"Я начинаю что-то подозревать.."
Ф.М.Иванов, М. П. Пырков, А. С. Селуянов
РОЛЬ КУРСКОГО БРОНЕДИВИЗИОНА В ЛИКВИДАЦИИ АВАНТЮРЫ МУРАВЬЕВА
В строительстве Красной Армии, начавшемся в первой половине 1918 года, огромная роль принадлежала московскому пролетариату, давшему много тысяч добровольцев в первые ряды советских вооруженных сил.
Разными путями и в различные советские воинские части шли московские рабочие на различные участки фронтов. Но всюду они, представители московского передового отряда русского рабочего класса, несли с собой на фронт дух пролетарской организованности, революционной сознательной дисциплины, и беззаветной преданности социалистической революции, Советскому отечеству.
Исключительную организующую помощь оказывали московские коммунисты и рабочие летом 1918 г, делу цементирования Восточного фронта, являвшегося тогда главным в деле обороны Советской Республики.
Мы, трое московских пролетариев, оказались в составе 1-го Курского бронедивизиона.
На призыв В. И. Ленина к передовому рабочему классу — идти на защиту революции, на борьбу за хлеб, мы, Нырков и Селуянов, пошли добровольцами в ряды Крас-ной Армии на борьбу против поднявшихся белогвардейцев.
В. И. Ленин летом 1918 г. не раз указывал, что рабочие, отправляясь в военных и продовольственных отря/138/дах на Волгу и Урал, спасая себя от мук голода, вместе с тем укрепят позиции Советской власти в наиболее угрожаемых районах и помогут общему укреплению Республики рабочих и крестьян.
Тов Иванов Ф.М. не был шофером, а был принят в дивизион в качестве старшего слесаря по ремонту автомашин. Таким образом сложилась наша группа, возглавляемая коммунистом тов. Ивановым Ф.М.
В начале апреля 1918 года мы были уже в составе бронедивизиона в Казани.
1-й Курский бронедивизион размещался в казанском кремле. Он состоял из 12 боевых машин различных марок. Тут были машины и марки «Остин», и «Ланчестер», и «Пирсарау», и «Дионбутон» и др. Шесть машин были вооружены 75 мм орудиями, а другие шесть — пулеметами. В автопарке дивизиона были еще обслуживающие машины - 2 легковых. Личный состав шоферов и командиров, вместе с приданными к нам пулеметчиками, доходил до 50 человек. Кроме того, дивизиону был придан отряд пехоты в 200 бойцов, среди которых было много китайцев.
Командиром бронедивизиона был бывший поручик Беретти Н Н. - сын генерала царской армии. Это был человек лет 30, старше по возрасту, чем большинство бойцов отряда. Беретти числился членом партии «левых» эсеров, в которую входили тогда многие затаенные контрреволюционеры, чтобы использовать эту партию в целях свержения Советской власти.
Политическим комиссаром дивизиона также был весьма подозрительный, подстать командиру, человек. Это был авантюрист Иван Каинов, называвший себя анархистом. Бойцы звали его «Ванька Каин».
Следует отметить, что наш бронедивизион был в более привилегированном положении, чем другие части. Нам выдали отличное обмундирование, нас, по тем временам хорошо кормили и т. д. Возможно, что «левые» эсеры, которые были довольно влиятельны в Казани, хотели этим воспитать нас в духе личной преданности левоэсеровскому командиру.
Некоторое время мы, москвичи, приглядывались к обстановке. Окружали нас незнакомые люди, поэтому мы держались вместе. Среди шоферов было немало случайных людей. Нам не нравилось, что комиссар Каинов потакал некоторой распущенности, имевшейся среди части /139/ шоферов. Но пока ничего другого, возбуждающего подозрения, не замечалось. Постепенно мы сходились с товарищами, и наша сплоченная группа москвичей становилась организующим ядром среди бронеотрядников.
В мае у нас в части произошло событие, которое заставило нас насторожиться, хотя придти к каким-либо выводам мы не могли.
