О партизанах Аджимушкая
АДЖИМУШКАЙСКИЕ КАМЕНОЛОМНИ
В начале 1919 г. на Южном фронте деникинцы, отступившее под натиском Красной армии, окопались вдоль узкого перешейка, соединяющего недалеко к востоку от Феодосии Керченский полу остров с остальным Крымом. Но и здесь они держались только при помощи Антанты и главным образом благодаря британскому флоту. Английские сверхдредноуты из Черного моря и контрминоносцы из Азовского непрерывно обстреливали узкую, отделившую деникинцев от Красной армии полосу земли шириной от моря до моря верст в 30, корректируя стрельбу своими гидропланами. Эта огненная завеса позволяла белым удерживать оставшийся под их властью в Крыму маленький участок земли: Керчь и восточную часть его уезда.
В феврале керченские большевики ставят вопрос о восстании, с целью подачи помощи пытавшейся пробиться к Керчи Красной армии, ударом деникинцам в тыл. Базой должны были служить каменоломни, разбросанные в окрестностях то· рода. Сюда п ранили группы восставших рабочих. Сюда стекались все недовольные деникинским режимом; приходили и дезертиры из белой армии, приходили с оружием, принося иногда и пулеметы. Сюда от зверств деникинских ингушей шли окрестные крестьяне с женами, детьми, домашним скарбом и скотом. Глубоко уходящие в землю, запутанные, известные лишь тем, кто в течение многих лет работал в них, каменоломни были надежным убежищем. С февраля 1919 г. здесь под землей уже сорганизовались первые партизанские отряды. Они нападали на расположенныe по окрестным селениям штаб· квартиры белых и на проезжавших с фрона в керченскую крепость офицеров. Однажды повстанцами были захвачены племянник Деникина и его жена и уведены как заложники. По ночам появлялись отдельные группы партизан и на улицах города, вступая в перестрелку с патрулями. Среди белых все сильнее разрасталась паника. Враг оказался в их тылу. Весь гарнизон Керчи и крепости был двинут на каменоломни, а в пролив было вызвано несколько боевых судов. Нo все эти меры не дали ожидаемого результата. Красные изощрялись в своеобразной пещерной войне и, внезапно появляясь из своих нор, разбивали белых и бесследно исчезали, чтобы опять выйти из земли, но уже в другом месте, за несколько верст от первого.
Целые офицерские и юнкерские части во много сотен человек бежали при внезапном появлении партизан. Отряд из дивизии генерала Маркова численностью в 900 человек был наголову разбит повстанцами под предводительством тт. Кутепова и Ховрина, хотя красных было всего 200 человек. Они напали на марковцев рано утром, во время перехода из мелких каменоломен, так называемых карантийных, в самые большие — Аджимушкайские, где постепенно группировались все наличные силы повстанцев.
В этот же день тем же повстанцам пришлось выдержать упорный бой со стеснившими их в карантинных каменоломнях белыми, через кольцо которых они должны были прорваться. Марковцы, спавшие всего в нескольких верстах от поля сражения и слыша близкую стрельбу, не сочли нужным принять хоть какие-либо меры предосторожности и были застигнуты врасплох. В марте отряд аджимушкайских партизан внезапно появился на металлургическом заводе и разбил стоявший здесь белый отряд, причем был взят в плев гарнизон завода и затоплены стоявшие здесь 4 катера.
Стоустая молва вдесятеро преувеличи вала силы повстанцев, терроризируя белых и рождая в них настолько панические настроения, что когда двенадцать партизан подошли к керченскому старому вокзалу верстах в трех от города, в степи (в Керчи два вокзала — второй, новый в городе), занимавшая вокзал многочисленная офицерская охрана бежала, оставив вокзал без единого выстрела. Партизаны напали на белых всего в нескольких верстах от кре/73/пости и города, бывших опорой всей власти деникинцев в это время в Крыму. Встревоженное белое командование двинуло наконец в этот район все свободные свои силы, сняв часть их даже с Акманайского фронта и получив подкрепление из соседней Кубани и от союзников, снабжавших деникинцев техническими средствами борьбы и артиллерией, в то время как у партизан не было не только пушек, но и боевых припасов, которые приходилось пополнять различными способами из складов белых. Для горсти красных с приходом к белым значительных подкреплений борьба приобрела еще более тяжелый характер. Уже к началу апреля держаться в мелких каменоломлях стало невозможно, и повстанцы решили избрать одну общую базу, где можно было бы продержаться до прихода Красной армии, а при благоприятных обстоятельствах даже пойти к ней навстречу. Такой базой наметились находящиеся в нескольких верстах от города, возле деревни Аджимушкай, каменоломни, глубоко уходящие в землю, известные уже много веков тому назад, запутанные, похожие на катакомбы и погруженные в абсолютную темноту. Холмы, под которыми расположены эти каменоломни, господствуют над окружающей местностью, пересеченной оврагами. От каменоломен, довольно близко по прямому направлению видны вокзал и ряд окрестных деревень; в этих деревнях размещались в то время тыловые учреждения белой армии. Непонятно, как их штабные квалифицированные стратеги не учли значения этой исключительной позиции, всю важность которой оценил здравый смысл и меткий глаз пролетария.
