Генерал Селивачев
В штабе Южного фронта действовала подпольная группа, возглавляемая исполняющим обязанности начальника оперативно-разведывательного отдела полковником А. Н. Ковалевским, которая передавала противнику секретные сведения военного характера. В ее состав входил вышеупомянутый генерал Л. Л. Носович и другие военспецы. После образования ЧК Южного фронта разведчики были разоблачены военными чекистами и приговорены трибуналом к высшей мере наказания.
Возможно, что именно о А. Н. Ковалевском с теплотой вспоминает А. И. Деникин в своих мемуарах: «Я знаю лишь один случай умышленного срыва крупной операции большевиков, серьезно угрожавшей моим армиям. Это сделал человек с высоким сознанием долга и незаурядным мужеством; поплатился за это жизнью. Я не хочу сейчас называть его имя...»
Н.С.Кирмель. Белогвардейские спецслужбы в Гражданской войне. 1918-1922 гг. М., Кучково поле, 2008. С.233<
***
http://www.iarex.ru/books/book86.pdf
Несколько лет спустя после этих событий, уже по окончании Гражданской войны, вышли «Очерки Русской Смуты» генерала А. И. Деникина, в которых Деникин привел следующее свидетельство: «Московские Центры поощряли вхождение в советские военные учреждения и на командные должности доверенных лиц, с целью осведомления и нанесения большевизму возможного вреда. Я лично решительно отвергал допустимость службы у большевиков, хотя бы и по патриотическим побуждениям. Не говоря уже о моральной стороне вопроса, этот шаг представлялся мне совершенно нецелесообразным. От своих единомышленников, занимавших видные посты в стане большевиков, мы решительно не видели настолько реальной помощи, чтобы она могла оправдать их жертву и окупить приносимый самим фактом их советской службы вред. За 2 ½ года борьбы на Юге России я знаю лишь один случай умышленного срыва крупной операции большевиков, серьезно угрожавшей моим армиям. Это сделал человек с высоким сознанием долга и незаурядным мужеством; поплатился за это жизнью. Я не хочу сейчас называть его имя». По предположению А. С. Кручинина, генерал Деникин имел в виду Селивачёва. Кручинин исходил из того, что формулировка Деникина «мои армии» должна относиться к событиям 1919 г., а оговорка из «Очерков Русской Смуты» «генерал Селивачёв» при том, что рядом без всякого прежнего звания указан бывший полковник Шорин, не случайна.
Это предположение полностью подтвердилось в результате обнаружения нами важного свидетельства в неопубликованном дневнике Генштаба генерал-майора А. А. фон Лампе. 24 декабря 1922 г. фон Лампе теперь уже с любопытством и сожалением записал следующее: «Все хочу записать рассказ Деникина, который меня очень поразил — относительно генерала Селивачёва (здесь и далее — разрядка фон Лампе. — А. Г.). По мнению Деникина, Селивачёв, который когда-то был арестован за противодействие большевистским комиссарам, таковым и остался до самого конца и в операции против Добровольческой Армии, на Купянск, ведя ее совершенно правильно в таком направлении, которое заставило весьма беспокоиться самого Деникина, вдруг, без всякого смысла, свернул на Харьков, об который разбились советские части, до того резавшие нашу армию пополам.
По предположению Деникина, “холера”, от которой умер Селивачёв, — могла быть и просто отравлением его большевиками за проигранную намеренно операцию…
Если это так, то я очень виноват перед доблестно погибшим Селивачёвым, которого я квалифицировал в моей статье в “России” “начнет как Бог, а кончит как свинья”, базируясь именно на п р а в и л ь н о с т и выбранного им направления для удара на Купянск…
Но как же установить, как это было на самом деле…»
А.В.Ганин. Последние дни генерала Селивачева: неизвестные страницы гражданской войны на Юге России // Величие и язвы Российской Империи. Международный научный сборник в честь 50-летия О.Р.Айрапетова. М., Регнум, 2012. С.576
Нда... детективная история с этим Селивачевым. Кадровый офицер царской армии, опытный военный, выпускник академии Генштаба, без всякой любви принявший революции и чудом избежавший расстрела после ареста в 1919 г. И вдруг резко, как мог из машины - получает назначение командующим 8-й армии на Южный фронт, чтобы провести вспомогательный удар наступлению фронта по плану Каменева. И это без доказательств в лояльности, опыта командно-штабной работы большими соединениями, после недавнего ареста... Трудно понять, почему именно его выбрал Троцкий - судя по его словам, только потому что Селивачев был опытным и умным военным, а значит, даже и если станет предателем, то "хуже не будет".
В итоге наступление Селивачев организовал, повернул на Харьков, но при этом вытянул группу, подставив фланги и себя, и Шорина под удар многочисленной конницы Шкуро, что во многом привело к разгрому. И не поймешь - то ли неопытность, то ли увлечение боем, то ли трагическая неизбежность, то ли прямое предательство. Результат - армия разгромлена, часть штабистов-заговорщиков перебежала к белым, а сам Селивачев... загадочно умер прямо перед приходом белых. Причем совершенно неожиданно - вроде как желудочные болезни.
Статья интересна, кстати, не только личностью Селивачева м детективными обстоятельствами его смерти, но и скурпулезным описанием хода войны на юго-западном участке Южного фронта летом 1919 г. и описанием планов Каменева-Троцкого.
Возможно, что именно о А. Н. Ковалевском с теплотой вспоминает А. И. Деникин в своих мемуарах: «Я знаю лишь один случай умышленного срыва крупной операции большевиков, серьезно угрожавшей моим армиям. Это сделал человек с высоким сознанием долга и незаурядным мужеством; поплатился за это жизнью. Я не хочу сейчас называть его имя...»
Н.С.Кирмель. Белогвардейские спецслужбы в Гражданской войне. 1918-1922 гг. М., Кучково поле, 2008. С.233<
***
http://www.iarex.ru/books/book86.pdf
Несколько лет спустя после этих событий, уже по окончании Гражданской войны, вышли «Очерки Русской Смуты» генерала А. И. Деникина, в которых Деникин привел следующее свидетельство: «Московские Центры поощряли вхождение в советские военные учреждения и на командные должности доверенных лиц, с целью осведомления и нанесения большевизму возможного вреда. Я лично решительно отвергал допустимость службы у большевиков, хотя бы и по патриотическим побуждениям. Не говоря уже о моральной стороне вопроса, этот шаг представлялся мне совершенно нецелесообразным. От своих единомышленников, занимавших видные посты в стане большевиков, мы решительно не видели настолько реальной помощи, чтобы она могла оправдать их жертву и окупить приносимый самим фактом их советской службы вред. За 2 ½ года борьбы на Юге России я знаю лишь один случай умышленного срыва крупной операции большевиков, серьезно угрожавшей моим армиям. Это сделал человек с высоким сознанием долга и незаурядным мужеством; поплатился за это жизнью. Я не хочу сейчас называть его имя». По предположению А. С. Кручинина, генерал Деникин имел в виду Селивачёва. Кручинин исходил из того, что формулировка Деникина «мои армии» должна относиться к событиям 1919 г., а оговорка из «Очерков Русской Смуты» «генерал Селивачёв» при том, что рядом без всякого прежнего звания указан бывший полковник Шорин, не случайна.
Это предположение полностью подтвердилось в результате обнаружения нами важного свидетельства в неопубликованном дневнике Генштаба генерал-майора А. А. фон Лампе. 24 декабря 1922 г. фон Лампе теперь уже с любопытством и сожалением записал следующее: «Все хочу записать рассказ Деникина, который меня очень поразил — относительно генерала Селивачёва (здесь и далее — разрядка фон Лампе. — А. Г.). По мнению Деникина, Селивачёв, который когда-то был арестован за противодействие большевистским комиссарам, таковым и остался до самого конца и в операции против Добровольческой Армии, на Купянск, ведя ее совершенно правильно в таком направлении, которое заставило весьма беспокоиться самого Деникина, вдруг, без всякого смысла, свернул на Харьков, об который разбились советские части, до того резавшие нашу армию пополам.
По предположению Деникина, “холера”, от которой умер Селивачёв, — могла быть и просто отравлением его большевиками за проигранную намеренно операцию…
Если это так, то я очень виноват перед доблестно погибшим Селивачёвым, которого я квалифицировал в моей статье в “России” “начнет как Бог, а кончит как свинья”, базируясь именно на п р а в и л ь н о с т и выбранного им направления для удара на Купянск…
Но как же установить, как это было на самом деле…»
А.В.Ганин. Последние дни генерала Селивачева: неизвестные страницы гражданской войны на Юге России // Величие и язвы Российской Империи. Международный научный сборник в честь 50-летия О.Р.Айрапетова. М., Регнум, 2012. С.576
Нда... детективная история с этим Селивачевым. Кадровый офицер царской армии, опытный военный, выпускник академии Генштаба, без всякой любви принявший революции и чудом избежавший расстрела после ареста в 1919 г. И вдруг резко, как мог из машины - получает назначение командующим 8-й армии на Южный фронт, чтобы провести вспомогательный удар наступлению фронта по плану Каменева. И это без доказательств в лояльности, опыта командно-штабной работы большими соединениями, после недавнего ареста... Трудно понять, почему именно его выбрал Троцкий - судя по его словам, только потому что Селивачев был опытным и умным военным, а значит, даже и если станет предателем, то "хуже не будет".
В итоге наступление Селивачев организовал, повернул на Харьков, но при этом вытянул группу, подставив фланги и себя, и Шорина под удар многочисленной конницы Шкуро, что во многом привело к разгрому. И не поймешь - то ли неопытность, то ли увлечение боем, то ли трагическая неизбежность, то ли прямое предательство. Результат - армия разгромлена, часть штабистов-заговорщиков перебежала к белым, а сам Селивачев... загадочно умер прямо перед приходом белых. Причем совершенно неожиданно - вроде как желудочные болезни.
Статья интересна, кстати, не только личностью Селивачева м детективными обстоятельствами его смерти, но и скурпулезным описанием хода войны на юго-западном участке Южного фронта летом 1919 г. и описанием планов Каменева-Троцкого.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.