Однажды к нам в Кремль пришли двое представителей от рабочих организаций. В беседах с бронеотрядниками они говорили, что в Казани все больше поднимает голову контрреволюция, а что у них, рабочих, вооружения мало, нет боеприпасов.
Мы направили представителей в штаб, к командиру и комиссару.
Командир Беретти выслушал рабочих, просмотрел их документы и потом сказал:
— Идите с моим комиссаром, он все сделает!..
В то же время он что-то сказал комиссару Ваньке Каинову на ухо... Дальше произошло нечто неожиданное для нас, бронеотрядников. Ванька Каинов приказал рабочим зачем-то идти к кремлевской стене, затем отстал ют них на шаг, выхватил наган и выстрелил в затылок одному из представителей. Второй рабочий сразу все понял, увернулся от выстрелов и убежал.
Поскольку Беретти не опротестовал этого действия своего комиссара-анархиста, стало очевидным, что это преступное дело было между ними согласовано. Ванька Каинов исполнил то, что ему приказал Беретти. Событие это вызвало возмущение всего отряда. Мы, москвичи, единодушно пришли к выводу, что в командовании у нас неблагополучно, что здесь творятся какие-то темные, может быть, контрреволюционные дела. Мы решили наблюдать.
...Через несколько дней Ванька Каинов, который был, кроме «комиссара», еще и казначеем, похитил все деньги дивизиона и скрылся. Он, очевидно, испугался протеста казанских советских организаций по поводу его расправы над рабочими.
После этих событий в дивизионе мы и вся здоровая часть отрядников стали относиться к своему командиру Беретти с подозрением.
Гражданская война в Симбирской губернии. Сб.воспоминаний. Ульяновск, 1958. С.138-141
С подозрением. С подозрением, блин! "Слушай, наш комиссар убил человек, спер казну и исчез, а рядом сидел командир и ничего не видел. Тебе не кажется, что тут что-то не так?"
Не позорились бы ветераны и честно признались бы, что были дураками, поддержали всем бронеотрядом по глупости Муравьевский мятеж, ну так с кем не бывает... А то "с подозрением".
РОЛЬ КУРСКОГО БРОНЕДИВИЗИОНА В ЛИКВИДАЦИИ АВАНТЮРЫ МУРАВЬЕВА
В строительстве Красной Армии, начавшемся в первой половине 1918 года, огромная роль принадлежала московскому пролетариату, давшему много тысяч добровольцев в первые ряды советских вооруженных сил.
Разными путями и в различные советские воинские части шли московские рабочие на различные участки фронтов. Но всюду они, представители московского передового отряда русского рабочего класса, несли с собой на фронт дух пролетарской организованности, революционной сознательной дисциплины, и беззаветной преданности социалистической революции, Советскому отечеству.
Исключительную организующую помощь оказывали московские коммунисты и рабочие летом 1918 г, делу цементирования Восточного фронта, являвшегося тогда главным в деле обороны Советской Республики.
Мы, трое московских пролетариев, оказались в составе 1-го Курского бронедивизиона.
На призыв В. И. Ленина к передовому рабочему классу — идти на защиту революции, на борьбу за хлеб, мы, Нырков и Селуянов, пошли добровольцами в ряды Крас-ной Армии на борьбу против поднявшихся белогвардейцев.
В. И. Ленин летом 1918 г. не раз указывал, что рабочие, отправляясь в военных и продовольственных отря/138/дах на Волгу и Урал, спасая себя от мук голода, вместе с тем укрепят позиции Советской власти в наиболее угрожаемых районах и помогут общему укреплению Республики рабочих и крестьян.
Тов Иванов Ф.М. не был шофером, а был принят в дивизион в качестве старшего слесаря по ремонту автомашин. Таким образом сложилась наша группа, возглавляемая коммунистом тов. Ивановым Ф.М.
В начале апреля 1918 года мы были уже в составе бронедивизиона в Казани.