Избрав своей базой Аджимушкайские каменоломни, повстанцы исподволь, стараясь по возможности не привлекать внимания белых, готовились к предстоящей осаде. При поддержке крестьян тайком сносили сюда съестные припасы, запасались патронами, пулеметными лентами и ручными гранатами, при чем чаще всего их доставляли солдаты белой армии, но конечно не из офицерских и юнкерских отрядов, а из частей, состоявших из мобилизованных деникинцами крестьян. Часть расширенных коридоров каменоломен была превращена в склады для продуктов, и были воздвигнуты каменные баррикады для их защиты. Устроили лазарет, но не было ни врачей, ни медикаментов. Во всем была установлена жесткая дисциплина, определенная система и порядок, в коридорах над входом в каждое помещение висели надписи, что и кто в нем помещается; вся организационная работа и работа по укреплению каменоломен была проведена без всякого участил каких-либо специалистов, простыми рабочими в крестьянами. Лишь один офицер примкнул к повстанцам — моряк Алексеев Петр, впоследствии погибший при взятии белыми каменоломен. Уцелевшие от белого террора местные коммунисты играли руководящую роль в восстании. Они и вернувшиеся с фронта портовые рабочие возглавляли штаб.
В Аджимушкайских каменоломнях скрывались от карательных отрядов крестьяне с женами и детьми. Повстанцы уступили им наиболее глубокие и защищенные коридоры, великодушно взяв под свою защиту этик с боевой точки зрения бесполезных людей в количестве трех тысяч человек; действительных же бойцов было не более 1.500, из которых около 20 проц. не имело оружия. Таким образом общее число защитников ие превышало тысячи двухсот человек.
В смысле приспособления каменоломев к предстоящей осаде можно отметить устройство в одном из коридоров кухни и ручной мельницы, где вначале работала взятые в плен белые, но oни работали не охотно, часто съедали вверенные им продукты, и партизанам пришлось взять в свои руки и это дело и работать самим. Повстанцы обращались с пленными гуманно, не делая исключений даже для офицеров, которых предполагали обменять на находившихся в городской тюрьме товарищей. Для пленных было отведено в каменоломнях особое помещение. Недалеко, в одной из ниш помещался штаб. Он состоял частью из выбранных от наиболее активных партизанских отрядов, собрав шихся в Аджимушкайских каменоломнях, повстанцев, частью из кооптированных лиц. Несколько простых камней заменяли столы и стулья для заседаний. Перед штабом была воздвигнута небольшая каменная баррикада, охраняемая часовыми. Вблизи нее помещалось несколько ниш, в глубине которых хранились пулеметы, патроны и гранаты. От штаба был проведен по коридорам подземный телефон. При штабе хранился добытый с помощью городских рабочих печатный ста/74/нок, на котором печатались прокламации, обычно на следующий же день распространяемые в городе, с которым у восставших была непрерывная связь, в каменоломнях печаталась некоторое время подземная газета, осведомлявшая отрезанных от всего мира партизан о текущих событиях. В каменоломнях за ближайшими поворотами от входа царила абсолютная темнота. Фонари и факелы освещали главные коридоры. У некоторых повстанцев были ручные фонарики, какими обычно пользуются рабочие каменоломен; но большая часть принуждена была месяцами сидеть в полном мраке. К обстоятельствам, осложнявшим оборону, следует еще отнести и отсутствие подробного плана каменоломен, которого никто никогда не составлял; у штаба восставших была только общая схема. Хотя аджимушкаискне крестьяне, сочувствуя восставшим, давали хороших проводников, но отсутствие карт, особенно в последние дни, когда враг успел проникнуть в подземные коридоры, причинило иного вреда и было в частности причиной гибели одною из активнейших участников этих событий т. Горбульского. Он заблудился и попал в плен.
