На подавлении Ижевско-Воткинского восстания
На подавлении Ижевско-Воткинского восстания
Кровавые события в Шлыках и Сепыче явились как бы предвестником нового выступления контрреволюции — Ижевско-Воткинского восстания. Организаторами и вдохновителями его были эсеры. Подготовку к восстанию эсеры проводили в безобидной на первый взгляд организации — «Союзе фронтовиков». Сведенные в роты, батальоны и полки члены этого «Союза» составили так называемую «Народную армию».
Ижевско-воткинские банды хотели перерезать железные дороги в Сибирь и тем самым облегчить белым задачу овладения Уралом. Для достижения своей цели они стремились как можно скорее захватить Глазовский, Сарапульский и Оханский уезды.
В первые дни, почти не встречая сопротивления, ижевско-воткинские банды заняли значительную территорию. Они стремительно продвигались в глубь Оханского уезда. В короткий срок были захвачены Бабкинская, Ножевская, Бердышевская, Шлыковская и Черновская волости.
Чтобы остановить продвижение эсеровских банд, в Оханске был спешно сформирован отряд во главе с Андреем Бояршиновым. Но в первых же боях отряд был наголову разбит восставшими.
Положение в уезде становилось все более острым. На совещании большевистской организации был поднят вопрос о создании нового отряда, командовать которым было поручено мне. С помощью Николая Анисимова, занимавшего пост уездного военного комиссара, мне удалось вооружить бойцов, правда самым разнокалиберным оружием.
Из Оханска отряд двинулся к Черновскому, где к нам присоединилось еще несколько отрядов — Чистопереволочный под командованием Фофанова, Пихтовский под командованием Сапегина, Черновской с командиром Подкиным, Острожский под командованием Нецветаева, и некоторые другие. После слияния всех этих отрядов под общим моим командованием у нас насчитывалось более четырех тысяч красногвардейцев.
Сводный отряд Оханского уезда поступил в распоряжение Осинской группы, которая вместе с Вятской группой красногвардейских частей вела бои с повстанцами.
Заняв участок фронта от Шлыков до Тойкино протяженностью в 45 верст, наши отряды с непрерывными боями двинулись по направлению к Воткинску.
Это были дни ожесточенной борьбы. Враги не гнушались никакими средствами, чтобы хоть на время оттянуть свою гибель. Огромную помощь ижевско-воткинским бандам оказывало контрреволюционное духовенство. Крестьяне, в большинстве своем настроенные религиозно, слепо верили священникам. Они сообщали им о настроениях в деревне, о сельских активистах, о том, что собираются предпринять большевики. Все эти сведения через духо/238/венство попадали к бандитам, которые вырезали целые семьи, хватали крестьян в полях, расстреливали или отправляли на баржи, превращенные в настоящие плавучие застенки.
Контрреволюционное духовенство сеяло среди народа слухи о «зверствах» красных, о том, что большевики — это немцы, или, как они говорили, «германы», которые хотят уничтожить всех, русских.
Мы вели борьбу не только оружием, но и большевистским словом, открывая населению правду о Советской власти.
Однажды после жаркого боя отряд занял деревню Талицу. Должен был состояться митинг, но на площадь перед волисполкомом собралось всего несколько женщин.
— Где остальные? — спрашиваю я у одной из них. Она недоверчиво оглядела нас и чуть слышно ответила:
— Ушли с нашими...
— С какими «нашими»? А мы кто?
Женщина нервно теребила кончик платка:
— Говорят, вы германы...
Тут к ней подходит красногвардеец и, хитро усмехаясь, спрашивает:
— Тетя Лида, а меня знаешь?
— Микола! — радостно всплеснула руками женщина. — Тимофеевны сын!..
Нашлось в отряде и еще несколько бойцов из этой же деревни, и женщины окончательно убедились, что их подло обманули бандиты.
Вскоре нам пришлось отступить из этой деревни; когда, отбросив противника, мы вновь захватили Талицу, то оказалось, что почтй все жители остались дома: никто не хотел больше верить слухам о «красных германах».
Как-то раз мы задержали двух шпионов. Красногвардейцы, которым приказали расстрелять их, неожиданно воспротивились.
— Кого расстреливаем? — обратились они ко мне. — Смотрите, у них руки в мозолях!.. Они, может, по несознательности...
Так красногвардейцы выступили в защиту своих же врагов.
