voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Category:

Партизанский отряд Журавлева

М.А.Мухин

ОТРЯД КОМИССАРА ЖУРАВЛЕВА

Наш артиллерийский дивизион имени Петроградской трудовой коммуны прибыл в Вятку (ныне Киров) 18 августа 1918 года. Эшелоны до места назначения прошли около 1200 километров. Сформировали дивизион в очень короткий срок — пять дней. Я невольно припомнил, что лейб-гвардейская часть, в которой мне довелось служить в царское время солдатом, была готова к отправке на фронт через полтора месяца после получения приказа, но задерживалась из-за неполучения... шпор. Полковник Шарпашъе, выстроив личный состав своего дивизиона, объяснял эту задержку так:
— Что же это за артиллерист без шпор? Это все равно что тигр без зубов: поцарапать может, а не съест.
Довод полковника Шарпантье оказался настолько убедительным, что часть с разрешения инспектора артиллерии (одного из великих князей) была задержана в столице еще на десять дней,
Петроградцы артиллеристы прибыли на Восточный фронт, пожалуй, в самое трудное для него время. К августу были потеряны вся Сибирь и Урал. Большая часть крупных городов Поволжья также оказалась в руках белочехов. Успехи мятежников достигли высшего предела. Они только что взяли Казань и стремились выйти на московское направление.
В районе боевых действий 2-й армии, куда был направлен наш дивизион, грозную опасность представляли белогвардейско-эсеровские мятежи в Ижевске и Воткинске и связанная с этим потеря крупнейших оружейных заводов
Красноармейцев дивизиона очень волновал вопрос: как могло случиться, что против Советской власти вос/131/стали рабочие оружейных заводов? Частично мы смогли ответить на этот вопрос сразу же, столкнувшись в боях с этими «рабочими». Для полного же объяснения нам потребовалось гораздо больше времени.
Исходной почвой для мятежа послужила социальная природа тех, кого мы по незнанию местных условий зачисляли в пролетарии. Отработав свою смену, «рабочие» из цехов и мастерских возвращались к собственному хозяйству, нередко довольно крупному, разводили скот, а иногда и торговали. За годы войны на оружейных заводах скопилось немало сынков лавочников и богатеев, спасавшихся от мобилизации.
Эти обстоятельства способствовали тому, что ижевско-воткинский район находился в руках белого подполья и эсеро-меньшевистской пропаганды, и было это в накаленной атмосфере лета восемнадцатого года. Из 1300 коммунистов оружейных заводов почти все ушли на фронт. Меньшевики и эсеры проникли в Советы и Союз металлистов. Политика Советской власти извращалась, ее распоряжения саботировались. Обескровленные партийные организации не имели сил для предотвращения мятежей, а затем борьбы с ними.
Поводом для восстания послужила мобилизация в Красную Армию, которая проводилась 5—6 августа. Эсеровское руководство Союза фронтовиков, выставив провокационное требование о выдаче оружия, устроило на следующий день демонстрацию с лозунгами: «Советы не доверяют фронтовикам!», «Большевики продают Россию!». Вслед за тем вооруженные эсеровские отряды начали бой за Ижевск и вынудили слабые красногвардейские части, сформированные из коммунистов и преданных Советской власти рабочих, оставить город. Развивая успех, мятежники 17 августа после короткого боя взяли Воткинск. Власть в городе перешла в руки штаба так называемой Народной армии, возглавляемого капитаном царской службы Юрьевым.
Командование Народной армии всеми силами стремилось выполнить две важнейшие задачи — соединиться на всех направлениях с белочехами и на севере с англичанами и белогвардейцами. Захват Воткинска, Сарапула и важной железнодорожной станции Агрыз был первым шагом в реализации этого плана. Отряды Народной армии в ижевско-воткинском районе /132/ формировались за счет местных ресурсов. К началу сентября белогвардейцам удалось вооружить и обучить формирования общей численностью до 12 тысяч рабочих.
Падение Советской власти в Ижевске и Воткинске и приближение белочехов к южным уездам Вятской губернии развязало руки кулачеству. Вдохновителями мятежа и здесь выступили меньшевики и эсеры, которые рыскали по деревням и раздували гнусную агитацию за разгон Советов и установление демократии. Началась зверская расправа с комитетами бедноты и советскими работниками. В Сарапуле, на Ижевском и Вот-кинском прудах оборудовались специальные «баржи смерти» для содержания арестованных.
Мятеж в ижевско-воткинском районе имел тяжелые последствия для всего Восточного фронта. Между частями 2-й и 3-й армий был вбит глубокий клин. Образовался разрыв в десятки километров. Над тылами этих армий нависла опасность, которая будоражила части и штабы и вызывала панические отходы. Стоило только мятежникам выйти на магистраль Вятка — Пермь, как коммуникации 3-й армии оказывались бы обрубленными. Район, охваченный мятежом, представлял собой злокачественную опухоль, которая грозила гибелью всей северной группе наших армий. Но у Восточного фронта в дни падения Казани не было сил, чтобы ликвидировать ижевско-воткинскую опасность. Положение усугублялось еще одним обстоятельством чрезвычайной важности: оружейные заводы за месяцы мятежа произвели огромное количество оружия для Народной армии и белочешских отрядов. За август — ноябрь 1918 года было выпущено около 60 тысяч винтовок.
В этой связи главнокомандующий Красной Армией И. И. Вацетис отмечал в докладе о стратегическом положении страны: «...из всех очередных задач Восточного фронта наиболее важна задача 2-й армии по подавлению мятежа в ижевско-воткинском районе, где сосредоточены значительные вражеские силы. По ликвидации этого мятежа вся 2-я армия может быть брошена в направлении Екатеринбург — Челябинск, что несомненно закрепит наше положение на Урале и в Западной Сибири» /133/
1 ЦГАСА, ф. 4, oп. 1, д. 39, л. 43—50.