Самой трудной стороной в организации обороны являлся однако вопрос о воде. С целью запастись ею повстанцы решили устроить в глубине каменоломен два бассейна, наполнив их водой из имеющегося в деревне Аджимушкай колодца, расположенного против одного из выходов из каменоломен. В одном из этих бассейнов скоро появилась трещина, и вода ушла в землю. В другом хранилось свыше 4.000 ведер воды, которой решили пользоваться лишь в случае крайней нужды. У бассейна постоянно дежурили часовые, так вак белые были уличены в попытке при посредстве шпионов отравить воду. Так, уйдя в землю, стесненные в еде, питье, боевых припасах и почти лишенные воздуха, который в более низких частях каменоломен удушлив и сперт, среди осыпающихся камней и песка, несмотря на бесконечные трудности готовились партизаны к последней борьбе с врагами Советской России. И борьба началась.
II
С середины апреля белые двинули на Аджимушкайскиe каменоломни все свои силы. Суда союзников помогали белым своим огнем. Отравленные газами снаряды засыпали холмы над каменоломнями, где помещались, прячась за выступы камней и в наскоро оборудованных небольших окопах, красные стрелки. Укрываясь в скалах и рассыпавшись по холмам, встречали убийственным ружейным и пулеметным огнем красные защитники каменоломен шедшие на них белые колонны. Несколько дней непрерывно продолжались перестрелки. Белые окружили Аджимушкайские холмы и вели непрерывные атаки со всех сторон. Белые понесли большие потери в своих лучших офицерских и юнкерских частях, но стрельба дредноутов снарядами с удушливыми газами и полевая артиллерия белых сделали свое дело. Оттесненные с холмов непрекращающимися атаками противника красные партизаны ушли в землю, скрывшись в каменоломнях. Белые торжествовали.
Им казалось, что все уже было кончено Они в буквальном смысле этого слова стояли у красных на головах. Но, отступив, красные сдаваться не собирались. Из каменоломен вело несколько десятков выходов. Одни — широкие, по которым обычно вывозился камень, другие — узкие, ходы кротов, известные лишь местным рабочим. Первые постепенно все были заняты белыми. Из последних же загнанные под землею красные продолжали своя смелые вылазки и иногда, прорываясь сквозь кольцо осаждающих, появлялись а окрестностях Керчи. Белые упорно пытались проникнуть в каменоломни. Но это им не удавалось, в запутанных коридорах, погруженных в могильную тьму, белые отряды скоро лишались мужества и отказывались следовать за командирами. Однажды целая рота белых была остановлена при попытке пройти в глубину каменоломен всего тремя партизанами. Белые хотели отравить все живое в каменоломнях ядовитыми газами и потому все раненые, женщины, дети и старики были увезены в наиболее отдаленные нижние коридоры. Отступала вглубь от отравленных входов и сами защитники. Нo газ, к счастью, далеко не распространялся, и замысел белых не удался. Тогда они прибегли к другому средству: было решено замуровать красных в земле, для чего деникинцы начали взрывать подряд все выходы из каменоломни. Вскоре осажденные оказались действительно за· живо погребенными. Все, даже едва заметные норы были взорваны, но партизаны начали пробивать для себя новые ходы. Ко/75/пали, руководствуясь приблизительным paсчетом, надеясь пробиться к какой-нибудь балке или оврагу; многие погибли, засыпанные землей или задавленные камнями. Откопав выход, красные снова бросались в бой.
Три с половиной месяца продолжалась героическая оборона. Осажденные не могли и думать теперь об ударе в тыл белым отрядам, стоявшим у Акманая, стараясь лишь продержаться до прихода Красной армии. Но скоро и эта надежда пропала. Под натиском деникинцев Красная армия очистила Крым.
Отрезанные от остального мира, обреченные на безнадежную борьбу с врагами защитники каменоломен не сдавались. Ни газы, ни бомбардировка с английских судов, ни то, что у каждого выхода на вершинах холмов и по склонам дежурили казачьи и юнкерские патрули и стояли с пироксилином офицеры, ничто не могло сломить волю защитников. Их погубило отсутствие воды.
Белые отрезали все пути сообщения между каменоломнями и окрестными колодцами, разрушив при этом все колодцы дружественно расположенных к осажденным аджимушкайских крестьян, у осажденных оставался только заполпеппый заранее водой бассейн.
