалось в правительственных документах впоследствии, «золотопромышленность стояла на краю гибели» (90).
Рубеж 1921-1922 гг. оказался периодом драматичного поиска оптимальных, для специфических условий того времени, механизмов хозяйствования, в частности в сфере экономики золота. Порядок, установленный декретом 23 июня 1921 г., подтвердившим государственную монополию на добычу золота, просуществовал менее четырех месяцев. Декрет СНК от 31 октября 1921 г. «О золотой и платиновой промышленности» (91) радикально изменил основы золотопромышленной политики, разрешив развитие самодеятельных работ по разработке и особенно выявлению месторождений золота.
Подтверждая исключительную собственность государства на месторож-дения благородных металлов, декрет, однако, разрешал «всем гражданам РСФСР, кооперативам и артелям получать предприятия и прииски в эксплуатацию на договорных началах». Обращает на себя внимание тот факт, что условия разработки золотоносных недр были более льготными в сравнении с общими нормами советского горного права. Так несмотря на изданный в 1920 г. «Декрет о недрах», «насквозь пропитанный идеей жесткой государственной монополии», в золотой и платиновой промышленности начал действовать первый в советской практике горный закон о привлечении частной инициативы (92). Такие исключительные условия для этой отрасли производства допускались в связи с тем, что золото, как чрезвычайный ресурс, требовалось прежде всего на внешнем рынке, а также в связи с намечавшимся переходом от военно-коммунистических принципов хозяйствования к нэпу.
Со времени вступления в силу октябрьского 1921 г. декрета можно также говорить о появлении советского старательства. Не будучи формально ни разрешенным, ни запрещенным, оно получило возможность легализации, а государство тем самым добивалось сокращения хищнической добычи и незаконного сбыта драгоценного металла. В отступление от идеологических установок власти, старатели в отношении различных повинностей были приравнены к рабочим государственных золотопромышленных предприятий. Первооткрыватели новых золотых и платиновых месторождений получали право на единовременное денежное вознаграждение либо так называемые попудные отчисления с добываемого на этом месторождении металла. Показательно, что проект «Декрета о мерах к подъему золотопромышленности» (93) содержал положения о мерах по снижению себестоимости золота и переводе калькуляции производства его на золотые рубли (§2).
Но в условиях жесткого требования о сосредоточении золота в распоряжении власти, еще долгое время установка на эффективность не могла сколько-нибудь последовательно реализоваться, с осени 1921 г. проводилась новая кампания по изъятию валютного металла у населения — развернулась скупка так называемого бытового золота. Правительство поручило Наркомфину ску-пать золото, платину и иностранную валюту и воспретило иным ведомствам, организациям и частным лицам «производить означенные операции» (95). В районах золотодобычи государственным предприятиям предписывалось также принимать «вольноприносительское» и «подъемное» золото, оплачивая его на тех же основаниях, что и добытое. Снова — явный компромисс государства «диктатуры пролетариата»: но оно не могло пренебречь никакими /43/ источниками поступления ценного металла, «закрывая глаза» на его, как правило, хищническое или «враждебно классовое» происхождение.
Обращение драгоценных металлов оставалось монополизированным: золото и платину, добытые на территории РСФСР, полагалось в обязательном порядке сдавать в государственные приемные пункты. Оплата производилась денежными совзнаками, а также, «по желанию сдатчика», — в размере не более 50% следуемой суммы, — продовольствием и потребительскими товарами, что было действенным стимулом в голодающей стране. Управление всем циклом производства и использования золота было централизовано — добывающие предприятия, сплавочные лаборатории, аффинажные заdоды (96), а также Петроградский монетный двор перешли в исключительное ведение центрального полномочного правительственного органа, в составе Главного управления горной промышленности (ГУГП) была создана Секция золота и платины.
Свою деятельность новый правительственный орган начал с анализа развития золотопромышленности в 1915-1920 гг., инспектирования Моcковского и Екатеринбургского аффинажных заводов, посылки полномочных инспекторов на другие предприятия (97). В декабре 1921 г. в отрасли были организованы первые тресты — эта новая в советской России производственная структура создавалась для постановки особо важных, перспективных производств. Государственные платинодобывающие предприятия были объединены в трест «Уралплатина», золотодобывающие самого перспективного из pjлотопромысловых районов на Лене — в трест «Лензолото». D «переходный» 1921 г. уровень добычи золота был по-прежнему критически низким, а по сравнению с 1919 г. даже сократился со 169 до 150 пудов (2,8 и 2,5 т соответственно) (98).
Несмотря на начало нового этапа золотопромышленной политики в стране, более пристальное внимание власти к делам золотодобывающей отрасли, по значимости источников поступления золота собственная добыча все еще оставалась на... последнем месте, что отразилось и в официальной формулировке «Отчета по Золотому фонду» (февраль 1922 г.): «...поступило на приход монеты, слитков бывших частных банков, слитков и монеты из сейфов, pjлота от "Главзолото" и т.д.». Если учесть, что, по данным отчета, за октябрь 1917 — январь 1922 г. «в приход» Золотого фонда поступило 84 356 235 руб. 95 коп.99 (около 109 т золота), соотношение изъятого и добычи (всего около 15 т) составляло 7:1. Фактически доля добычи была значительно меньше, поскольку до сентября 1921 г. (когда образовался «Золотой фонд») все поступления концентрировались в Гохране, а оборот ценностей и золота был фактически непрерывным.
Тем не менее показателен сам факт «включения», наконец, добычи из собственных недр на пятом году советской власти в перечень значимых источников валютного металла. Начало в 1922 г. «новой эры» советской золотопромышленной политики выразилось в росте внимания государства к проблемам золотодобывающей отрасли, а также в первых мерах по либерализации условий добычи и обращения золота в духе нэпа (100). К тому времени уже наметилась специфика этой политики: создание — во имя получения валютного металла — системы льгот и преимуществ, особых условий развития отрасли, формирование ее статуса промышленности «стратегического значения», а также установки на получение золота «любой ценой».
Примечания
1. Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии, 1917—1921 гг. Сб. док. М. 1958, с. 72, 77, 79-81, 99-104; АРСКИЙ Р. Возникновение и деятельность Совета народного хозяйства. — Народное хозяйство, 1918, № 11, с. 7-9.
2. См.: КРЫЛОВ А.И. Формы организации золотопромышленности. В кн.: Золотопромышленность СССР (1-й Всесоюзный золотопромышленный съезд). М.-Л. 1927, с. 17.
3. Цит. по: АЛЕКСАНДРОВ Α., Томилов В. Два Ленских расстрела. - Восточно-Сибирская правда, 28.V.1996. /44/
4. В августе 1918 г. в Казани большевикам-атеистам, словно в насмешку, достались лишь «семь мешков с золотыми и серебряными нательными крестами».
5. См. подробнее: СИРОТКИН В.Г. Зарубежное золото в России и за рубежом, М. 1999; ЕГО ЖЕ. Кто обворовал Россию? М. 2003:
6. История дипломатии, т. 2. С. 1945, с. 363; Документы внешней политики СССР (ДВП). т. 1. М. 1957, с. 446-447; Декреты советской власти (ДСВ). т. 3. М. 1959, с. 177; Торгово-промышленная газета, 15.IХ.1918 (о принятии в Орше первой партии золота представителями германского Имперского банка); Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 256, оп. 1, д. 6, л. 58-60; ЕФИМКИН А.П. «Мы заплатили немецким империалистам золото». — Отечественная история, 1990, №9 5, с. 148, 150.
