Белый террор в Новороссийске
"Когда кадеты заняли Екатеринодар, то прежде всего начались беспощадные расстрелы рабочих, их расстреливали тысячами. Перед этим часть рабочих слушалась меньшевиков и правых эсеров и не помогала коммунистам. А тут увидели, что нет спасения, и бросились все в бой, чтобы спасти себя, но было уже поздно. Так же расстреляли в Екатеринодаре тех военнопленных, которые отказались сражаться с красноармейцами.
...При занятии Новороссийска все матросы расстреливались беспощадно, затем расстреляно было более пятисот человек тех, кого подозревали, что это большевики или сочувствующие им. Когда вели к расстрелу, то попы шли сзади и благославляли на расстрел".
"Правда". 21 сентяюря 1918 г., №203 // Борьба за власть Советов на Кубани. Краснодар, 1957. С.291
"Новороссийск, 14 сентября. Добровольческая армия продолжает массовые расстрелы. Одних раненых красноармейцев в госпиталях расстреляно около 400 человек. Расстреляны редакторы "Известий" и "Революционного фронтовика". Советских работников на одной гауптвахте содержится более 200 человек (РОСТА)".
"Правда", 19 сентября 1918 г., №201 // Там же. С.290-291
"15 октября 1918 г. БЕЛЫЙ ТЕРРОР В НОВОРОССИЙСКЕ. По рассказам очевидцев, в "Курской бедноте" приводится описание взятия Новороссийска белогвардейцами. Советские учреждения продолжали работать до последней минуты. В Новороссийске сосредоточены были все Советы Кубанской области, около 50-60 Советов.
Комендант города, бывший офицер, знал о приближении армии Деникина, но провокационно скрывал истину. За три дня до падения города им был издан приказ о проверке лиц, живущих по советским удостоверениям. Многие попались в эту ловушку. Впоследствии советских работников ловили по этим спискам. В городе было до 2000 матросов, которых также ловили, раздевали и когда обнаруживали татуировку, - расстреливали.
Многие комиссары покончили самоубийством, как комиссар юстиции и др. В городе находилось около 8000 раненых красноармейцев. Вошедшие белогвардейцы, чтобы не "нервировать" население выстрелами, стали уничтожать раненых шашками, прикладами и штыками, сваливали их в товарные вагоны, вывозили за город и зарывали.
По отношению к китайцам, бывшим в Интернациональном полку, Деникин отдал приказ: "Все китайцы, почему-либо застрявшие в Новороссийке, подлежат военно-полевому суду". Их ловили, заставляли самим себе рыть себе могилы и расстреливали.
С рабочими расправлялись еще беспощаднее. Всего уничтожили до 12.000 человек.
Удовлетворившись, наконец, этим, Деникин отдал приказ, что "все раненые краснормейцы, пришедшие с повинной, могут разъезжаться по домам, получив пропуск".
В Царицынской газете "Солдат революции" сообщают подробности жизни в Новороссийске после занятия его Добровольческой армией.
Прежде всего, начались гонения на рабочих, женщин арестовывали даже за "стриженные" волосы, считая, что это верный признак принадлежности к коммунистам.
Все тюрьмы буквально переполнены. Заключенных бьют и не дают пищи. В городе масса офицеров.
16 августа победителями был устроен роскошный обед, на котором с речью выступил генерал Покровский, с беззастенчивостью рассказавший все помыслы своих друзей, указавший, что безразлично от того - победят они или нет, они все равно будут довольны, ибо "на страницы истории они попадут".
По этому поводу "Солдат Революции" замечает: русский пролетариат не может им обещать, что они попадут на желаемую "страницу мировой истории", но в список повешенных они занесены будут. За это можно ручаться, ибо жестокие репрессии по отношению к рабочим вызывают поголовное возмущение".
"Правда", 15 октября 1918 г. №222 // Там же. 295-296
Вполне совпадает с этой информацией:
"http://bibliotekar.ru/belaya-armiya/5.htm
Бурачек помолчал, потом опять начал рассказывать.
— Прогнали красных, — и сколько же их тогда положили, страсть господня! — и стали свои порядки наводить. Освобождение началось. Сначала матросов постращали. Те сдуру и остались: наше дело, говорят, на воде, мы и с кадетами жить станем... Ну, все как следует, по-хорошему: выгнали их за мол, заставили канаву для себя выкопать, а потом подведут к краю и из револьверов поодиночке. А потом сейчас в
канаву. Так, верите ли, как раки они в этой канаве шевелились, пока не засыпали. Да и потом на том месте вся земля шевелилась: потому не добивали, чтобы другим неповадно было.