Но в среду партизан проникли предатели. Не будучи в состоянии взять каменоломен силой, белые прибегли к подкупу. Несколько дезертиров из белой армии, перешедших к красным, по мере того, как осада становилась труднее и безнадежнее, постепенно возвращались снова к белым, и двое из них даже увезли доверенный им пулемет. С помощью изменников белые, старались вызвать недоверие партизан к их командирам и толкнуть их на восстание против штаба, в этом белое командование потерпело неудачу. Но хотя попытка вызвать раскол в рядах восставших не удалась, все же о расположении в каменоломнях оружейных складов, а главпое бассейна с водой, белые узнали и, решивши их взорвать, повели подкоп. Осажденные с тревогой прислушивались к непрерывным стукам над головой, стараясь выяснить их направление. Вынести вещи из цейхгауза, увезти кухню, спастись штабу в другие коридоры, унести съестныс припасы — все этo было делом минуты, но как спасти бассейн? Были наполнены водою все пустые бочки. Но чем могли помочь несколько бочек воды для тысячного населения каменоломен? Мина белых пришлась как раз над водоемом, и когда раздался взрыв, бассейн дал трещину, вода хлынула из него и скоро на его дне остались лишь две-три лужи. Взрьв решают исход борьбы. Стояли знойные дни — была середина мая, — и ужасающая жажда мучила осажденных, но oни все еще держались. Пробовали копать землю — искали воды. Ее не оказалось. По утрам лизали отсыревшие за ночь камни и так продержались еще две недели. Было решено сделать отчаянную попытку — прорваться в город и поднять там рабочих. Через несколько наскоро расчищенных нор 5 июня красные вышли из каменоломен. Патрули белых поспешно скрылись за соседними холмами, где были расположены главные силы осаждающих, открывших тотчас артиллерийскую и оружейную стрельбу. Несмотря на большие потери, партизанам удалось все же возвратиться в город, где на улицах начался упорный бой, продолжавшийся 14 часов. К деникинцам подошли подкрепления, и повстанцы были разбиты. Оставшиеся в живых рассеялись по окрестностям. Кое-кто успел уйти в степь, а оттуда — в горы южного берега, часть скрылась в соседних деревнях, но ненадолго. Скоро по селам прошли карательные отряды белых и заработала контрразведка. До гор добрались немногие. Но история Аджимушкайских каменоломен на этом еще не кончилась. На вылазку ушли только здоровые; женщины, старики и дети, больные и раненые остались в каменоломнях. После одержанной победы, белые начали смело проникать под эти до сих пор недоступные для них своды. Ведь, казалось, никто уже не может оказать им сопротивления. Но они ошиблись. Правда, часть женщин, стариков, детей сдалась без всякой попытки к отпору. Они вышли к торжествующему противнику, и многие из них тут же на месте были расстреляны по приказу генерала Татищева и его ближайшего сподвижнитка ротмистра Машкина.
Но оставшиеся в каменоломнях раненые и больные бойцы сдаваться не хотели. Уйдя в нижние галереи, они блуждали в абсолютной темноте, ощупью пробираясь из коридора в коридор и отстреливаясь от ловивших их белых. Большинству из них удалось в конце концов прорыть несколько новых выходов и спастись. Ос/76/тальные покончили с собою или сошли с ума. В последние дни осады среди защитников каменоломен ходил по рукам «роковой револьвер», из которого по очереди кончали с собой партизаны.
Вслед за ликвидацией восстания началась дикая расправа. Тысячи рабочих и крестьян были расстреляны, многих насильно послали на фронт. Деревни обезлюдели. Особенно свирепствовал, пытая арестованных в керченской крепости, ротмистр Машкин.
Тов. Горбульского — старого партийного работника, захваченного белыми в Аджимушкайских каменоломнях, — в деникинской контрразведке повесили, зацепив крюком за ребро, и когда он оборвался, то добили прикладами и бросили в город, где тело растаскали собаки. На спине одного из участников восстания, жителя деревни Капканы т. Столяренко, белые вырезали звезду и после кровавых издевательств зарубили шашками.
Тон. Доровца, арестованного после подавления восстания, вырезав у него на теле полосы, повесили в контрразведке за ноги. После пыток, его, уже полумертвого, расстреляли и снова повесили, но уже в городе. Было запрещено убирать его, и он висел 5 суток, после чего труп был брошен в мусор и съеден собаками.
Моряка Петра Алексеева, единственного офицера, присоединившегося к повстанцам, взяли из городской больницы, куда ему, раненому, удалось попасть по фиктивным документам. Его перевезли в керченскую тюрьму, где он был заключен в одиночку. Там ему не оказывали никакой помощи, и когда его раны начали разлагаться, перевезли в крепость, где и повесили.
Все это происходило в городе на виду у всех. Еще больше зверств творилось в глухих деревнях, куда ушли карательные отряды. Так праздновала белая армия свою кратковременную кровавую победу.
С.Урсынович. Аджимушкайские каменоломни // Борьба классов. №6, 1932. С.73-77
Также материалы по теме:
1. Керченские каменоломни в 1919 г. // Красный архив, № 1(44), 1931, с. 40-84.