А буквально через несколько дней я послал этих же бойцов в соседний отряд с пакетом. Скоро мне сообщили, что оба красно гвардейца убиты около деревни Степажшки. Они были изрублены в мелкие куски и свалены в кучу, так что трудно было поверить, что несколько часов назад это было два взрослых человека.
В селе Черновском состоялся митинг. На возвышении рядом с двумя гробами положили рогожный куль. Тысячи людей стояли вокруг трибуны и угрюмо слушали выступления бойцов и командиров. А когда из рогожного куля стали перекладывать в гробы останки убитых, закричали и заплакали женщины, глухо застонали мужчины. После митинга у штаба образовалась длинная очередь из подростков, стариков, мужчин — все хотели вступить в наш отряд... /239/
Ижевско-воткинские банды все дальше откатывались под ударами красногвардейских отрядов. В октябре наш отряд занял деревню Лисью, расположеннную на высоком берегу реки Сивы. Впереди за лесом находилась деревня Варваровка, в которой, по сведениям разведки, противника не было.
Вдруг вечером загремели выстрелы в расположении Ижевского коммунистического полка, прикрывающего наш правый фланг. Высланная разведка долго не возвращалась. А в это время со стороны Варваровки надвигалась лавина неприятельской конницы. Послышалась беспорядочная стрельба слева от нас и даже где-то в тылу. Создавалось впечатление, что отряд попал в окружение.
В бинокль мне было хорошо видно, как со стороны Ижевского коммунистического полка к Лисьей мчится группа всадников. Вскоре я узнал в них моих разведчиков.
— Товарищ командир! — торопливо доложили они. — Перехвачен пакет...
В пакете оказалось донесение капитану Дробинину, из которого следовало, что пехота противника прорвала фронт и обходит нас с тыла. Отряд находился в клещах, которые вот-вот грозили сомкнуться.
Выход был один, перебираться через реку.
Дул пронзительный ветер, смешанный с колючим снегом. Под непрерывным винтовочным и пулеметным огнем красногвардейцы скидывали с себя одежду и, подняв над головами оружие, бросались в ледяную воду. Многих недосчитались мы после этой переправы, но на другой берег выбралась все-таки большая часть отряда.
В полнейшей темноте мы двинулись к Бердышеву, и вдруг это село огромным костром вспыхивает перед нами: в Бердышеве бандиты! Круто поворачиваем ib деревню Пикули, но там нас встречает сильный пулеметный огонь. Тогда, обходя деревни и населенные пункты, по 'бездорожью, через поля и перелески мы вышли к селу Большая Соснова.
Начинало светать. Нужно было немедленно выяснить положение на фронте. Я связываюсь по телеграфу со штабом 2-й армии, а мне оттуда отвечают:
— Ты предатель! Враг Советской власти!
Я в недоумении телеграфирую в Оханск, но снова слышу гневное и презрительное:
— Предатель!
Только спустя несколько дней удалось выяснить существо дела.
В то время, как наш отряд окружили в деревне Лисьей, в Оханске собрался 4-й уездный съезд Советов. Воспользовавшись создавшимся на фронте положением, эсеры распустили среди делегатов слух, будто наш отряд целиком перешел на сторону «Народной армии» и двигается к Оханску. Все делегаты поддались на /240/ эту провокацию. Съезд был распущен, создан штаб обороны города, а делегаты разъехались по своим волостям.
Подлая провокация эсеров провалилась. Наш отряд получил подкрепление — Очерский отряд, отряд морской пехоты, отряд ВЧК, Оханский коммунистический отряд и две роты осинских татар.
После этого мы повели наступление, и в декабре 1918 года единым ударом всех красногвардейских отрядов были захвачены Ижевск и Воткинск. Разбитые банды врассыпную бежали за Каму.
Носов В.И. На помощь деревне // Под красным знаменем. Воспоминая участников революционных событий 1905-1920 гг. Молотов, 1957. С.238-241
Как-то так. Это отрывок из воспоминаний, в целом они вообще посвящены периоду 1917-1919 г. Воспоминания вообще разношерстны и затрагивают разные периоды: революцию 1905-1907, события 1917-1918 и гражданскую. Есть даже упоминание о уральском партизане Лбове.
И да, этот отрывок открывает короткую серию отрывков-воспоминаний советских бойцов, которые боролись с Ижевско-Воткинским восстанием. Так сказать, внешний взгляд.
