Как атаман Семенов с красными человечками боролся
Из серии "Партизанский юмор":
(Фельетон)
КАК СЕМЕНОВ БОРОЛСЯ С БОЛЬШЕВИКАМИ
Дело было зимой прошлого года. В просторном кабинете барского особняка, за хорошо сервированным столом сидели три еще не так старых человека — Гришка Семенов, Дормидон Шемелин и Артамошка. Время тянулось за полночь. И так как с вечера сидели уже долго, то посуды на полу валялось много перебитой; много выпито, много съедено. Гришка по своей слабости уже свесил голову, Дормидон еще* .... Артамошка произносил какие-то несвязные звуки, не то пел, не то выл. Они были в таком положении, когда человеку кажется, что чертики или какие-то пакости скачут по печке, скачут по столу и лезут в глаза. «Дормидон, — бормотал Гришка, — большевиков у нас теперь нет». «В Байкале утонули», — пробасил Дормидон. — «Мы теперь Читу завоевали, надо протрезвиться да идти на Москву, а Сашку Колчака ты, Артамошка, объяви в приказе большевиком, а то он поперек дороги стал и Омск удумал отдать». «Изменник Родины!» —ударил по столу кулаком Шемелин. Распили еще бутылку. Все говорили, никто не слушал. Вдруг Дормидон увидел маленького большевика, ростом в два пальца, голова большая, мохнатая, сидит, ни о чем будто не . думает. Тихо-притихо нагнулся Дормидон и хвать его за голову меж пальцев и Гришке заорал: «Большевика поймал». Гришка и Артамошка протрезвились. «Что за чертовщина?» А Дормидон уже хлыстом трясет над ним...* «Постой!», — запретил Гришка. — «Я — закон и порядок. Надо судить сначала». «Артамошка, бери его на полевой». Артамошка выпрямился, будто судья: «Ты большевик?» — вопросил громко Артамошка. Большевик, было, рот разинул, — «Молчать, не рассуждать», — заорал Дормидон и резнул его хлыстом по голове. Гришка зарычал — концом его захватило. Смотрят — большевик раскололся на два и стало два большевика. Один ускочил, другого поймали и опять на стол. «Без суда!» — раз шашкой Дормидошка, — большевика. Опять два большевика и оба живы, а Гришка Семенов орет. Все хлыст по нему да по нему. Дормидон, здоровый детина и суровый, шутить не любит, схватил шашку и направо и налево большевиков, но как ни ударит — большевиков все больше и больше. Вошли в азарт Гришка и Артамошка. Нарубили много-премного. Уже бегают большевики по столу, по полу, в углах. «Дормидон!—завыл Гришка,— /318/ сколько большевиков? Хоть создавай фронт, гони их в угол». Дормидон-вояка чего и ждет, стал сгонять в угол всех. Побежали большевики со всех сторон в один угол: с печи, с полу, со стола. «Гришка! — ревет Дормидон, — я тех не рубил, откуда же то бегут?» Но на фронт пошел, воевал, воевал, вспотел, а большевиков уже черно в углу. Гришка с Артамошкой сбегали за японцем, ведут большевиков рубить, кажут в угол, тот не видит, то ли пьян, то ли верно не видит, подвели к фронту. Вот и облепили его большевики, кто пнет, кто толкнет, но поймать большевиков нельзя — они маленькие. Скоро отвоевал. ОВА*
Один большевик подставил ему ногу, тот запнулся и вылетел в задние двери, там американец ему кулаком к носу. Но что далее было, Гришка не видел. Большевики обступили его и стало их видимо-невидимо. Везде: в углах, в щелях, на печке — волоса раскосмачены, язык высовывают, дразнятся, некоторые пинаются. Обезумели, кричат. Гришка остановился и смотрит. Да они ведь совсем люди, на мужика похожи, он в Кур[анже] и Кубухае, когда маленьким был, точь-в-точь таких же видел и как будто знакомы. Оглянулся Гришка — Дормидона и Артамошки нет. Они ускочили туда, куда убежал...**
А большевики похаживают, большие такие, степенные, табачок покуривают, разговаривают и не узнают Гришку. «Здравствуйте, господа!» — поклонился Гришка. «Товарищи! Саботажник!»—заревели большевики, и послали Гришку за это на полевые работы. Через ... * в отделе хроники газеты «Красноармеец» появилось сообщение: пойманный буржуй Гришка, вследствие неприспособленности его организма и белого тела в черной работе — умер от натуги.
Красноармеец.
Хроника
ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА СЕМЕНОВЦЕВ
После отступления из поселка...* противник зашел в поселок Козулино, где изнасиловал 4 женщин и 3 девочек. Из числа 3-х девочек — две умерли на месте издевательства, одна еще жива, но лежит в бессознании. Один из жителей вступился за женщину, и был выдран розгами и арестован как большевик, но выручен нашими подоспевшими частями.
Очевидец Левицкий.
* Текст листка поврежден.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Еженедельный листок Красной Армии Забайкалья, издаваемый Организационно-Агитационным отделом при штабе Восточного фронта. 3 февраля 1920 г. // За власть Советов. Чита, 1957. С.318-319
Юмор того времени был невзыскателен. Но этот фельетон про пьяные глюки лучше того УГ, которое печаталось под видом "фельетонов" в белых газетах.
(Фельетон)
КАК СЕМЕНОВ БОРОЛСЯ С БОЛЬШЕВИКАМИ
Дело было зимой прошлого года. В просторном кабинете барского особняка, за хорошо сервированным столом сидели три еще не так старых человека — Гришка Семенов, Дормидон Шемелин и Артамошка. Время тянулось за полночь. И так как с вечера сидели уже долго, то посуды на полу валялось много перебитой; много выпито, много съедено. Гришка по своей слабости уже свесил голову, Дормидон еще* .... Артамошка произносил какие-то несвязные звуки, не то пел, не то выл. Они были в таком положении, когда человеку кажется, что чертики или какие-то пакости скачут по печке, скачут по столу и лезут в глаза. «Дормидон, — бормотал Гришка, — большевиков у нас теперь нет». «В Байкале утонули», — пробасил Дормидон. — «Мы теперь Читу завоевали, надо протрезвиться да идти на Москву, а Сашку Колчака ты, Артамошка, объяви в приказе большевиком, а то он поперек дороги стал и Омск удумал отдать». «Изменник Родины!» —ударил по столу кулаком Шемелин. Распили еще бутылку. Все говорили, никто не слушал. Вдруг Дормидон увидел маленького большевика, ростом в два пальца, голова большая, мохнатая, сидит, ни о чем будто не . думает. Тихо-притихо нагнулся Дормидон и хвать его за голову меж пальцев и Гришке заорал: «Большевика поймал». Гришка и Артамошка протрезвились. «Что за чертовщина?» А Дормидон уже хлыстом трясет над ним...* «Постой!», — запретил Гришка. — «Я — закон и порядок. Надо судить сначала». «Артамошка, бери его на полевой». Артамошка выпрямился, будто судья: «Ты большевик?» — вопросил громко Артамошка. Большевик, было, рот разинул, — «Молчать, не рассуждать», — заорал Дормидон и резнул его хлыстом по голове. Гришка зарычал — концом его захватило. Смотрят — большевик раскололся на два и стало два большевика. Один ускочил, другого поймали и опять на стол. «Без суда!» — раз шашкой Дормидошка, — большевика. Опять два большевика и оба живы, а Гришка Семенов орет. Все хлыст по нему да по нему. Дормидон, здоровый детина и суровый, шутить не любит, схватил шашку и направо и налево большевиков, но как ни ударит — большевиков все больше и больше. Вошли в азарт Гришка и Артамошка. Нарубили много-премного. Уже бегают большевики по столу, по полу, в углах. «Дормидон!—завыл Гришка,— /318/ сколько большевиков? Хоть создавай фронт, гони их в угол». Дормидон-вояка чего и ждет, стал сгонять в угол всех. Побежали большевики со всех сторон в один угол: с печи, с полу, со стола. «Гришка! — ревет Дормидон, — я тех не рубил, откуда же то бегут?» Но на фронт пошел, воевал, воевал, вспотел, а большевиков уже черно в углу. Гришка с Артамошкой сбегали за японцем, ведут большевиков рубить, кажут в угол, тот не видит, то ли пьян, то ли верно не видит, подвели к фронту. Вот и облепили его большевики, кто пнет, кто толкнет, но поймать большевиков нельзя — они маленькие. Скоро отвоевал. ОВА*
Один большевик подставил ему ногу, тот запнулся и вылетел в задние двери, там американец ему кулаком к носу. Но что далее было, Гришка не видел. Большевики обступили его и стало их видимо-невидимо. Везде: в углах, в щелях, на печке — волоса раскосмачены, язык высовывают, дразнятся, некоторые пинаются. Обезумели, кричат. Гришка остановился и смотрит. Да они ведь совсем люди, на мужика похожи, он в Кур[анже] и Кубухае, когда маленьким был, точь-в-точь таких же видел и как будто знакомы. Оглянулся Гришка — Дормидона и Артамошки нет. Они ускочили туда, куда убежал...**
А большевики похаживают, большие такие, степенные, табачок покуривают, разговаривают и не узнают Гришку. «Здравствуйте, господа!» — поклонился Гришка. «Товарищи! Саботажник!»—заревели большевики, и послали Гришку за это на полевые работы. Через ... * в отделе хроники газеты «Красноармеец» появилось сообщение: пойманный буржуй Гришка, вследствие неприспособленности его организма и белого тела в черной работе — умер от натуги.
Красноармеец.
Хроника
ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА СЕМЕНОВЦЕВ
После отступления из поселка...* противник зашел в поселок Козулино, где изнасиловал 4 женщин и 3 девочек. Из числа 3-х девочек — две умерли на месте издевательства, одна еще жива, но лежит в бессознании. Один из жителей вступился за женщину, и был выдран розгами и арестован как большевик, но выручен нашими подоспевшими частями.
Очевидец Левицкий.
* Текст листка поврежден.
КРАСНОАРМЕЕЦ. Еженедельный листок Красной Армии Забайкалья, издаваемый Организационно-Агитационным отделом при штабе Восточного фронта. 3 февраля 1920 г. // За власть Советов. Чита, 1957. С.318-319
Юмор того времени был невзыскателен. Но этот фельетон про пьяные глюки лучше того УГ, которое печаталось под видом "фельетонов" в белых газетах.