2. Глазами белого офицера А.А.Столыпина.
В начале 1919 г. на Южном фронте деникинцы, отступившее под натиском Красной армии, окопались вдоль узкого перешейка, соединяющего недалеко к востоку от Феодосии Керченский полу остров с остальным Крымом. Но и здесь они держались только при помощи Антанты и главным образом благодаря британскому флоту. Английские сверхдредноуты из Черного моря и контрминоносцы из Азовского непрерывно обстреливали узкую, отделившую деникинцев от Красной армии полосу земли шириной от моря до моря верст в 30, корректируя стрельбу своими гидропланами. Эта огненная завеса позволяла белым удерживать оставшийся под их властью в Крыму маленький участок земли: Керчь и восточную часть его уезда.
В феврале керченские большевики ставят вопрос о восстании, с целью подачи помощи пытавшейся пробиться к Керчи Красной армии, ударом деникинцам в тыл. Базой должны были служить каменоломни, разбросанные в окрестностях то· рода. Сюда п ранили группы восставших рабочих. Сюда стекались все недовольные деникинским режимом; приходили и дезертиры из белой армии, приходили с оружием, принося иногда и пулеметы. Сюда от зверств деникинских ингушей шли окрестные крестьяне с женами, детьми, домашним скарбом и скотом. Глубоко уходящие в землю, запутанные, известные лишь тем, кто в течение многих лет работал в них, каменоломни были надежным убежищем. С февраля 1919 г. здесь под землей уже сорганизовались первые партизанские отряды. Они нападали на расположенныe по окрестным селениям штаб· квартиры белых и на проезжавших с фрона в керченскую крепость офицеров. Однажды повстанцами были захвачены племянник Деникина и его жена и уведены как заложники. По ночам появлялись отдельные группы партизан и на улицах города, вступая в перестрелку с патрулями. Среди белых все сильнее разрасталась паника. Враг оказался в их тылу. Весь гарнизон Керчи и крепости был двинут на каменоломни, а в пролив было вызвано несколько боевых судов. Нo все эти меры не дали ожидаемого результата. Красные изощрялись в своеобразной пещерной войне и, внезапно появляясь из своих нор, разбивали белых и бесследно исчезали, чтобы опять выйти из земли, но уже в другом месте, за несколько верст от первого.
Целые офицерские и юнкерские части во много сотен человек бежали при внезапном появлении партизан. Отряд из дивизии генерала Маркова численностью в 900 человек был наголову разбит повстанцами под предводительством тт. Кутепова и Ховрина, хотя красных было всего 200 человек. Они напали на марковцев рано утром, во время перехода из мелких каменоломен, так называемых карантийных, в самые большие — Аджимушкайские, где постепенно группировались все наличные силы повстанцев.
В этот же день тем же повстанцам пришлось выдержать упорный бой со стеснившими их в карантинных каменоломнях белыми, через кольцо которых они должны были прорваться. Марковцы, спавшие всего в нескольких верстах от поля сражения и слыша близкую стрельбу, не сочли нужным принять хоть какие-либо меры предосторожности и были застигнуты врасплох. В марте отряд аджимушкайских партизан внезапно появился на металлургическом заводе и разбил стоявший здесь белый отряд, причем был взят в плев гарнизон завода и затоплены стоявшие здесь 4 катера.
Стоустая молва вдесятеро преувеличи вала силы повстанцев, терроризируя белых и рождая в них настолько панические настроения, что когда двенадцать партизан подошли к керченскому старому вокзалу верстах в трех от города, в степи (в Керчи два вокзала — второй, новый в городе), занимавшая вокзал многочисленная офицерская охрана бежала, оставив вокзал без единого выстрела. Партизаны напали на белых всего в нескольких верстах от кре/73/пости и города, бывших опорой всей власти деникинцев в это время в Крыму. Встревоженное белое командование двинуло наконец в этот район все свободные свои силы, сняв часть их даже с Акманайского фронта и получив подкрепление из соседней Кубани и от союзников, снабжавших деникинцев техническими средствами борьбы и артиллерией, в то время как у партизан не было не только пушек, но и боевых припасов, которые приходилось пополнять различными способами из складов белых. Для горсти красных с приходом к белым значительных подкреплений борьба приобрела еще более тяжелый характер. Уже к началу апреля держаться в мелких каменоломлях стало невозможно, и повстанцы решили избрать одну общую базу, где можно было бы продержаться до прихода Красной армии, а при благоприятных обстоятельствах даже пойти к ней навстречу. Такой базой наметились находящиеся в нескольких верстах от города, возле деревни Аджимушкай, каменоломни, глубоко уходящие в землю, известные уже много веков тому назад, запутанные, похожие на катакомбы и погруженные в абсолютную темноту. Холмы, под которыми расположены эти каменоломни, господствуют над окружающей местностью, пересеченной оврагами. От каменоломен, довольно близко по прямому направлению видны вокзал и ряд окрестных деревень; в этих деревнях размещались в то время тыловые учреждения белой армии. Непонятно, как их штабные квалифицированные стратеги не учли значения этой исключительной позиции, всю важность которой оценил здравый смысл и меткий глаз пролетария.