7. ШИШКИН В.А. В.И. Ленин и внешнеэкономическая политика Советского государства (1917-1923 гг.). Л. 1977, с. 146 (ср. ДВП. т. 5. М. 1961, с. 298).
8. В голодный 1918 г. главная житница России — Украина, возглавляемая Центральной Радой, начала по секретному договору с Четверным союзом поставлять в Германию и Австро-Венгрию столь необходимые зерно и продовольствие (ФЕЛЬШТИНСКИЙ Ю. Крушение мировой революции, М. 1992, с. 239).
9. Ряд исследователей подоплеку этого решения видит в субсидировании большевиков Германией (МЕДВЕДЕВ А. Голод и золото, в кн.: Российское золото, т. 2. М. 1994, с. 451; ЛАТЫШЕВ А.Г. Рассекреченный Ленин, М. 1996, с. 90-114). Г.Л. Соболев, анализируя события, связанные с Брест-Литовским миром, считает, что их драматизм не дает основания считать, что большевистское правительство послушно исполняло волю Германии (СОБОЛЕВ г. Тайна «немецкого золота». СПб.-М. 2002, с. 297).
10. Цит. по: МОСЯКИН А. Балтийский оффшор — Istorija, 2001, № 13; см. также: ШИШКИН В.А. Советское государство и страны Запада в 1917-1923 гг. Л. 1969; О'КОННОР Т. Георгий Чичерин и советская внешняя политика, М. 1991; и др.
11. Комитет членов Учредительного собрания — орган власти на территории Среднего Поволжья и Приуралья в июне-сентябре 1918 года.
12. МУРТУЗАЛИЕВА Л.Ф. Деятельность Отдела драгоценных металлов Уральского областного Совета по изъятию и переплавке изделий из драгоценных металлов весной 1918 г. в кн.: Из истории уральского золота. Екатеринбург. 1995, с. 102-104; Государственный архив Иркутской области (ГАИО), ф. Р-1344, д. 1,2, 4.
13. По декрету об отмене права наследования, родственники умершего получали имущество, не превышавшее в общей стоимости 10 тыс. рублей. Этот же предел был установлен для дарений: все дарения сверх той же суммы объявлялись недействительными (декрет в ЦИК от 20 мая 1918 г.), а предмет дарения становился достоянием РСФСР (ДСВ. т. 2. м. 1959, с. 187, 292).
14. 1 золотник = 4, 266 грамма.
15. ДСВ. т. 2, с. 625-626.
16. РГАЭ, ф. 325, оп. 1 д. 164, л. 24.
17.Там же, д. 163, л. 48; д. 164, л. 2об-3.
18. ДСВ. т. 2, с. 498-499.
19. Именно так в радиотелеграмме советскому послу в Берлине было определено направление этой национализаторскои кампании (см.: ДСВ. т. 2, с. 519—520).
20. ДСВ. т. 2, с. 343-344.
21. РГАЭ, ф. 325 оп. 1, д. 163, л. 1-9.
22. Там же, ф. 7022, оп. 1, д. 13, л. 2-4; РУКОСУЕВ Е.Ю. Дважды первые. В кн.: Из истории уральского золота. Екатеринбург. 1995, с. 34.
23. ДСВ. т. 2, с. 606. К 1921 г. в полный упадок пришли Енисейские промыслы, где бездействовали все крупные рудники, из 27 драг 11 были затоплены, остальные находились в состоянии, непригодном для эксплуатации (Золото России, м. 2002, с. 113).
24. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 4, 151-153, 157-159.
25. Там же; ЛЕШКОВ В.Г., БЕЛЬЧЕНКО Е.Л, ГУЗМАН Б.В. Золото российских недр. М. 2000, с. 273.
26. Протоколы Президиума ВСНХ 1920 г. Сб. док-тов. М. 2000, с. 22.
27. ВИНОКУРОВ М.А СУХОДОЛОВ С.О. Золотопромышленность дореволюционной Сибири. ЭКО, 1996, N9 5, с. 212; Правда, 12.VI.1921. За первую четверть 1921 г. здесь было добыто 12 пуд. 11 фунт, золота.
28. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 4, л. 15706.
29. Экономическая жизнь, 1920, № 27; РГАЭ, ф. 325, оп.1, д. 25, л. 6-7.
30. См. ДСВ. т. 6. Разд. I №202; т. 9. M. 1978, разд. I, №№16-19, 33, 39, 46, 73, 74, 75, 82; разд. II, №20, 48, 105; т. 11, разд 1, №133; разд. II, №№60, 61; т. 12, разд. I, №2, и др.
31. Прежде всего на южных рынках через Закавказье и, отчасти, Среднюю Азию.
32. Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и крестьянского правительства (СУ), 1921, №18, ст. 106; 1920, №29, ст. 143.
33. Не только ВСНХ и ВЧК, но и Наркомат продовольствия, ревтрибуналы, нарсуды, особые комиссии из представителей губисполкомов, губсовнархозов, губпродкомов.
34. Своеобразные художественные свидетельства о характере изъятий оставили писатели М.А. Булгаков («Мастер и Маргарита»), И.А. Бунин («Окаянные дни») и др. /45/
35 КУЗНЕЦОВ В.В. По следам царского золота. СПб.-М. 2003, с. 272.
36. ДСВ. т. 9, с.213-214; Известия ВЦИК. 1920. №163.
37. Наркомфину было «разрешено возвращать» по предъявляемым требованиям ученые награды из золота (см.: ДСВ. т. 10, с.363).
38. Там же, с. 174; т. 11, с. 245.
39. Оба эти термина означали принудительное изъятие: конфискация — безвозмездное, а реквизиция — с возмещением стоимости изъятого, но в реальной практике начала 1920-х годов оба метода, как правило, мало чем друга от друга отличались
40. Цит. по: История музейного дела в СССР. М. 1957, с. 49—50.
41. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 54, с. 425, 712.
42. Там же, с.153-154, 412; т. 51, с. 299-300; т. 52, с. 407-408, 207-208, 222-223.
43. См. СИРОТКИН В.Г. Золото и недвижимость России за рубежом, М. 2000; ЕГО ЖЕ. «Poмановское» золото, в кн.: Российское золото, т. 3. м. 1994, с. 437-447; ЛАРОЗЕ Я. Судьбы нашего золотого запаса. — Экономическая жизнь, 1920, № 198; ЕФИMКИНА. Золото республики. В кн: Дипломатический ежегодник, М. 1995, с. 231-232.
44. В отчете НКЮ стоимость драгметалльных ценностей особо не выделялась. См.: Революция и церковь. №N9 9-12, с. 71
45. Мосякин А. Гохран. Свидетельствуют документы, в кн.: Российское золото, с. 448-468.
46. ДСВ. т. 11, с. 405.
47. См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР с иностранными государствами. Вып. 1. Пг. 1921, с. 239-247; СИРОТКИН В. Рижский мир. — Международная жизнь, 1988, № 8.
48. ДСВ. Т. 7. М. 1974, с. 193-194.
50. Протоколы Президиума венх 1920 г., с. 99.
51. В сентябре 1920 г. 160 тыс. пуд. хлеба было отправлено в Италию (ДСВ. т. 10, с. 324, 353).
52. ДСВ. т. 10, с. 154; т. 12, с. 342; и др.
53. ДСВ. т. 11, с. 344. Так действовали не только красные: известно, например, как Врангель использовал захваченную им Петроградскую ссудную казну. Продать великолепные «ломбардные» изделия на аукционах, как они того заслуживали, было невозможно по юридическим соображениям, поэтому их «порубили, переплавили и в виде золотого и серебряного лома продали на Лондонской бирже (см.: Судьба колчаковского золота. Интервью с историком О. Будницким. — Русская мысль, Париж, 1.11.2001).