При катастрофической нехватке сил, особенно кадровых, наш дивизион, прибывший на станцию Вятка, являл собой значительное подкрепление. Тем более что и нем были петроградцы, надежнейшие из надежных. Немедленно дивизиону была поставлена задача разгрузить одну батарею на станции Вятка, оставив ее в качестве резерва командующего войсками Вятского района. Управлению дивизиона с двумя батареями было приказано железнодорожным эшелоном следовать до станции Чепца, где после разгрузки сосредоточиться в селе Дебессы, поступив в распоряжение прибывающего туда губвоенкома С. И. Малыгина. Под его руководством мы должны были принять участие в подавлении мятежа в районе Воткинска.
Разгружались под проливным дождем. Дороги, особенно в низинах, превратились в непроходимую топь. В глубокой грязи застревали не только орудия и повозки, но и обессилевшие лошади. Кем-то были сказаны слова, которые мы потом часто повторяли: «На голодном коне сытый боец — не боец, а на сытом коне и голодный боец — боец».
Рано утром 23 августа дивизион достиг села Дебессы, и мы оказались на линии фронта. Группа войск Вятского района состояла из нескольких отрядов, различных по численности и боевым качествам. Действовали они разрозненно. Не разделять дивизион при такой группировке сил не было возможности. Оставалось только разбить его на группы усиления, которые придать затем отдельным отрядам. Однако наш комиссар Иван Родионович Журавлев, распределив орудия дивизиона по отрядам, не позволил нам отсиживаться в штабе. Вникнув с присущими ему ясностью мысли и, я бы сказал, тактическим дарованием в обстановку, он сразу же определил, откуда нам угрожает основная опасность: между нашим левым флангом (у села Дебессы) и отрядом 3-й армии под командованием Аплока образовался разрыв. Этот разрыв достигал 80—100 километров и нами почти не контролировался. Оханский, Мотовилихинский и Носовский партизанские отряды, действовавшие в этом районе, были малочисленны и оказать серьезное сопротивление мятежникам не могли.
Комиссар приказал конной разведке дивизиона выяснить, что происходит в селах, лежащих между флан/134/гами армий. Разведчики под командованием Л.П.Кушнера эту задачу выполнили быстро и успешно. Оказалось, что в волостях идет повальная мобилизация в Народную армию. Проводит ее офицер царской армии Дробинин — сын торговца из села Петропавловское. Одновременно с этим происходит заготовка продовольствия и фуража для Воткинска. Белогвардейцы рассказывают неслыханные небылицы о Советской власти и запугивают вятских мужиков расстрелами и конфискациями, которые якобы проводятся повсюду большевиками.
Комиссар дивизиона И. Р. Журавлев и его командир JI. В. Нечаев (ныне генерал-майор артиллерии в отставке) понимали, чего добиваются мятежники. Распространяясь на север, части Народной армии стремились оседлать железнодорожную магистраль Вятка — Пермь. И легче всего эту задачу можно было решить в упомянутом выше разрыве между нашими частями.
Надо было действовать, и И. Р. Журавлев обратился к комиссару вятской группы И. С. Малыгину. Командование вятской группы, в том числе и И. С. Малыгин, по различным причинам медлило. Тогда Иван Родионович по своей инициативе организовал партизанский отряд для боевых действий в полосе разрыва и сам его возглавил.
Чтобы понять, насколько мужествен, решителен и предан революции был И. Р. Журавлев, нужно хоть кратко рассказать о его жизни. Полный георгиевский кавалер, подпрапорщик старой армии, Иван Родионович Журавлев из-за ранней седины и бородки клинышком на красивом, с правильными чертами лице выглядел старше своих тридцати с небольшим лет. Человек ясного ума, он был храбр в бою, но никогда не грешил крайностями, которым были подвержены многие командиры молодой Красной Армии.
За несколько месяцев до революции подпрапорщик Журавлев за агитацию против июльского наступления на германском фронте и по подозрению в большевизме был предан военно-полевому суду. Освободили его восставшие против Временного правительства солдаты. Возвратившись в свою часть — артдивизион 22-го Финляндского корпуса,— Иван Родионович сыграл видную роль в срыве похода корпуса на революционный Пет/135/роград. Он непосредственно вошел в делегацию, которая вела переговоры с В. А. Антоновым-Овсеенко.
Демобилизовавшись 27 декабря 1917 года из старой армии, Журавлев уже 2 января 1918 года явился в штаб 1-го Городского района Петрограда и попросил зачислить его в Красную гвардию. Решение членов штаба оказалось для И. Р. Журавлева настолько неожиданным, что он в растерянности спросил:
— Вы не ошиблись, назначая меня комиссаром артиллерийской бригады? Ведь я же беспартийный.
— Нет. Не ошиблись, — ответил комиссар штаба Арсений Петрович Якубович, член партии с 1907 года. — Это мое предложение. Мы вам доверяем. И если вы сегодня беспартийный, то наверняка скоро будете в партии.
Историю с назначением беспартийного артиллериста И. Р. Журавлева на комиссарскую должность мне рассказала Софья Ильинична Шульга, большевичка с подпольным стажем, в то время член штаба. Софья Ильинична подчеркнула, что работники штаба приняли это решение без колебаний. Особенно верил в Журавлева военком Якубович, а он славился своим исключительным знанием людей.
Иван Родионович успешно формирует и отправляет артиллерийские части на фронт. Вскоре он становится не только командиром и комиссаром своей бригады, но и комиссаром всех артиллерийских частей района. В июле 1918 года Журавлев командует артиллерией при подавлении лево-эсеровского мятежа.
В те дни основная часть мятежников засела в здании Пажеского корпуса, выходящего фасадом к Гостиному двору. Сюда были стянуты эсеровские боевые дружины с орудиями. Часть из них была установлена в палисаднике, три — в окнах второго этажа, остальные — во дворе за зданием корпуса. На каждом этаже через два-три окна торчали дула пулеметов. При наличии достаточного количества боеприпасов это была большая сила.