Избрав своей базой Аджимушкайские каменоломни, повстанцы исподволь, стараясь по возможности не привлекать внимания белых, готовились к предстоящей осаде. При поддержке крестьян тайком сносили сюда съестные припасы, запасались патронами, пулеметными лентами и ручными гранатами, при чем чаще всего их доставляли солдаты белой армии, но конечно не из офицерских и юнкерских отрядов, а из частей, состоявших из мобилизованных деникинцами крестьян. Часть расширенных коридоров каменоломен была превращена в склады для продуктов, и были воздвигнуты каменные баррикады для их защиты. Устроили лазарет, но не было ни врачей, ни медикаментов. Во всем была установлена жесткая дисциплина, определенная система и порядок, в коридорах над входом в каждое помещение висели надписи, что и кто в нем помещается; вся организационная работа и работа по укреплению каменоломен была проведена без всякого участил каких-либо специалистов, простыми рабочими в крестьянами. Лишь один офицер примкнул к повстанцам — моряк Алексеев Петр, впоследствии погибший при взятии белыми каменоломен. Уцелевшие от белого террора местные коммунисты играли руководящую роль в восстании. Они и вернувшиеся с фронта портовые рабочие возглавляли штаб.
В Аджимушкайских каменоломнях скрывались от карательных отрядов крестьяне с женами и детьми. Повстанцы уступили им наиболее глубокие и защищенные коридоры, великодушно взяв под свою защиту этик с боевой точки зрения бесполезных людей в количестве трех тысяч человек; действительных же бойцов было не более 1.500, из которых около 20 проц. не имело оружия. Таким образом общее число защитников ие превышало тысячи двухсот человек.
В смысле приспособления каменоломев к предстоящей осаде можно отметить устройство в одном из коридоров кухни и ручной мельницы, где вначале работала взятые в плен белые, но oни работали не охотно, часто съедали вверенные им продукты, и партизанам пришлось взять в свои руки и это дело и работать самим. Повстанцы обращались с пленными гуманно, не делая исключений даже для офицеров, которых предполагали обменять на находившихся в городской тюрьме товарищей. Для пленных было отведено в каменоломнях особое помещение. Недалеко, в одной из ниш помещался штаб. Он состоял частью из выбранных от наиболее активных партизанских отрядов, собрав шихся в Аджимушкайских каменоломнях, повстанцев, частью из кооптированных лиц. Несколько простых камней заменяли столы и стулья для заседаний. Перед штабом была воздвигнута небольшая каменная баррикада, охраняемая часовыми. Вблизи нее помещалось несколько ниш, в глубине которых хранились пулеметы, патроны и гранаты. От штаба был проведен по коридорам подземный телефон. При штабе хранился добытый с помощью городских рабочих печатный ста/74/нок, на котором печатались прокламации, обычно на следующий же день распространяемые в городе, с которым у восставших была непрерывная связь, в каменоломнях печаталась некоторое время подземная газета, осведомлявшая отрезанных от всего мира партизан о текущих событиях. В каменоломнях за ближайшими поворотами от входа царила абсолютная темнота. Фонари и факелы освещали главные коридоры. У некоторых повстанцев были ручные фонарики, какими обычно пользуются рабочие каменоломен; но большая часть принуждена была месяцами сидеть в полном мраке. К обстоятельствам, осложнявшим оборону, следует еще отнести и отсутствие подробного плана каменоломен, которого никто никогда не составлял; у штаба восставших была только общая схема. Хотя аджимушкаискне крестьяне, сочувствуя восставшим, давали хороших проводников, но отсутствие карт, особенно в последние дни, когда враг успел проникнуть в подземные коридоры, причинило иного вреда и было в частности причиной гибели одною из активнейших участников этих событий т. Горбульского. Он заблудился и попал в плен.