Кровавые события в Шлыках и Сепыче явились как бы предвестником нового выступления контрреволюции — Ижевско-Воткинского восстания. Организаторами и вдохновителями его были эсеры. Подготовку к восстанию эсеры проводили в безобидной на первый взгляд организации — «Союзе фронтовиков». Сведенные в роты, батальоны и полки члены этого «Союза» составили так называемую «Народную армию».
Ижевско-воткинские банды хотели перерезать железные дороги в Сибирь и тем самым облегчить белым задачу овладения Уралом. Для достижения своей цели они стремились как можно скорее захватить Глазовский, Сарапульский и Оханский уезды.
В первые дни, почти не встречая сопротивления, ижевско-воткинские банды заняли значительную территорию. Они стремительно продвигались в глубь Оханского уезда. В короткий срок были захвачены Бабкинская, Ножевская, Бердышевская, Шлыковская и Черновская волости.
Чтобы остановить продвижение эсеровских банд, в Оханске был спешно сформирован отряд во главе с Андреем Бояршиновым. Но в первых же боях отряд был наголову разбит восставшими.
Положение в уезде становилось все более острым. На совещании большевистской организации был поднят вопрос о создании нового отряда, командовать которым было поручено мне. С помощью Николая Анисимова, занимавшего пост уездного военного комиссара, мне удалось вооружить бойцов, правда самым разнокалиберным оружием.
Из Оханска отряд двинулся к Черновскому, где к нам присоединилось еще несколько отрядов — Чистопереволочный под командованием Фофанова, Пихтовский под командованием Сапегина, Черновской с командиром Подкиным, Острожский под командованием Нецветаева, и некоторые другие. После слияния всех этих отрядов под общим моим командованием у нас насчитывалось более четырех тысяч красногвардейцев.
Сводный отряд Оханского уезда поступил в распоряжение Осинской группы, которая вместе с Вятской группой красногвардейских частей вела бои с повстанцами.
Заняв участок фронта от Шлыков до Тойкино протяженностью в 45 верст, наши отряды с непрерывными боями двинулись по направлению к Воткинску.
Это были дни ожесточенной борьбы. Враги не гнушались никакими средствами, чтобы хоть на время оттянуть свою гибель. Огромную помощь ижевско-воткинским бандам оказывало контрреволюционное духовенство. Крестьяне, в большинстве своем настроенные религиозно, слепо верили священникам. Они сообщали им о настроениях в деревне, о сельских активистах, о том, что собираются предпринять большевики. Все эти сведения через духо/238/венство попадали к бандитам, которые вырезали целые семьи, хватали крестьян в полях, расстреливали или отправляли на баржи, превращенные в настоящие плавучие застенки.
Контрреволюционное духовенство сеяло среди народа слухи о «зверствах» красных, о том, что большевики — это немцы, или, как они говорили, «германы», которые хотят уничтожить всех, русских.
Мы вели борьбу не только оружием, но и большевистским словом, открывая населению правду о Советской власти.
Однажды после жаркого боя отряд занял деревню Талицу. Должен был состояться митинг, но на площадь перед волисполкомом собралось всего несколько женщин.
— Где остальные? — спрашиваю я у одной из них. Она недоверчиво оглядела нас и чуть слышно ответила:
— Ушли с нашими...
— С какими «нашими»? А мы кто?
Женщина нервно теребила кончик платка:
— Говорят, вы германы...
Тут к ней подходит красногвардеец и, хитро усмехаясь, спрашивает:
— Тетя Лида, а меня знаешь?
— Микола! — радостно всплеснула руками женщина. — Тимофеевны сын!..
Нашлось в отряде и еще несколько бойцов из этой же деревни, и женщины окончательно убедились, что их подло обманули бандиты.
Вскоре нам пришлось отступить из этой деревни; когда, отбросив противника, мы вновь захватили Талицу, то оказалось, что почтй все жители остались дома: никто не хотел больше верить слухам о «красных германах».
Как-то раз мы задержали двух шпионов. Красногвардейцы, которым приказали расстрелять их, неожиданно воспротивились.
— Кого расстреливаем? — обратились они ко мне. — Смотрите, у них руки в мозолях!.. Они, может, по несознательности...
Так красногвардейцы выступили в защиту своих же врагов.