Артиллеристы Журавлева действовали бесстрашно и умело. Они на руках вкатили пушки во внешний коридор Гостиного двора и установили их в проемах, прямо против Пажеского корпуса. Журавлев сам стал у орудия и приказал открыть огонь. Первые выстрелы /136/ разогнали орудийную прислугу в палисаднике. А когда пушки ударили по зданию корпуса, мятежники выкинули белые флаги.
Давая оценку действиям И. Р. Журавлева, штаб Военного комиссариата 1-го Городского района отмечал, что операцию он провел блестяще.
И вот теперь, месяц спустя, Журавлев действовал столь же решительно.
Комиссар взялся, казалось бы, за невыполнимое: с горсткой отборных бойцов он хотел превратить стокилометровый разрыв между армиями из базы формирования и снабжения белых отрядов в крепкую советскую территорию.
Отбирая добровольцев, Иван Родионович делал все, чтобы в отряд вошли самые твердые, самые решительные, самые спокойные красноармейцы, знавшие, что смерть будет грозить из-за любого плетня и что помощи ждать неоткуда. Добровольцев набралось намного больше, чем было нужно. Но комиссар решил, что отряд будет состоять из тридцати пяти человек.
Перед выступлением Журавлев напомнил, что наша задача не в том, чтобы мстить труженикам, которые обмануты хитрыми речами эсеров или насильно мобилизованы в учредиловскую армию, а в том, чтобы правдивым словом большевика завоевать их сердца. Он предупредил, что нам придется не только агитировать за Советскую власть, но и драться за нее. За малейшую трусость или мародерство отряд будет сам судить виновного, и единственным судьей будет революционная совесть.
После этого комиссар тщательно проверил оружие, амуницию и лошадь каждого бойца, отделил часть отряда, а остальным приказал оставаться на месте до особого распоряжения. Я был в числе тех, кто шел в первый рейд, и хочу назвать фамилии моих товарищей: Н. У. Анисько, С. У. Анисько, Александрович, Г. Белочкин, Н. Ф. Виноградов, Ф, А. Гаркуль, А. М. Гончаров-Матвеев, В. Иванов, Лисичкин, М. А. Мухин, Романов, П. П. Силковский, Щипицын.
Вместе с нами в рейд пошла медицинская сестра Н. В. Габольдт.
Конный отряд Журавлева был вооружен револьверами типа наган, карабинами, ручными гранатами и /137/ двумя пулеметами. Когда мы выезжали из села Дебес-сы, кто-то из ребят пошутил:
— Товарищ комиссар, а ведь нас чертова дюжина.
И. Р. Журавлев, чуть улыбнувшись, пустил коня рысью и бросил на ходу:
— Ну, чертова дюжина, в добрый путь!
Так это прозвище и осталось за нами на все время существования отряда. Остальные были взводом, командой, конной разведкой, а мы — «чертовой дюжиной».
Я помню имена, знаю характеры и биографии моих дорогих товарищей — журавлевцев. Но вряд ли стоит пересказывать их биографии. Мы все были молоды и за редким исключением прошли очень схожий жизненный путь. Он неизменно начинался с голодного детства в деревне или фабричном бараке, затем следовали раннее ученичество и тяжелый труд, солдатчина и революция. Человеком, который объединил всех нас и сделал сознательными борцами революции, был комиссар Иван Родионович Журавлев. Это не означает, что мои товарищи по дивизиону не имели революционного опыта. Опыт участия в боях с контрреволюцией был. Но при становлении коммуниста очень необходим старший товарищ по партии, который способен уловить каждый его неверный шаг или поспешное решение. Комиссар Иван Родионович Журавлев был для нас примером настоящего большевика и нашей партийной совестью.
Первой базой отряда стало большое село Петропавловское. Оно занимало командное положение в центре разрыва между нашими армиями. Сюда же сходились дороги, ведущие к ветке Пермь — Вятка. Помимо целей оперативных Журавлев ставил, как я уже говорил, задачи политические, достижение которых могло внести перелом в ход военных действий: оградить запуганных крестьян от белой мобилизации и спасти их хозяйства от реквизиций в пользу Народной армии.
Революция в Сарапульский уезд, в который входила и Петропавловская волость, проникала сложно и долго. После Октября местная буржуазия создавала вооруженные отряды, захватывала власть и сохраняла все царские учреждения, вплоть до управления воинского начальника. В волостях управляли волостные старшины, а в деревнях — сельские старосты. Революция пришла в эти края вместе с потоком демобилизованных солдат. /138/
Началась смертельная борьба за власть и землю. Кулачье пустило в ход запугивание, подкуп и убийства. Под лозунгом «Вся власть на местах» организовывались самосуды над бедняками и батраками. Советы крестьянских депутатов и комбеды победили только к февралю 1918 года. А через три месяца вспыхнул белочешский мятеж.
Ко времени прихода отряда Журавлева в Петропавловское крестьянство уезда находилось на распутье. Богатеи примкнули к мятежу и пытались загнать односельчан в Народную армию, обвиняя большевиков в грабежах, разрушении церквей и прочих зверствах. Необходимо было всеми средствами отделить тружеников от мироедов и укрепить в их сознании пошатнувшуюся веру в большевистскую правду.
Что это означало на деле, мы поняли в первой же деревне на пути к Петропавловскому. До сих пор помню, что называлась она Ольховка. Едем между домов — никаких признаков жизни, тишина до звона в ушах. Оказалось, что жители, напуганные рассказами о «зверствах» большевиков, забились по чердакам, погребам и дальним сараюшкам. Пытаемся извлечь их из укрытий и завести разговор. Качают головами и, страшно коверкая русский язык, объясняют, что они — вотяки, по-русски не понимают. Только с помощью их односельчанина Тропинина, добровольно взявшего на себя роль переводчика, удалось завязать беседу. А потом смысл слов комиссара Журавлева стал понятен вотякам и без перевода. Так была пробита первая брешь в стене недоверия, которую сумели выстроить кулаки и белогвардейцы между трудовой деревней и Советской властью.
Встреча с жителями Ольховки убедила нас в том, что антисоветская агитация в уезде не пустила глубоких корней. Какое значение имело лишь одно появление красного отряда, мы поняли в Барановке, которую журавлевцы проходили вслед за Ольховкой. Здесь имелась небольшая фабрика на 200—300 рабочих. После митинга была восстановлена Советская власть и председателем Совета стал сельский староста. К сожалению, память не сохранила фамилии этого товарища, оказавшего отряду большую помощь, но невозможно забыть его слова: /139/