Самой трудной стороной в организации обороны являлся однако вопрос о воде. С целью запастись ею повстанцы решили устроить в глубине каменоломен два бассейна, наполнив их водой из имеющегося в деревне Аджимушкай колодца, расположенного против одного из выходов из каменоломен. В одном из этих бассейнов скоро появилась трещина, и вода ушла в землю. В другом хранилось свыше 4.000 ведер воды, которой решили пользоваться лишь в случае крайней нужды. У бассейна постоянно дежурили часовые, так вак белые были уличены в попытке при посредстве шпионов отравить воду. Так, уйдя в землю, стесненные в еде, питье, боевых припасах и почти лишенные воздуха, который в более низких частях каменоломен удушлив и сперт, среди осыпающихся камней и песка, несмотря на бесконечные трудности готовились партизаны к последней борьбе с врагами Советской России. И борьба началась.
II
С середины апреля белые двинули на Аджимушкайскиe каменоломни все свои силы. Суда союзников помогали белым своим огнем. Отравленные газами снаряды засыпали холмы над каменоломнями, где помещались, прячась за выступы камней и в наскоро оборудованных небольших окопах, красные стрелки. Укрываясь в скалах и рассыпавшись по холмам, встречали убийственным ружейным и пулеметным огнем красные защитники каменоломен шедшие на них белые колонны. Несколько дней непрерывно продолжались перестрелки. Белые окружили Аджимушкайские холмы и вели непрерывные атаки со всех сторон. Белые понесли большие потери в своих лучших офицерских и юнкерских частях, но стрельба дредноутов снарядами с удушливыми газами и полевая артиллерия белых сделали свое дело. Оттесненные с холмов непрекращающимися атаками противника красные партизаны ушли в землю, скрывшись в каменоломнях. Белые торжествовали.
Им казалось, что все уже было кончено Они в буквальном смысле этого слова стояли у красных на головах. Но, отступив, красные сдаваться не собирались. Из каменоломен вело несколько десятков выходов. Одни — широкие, по которым обычно вывозился камень, другие — узкие, ходы кротов, известные лишь местным рабочим. Первые постепенно все были заняты белыми. Из последних же загнанные под землею красные продолжали своя смелые вылазки и иногда, прорываясь сквозь кольцо осаждающих, появлялись а окрестностях Керчи. Белые упорно пытались проникнуть в каменоломни. Но это им не удавалось, в запутанных коридорах, погруженных в могильную тьму, белые отряды скоро лишались мужества и отказывались следовать за командирами. Однажды целая рота белых была остановлена при попытке пройти в глубину каменоломен всего тремя партизанами. Белые хотели отравить все живое в каменоломнях ядовитыми газами и потому все раненые, женщины, дети и старики были увезены в наиболее отдаленные нижние коридоры. Отступала вглубь от отравленных входов и сами защитники. Нo газ, к счастью, далеко не распространялся, и замысел белых не удался. Тогда они прибегли к другому средству: было решено замуровать красных в земле, для чего деникинцы начали взрывать подряд все выходы из каменоломни. Вскоре осажденные оказались действительно за· живо погребенными. Все, даже едва заметные норы были взорваны, но партизаны начали пробивать для себя новые ходы. Ко/75/пали, руководствуясь приблизительным paсчетом, надеясь пробиться к какой-нибудь балке или оврагу; многие погибли, засыпанные землей или задавленные камнями. Откопав выход, красные снова бросались в бой.
Три с половиной месяца продолжалась героическая оборона. Осажденные не могли и думать теперь об ударе в тыл белым отрядам, стоявшим у Акманая, стараясь лишь продержаться до прихода Красной армии. Но скоро и эта надежда пропала. Под натиском деникинцев Красная армия очистила Крым.
Отрезанные от остального мира, обреченные на безнадежную борьбу с врагами защитники каменоломен не сдавались. Ни газы, ни бомбардировка с английских судов, ни то, что у каждого выхода на вершинах холмов и по склонам дежурили казачьи и юнкерские патрули и стояли с пироксилином офицеры, ничто не могло сломить волю защитников. Их погубило отсутствие воды.
Белые отрезали все пути сообщения между каменоломнями и окрестными колодцами, разрушив при этом все колодцы дружественно расположенных к осажденным аджимушкайских крестьян, у осажденных оставался только заполпеппый заранее водой бассейн.