1-й Курский бронедивизион размещался в казанском кремле. Он состоял из 12 боевых машин различных марок. Тут были машины и марки «Остин», и «Ланчестер», и «Пирсарау», и «Дионбутон» и др. Шесть машин были вооружены 75 мм орудиями, а другие шесть — пулеметами. В автопарке дивизиона были еще обслуживающие машины - 2 легковых. Личный состав шоферов и командиров, вместе с приданными к нам пулеметчиками, доходил до 50 человек. Кроме того, дивизиону был придан отряд пехоты в 200 бойцов, среди которых было много китайцев.
Командиром бронедивизиона был бывший поручик Беретти Н Н. - сын генерала царской армии. Это был человек лет 30, старше по возрасту, чем большинство бойцов отряда. Беретти числился членом партии «левых» эсеров, в которую входили тогда многие затаенные контрреволюционеры, чтобы использовать эту партию в целях свержения Советской власти.
Политическим комиссаром дивизиона также был весьма подозрительный, подстать командиру, человек. Это был авантюрист Иван Каинов, называвший себя анархистом. Бойцы звали его «Ванька Каин».
Следует отметить, что наш бронедивизион был в более привилегированном положении, чем другие части. Нам выдали отличное обмундирование, нас, по тем временам хорошо кормили и т. д. Возможно, что «левые» эсеры, которые были довольно влиятельны в Казани, хотели этим воспитать нас в духе личной преданности левоэсеровскому командиру.
Некоторое время мы, москвичи, приглядывались к обстановке. Окружали нас незнакомые люди, поэтому мы держались вместе. Среди шоферов было немало случайных людей. Нам не нравилось, что комиссар Каинов потакал некоторой распущенности, имевшейся среди части /139/ шоферов. Но пока ничего другого, возбуждающего подозрения, не замечалось. Постепенно мы сходились с товарищами, и наша сплоченная группа москвичей становилась организующим ядром среди бронеотрядников.
В мае у нас в части произошло событие, которое заставило нас насторожиться, хотя придти к каким-либо выводам мы не могли.
Однажды к нам в Кремль пришли двое представителей от рабочих организаций. В беседах с бронеотрядниками они говорили, что в Казани все больше поднимает голову контрреволюция, а что у них, рабочих, вооружения мало, нет боеприпасов.
Мы направили представителей в штаб, к командиру и комиссару.
Командир Беретти выслушал рабочих, просмотрел их документы и потом сказал:
— Идите с моим комиссаром, он все сделает!..
В то же время он что-то сказал комиссару Ваньке Каинову на ухо... Дальше произошло нечто неожиданное для нас, бронеотрядников. Ванька Каинов приказал рабочим зачем-то идти к кремлевской стене, затем отстал ют них на шаг, выхватил наган и выстрелил в затылок одному из представителей. Второй рабочий сразу все понял, увернулся от выстрелов и убежал.
Поскольку Беретти не опротестовал этого действия своего комиссара-анархиста, стало очевидным, что это преступное дело было между ними согласовано. Ванька Каинов исполнил то, что ему приказал Беретти. Событие это вызвало возмущение всего отряда. Мы, москвичи, единодушно пришли к выводу, что в командовании у нас неблагополучно, что здесь творятся какие-то темные, может быть, контрреволюционные дела. Мы решили наблюдать.
...Через несколько дней Ванька Каинов, который был, кроме «комиссара», еще и казначеем, похитил все деньги дивизиона и скрылся. Он, очевидно, испугался протеста казанских советских организаций по поводу его расправы над рабочими.
После этих событий в дивизионе мы и вся здоровая часть отрядников стали относиться к своему командиру Беретти с подозрением.
Гражданская война в Симбирской губернии. Сб.воспоминаний. Ульяновск, 1958. С.138-141
С подозрением. С подозрением, блин! "Слушай, наш комиссар убил человек, спер казну и исчез, а рядом сидел командир и ничего не видел. Тебе не кажется, что тут что-то не так?"
Не позорились бы ветераны и честно признались бы, что были дураками, поддержали всем бронеотрядом по глупости Муравьевский мятеж, ну так с кем не бывает... А то "с подозрением".
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.