— Товарищ Журавлев! Если впереди с вами что-либо случится, знайте, что Барановка — это ваш твердый тыл. Фураж, продовольствие — все будет вам доставлено!
После такого напутствия у бойцов появилась твердая уверенность, что отряд в этих местах не одинок, что его поддерживают, что он может рассчитывать на помощь и пополнение.
О том, что происходит в Петропавловском, ходили самые различные слухи. Журавлев решил занять село ночным налетом. И в тот же вечер, когда в окнах Барановки уже зажглись огоньки, мы незаметно ушли в сторону Петропавловского.
Час езды хорошей рысью — и отряд спешился на дальней окраине села. Стоя у мельницы, всматриваемся в близкие огни, угадываем направление улиц, вслушиваемся в деревенские звуки, такие близкие, что явственно слышны смех и повизгивание девчат. Это были, пожалуй, самые напряженные минуты. Комиссар принял решение самому идти на разведку.
Невозможно описать, что мы пережили, дожидаясь возвращения Ивана Родионовича. Пропало ощущение времени; никто из нас не смог бы сказать, час прошел или два. Каждый мучился сознанием опасности, которой подвергал себя Иван Родионович. Наконец послышались легкий топот копыт, тихий отзыв «Свои!», и наконец комиссар был опять с нами. Все бросились к нему, каждый внутренне повторял: «Ну теперь все позади, все в порядке!»
В действительности бой был впереди. Журавлев ознакомил нас со своим планом. Надо было, ворвавшись в село «главными» силами (10 всадников), открыть «ураганный» огонь, чередуя залпы из карабинов с пулеметными очередями и взрывами гранат. Цель — создать видимость присутствия в селе крупных сил и деморализовать отряд белых, возглавляемый офицером Дробининым.
Взмывает в небо ракета — и мы под аккомпанемент ружейно-пулеметного огня и взрывы гранат карьером несемся по селу. Заметались какие-то тени — не то дробининцы, не то перепуганные жители. Вот и первые пленные: Журавлев с двумя бойцами выволакивает из дома народоармейцев в нижнем белье. Но сам Дроби/140/нин и часть его отряда, воспользовавшись темнотой, сумели бежать.
Село занято. Но надо, что гораздо труднее, удержать его. Наш маленький отряд и чудом уцелевший волостной военком Рубцов организовали в ту же ночь дружину самообороны. Дружинников набралось около шестидесяти человек. Вооруженные охотничьими ружьями, вилами, топорами, они заняли въезды в село и выезды из него.
С 27 августа по 2 сентября отряд оставался в Петропавловском. Журавлев провел митинг, беседовал со стариками, зная, как их почитают в селе. Мы, как могли, помогали комиссару. Огромное впечатление на местных жителей произвел сам Иван Родионович. Для безграмотного вотяка новая власть была такой, каким был комиссар, красный начальник. Скромный и деликатный, Журавлев не прощал любого проявления несправедливости и зла. Покривить душой даже в пустяковом деле он считал величайшим преступлением.
Вскоре крестьяне Петропавловского, узнав об отзывчивости комиссара, стали обращаться к нему по самым разным вопросам, вплоть до семейных.
Постепенно, деревня за деревней, Петропавловская волость стала базой журавлевцев. Получая помощь и не опасаясь за свой тыл, отряд смог перейти к активным действиям против мятежников.
На первых порах это были ночные набеги на мелкие отряды белых. Характерен по тактике первый бой в деревне Жарены. Журавлевцы, воспользовавшись особенно темной ночью, ворвались в расположение народоармейцев и, забросав гранатами обоз из 30—40 подвод и призывной пункт, исчезли так же стремительно, как и появились. Число подобных партизанских ударов росло. Уверенность бойцов в своих силах окрепла. Белые, пытаясь объяснить причину своих неудач, пустили слух, что против них действуют казаки. Подобное сравнение понравилось нашим молодым конникам, и они подобрали себе некое подобие казачьей формы, в которой наводили ужас на мелкие отряды белых.
Успехи наших многочисленных рейдов были второй ступенью — после кропотливой политической работы — в завоевании доверия трудового крестьянства. Петропавловцы гордились отрядом Журавлева, записывали /141/ его победы и на свой счет и тем самым укрепляли в волости уверенность в том, что пришли красные, на защиту которых можно положиться. На одном из волостных собраний по воле самих участников была принята резолюция исключительно важного содержания. Собрание постановило «считать журавлевский партизанский отряд своим родным, кровным отрядом». Его содержание во время нахождения на территории волости целиком и полностью крестьяне брали на себя. Конечно, главное значение волостной резолюции заключалось не в обещании бесперебойного снабжения, а в том, что журавлевцы становились вооруженными силами волости. Теперь уже весь крестьянский мир не только снабжал их продовольствием и фуражом, но и нес какую-то долю ответственности за успех их боевых действий.
Кровная связь бойцов отряда с трудящимися, которых они защищали, была закреплена 14 сентября. В этот день к комиссару пришла делегация крестьян и попросила его непременно присутствовать на волостном собрании. Выяснилось, что губвоенком С. И. Малыгин приказал доставить под конвоем в село Дебессы пятьдесят жителей Петропавловской волости. Крестьяне опасались, что с их односельчанами обойдутся по законам военного времени как с заложниками. Общее собрание волости просило взять занесенных в списки под защиту. Иван Родионович оказался в очень трудном положении. Но наш комиссар не дрогнул. Он проявил огромное гражданское мужество: под поручительство всей волости И. Р. Журавлев распорядился освободить от явки в село Дебессы всех указанных в списках. Этот из ряда вон выходящий случай запомнился надолго. Без малого двадцать лет спустя бывшие красные партизаны следующим образом оценили события тех дней: «Журавлев своей правильной линией и тактикой оберегал нас не только от белобандидов воткинско-ижевской своры, но и от наших местных нетактичных руководителей, от недостойных поступков и расправ бывшего командира Особой вятской группы Малыгина»
1 ЦГАСА, ф. 188, оп. 3, д. 36, л, 63.