Но в среду партизан проникли предатели. Не будучи в состоянии взять каменоломен силой, белые прибегли к подкупу. Несколько дезертиров из белой армии, перешедших к красным, по мере того, как осада становилась труднее и безнадежнее, постепенно возвращались снова к белым, и двое из них даже увезли доверенный им пулемет. С помощью изменников белые, старались вызвать недоверие партизан к их командирам и толкнуть их на восстание против штаба, в этом белое командование потерпело неудачу. Но хотя попытка вызвать раскол в рядах восставших не удалась, все же о расположении в каменоломнях оружейных складов, а главпое бассейна с водой, белые узнали и, решивши их взорвать, повели подкоп. Осажденные с тревогой прислушивались к непрерывным стукам над головой, стараясь выяснить их направление. Вынести вещи из цейхгауза, увезти кухню, спастись штабу в другие коридоры, унести съестныс припасы — все этo было делом минуты, но как спасти бассейн? Были наполнены водою все пустые бочки. Но чем могли помочь несколько бочек воды для тысячного населения каменоломен? Мина белых пришлась как раз над водоемом, и когда раздался взрыв, бассейн дал трещину, вода хлынула из него и скоро на его дне остались лишь две-три лужи. Взрьв решают исход борьбы. Стояли знойные дни — была середина мая, — и ужасающая жажда мучила осажденных, но oни все еще держались. Пробовали копать землю — искали воды. Ее не оказалось. По утрам лизали отсыревшие за ночь камни и так продержались еще две недели. Было решено сделать отчаянную попытку — прорваться в город и поднять там рабочих. Через несколько наскоро расчищенных нор 5 июня красные вышли из каменоломен. Патрули белых поспешно скрылись за соседними холмами, где были расположены главные силы осаждающих, открывших тотчас артиллерийскую и оружейную стрельбу. Несмотря на большие потери, партизанам удалось все же возвратиться в город, где на улицах начался упорный бой, продолжавшийся 14 часов. К деникинцам подошли подкрепления, и повстанцы были разбиты. Оставшиеся в живых рассеялись по окрестностям. Кое-кто успел уйти в степь, а оттуда — в горы южного берега, часть скрылась в соседних деревнях, но ненадолго. Скоро по селам прошли карательные отряды белых и заработала контрразведка. До гор добрались немногие. Но история Аджимушкайских каменоломен на этом еще не кончилась. На вылазку ушли только здоровые; женщины, старики и дети, больные и раненые остались в каменоломнях. После одержанной победы, белые начали смело проникать под эти до сих пор недоступные для них своды. Ведь, казалось, никто уже не может оказать им сопротивления. Но они ошиблись. Правда, часть женщин, стариков, детей сдалась без всякой попытки к отпору. Они вышли к торжествующему противнику, и многие из них тут же на месте были расстреляны по приказу генерала Татищева и его ближайшего сподвижнитка ротмистра Машкина.
Но оставшиеся в каменоломнях раненые и больные бойцы сдаваться не хотели. Уйдя в нижние галереи, они блуждали в абсолютной темноте, ощупью пробираясь из коридора в коридор и отстреливаясь от ловивших их белых. Большинству из них удалось в конце концов прорыть несколько новых выходов и спастись. Ос/76/тальные покончили с собою или сошли с ума. В последние дни осады среди защитников каменоломен ходил по рукам «роковой револьвер», из которого по очереди кончали с собой партизаны.
Вслед за ликвидацией восстания началась дикая расправа. Тысячи рабочих и крестьян были расстреляны, многих насильно послали на фронт. Деревни обезлюдели. Особенно свирепствовал, пытая арестованных в керченской крепости, ротмистр Машкин.
Тов. Горбульского — старого партийного работника, захваченного белыми в Аджимушкайских каменоломнях, — в деникинской контрразведке повесили, зацепив крюком за ребро, и когда он оборвался, то добили прикладами и бросили в город, где тело растаскали собаки. На спине одного из участников восстания, жителя деревни Капканы т. Столяренко, белые вырезали звезду и после кровавых издевательств зарубили шашками.
Тон. Доровца, арестованного после подавления восстания, вырезав у него на теле полосы, повесили в контрразведке за ноги. После пыток, его, уже полумертвого, расстреляли и снова повесили, но уже в городе. Было запрещено убирать его, и он висел 5 суток, после чего труп был брошен в мусор и съеден собаками.
Моряка Петра Алексеева, единственного офицера, присоединившегося к повстанцам, взяли из городской больницы, куда ему, раненому, удалось попасть по фиктивным документам. Его перевезли в керченскую тюрьму, где он был заключен в одиночку. Там ему не оказывали никакой помощи, и когда его раны начали разлагаться, перевезли в крепость, где и повесили.
Все это происходило в городе на виду у всех. Еще больше зверств творилось в глухих деревнях, куда ушли карательные отряды. Так праздновала белая армия свою кратковременную кровавую победу.
С.Урсынович. Аджимушкайские каменоломни // Борьба классов. №6, 1932. С.73-77
Также материалы по теме:
1. Керченские каменоломни в 1919 г. // Красный архив, № 1(44), 1931, с. 40-84.
2. Глазами белого офицера А.А.Столыпина.