— И все в спину, — со вздохом присовокупила хохлушка. — Они стоят, а офицер один, молодой совсем хлопчик, сейчас из револьвера щелк! — он и летит в яму... Тысячи полторы перебили...
Старший сын улыбнулся и ласково посмотрел на меня.
— Разрывными пулями тоже били... Дум-дум... Если в загылок ударит, полчерепа своротит. Одному своротит, а другие глядят, ждут. Что-то отдельное!
— Добро управились, — снова продолжал Бурачек. — Только пошел после этого такой смрад, что хоть из города уходи. Известно, жара, засыпали неглубоко. Пришлось всем жителям прошение подавать, чтобы позволили
выкопать и в другое место переложить. А комендант: а мне что, говорит, хоть студень из них варите. Стали их тогда из земли поднимать да на кладбище".
Н. В. Воронович. Меж двух огней // Архив русской революции. Т. 7. – Берлин, 1922. - C. 96-97
http://www.ljplus.ru/img4/s/h/shatsky_2/Belyj-terror-001.jpg
"Кошмарные слухи о жестокостях добровольцев, об их расправах с пленными красноармейцами и с теми жителями, которые имели хоть какое-нибудь отношение к советским учреждениям, распространялись в городе Сочи и в деревнях. Случайно находившиеся в Новороссийске в момент занятия города добровольцами члены сочинской продовольственной управы рассказывали о массовых расстрелах без всякого суда и следствия многих рабочих новороссийских цементных заводов и нескольких сот захваченных в плен красноармейцев. Расстрелы эти производились днем и ночью близ вокзала, на так называемом «Цемесском болоте», где осужденные административным порядком рабочие и красноармейцы сами себе приготовляли могилы. На улицах города, среди белого дня расстреливались или, вернее, просто пристреливались, оставшиеся в Новороссийске после потопления черноморской эскадры матросы. Достаточным для расстрела поводом служил выжженный порохом на руке якорь или донос какого-нибудь почтенного обывателя о сочувствии того или другого лица большевизму".
Значит, говорите, 12.000 человек? Ну, это под вопросом, конечно. А вот 2000 убитых матрсоов - цифра, думаю, реальная. Как видим, гсопода офицеры отомстили черноморцам за их "веремеевскую ночь" с лихвой. Из этого видно, что белый террор однозначно масштабнее красного - не в силу доброты какой-либо из сторон, а чисто арифметически: белый террор падает на "низы", поэтому его количество жертв непременно больше.
...При занятии Новороссийска все матросы расстреливались беспощадно, затем расстреляно было более пятисот человек тех, кого подозревали, что это большевики или сочувствующие им. Когда вели к расстрелу, то попы шли сзади и благославляли на расстрел".
"Правда". 21 сентяюря 1918 г., №203 // Борьба за власть Советов на Кубани. Краснодар, 1957. С.291
"Новороссийск, 14 сентября. Добровольческая армия продолжает массовые расстрелы. Одних раненых красноармейцев в госпиталях расстреляно около 400 человек. Расстреляны редакторы "Известий" и "Революционного фронтовика". Советских работников на одной гауптвахте содержится более 200 человек (РОСТА)".
"Правда", 19 сентября 1918 г., №201 // Там же. С.290-291
"15 октября 1918 г. БЕЛЫЙ ТЕРРОР В НОВОРОССИЙСКЕ. По рассказам очевидцев, в "Курской бедноте" приводится описание взятия Новороссийска белогвардейцами. Советские учреждения продолжали работать до последней минуты. В Новороссийске сосредоточены были все Советы Кубанской области, около 50-60 Советов.
Комендант города, бывший офицер, знал о приближении армии Деникина, но провокационно скрывал истину. За три дня до падения города им был издан приказ о проверке лиц, живущих по советским удостоверениям. Многие попались в эту ловушку. Впоследствии советских работников ловили по этим спискам. В городе было до 2000 матросов, которых также ловили, раздевали и когда обнаруживали татуировку, - расстреливали.
Многие комиссары покончили самоубийством, как комиссар юстиции и др. В городе находилось около 8000 раненых красноармейцев. Вошедшие белогвардейцы, чтобы не "нервировать" население выстрелами, стали уничтожать раненых шашками, прикладами и штыками, сваливали их в товарные вагоны, вывозили за город и зарывали.
По отношению к китайцам, бывшим в Интернациональном полку, Деникин отдал приказ: "Все китайцы, почему-либо застрявшие в Новороссийке, подлежат военно-полевому суду". Их ловили, заставляли самим себе рыть себе могилы и расстреливали.