54. Пометка Ленина на письме М. Горького, возглавлявшего экспертную комиссию: «Разобрано только 8 складов из 33» (октябрь 1920 года).
55. В начале 1920-х годов драгоценные камни, как самый портативный высокоценный товар сбывались контрабандно, через специальных «бриллиантовых курьеров» партии (см.: ХАММЕР А. Мой век двадцатый, М. 1988, с. 71-72, 83-87). Помимо официальных курьеров и коминтерновцев, вывозом ценностей нелегально занимались мелкие партийные функционеры. Вал контрабанды был приостановлен после «дела Я. Шелехеса» о крупных хищениях в Гохране, следы которых вели в полпредство в Ревеле, возглавляемое известным партийным функционером И.Э. Гуковским.
56. ДСВ. т. 7, с. 509.
57. Об этом косвенно свидетельствует и тот факт, что в условиях настоящего разгула контрабанды (в том числе «полуофициальной» — в полпредствах РСФСР, когда драгоценные камни обращались поштучно, преимущественно без надлежащей оценки и учета) золото подлежало строжайшему учету.
58. Последние новости (Париж), 14.VI.1921; Рижский день, 1.VII.1920.
59. См. напр : WESTON R. Gold. A World Survey. L. 1983, p. 9-11, 117-125; АЛМАЗОВА О.Л., ДУБОНОСОВ Л.А. Рынок против рынка, М. 1993, с. 29-33; MOURE K. The Gold Standard Illusion. N.Y. 2002, p. 7-33; и др.
60. О механизмах сбыта см.: МОСЯКИН А. Продажа. — Огонек, 1989, №6-8; Антикварный экспортный фонд. — Наше наследие, 1999, № 2-3; и др.
61. MCAULEY A. Bread without the Bourgeoisie. In: Party, State and Society in Russian Civil War. Bloomington. 1989, p. 170-171.
62. Стокгольмский банкир О. Ашберг и банк Н.П. Шелль и К°.
63. Daily Chronicle, 21.Х.1920. Общее количество переправленного только в октябре 1920 г. в Париж золота, по данным газеты, достигало 6 тонн.
64. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 54, с. 22-23.
65. См. напр., доклад невозвращенца П. Янишевского: Об операциях Госбанка СССР с золо-том. — Возрождение, 9.1.1933.
66. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 53, с. 6, 93 162, 176, 178, 256, 309, 412-413, 444; т. 51, с. 341.
67. На эту директиву ссылался в сентябре 1921 г. Красин, отмечая также, что он «сам, нарком внешней торговли, не имеет в своем распоряжении никакого золотого фонда» (Российский государственный архив современной политической истории — РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 1080, л. 1. Цит. по: АРУТЮНОВ А. Досье Ленина без ретуши, ч. 3 — www.rus-sky.org/ history/library).
68. См..: Проданные сокровища России. 1918-1937. М. 1999, с. 77-90. /46/
69. С этим связаны «Первая русская художественная выставка» в Берлине в 1922 г.; политический скандал 1923 г., вызванный появлением на рынках Амстердама и Антверпена бриллиантов из коронных драгоценностей; секретные переговоры в Манчжурии о реализации драгоценностей из Галереи драгоценностей Эрмитажа, Бриллиантовой комнаты Кремля.
70. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 51, с. 341.
71. РГАЭ, ф. 2324, оп. 16, д. 43, л. 74 (см.: ЕФИМКИН А. Золото республики с. 234); КЛАДТ A.П., КОНДРАТЬЕВ В.А. «Золотой эшелон». — Исторический архив, 1961, №1, с. 21-27.
72. New York Times, 29.IV. 1921, p. 1. Цит. по: SUTTON A Wall Street and the Bolshevik Revolution. N.Y. 1974.
73. Этот итоговый показатель, основанный на данных западной прессы о «золотых посылках», проходивших через порты прибалтийских государств, а также воспоминаниях советского торгового представителя в Ревеле г. Соломина, приводится в статье Мосякина «Балтийский оффшор» (Isrorija, N2 13, 2001 — www.baltkurs.com).
74. См.: ЛЕШКОВ Β.Γ., БЕЛЬЧЕНКО Е.Л., ГУЗМАН Б.в. Ук. соч., с. 108.
75. См. обзор данных «New York Times»: НАЗАРОВ M.B. За кулисами НЭПа и сталинизма, в кн.: Тайна России, М. 1999 (www.rusdea.narod.ru\secret). Пятая часть (22,4%) этого объема прошла через фирму Кун, Леб и К°.
76. Российский государственный исторический архив, ф. 2324, оп. 1, д. 14, л. 47. О продаже и доставке этой партии золота см.: ТАЙГИН А. В Берлин с русским золотом. — Голос минувшего на чужой стороне, Париж, 1926, № 2; ЕФИМКИН A.П. «Мы заплатили...», с. 150-151).
77. ДСВ. Т. 10, с. 290; СУ, 1921, № 16, ст. 101.
78. Политбюро ЦК РКП(б) - ВКП(б). Повестки дня. т. 1, с. 117-119, 121, 124 130
79. NOVE Α. An Economic History of the USSR Lnd. 1986, p. 147-153; БЕЛОУСОВ p. Экономическая история России: XX век. Кн. 2. м. 2000, с. 371-377.
80. ДВП. Т. 3. М. 1959, с. 675; т. 4, с. 774.
81. НЕЖИНСКИЙ Л.Н. Идея «мировой революции» и внешняя политика советского государства в 1917-1921 годах. В кн.: Советская внешняя политика 1917-1945 гг. М. 1992, с. 19, 56-57
82. BALABANOV A. impressions of Lenin. Michigan. 1984, p. 29-30; МОСЯКИН А. Балтийский оффшор.
83. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2761 л. 28.
84. ЛАТЫШЕВ А.г. Ук.соч., с. 90-114.
85. ДВП. Т. 12, с. 127-137.
86. ЛЕНИН в.и. Полн. собр. соч. Т. 54, с. 205.
87. Красин отмечал, что продажа ведется «дилетантски», через случайных знакомых, по ценам значительно ниже рыночных. Он критиковал сложившуюся практику и выдвигал проекты централизации и специализации сбыта ценностей. «Войну мы выиграли с колоссальной растратой средств и сил», — констатировал он позже (КРАСИН Л.Б. Контроль или производство (по поводу статьи тов. Ленина «Лучше меньше да лучше»). — Правда, 24.ІІІ. 1923. Дискуссионный листок).
88. Представляют интерес деятельность Троцкого в качестве Особоуполномоченного СНК по учету и сосредоточению ценностей и организованный им «французско-бельгийско-армянский синдикат» по их сбыту (см.: ВАСИЛЬЕВА О.Ю, КНЫШЕВСКИЙ П.Н. Красные конкистадоры, М. 1994, с. 162-170).
89. ЧЕРНОСВИТОВ Ю.Л, ЗАТУЛКИН Н.И. Золотопромышленное законодательство СССР, его особенности, история и ближайшие проблемы. В кн.: Золотопромышленность СССР, с. 106.
90. СОЛДАТОВ Л.К. Золотопромышленность в системе народного и мирового хозяйства. М. 1925, с. 99; Золотопромышленность СССР, с. 9.
91. СУ 1921, № 74, ст. 604.
92. ЧЕРНОСВИТОВ Ю.Л., ЗАТУЛКИН Н.И. Ук. соч., с. 104-105.
93. Последующее постановление ВСНХ (от 8 июля 1922 г.) уточнило районы Урала и Сибири, где допускался неорганизованный местный горный промысел, легализовавший «вольно-приискателей» и так называемую летучку.
94. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 172, л. 7-19.
95. Известия ВЦИК, 1921, № 212; СУ, 1921, N9 80, ст. 694.
96. Центром аффинирования и переработки благородных металлов должен был стать Екате-ринбургский аффинажный завод, возведенный в статус национального центра.
97. См.: РГАЭ, ф. 325, оп.1, д. 4, л. 4-7, 9, 19; д. 7, л. 11-12; д. 10, л. 1-4; д. 19, л. 17-20.
98. СОЛДАТОВ Л.К. Ук. соч., с. 99.
99. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2761, л. 27.
100. Золотопромышленность СССР, с. 17.
Л.B. Сапоговская. Золото в политике России (1917—1921 годы) // Вопросы истории. 2004. №1. С.31-47.
В сентябре 1921 г. в советской России были созданы Чрезвычайная комиссия по экспорту (под председательством М.В. Рыкунова), а вслед за ней специализированная комиссия СТО «по золотому фонду» (включавшая Троцкого, Г.Я. Сокольникова, Красина), которая дважды в месяц должна была докладывать о состоянии дел в ЦК партии. По воспоминаниям одного из бывших сотрудников Госбанка, в этот период ключи от кладовой на Неглинной хранились в Кремле, и «когда нужно было отправлять куда-нибудь золото, из Кремля приходили уполномоченные Ленина, спускались с тремя агента/39/ми ОГПУ в погреб», затем в кабинете управляющего банка составлялась опись. Все операции с золотом проводились «по отдельной секретной книжке, лежавшей в несгораемом шкафу»; все записи в балансах Госбанка делались по «запискам политбюро», которые печатались на бумаге с особым грифом «Л» (Ленин) (65). Ленин лично подробно консультировал соответствующие ведомства о том, как должен быть организован учет, требуя помесячного подведения итогов.
Угроза дефицита золота стала одной из наиболее часто обсуждаемых в правительстве проблем. Ленин требовал жестко определить номенклатуру товаров, которые допускается оплачивать золотом (66). Учреждениям разъяснялось, что они «не в праве ни одного золотого рубля расходовать без предварительного разрешения Совнаркома» (67). В октябре 1921 г. были введены систематические (два раза в месяц) отчеты руководства фонда перед политбюро ЦК; отныне ни СНК, ни Президиум ВЦИК не имели права расходовать золото из фонда без предварительного с ним согласования.
Серьезным материальным ресурсом власти в этот период стали продажи художественных ценностей (68). Правительство еще на рубеже 1921-1922 гг обсуждало вопрос о продаже драгметалльных ценностей уровня «национального достояния» (69). Были использованы, таким образом, все возможные, внешние и внутренние, источники золота, все пути его получения — от цивилизованно-дипломатических (обсуждалась, например, идея возвращения золота, помещенного Временным правительством в Швейцарии (70)) до конфискационных, чрезвычайных и даже иезуитских: несмотря на исправно действовавшую систему тотальных изъятий, была организована также тайная скупка золота у спекулянтов через систему агентов ВЧК (отсюда такие казусы, как расстрелы местными органами чк ее собственных агентов).
Интенсивность оттока золота за рубеж была такова, что к началу 1922 г. государственные кладовые в Нижегородском банке и Казани, два крупнейших (и резервных, в силу отдаленности от столицы) из трех мест хранения золотого запаса РСФСР, были критически опустошены, в марте 1921 г. из Нижегородского хранилища была вывезена в Москву последняя крупная партия ценностей в виде серебряной монеты, слитков золотистого серебра и серебристого золота. Фактически сразу после возвращения «золотого эшелона» в Казань его ценности постепенно были переправлены в Москву, и в декабре 1921 г. Казанская золотая кладовая опустела (71).
Западноевропейская пресса не без пристрастия фиксировала число зафрахтованных судов, количество перегружаемых ящиков, пытаясь подсчитать стоимость очередных партий золотопродаж. Количество золота, ввезенного в США, было столь велико, что в апреле 1921 г. «New York Times» в статье под названием «Золотой потоп» констатировала, что, в силу перегруженности, Пробирная палата США вынуждена приостановить прием золота, спасовав перед тем количеством металла, которое банкиры предъявили для сертификации (72).
Советская Россия стала «наследницей» всего накопленного Российской империей, ее гражданами богатства. Всего, по подсчетам специалистов, в 1920-1922 гг. только через «балтийское окно» было вывезено не менее 500 т золота (73). Этот показатель (порядок его) не вызывает сомнений; в этой связи никакой критики не выдерживают имеющиеся в современной литературе указания на то, что в 1918-1922 гг. в советской России было извлечено из недр 15,4 т золота, а «дополнительно получено от населения» 15,7 тонн (74). Откуда тогда советская власть получила остальные четыре с половиной сотни тонн валютного металла?
Более того, этот ориентировочный (до той поры, пока не будут открыты соответствующие архивные фонды) показатель размера вывоза корректоруется в сторону повышения рядом других свидетельств. «New York Times», например, со ссылкой на официальный источник сообщала, что в 1921 г. США импортировали золота на 460 млн долларов, что эквивалентно приблизительно 767 т золота (75). Хотя золото поступало не только из России, так как /40/ США задолжали многие страны-участницы первой мировой войны, преимущественно российское, в конечном счете, происхождение значительной части этого золота, закупленного рядом западноевропейских стран, в принципе не вызывает сомнения. Более высокий показатель (около 630 т) следует и из суммирования только наиболее известных на сегодня по доступным источникам и нашедших отражение в отечественной историографии сделок.
В 1920 г. объем промышленного производства в РСФСР составлял 13,8% от уровня 1913 г., сельскохозяйственной продукции — около 33%. Страна эстро нуждалась не только в военном снаряжении, технике, медикаментах, но и товарах первой необходимости, продовольствии. Первая из известных довольно крупных партий золота была реализована в октябре 1918 г. — 3125 кг золота на покупку в Германии 6 млн пудов угля (76). В конце 1918 г. представителю советского правительства в Лондоне Литвинову удалось купить за золото крупные партии сельхозмашин, металлоизделий, угля и хлопка, с открытием «Балтийского окна» золотопродажи стали систематическими, в марте 1920 г. было принято решение об оплате первых 1000 паровозов и запасных частей для ремонта железнодорожного транспорта (300 млн. руб. золотом в слитках). Осенью 1920 г. Наркомпрод сделал закупки на 44,3 млн золотых рублей. Во время голода 1921 г. на золото было закуплено в Лондоне зерно на 2 млн), для исполнения плана ГОЭЛРО на 10 млн руб. золотом бьіло закуплено «всего необходимого» для нефтяной промышленности, на оборудование Каширской и Волховской электростанции, так же финансировалась программа «Гидроторф». В ноябре 1921 г. ВЦИК отпустил 10 млн на «закупку за границей продуктов и предметов первой необходимости» (77). Золото отпускалось на нужды ВЧК, ЦК КП Украины, «Северолеса», для обмундирования войск пограничной охраны, на борьбу с эпидемией сыпняка, «для специальных целей» политбюро ЦК и т.д. (78). На золото решались и более «высокие» задачи — весной 1922 г. на закупку самолетов в Германии было потрачено 33 млн; в Англии были заказаны суда для Черноморского флота на условиях расчетов в основном лесом и золотом (на 60 млн руб. золотом) (79). В вопросе о том, как распорядилась новая власть накопленными в России до нее и вновь обретенными в процессе «классовой борьбы» ресурсами, существенно то, что в начале 1920-х годов постоянно делались крупные траты золота на цели, лежащие вне проблем хозяйственного развития. Золотом, как уже говорилось оплачивались дипломатические решения. Вслед за Германией, Эстонией, Латвией, Литвой (общее количество золота, уплаченного в виде контрибуционных выплат — около 108,5 т), золотые «дары», но теперь уже в виде «безвозмездной финансовой помощи» на 13 млн, получила в 1921 г. Турция (в 1922 г. дополнительно еще 3,5 млн) (80). Внешнеполитическая доктрина советского государства базировалась на двойственной и в значительной мере противоречивой основе, сочетая стремление, с одной стороны, обеспечить себе мирные условия существования, с другой — поддержать мировую революцию» (81).