К середине сентября обстановка на фронте осложнилась. Ликвидация мятежа приняла затяжной характер, Основной причиной этого было отсутствие единого руко/142/водства. Наши части и отряды действовали разрозненно и нерешительно, а потому и малоуспешно. Особое давление белых испытывал отряд Аплока. Командующий 3-й армией Берзин в этой связи телеграфировал 12 сентября: «Товарищ Аплок, не унывайте, держите себя хладнокровно. Вполне понимаю Ваше пололсение и одобряю Ваши действия... Хотел бы Вам послать еще войска, но так как они местные и не подготовлены, то Вам от этого пользы будет мало. Попробуйте установить связь с Дебесским отрядом Малыгина. В составе отряда Малыгина более двух тысяч штыков. Добивайтесь, чтобы он двинулся к Вам на помощь. Надеюсь на Ваше мужество и распорядительность» 1
Я не знаю, обращался ли Аплок за помощью к Малыгину. Да и вряд ли она могла быть оказана. Соотношение сил на фронте вятской группы складывалось не в нашу пользу: 1286 штыков против 5500 у противника.
Выделяя основной недостаток в ведении боевых действий, главком И. И. Вацетис 18 сентября приказывал: «Разрозненные действия против ижевско-воткинского мятежа ни к чему не приведут. Поэтому РВС республики вторично предлагает РВС 2-й армии немедленно взять на себя общее руководство подавлением этого мятежа и объединить действия всех отрядов этого района, к каким бы частям и составу они ни принадлежали. Мятеж должен быть быстро подавлен. После этого части и отряды возвратятся в свои армии» 2.
Во исполнение приказа главкома РВС 2-й армии для руководства частями и отрядами, действующими севернее Воткинска, направил Г. Я. Сокольникова. Член РВС Сокольников оставался с нами до последнего дня подавления мятежа.
Однако немедленной активизации борьбы с врагом на ижевско-воткинском участке не произошло. Основные силы 2-й армии были заняты очищением нижнего течения Вятки и ликвидацией отрядов белочехов, отступающих от Казани. Нам же пришлось удерживать занятые районы и, не имея возможности двинуться вперед, использовать затишье для подготовки к предстоящим боям. /143/
1 ЦГАСА, ф. 188, оп. 3, Д. 37, л. 22.
2 Там же.