С рабочими расправлялись еще беспощаднее. Всего уничтожили до 12.000 человек.
Удовлетворившись, наконец, этим, Деникин отдал приказ, что "все раненые краснормейцы, пришедшие с повинной, могут разъезжаться по домам, получив пропуск".
В Царицынской газете "Солдат революции" сообщают подробности жизни в Новороссийске после занятия его Добровольческой армией.
Прежде всего, начались гонения на рабочих, женщин арестовывали даже за "стриженные" волосы, считая, что это верный признак принадлежности к коммунистам.
Все тюрьмы буквально переполнены. Заключенных бьют и не дают пищи. В городе масса офицеров.
16 августа победителями был устроен роскошный обед, на котором с речью выступил генерал Покровский, с беззастенчивостью рассказавший все помыслы своих друзей, указавший, что безразлично от того - победят они или нет, они все равно будут довольны, ибо "на страницы истории они попадут".
По этому поводу "Солдат Революции" замечает: русский пролетариат не может им обещать, что они попадут на желаемую "страницу мировой истории", но в список повешенных они занесены будут. За это можно ручаться, ибо жестокие репрессии по отношению к рабочим вызывают поголовное возмущение".
"Правда", 15 октября 1918 г. №222 // Там же. 295-296
Вполне совпадает с этой информацией:
"http://bibliotekar.ru/belaya-armiya/5.htm
Бурачек помолчал, потом опять начал рассказывать.
— Прогнали красных, — и сколько же их тогда положили, страсть господня! — и стали свои порядки наводить. Освобождение началось. Сначала матросов постращали. Те сдуру и остались: наше дело, говорят, на воде, мы и с кадетами жить станем... Ну, все как следует, по-хорошему: выгнали их за мол, заставили канаву для себя выкопать, а потом подведут к краю и из револьверов поодиночке. А потом сейчас в
канаву. Так, верите ли, как раки они в этой канаве шевелились, пока не засыпали. Да и потом на том месте вся земля шевелилась: потому не добивали, чтобы другим неповадно было.
— И все в спину, — со вздохом присовокупила хохлушка. — Они стоят, а офицер один, молодой совсем хлопчик, сейчас из револьвера щелк! — он и летит в яму... Тысячи полторы перебили...
Старший сын улыбнулся и ласково посмотрел на меня.
— Разрывными пулями тоже били... Дум-дум... Если в загылок ударит, полчерепа своротит. Одному своротит, а другие глядят, ждут. Что-то отдельное!
— Добро управились, — снова продолжал Бурачек. — Только пошел после этого такой смрад, что хоть из города уходи. Известно, жара, засыпали неглубоко. Пришлось всем жителям прошение подавать, чтобы позволили
выкопать и в другое место переложить. А комендант: а мне что, говорит, хоть студень из них варите. Стали их тогда из земли поднимать да на кладбище".
Н. В. Воронович. Меж двух огней // Архив русской революции. Т. 7. – Берлин, 1922. - C. 96-97
http://www.ljplus.ru/img4/s/h/shatsky_2/Belyj-terror-001.jpg
"Кошмарные слухи о жестокостях добровольцев, об их расправах с пленными красноармейцами и с теми жителями, которые имели хоть какое-нибудь отношение к советским учреждениям, распространялись в городе Сочи и в деревнях. Случайно находившиеся в Новороссийске в момент занятия города добровольцами члены сочинской продовольственной управы рассказывали о массовых расстрелах без всякого суда и следствия многих рабочих новороссийских цементных заводов и нескольких сот захваченных в плен красноармейцев. Расстрелы эти производились днем и ночью близ вокзала, на так называемом «Цемесском болоте», где осужденные административным порядком рабочие и красноармейцы сами себе приготовляли могилы. На улицах города, среди белого дня расстреливались или, вернее, просто пристреливались, оставшиеся в Новороссийске после потопления черноморской эскадры матросы. Достаточным для расстрела поводом служил выжженный порохом на руке якорь или донос какого-нибудь почтенного обывателя о сочувствии того или другого лица большевизму".
Значит, говорите, 12.000 человек? Ну, это под вопросом, конечно. А вот 2000 убитых матрсоов - цифра, думаю, реальная. Как видим, гсопода офицеры отомстили черноморцам за их "веремеевскую ночь" с лихвой. Из этого видно, что белый террор однозначно масштабнее красного - не в силу доброты какой-либо из сторон, а чисто арифметически: белый террор падает на "низы", поэтому его количество жертв непременно больше.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.