А буквально через несколько дней я послал этих же бойцов в соседний отряд с пакетом. Скоро мне сообщили, что оба красно гвардейца убиты около деревни Степажшки. Они были изрублены в мелкие куски и свалены в кучу, так что трудно было поверить, что несколько часов назад это было два взрослых человека.
В селе Черновском состоялся митинг. На возвышении рядом с двумя гробами положили рогожный куль. Тысячи людей стояли вокруг трибуны и угрюмо слушали выступления бойцов и командиров. А когда из рогожного куля стали перекладывать в гробы останки убитых, закричали и заплакали женщины, глухо застонали мужчины. После митинга у штаба образовалась длинная очередь из подростков, стариков, мужчин — все хотели вступить в наш отряд... /239/
Ижевско-воткинские банды все дальше откатывались под ударами красногвардейских отрядов. В октябре наш отряд занял деревню Лисью, расположеннную на высоком берегу реки Сивы. Впереди за лесом находилась деревня Варваровка, в которой, по сведениям разведки, противника не было.
Вдруг вечером загремели выстрелы в расположении Ижевского коммунистического полка, прикрывающего наш правый фланг. Высланная разведка долго не возвращалась. А в это время со стороны Варваровки надвигалась лавина неприятельской конницы. Послышалась беспорядочная стрельба слева от нас и даже где-то в тылу. Создавалось впечатление, что отряд попал в окружение.
В бинокль мне было хорошо видно, как со стороны Ижевского коммунистического полка к Лисьей мчится группа всадников. Вскоре я узнал в них моих разведчиков.
— Товарищ командир! — торопливо доложили они. — Перехвачен пакет...
В пакете оказалось донесение капитану Дробинину, из которого следовало, что пехота противника прорвала фронт и обходит нас с тыла. Отряд находился в клещах, которые вот-вот грозили сомкнуться.
Выход был один, перебираться через реку.
Дул пронзительный ветер, смешанный с колючим снегом. Под непрерывным винтовочным и пулеметным огнем красногвардейцы скидывали с себя одежду и, подняв над головами оружие, бросались в ледяную воду. Многих недосчитались мы после этой переправы, но на другой берег выбралась все-таки большая часть отряда.
В полнейшей темноте мы двинулись к Бердышеву, и вдруг это село огромным костром вспыхивает перед нами: в Бердышеве бандиты! Круто поворачиваем ib деревню Пикули, но там нас встречает сильный пулеметный огонь. Тогда, обходя деревни и населенные пункты, по 'бездорожью, через поля и перелески мы вышли к селу Большая Соснова.
Начинало светать. Нужно было немедленно выяснить положение на фронте. Я связываюсь по телеграфу со штабом 2-й армии, а мне оттуда отвечают:
— Ты предатель! Враг Советской власти!
Я в недоумении телеграфирую в Оханск, но снова слышу гневное и презрительное:
— Предатель!
Только спустя несколько дней удалось выяснить существо дела.
В то время, как наш отряд окружили в деревне Лисьей, в Оханске собрался 4-й уездный съезд Советов. Воспользовавшись создавшимся на фронте положением, эсеры распустили среди делегатов слух, будто наш отряд целиком перешел на сторону «Народной армии» и двигается к Оханску. Все делегаты поддались на /240/ эту провокацию. Съезд был распущен, создан штаб обороны города, а делегаты разъехались по своим волостям.
Подлая провокация эсеров провалилась. Наш отряд получил подкрепление — Очерский отряд, отряд морской пехоты, отряд ВЧК, Оханский коммунистический отряд и две роты осинских татар.
После этого мы повели наступление, и в декабре 1918 года единым ударом всех красногвардейских отрядов были захвачены Ижевск и Воткинск. Разбитые банды врассыпную бежали за Каму.
Носов В.И. На помощь деревне // Под красным знаменем. Воспоминая участников революционных событий 1905-1920 гг. Молотов, 1957. С.238-241
Как-то так. Это отрывок из воспоминаний, в целом они вообще посвящены периоду 1917-1919 г. Воспоминания вообще разношерстны и затрагивают разные периоды: революцию 1905-1907, события 1917-1918 и гражданскую. Есть даже упоминание о уральском партизане Лбове.
И да, этот отрывок открывает короткую серию отрывков-воспоминаний советских бойцов, которые боролись с Ижевско-Воткинским восстанием. Так сказать, внешний взгляд.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.