Отряд И. Р. Журавлева тем временем значительно увеличился. Слава о журавлевцах перешла границы Петропавловской волости. К нам присоединились Оханский, Лещевский, Носовский, Солодовский, Мотовилихинский отряды. Добровольцы приходили в одиночку и мелкими группами, зачастую со своими лошадьми и сбруей, а иногда и с оружием. Случались курьезы. Так, командир Оханского отряда по недоразумению организовал налет на Петропавловское и был опознан как красногвардеец по красному кумачу вокруг папахи. В ходе переговоров выяснилось, что он Титов, командир партизанского отряда. Чтобы удостоверить свою личность, Титову пришлось извлекать из сапога документы, скрепленные печатью волостного старшины.
К концу сентября объединенный отряд Журавлева имел около трехсот бойцов. Назначая новых командиров, Иван Родионович никогда не делал этого за счет питерской «чертовой дюжины». На это у него были свои твердые соображения. Парируя доводы несогласных, комиссар неизменно говорил: «Я не могу отдать свою правую руку». Действительно, молодые питерцы были его правой рукой. Боевые действия усложнялись, отряд увеличивался, управлять им становилось все труднее. И для Журавлева первыми помощниками стали мы, бойцы «чертовой дюжины». Можно спорить с такой системой управления, но в конкретных условиях отряда она действовала надежно.
И. Р. Журавлев с присущей ему скромностью считал, что успехи отряда — заслуга не его, а всего питерского ядра ветеранов. Он дважды отказывался от награждения орденом Красного Знамени в пользу своего питерского отряда.
В конце сентября — начале октября, освободив Чистополь, Елабугу и Сарапул, 2-я армия стала готовиться к решительному штурму Ижевска и Воткинска. В эти дни и отряды Особой вятской группы, развивая успешное наступление, подошли на расстояние в несколько переходов от центра мятежа. Однако в результате панического отступления Ижевского полка наступление нашей группы приостановилось, и члену РВС Сокольникову пришлось провести большую реорганизацию в войсках, чтобы подготовить их к успешной борьбе за Воткинск. Что касается Ижевского полка, который был /144/ известен своей слабостью не только нашему командованию, но и белым, то я хочу сказать о нем следующее. Это необходимо, так как прошло много времени и далеко не все раскрывающие суть дела материалы можно обнаружить в архивах. Начну с названия. Как оно появилось, да еще с добавлением слова «Коммунистический», установить не удалось. Сформирован Ижевский полк был из мобилизованных Казанской губернии, а назван коммунистическим, вероятно, с агитационными целями. Ижевских рабочих, а тем более ижевских коммунистов в нем не было. Поведение личного состава полка на поле боя неоднократно разбиралось членом РВС Г. Я. Сокольниковым, в конце концов приказом № 62 от 11 ноября 1918 года по Вятской дивизии этот полк был расформирован.
Длительное время находясь в боевых порядках войск, Григорий Яковлевич Сокольников большое внимание уделял отряду Журавлева и бойцам «чертовой дюжины». Член РВС долго и доверительно беседовал с нами. Я в то время был очень молод, и с тех пор прошло более полувека, но сказанное товарищем Сокольниковым не стерлось в моей памяти. Член РВС считал, что мы сделали очень много. Он видел в нашем отряде ядро, которое оздоровит части и соберет вокруг себя ударную группу. В заключение Г. Я. Сокольников сказал, что вопрос о создании ударной группы уже решен и что командиром ее будет И. Р. Журавлев.
После недельной паузы началось наступление на воткинском направлении. Вятская группа была реорганизована в Особую Вятскую дивизию. Ее начальником был назачен А. А. Медведев, которого Журавлев хорошо знал и высоко ценил. Его радовало не только снятие Малыгина, но и появление на посту начдива профессионально грамотного и политически зрелого коммуниста.
Действия ударной группы И. Р. Журавлева на начальном этапе боев за Воткинск были оценены очень высоко. Привожу весьма показательную в этом отношении записку начальника штаба Вятской дивизии:

«Командиру ударной группы т. Журавлеву. 1918 г., 28 октября.
Дорогой товарищ!
Сводки Ваши получил и заявляю Вам — Вы наша гордость. Ваши действия нас особенно радуют. За из/145/лишнюю самостоятельность хотелось бы Вас пожурить. По что делать — победителей не судят. Вы оказались -правы. Дерзайте, действуйте и впредь так же, с такой же отвагой и удальством. Пусть белогвардейцы охотятся за нашими головами, но мы уверены, что свои головы вы сохраните для пользы пролетарской революции.
Не забывайте, что вы все время в окружении. Не давайте себя обмануть.
С приветом. Лунц» 1
По случаю освобождения Ижевска, которое в специальной телеграмме приветствовал В. И. Ленин, Реввоенсовет Восточного фронта выразил надежду, «что таким же смелым ударом будет быстро покончено с другим очагом белогвардейского восстания — Воткинским заводом» 2. Но если части Азинской (2-й сводной) дивизии сравнительно легко взяли Ижевск, то бои на подступах к Воткинску носили исключительно тяжелый характер.
Анализ Воткинской операции представляет большой интерес. Член Реввоенсовета 2-й армии С. И. Гусев в своем докладе писал, что действия вятской группы, подошедшей на подступы к Воткинску, белые приняли за главный удар всей 2-й армии. По этой причине ижевское направление было оголено, и части дивизии Азина, наступая после взятия Ижевска, вплоть до 12 ноября, то есть около пяти суток, встречали лишь ничтожное сопротивление.
Но отчаянное сопротивление белых под Воткинском объясняется и еще одной, не менее важной причиной. Потеряв надежды на соединение с северной группой, командование Народной армии могло рассчитывать только на помощь прикамских частей белых. А для этого нужно было удержать переправы на левый берег Камы. Дороги же к ним идут только через Воткинск.
Когда же и какими силами был взят Воткинск?
На этот счет высказывается много неточных или прямо ошибочных суждений. Мы не будем спорить о том, какие части взяли город и какая из них первой /146/
1 Подлинник хранится в Кировском областном краеведческом музее.
2 ЦГАСА, ф. 169, on, 1, д. 387, л, 78.