Работавшая в Стокгольме «старая большевичка» А.И. Балабанова впоследствии вспоминала, что по поводу поступавших в 1918 г. в Стокгольм средств, в том числе золота, получила лично от Ленина «разъяснение», что средства должны идти на «поддержку левых организаций, подрыв оппозиционных групп Коминтерна». Глава советского правительства при этом настаивал: «Но я умоляю вас — не экономьте. Тратьте миллионы, много миллионов». По свидетельству советского торгового представителя в Ревеле Г. Соломина, одной из задач, поставленных представительству, было «снабжение многочисленных тайных отделений Коминтерна», «пожиравших», по его мнению, массу денег (82). Только в 1920 г. Коминтерну было выплачено 2 053 тыс. руб. золотом (2,65 т металла). Фактические размеры средств на политико-идеологические цели, отправленных через посланцев Коминтерна и просто «сочувствующих» (весьма распространенная практика), не поддаются сегодня сколько-нибудь строгой оценке, и хотя впоследствии под воздействием реальной действительности финансирование «мировой революции» стало /41/ сокращаться, полностью оно не прекратилось. На щедром дотировании оказался, например, «организатор» персидской революции Мирза Кучкук. Доporo обошлась и проникнутая идеей «мировой революции» интервенция в Польшу — ей была выплачена контрибуция в 10 млн руб. золотом и драгоценностями (уже в 1921 г. в Варшаву была направлена половина этого золота — около 6,4 т в слитках (83)).
Характерны и «непроизводительные» траты золота. Большевики не экономили его, укрепляя разраставшийся государственный аппарат, поддерживая нарождавшуюся партийно-государственную номенклатуру. «Конфискат» использовался на лечение и отдых особо важных для партии персон даже в самые трудные годы (84). Объем средств, направленных на содержание сотрудников ВЦИК, ВЧК, «партийно-идеологическую работу», поражает в соизмерении с другими, в том числе «производительными» затратами.
Гланым предназначением золота являлось обеспечение выживания большевистского государства. При этом значимость проблемы мобилизации всех источников валютного металла на протяжении 1921-1922 гг. возрастала. После череды массовых кампаний политика изъятия становится, во-первых, более изощренной, нацеленной на отторжение у населения новых категорий ценностей, во-вторых, более адресной, охватывая не учтенные ранее потенциальные объекты, в-третьих, правом реквизиций и конфискаций наделялись все новые и новые государственные структуры. 3 января 1921 г. состоялось постановление СНК «О реквизиции и конфискации ценностей, хранящихся у частных лиц и обществ, медицинского и фармацевтического имущества, об осуществлении права реквизиции и конфискации Народным комиссариатом просвещения, таможенными учреждениями, военным, морским, почтово-телеграфным ведомствами» (85). По этому постановлению, конфискации подлежали следующие ценности: платиновые, золотые и серебряные монеты независимо от количества таковых; золото, серебро, платина и металлы платиновой группы в слитках и сыром виде независимо от количества таковых; бриллианты, алмазы и другие драгоценные камни; жемчуг; изделия весом более 18 золотников из золота, более 3 фунтов из серебра. Все перечисленное подлежало срочной, в трехдневный срок, сдаче в ближайшую кассу Комиссариата финансов, а в Москве — непосредственно в Гохран. Изъятое в столь же сжатые сроки направлялось на переплавку (постановление содержит характерное разъяснение о том, что конфискации не подлежали изделия, «в коих существенные части состоят не из благородных металлов», например, золотые часы, очки в золотой оправе, научные приборы).
Таким образом обеспечивалась бесперебойная работа «технологической цепочки»: изъятие-реализация (по Ленину — «собрать, сохранить, реализовать» (86)). Сортировке же и оценке «конфиската» по-прежнему не уделялось достаточного внимания. Но вскоре явные убытки от неэффективной — «валовой» и неумело организованной (87) — торговли повлекли за собой попытки совершенствования этой системы. С 16 февраля 1921 г. реализация ценностей допускалась только через Внешторг. Вынашивались планы создания сети подставных зарубежных фирм, которые организовали бы цивилизованный, то есть более выгодный сбыт (88). Но золото и подавляющая часть изделий из него не входили в формируемые «фонды роскоши», которые прежде всего подлежали реализации по-новому. Они учитывались и реализовывались по особой статье, поскольку «утилизация» и сбыт этого непосредственно валютного металла отвечали главному требованию оперативности.
В целом советская политика была по-прежнему направлена практически исключительно на «нормирование распоряжения золотом как готовым продуктом» (89), об этом же свидетельствует и ключевое слово названия правительственного постановления — «распределение». Изданный 23 июня 1921 г. декрет СНК «О распределении золота и платины» подтвердил государственную монополию на все операции с золотом. После значительных трат и контрибуций перед правительством вновь встал вопрос «скорейшего накопления золотого запаса». Эта формулировка отнюдь не случайна, поскольку государ/42/ственные кладовые стремительно пустели. Декрет установил, что золото и платина не могут быть предметами скупки, обработки, распределения и обмена со стороны кооперативных организаций и частных лиц, как в сыром виде, так и в слитках в отношении добычи. Дело сводилось к ужесточению системы учета. Распоряжаться золотом на всех стадиях его производства — от добычи и обработки до окончательного аффинажа и получения чистого металла — доверялось только ВСНХ. Он сдавал золото органам Наркомфина, исключительное право на операции с валютными ценностями предоставлялось Государственному банку РСФСР. Тем временем золотодобыча все больше приходила в упадок: если в 1919 г. она составляла 482 пуда (8 т), то в 1920 г. — всего 169 пудов (2,8 т). К 1921 г., как отмечалось в правительственных документах впоследствии, «золотопромышленность стояла на краю гибели» (90).
Рубеж 1921-1922 гг. оказался периодом драматичного поиска оптимальных, для специфических условий того времени, механизмов хозяйствования, в частности в сфере экономики золота. Порядок, установленный декретом 23 июня 1921 г., подтвердившим государственную монополию на добычу золота, просуществовал менее четырех месяцев. Декрет СНК от 31 октября 1921 г. «О золотой и платиновой промышленности» (91) радикально изменил основы золотопромышленной политики, разрешив развитие самодеятельных работ по разработке и особенно выявлению месторождений золота.
Подтверждая исключительную собственность государства на месторож-дения благородных металлов, декрет, однако, разрешал «всем гражданам РСФСР, кооперативам и артелям получать предприятия и прииски в эксплуатацию на договорных началах». Обращает на себя внимание тот факт, что условия разработки золотоносных недр были более льготными в сравнении с общими нормами советского горного права. Так несмотря на изданный в 1920 г. «Декрет о недрах», «насквозь пропитанный идеей жесткой государственной монополии», в золотой и платиновой промышленности начал действовать первый в советской практике горный закон о привлечении частной инициативы (92). Такие исключительные условия для этой отрасли производства допускались в связи с тем, что золото, как чрезвычайный ресурс, требовалось прежде всего на внешнем рынке, а также в связи с намечавшимся переходом от военно-коммунистических принципов хозяйствования к нэпу.
Со времени вступления в силу октябрьского 1921 г. декрета можно также говорить о появлении советского старательства. Не будучи формально ни разрешенным, ни запрещенным, оно получило возможность легализации, а государство тем самым добивалось сокращения хищнической добычи и незаконного сбыта драгоценного металла. В отступление от идеологических установок власти, старатели в отношении различных повинностей были приравнены к рабочим государственных золотопромышленных предприятий. Первооткрыватели новых золотых и платиновых месторождений получали право на единовременное денежное вознаграждение либо так называемые попудные отчисления с добываемого на этом месторождении металла. Показательно, что проект «Декрета о мерах к подъему золотопромышленности» (93) содержал положения о мерах по снижению себестоимости золота и переводе калькуляции производства его на золотые рубли (§2).
Но в условиях жесткого требования о сосредоточении золота в распоряжении власти, еще долгое время установка на эффективность не могла сколько-нибудь последовательно реализоваться, с осени 1921 г. проводилась новая кампания по изъятию валютного металла у населения — развернулась скупка так называемого бытового золота. Правительство поручило Наркомфину ску-пать золото, платину и иностранную валюту и воспретило иным ведомствам, организациям и частным лицам «производить означенные операции» (95). В районах золотодобычи государственным предприятиям предписывалось также принимать «вольноприносительское» и «подъемное» золото, оплачивая его на тех же основаниях, что и добытое. Снова — явный компромисс государства «диктатуры пролетариата»: но оно не могло пренебречь никакими /43/ источниками поступления ценного металла, «закрывая глаза» на его, как правило, хищническое или «враждебно классовое» происхождение.
Обращение драгоценных металлов оставалось монополизированным: золото и платину, добытые на территории РСФСР, полагалось в обязательном порядке сдавать в государственные приемные пункты. Оплата производилась денежными совзнаками, а также, «по желанию сдатчика», — в размере не более 50% следуемой суммы, — продовольствием и потребительскими товарами, что было действенным стимулом в голодающей стране. Управление всем циклом производства и использования золота было централизовано — добывающие предприятия, сплавочные лаборатории, аффинажные заdоды (96), а также Петроградский монетный двор перешли в исключительное ведение центрального полномочного правительственного органа, в составе Главного управления горной промышленности (ГУГП) была создана Секция золота и платины.
Свою деятельность новый правительственный орган начал с анализа развития золотопромышленности в 1915-1920 гг., инспектирования Моcковского и Екатеринбургского аффинажных заводов, посылки полномочных инспекторов на другие предприятия (97). В декабре 1921 г. в отрасли были организованы первые тресты — эта новая в советской России производственная структура создавалась для постановки особо важных, перспективных производств. Государственные платинодобывающие предприятия были объединены в трест «Уралплатина», золотодобывающие самого перспективного из pjлотопромысловых районов на Лене — в трест «Лензолото». D «переходный» 1921 г. уровень добычи золота был по-прежнему критически низким, а по сравнению с 1919 г. даже сократился со 169 до 150 пудов (2,8 и 2,5 т соответственно) (98).
Несмотря на начало нового этапа золотопромышленной политики в стране, более пристальное внимание власти к делам золотодобывающей отрасли, по значимости источников поступления золота собственная добыча все еще оставалась на... последнем месте, что отразилось и в официальной формулировке «Отчета по Золотому фонду» (февраль 1922 г.): «...поступило на приход монеты, слитков бывших частных банков, слитков и монеты из сейфов, pjлота от "Главзолото" и т.д.». Если учесть, что, по данным отчета, за октябрь 1917 — январь 1922 г. «в приход» Золотого фонда поступило 84 356 235 руб. 95 коп.99 (около 109 т золота), соотношение изъятого и добычи (всего около 15 т) составляло 7:1. Фактически доля добычи была значительно меньше, поскольку до сентября 1921 г. (когда образовался «Золотой фонд») все поступления концентрировались в Гохране, а оборот ценностей и золота был фактически непрерывным.
Тем не менее показателен сам факт «включения», наконец, добычи из собственных недр на пятом году советской власти в перечень значимых источников валютного металла. Начало в 1922 г. «новой эры» советской золотопромышленной политики выразилось в росте внимания государства к проблемам золотодобывающей отрасли, а также в первых мерах по либерализации условий добычи и обращения золота в духе нэпа (100). К тому времени уже наметилась специфика этой политики: создание — во имя получения валютного металла — системы льгот и преимуществ, особых условий развития отрасли, формирование ее статуса промышленности «стратегического значения», а также установки на получение золота «любой ценой».
Примечания
1. Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии, 1917—1921 гг. Сб. док. М. 1958, с. 72, 77, 79-81, 99-104; АРСКИЙ Р. Возникновение и деятельность Совета народного хозяйства. — Народное хозяйство, 1918, № 11, с. 7-9.
2. См.: КРЫЛОВ А.И. Формы организации золотопромышленности. В кн.: Золотопромышленность СССР (1-й Всесоюзный золотопромышленный съезд). М.-Л. 1927, с. 17.
3. Цит. по: АЛЕКСАНДРОВ Α., Томилов В. Два Ленских расстрела. - Восточно-Сибирская правда, 28.V.1996. /44/
4. В августе 1918 г. в Казани большевикам-атеистам, словно в насмешку, достались лишь «семь мешков с золотыми и серебряными нательными крестами».
5. См. подробнее: СИРОТКИН В.Г. Зарубежное золото в России и за рубежом, М. 1999; ЕГО ЖЕ. Кто обворовал Россию? М. 2003:
6. История дипломатии, т. 2. С. 1945, с. 363; Документы внешней политики СССР (ДВП). т. 1. М. 1957, с. 446-447; Декреты советской власти (ДСВ). т. 3. М. 1959, с. 177; Торгово-промышленная газета, 15.IХ.1918 (о принятии в Орше первой партии золота представителями германского Имперского банка); Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 256, оп. 1, д. 6, л. 58-60; ЕФИМКИН А.П. «Мы заплатили немецким империалистам золото». — Отечественная история, 1990, №9 5, с. 148, 150.
7. ШИШКИН В.А. В.И. Ленин и внешнеэкономическая политика Советского государства (1917-1923 гг.). Л. 1977, с. 146 (ср. ДВП. т. 5. М. 1961, с. 298).
8. В голодный 1918 г. главная житница России — Украина, возглавляемая Центральной Радой, начала по секретному договору с Четверным союзом поставлять в Германию и Австро-Венгрию столь необходимые зерно и продовольствие (ФЕЛЬШТИНСКИЙ Ю. Крушение мировой революции, М. 1992, с. 239).
9. Ряд исследователей подоплеку этого решения видит в субсидировании большевиков Германией (МЕДВЕДЕВ А. Голод и золото, в кн.: Российское золото, т. 2. М. 1994, с. 451; ЛАТЫШЕВ А.Г. Рассекреченный Ленин, М. 1996, с. 90-114). Г.Л. Соболев, анализируя события, связанные с Брест-Литовским миром, считает, что их драматизм не дает основания считать, что большевистское правительство послушно исполняло волю Германии (СОБОЛЕВ г. Тайна «немецкого золота». СПб.-М. 2002, с. 297).
10. Цит. по: МОСЯКИН А. Балтийский оффшор — Istorija, 2001, № 13; см. также: ШИШКИН В.А. Советское государство и страны Запада в 1917-1923 гг. Л. 1969; О'КОННОР Т. Георгий Чичерин и советская внешняя политика, М. 1991; и др.
11. Комитет членов Учредительного собрания — орган власти на территории Среднего Поволжья и Приуралья в июне-сентябре 1918 года.
12. МУРТУЗАЛИЕВА Л.Ф. Деятельность Отдела драгоценных металлов Уральского областного Совета по изъятию и переплавке изделий из драгоценных металлов весной 1918 г. в кн.: Из истории уральского золота. Екатеринбург. 1995, с. 102-104; Государственный архив Иркутской области (ГАИО), ф. Р-1344, д. 1,2, 4.
13. По декрету об отмене права наследования, родственники умершего получали имущество, не превышавшее в общей стоимости 10 тыс. рублей. Этот же предел был установлен для дарений: все дарения сверх той же суммы объявлялись недействительными (декрет в ЦИК от 20 мая 1918 г.), а предмет дарения становился достоянием РСФСР (ДСВ. т. 2. м. 1959, с. 187, 292).
14. 1 золотник = 4, 266 грамма.
15. ДСВ. т. 2, с. 625-626.
16. РГАЭ, ф. 325, оп. 1 д. 164, л. 24.
17.Там же, д. 163, л. 48; д. 164, л. 2об-3.
18. ДСВ. т. 2, с. 498-499.
19. Именно так в радиотелеграмме советскому послу в Берлине было определено направление этой национализаторскои кампании (см.: ДСВ. т. 2, с. 519—520).
20. ДСВ. т. 2, с. 343-344.
21. РГАЭ, ф. 325 оп. 1, д. 163, л. 1-9.
22. Там же, ф. 7022, оп. 1, д. 13, л. 2-4; РУКОСУЕВ Е.Ю. Дважды первые. В кн.: Из истории уральского золота. Екатеринбург. 1995, с. 34.
23. ДСВ. т. 2, с. 606. К 1921 г. в полный упадок пришли Енисейские промыслы, где бездействовали все крупные рудники, из 27 драг 11 были затоплены, остальные находились в состоянии, непригодном для эксплуатации (Золото России, м. 2002, с. 113).
24. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 4, 151-153, 157-159.
25. Там же; ЛЕШКОВ В.Г., БЕЛЬЧЕНКО Е.Л, ГУЗМАН Б.В. Золото российских недр. М. 2000, с. 273.
26. Протоколы Президиума ВСНХ 1920 г. Сб. док-тов. М. 2000, с. 22.
27. ВИНОКУРОВ М.А СУХОДОЛОВ С.О. Золотопромышленность дореволюционной Сибири. ЭКО, 1996, N9 5, с. 212; Правда, 12.VI.1921. За первую четверть 1921 г. здесь было добыто 12 пуд. 11 фунт, золота.
28. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 4, л. 15706.
29. Экономическая жизнь, 1920, № 27; РГАЭ, ф. 325, оп.1, д. 25, л. 6-7.
30. См. ДСВ. т. 6. Разд. I №202; т. 9. M. 1978, разд. I, №№16-19, 33, 39, 46, 73, 74, 75, 82; разд. II, №20, 48, 105; т. 11, разд 1, №133; разд. II, №№60, 61; т. 12, разд. I, №2, и др.
31. Прежде всего на южных рынках через Закавказье и, отчасти, Среднюю Азию.
32. Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и крестьянского правительства (СУ), 1921, №18, ст. 106; 1920, №29, ст. 143.
33. Не только ВСНХ и ВЧК, но и Наркомат продовольствия, ревтрибуналы, нарсуды, особые комиссии из представителей губисполкомов, губсовнархозов, губпродкомов.
34. Своеобразные художественные свидетельства о характере изъятий оставили писатели М.А. Булгаков («Мастер и Маргарита»), И.А. Бунин («Окаянные дни») и др. /45/
35 КУЗНЕЦОВ В.В. По следам царского золота. СПб.-М. 2003, с. 272.
36. ДСВ. т. 9, с.213-214; Известия ВЦИК. 1920. №163.
37. Наркомфину было «разрешено возвращать» по предъявляемым требованиям ученые награды из золота (см.: ДСВ. т. 10, с.363).
38. Там же, с. 174; т. 11, с. 245.
39. Оба эти термина означали принудительное изъятие: конфискация — безвозмездное, а реквизиция — с возмещением стоимости изъятого, но в реальной практике начала 1920-х годов оба метода, как правило, мало чем друга от друга отличались
40. Цит. по: История музейного дела в СССР. М. 1957, с. 49—50.
41. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 54, с. 425, 712.
42. Там же, с.153-154, 412; т. 51, с. 299-300; т. 52, с. 407-408, 207-208, 222-223.
43. См. СИРОТКИН В.Г. Золото и недвижимость России за рубежом, М. 2000; ЕГО ЖЕ. «Poмановское» золото, в кн.: Российское золото, т. 3. м. 1994, с. 437-447; ЛАРОЗЕ Я. Судьбы нашего золотого запаса. — Экономическая жизнь, 1920, № 198; ЕФИMКИНА. Золото республики. В кн: Дипломатический ежегодник, М. 1995, с. 231-232.
44. В отчете НКЮ стоимость драгметалльных ценностей особо не выделялась. См.: Революция и церковь. №N9 9-12, с. 71
45. Мосякин А. Гохран. Свидетельствуют документы, в кн.: Российское золото, с. 448-468.
46. ДСВ. т. 11, с. 405.
47. См.: Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР с иностранными государствами. Вып. 1. Пг. 1921, с. 239-247; СИРОТКИН В. Рижский мир. — Международная жизнь, 1988, № 8.
48. ДСВ. Т. 7. М. 1974, с. 193-194.
50. Протоколы Президиума венх 1920 г., с. 99.
51. В сентябре 1920 г. 160 тыс. пуд. хлеба было отправлено в Италию (ДСВ. т. 10, с. 324, 353).
52. ДСВ. т. 10, с. 154; т. 12, с. 342; и др.
53. ДСВ. т. 11, с. 344. Так действовали не только красные: известно, например, как Врангель использовал захваченную им Петроградскую ссудную казну. Продать великолепные «ломбардные» изделия на аукционах, как они того заслуживали, было невозможно по юридическим соображениям, поэтому их «порубили, переплавили и в виде золотого и серебряного лома продали на Лондонской бирже (см.: Судьба колчаковского золота. Интервью с историком О. Будницким. — Русская мысль, Париж, 1.11.2001).
54. Пометка Ленина на письме М. Горького, возглавлявшего экспертную комиссию: «Разобрано только 8 складов из 33» (октябрь 1920 года).
55. В начале 1920-х годов драгоценные камни, как самый портативный высокоценный товар сбывались контрабандно, через специальных «бриллиантовых курьеров» партии (см.: ХАММЕР А. Мой век двадцатый, М. 1988, с. 71-72, 83-87). Помимо официальных курьеров и коминтерновцев, вывозом ценностей нелегально занимались мелкие партийные функционеры. Вал контрабанды был приостановлен после «дела Я. Шелехеса» о крупных хищениях в Гохране, следы которых вели в полпредство в Ревеле, возглавляемое известным партийным функционером И.Э. Гуковским.
56. ДСВ. т. 7, с. 509.
57. Об этом косвенно свидетельствует и тот факт, что в условиях настоящего разгула контрабанды (в том числе «полуофициальной» — в полпредствах РСФСР, когда драгоценные камни обращались поштучно, преимущественно без надлежащей оценки и учета) золото подлежало строжайшему учету.
58. Последние новости (Париж), 14.VI.1921; Рижский день, 1.VII.1920.
59. См. напр : WESTON R. Gold. A World Survey. L. 1983, p. 9-11, 117-125; АЛМАЗОВА О.Л., ДУБОНОСОВ Л.А. Рынок против рынка, М. 1993, с. 29-33; MOURE K. The Gold Standard Illusion. N.Y. 2002, p. 7-33; и др.
60. О механизмах сбыта см.: МОСЯКИН А. Продажа. — Огонек, 1989, №6-8; Антикварный экспортный фонд. — Наше наследие, 1999, № 2-3; и др.
61. MCAULEY A. Bread without the Bourgeoisie. In: Party, State and Society in Russian Civil War. Bloomington. 1989, p. 170-171.
62. Стокгольмский банкир О. Ашберг и банк Н.П. Шелль и К°.
63. Daily Chronicle, 21.Х.1920. Общее количество переправленного только в октябре 1920 г. в Париж золота, по данным газеты, достигало 6 тонн.
64. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 54, с. 22-23.
65. См. напр., доклад невозвращенца П. Янишевского: Об операциях Госбанка СССР с золо-том. — Возрождение, 9.1.1933.
66. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 53, с. 6, 93 162, 176, 178, 256, 309, 412-413, 444; т. 51, с. 341.
67. На эту директиву ссылался в сентябре 1921 г. Красин, отмечая также, что он «сам, нарком внешней торговли, не имеет в своем распоряжении никакого золотого фонда» (Российский государственный архив современной политической истории — РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 1080, л. 1. Цит. по: АРУТЮНОВ А. Досье Ленина без ретуши, ч. 3 — www.rus-sky.org/ history/library).
68. См..: Проданные сокровища России. 1918-1937. М. 1999, с. 77-90. /46/
69. С этим связаны «Первая русская художественная выставка» в Берлине в 1922 г.; политический скандал 1923 г., вызванный появлением на рынках Амстердама и Антверпена бриллиантов из коронных драгоценностей; секретные переговоры в Манчжурии о реализации драгоценностей из Галереи драгоценностей Эрмитажа, Бриллиантовой комнаты Кремля.
70. ЛЕНИН В.И. Полн. собр. соч. т. 51, с. 341.
71. РГАЭ, ф. 2324, оп. 16, д. 43, л. 74 (см.: ЕФИМКИН А. Золото республики с. 234); КЛАДТ A.П., КОНДРАТЬЕВ В.А. «Золотой эшелон». — Исторический архив, 1961, №1, с. 21-27.
72. New York Times, 29.IV. 1921, p. 1. Цит. по: SUTTON A Wall Street and the Bolshevik Revolution. N.Y. 1974.
73. Этот итоговый показатель, основанный на данных западной прессы о «золотых посылках», проходивших через порты прибалтийских государств, а также воспоминаниях советского торгового представителя в Ревеле г. Соломина, приводится в статье Мосякина «Балтийский оффшор» (Isrorija, N2 13, 2001 — www.baltkurs.com).
74. См.: ЛЕШКОВ Β.Γ., БЕЛЬЧЕНКО Е.Л., ГУЗМАН Б.в. Ук. соч., с. 108.
75. См. обзор данных «New York Times»: НАЗАРОВ M.B. За кулисами НЭПа и сталинизма, в кн.: Тайна России, М. 1999 (www.rusdea.narod.ru\secret). Пятая часть (22,4%) этого объема прошла через фирму Кун, Леб и К°.
76. Российский государственный исторический архив, ф. 2324, оп. 1, д. 14, л. 47. О продаже и доставке этой партии золота см.: ТАЙГИН А. В Берлин с русским золотом. — Голос минувшего на чужой стороне, Париж, 1926, № 2; ЕФИМКИН A.П. «Мы заплатили...», с. 150-151).
77. ДСВ. Т. 10, с. 290; СУ, 1921, № 16, ст. 101.
78. Политбюро ЦК РКП(б) - ВКП(б). Повестки дня. т. 1, с. 117-119, 121, 124 130
79. NOVE Α. An Economic History of the USSR Lnd. 1986, p. 147-153; БЕЛОУСОВ p. Экономическая история России: XX век. Кн. 2. м. 2000, с. 371-377.
80. ДВП. Т. 3. М. 1959, с. 675; т. 4, с. 774.
81. НЕЖИНСКИЙ Л.Н. Идея «мировой революции» и внешняя политика советского государства в 1917-1921 годах. В кн.: Советская внешняя политика 1917-1945 гг. М. 1992, с. 19, 56-57
82. BALABANOV A. impressions of Lenin. Michigan. 1984, p. 29-30; МОСЯКИН А. Балтийский оффшор.
83. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2761 л. 28.
84. ЛАТЫШЕВ А.г. Ук.соч., с. 90-114.
85. ДВП. Т. 12, с. 127-137.
86. ЛЕНИН в.и. Полн. собр. соч. Т. 54, с. 205.
87. Красин отмечал, что продажа ведется «дилетантски», через случайных знакомых, по ценам значительно ниже рыночных. Он критиковал сложившуюся практику и выдвигал проекты централизации и специализации сбыта ценностей. «Войну мы выиграли с колоссальной растратой средств и сил», — констатировал он позже (КРАСИН Л.Б. Контроль или производство (по поводу статьи тов. Ленина «Лучше меньше да лучше»). — Правда, 24.ІІІ. 1923. Дискуссионный листок).
88. Представляют интерес деятельность Троцкого в качестве Особоуполномоченного СНК по учету и сосредоточению ценностей и организованный им «французско-бельгийско-армянский синдикат» по их сбыту (см.: ВАСИЛЬЕВА О.Ю, КНЫШЕВСКИЙ П.Н. Красные конкистадоры, М. 1994, с. 162-170).
89. ЧЕРНОСВИТОВ Ю.Л, ЗАТУЛКИН Н.И. Золотопромышленное законодательство СССР, его особенности, история и ближайшие проблемы. В кн.: Золотопромышленность СССР, с. 106.
90. СОЛДАТОВ Л.К. Золотопромышленность в системе народного и мирового хозяйства. М. 1925, с. 99; Золотопромышленность СССР, с. 9.
91. СУ 1921, № 74, ст. 604.
92. ЧЕРНОСВИТОВ Ю.Л., ЗАТУЛКИН Н.И. Ук. соч., с. 104-105.
93. Последующее постановление ВСНХ (от 8 июля 1922 г.) уточнило районы Урала и Сибири, где допускался неорганизованный местный горный промысел, легализовавший «вольно-приискателей» и так называемую летучку.
94. РГАЭ, ф. 325, оп. 1, д. 172, л. 7-19.
95. Известия ВЦИК, 1921, № 212; СУ, 1921, N9 80, ст. 694.
96. Центром аффинирования и переработки благородных металлов должен был стать Екате-ринбургский аффинажный завод, возведенный в статус национального центра.
97. См.: РГАЭ, ф. 325, оп.1, д. 4, л. 4-7, 9, 19; д. 7, л. 11-12; д. 10, л. 1-4; д. 19, л. 17-20.
98. СОЛДАТОВ Л.К. Ук. соч., с. 99.
99. РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2761, л. 27.
100. Золотопромышленность СССР, с. 17.
Л.B. Сапоговская. Золото в политике России (1917—1921 годы) // Вопросы истории. 2004. №1. С.31-47.