овладела той или иной окраиной. Сошлемся только на два источника, взаимно подтверледающих друг друга Первый из них — телеграмма РОСТА. По характеру своему он исключает элемент дивизионного самовосхваления.
Вот этот текст: «РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ФРОНТ. Штаб Н-ской армии, 13. XI. Наши части, наступая от деревни Светлой, при содействии войск, наступающих из Ижевска, овладели Боткинским заводом» 1.
То, что не расшифровано в телеграмме РОСТА, дополнено и уточнено в армейской газете «Известия 2-й армии»:

«Новая победа советских войск.
(Оперативная сводка 2-й армии к 15 часам 13 ноября»)
Части дивизии Медведева, наступая с запада, от деревни Светлая, при содействии войск, наступавших от Ижевска, овладели вечером 12 ноября Боткинским заводом.
Другие же части этой же дивизии, наступавшие севернее Боткинского, достигли линии деревень Неумоина (15 верст восточнее завода) и Б. Луговая (20 верст северо-восточнее завода).
Наши части преследуют опрокинутые войска противника, отступающие на д. Бабки (30 верст северо-во-сточнее Воткинска, на правом берегу Камы).
Наштарм Афанасьев, Политком Соколов» 2.

Воткинск после долгой борьбы был наконец очищеа от мятежников. Отступающие части Народной армии рвались к переправам. Группе И. Р. Журавлева было приказано занять деревню Бабки и не допустить бегущих белых на левый берег Камы. Уже на рассвете 13 ноября наша конница ушла в глубокий рейд и заняла указанный рубеж. Но мятежники успели ускользнуть и переправили остатки армии на противоположный берег. Из 25 тысяч белых солдат только 5—6 тысяч вы/147/рвались из окружения. Остальные погибли в боях или были взяты в плен.

Освобождением Воткинска и ликвидацией мятежа заканчивается история отряда И. Р. Журавлева. Согласно письменному свидетельству бывшего командующего 2-й армией В. И. Шорина и справке члена РВС этой армии Г. Я. Сокольникова личный состав отряда приказом по армии был влит в ее регулярные части.

1 ЦГАСА, ф. 169, oп. 1, д. 112, л. 12.
2 «Известия 2-й армии», 14 ноября 1918 г.

От Зимнего до Перекопа. М., 1978. С.131-147


Запись сделана с помощью m.livejournal.com.

Tags: Восточный фронт, рабочее движение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment