Война на железной дороге. Особенности и специфика
Продолжаю читать "За Советский Туркменистан". Люблю красную мемуаристику, ух!!! Вот что пишет австрийский фельдфебель В.Г.Пачандо о "Ташкентском артиллерийском революционном боевом отряде" (сокращенно - "Тарбо").
Под катом есть кое-что интересное...)))
Четыре орудия скорострельной батареи были установлены на поворотных кругах, смонтированных на 4-х железнодорожных платформах. Впереди платформы с орудиями были прицеплены две платформы с рельсами, шпалами и железнодорожным инструментом. Эти платформы слежили предохранением на случай минирования путей врагом. За платформами с орудиями шла четырехосная шаланда с железными бортами, в которой находились боеприпасы. За ней следовали платформа с высокими двойными бортами, засыпанными песком и имеющими четыре пулеметных бойницы, далее паровоз и в конце две теплушки для отдыха команды "боевой разведки". Такое название имел этот небольшой железнодорожный поезд. Один товарный вагон-теплушка имел тормозную будку. Крыша будки служила наблюдательным и комадным пунктом.
В.Г.Пачандо. Интернационалисты на Закаспийском фронте//За Советский Туркменистан. Ашхабад, 1963. С.190
Любопытно, как это совпадает с данными английского свидетеля...
http://i-grappa.livejournal.com/100410.html
В распоряжении британцев было два или три поезда (по данным разных источников). Капитан Юлот, офицер 28-го легкокавалерийского полка, участник интервенции, так описывает Поезд №1: «Он состоял из двух платформ, прицепленных впереди поезда и нагруженных железнодорожным металлом (рельсами?), для того, чтобы приводить в действие мины до того, как локомотив достигал бы их; за ними следовала бронированная платформа с полевым орудием. В связи с тем, что на дороге не было тоннелей, высота установок не имела значения. Следующим следовал пассажирский вагон, на крыше которого был сооружен бронированный командный пост с двумя пулеметами, из которого командир руководил огнем и локомотивом путем подачи сигналов. За ним следовал мощный бронированный локомотив; сразу же за ним следовал бронированный пассажирский вагон. Он служил отсеком для команды. Замыкающей, исключая два вагона за ней, была платформа с гаубицей».
Так как железнодорожное полотно - единственная коммуникация, по которой могли пройти быстро войска в сплошных песках, то и война вначале проходила исключительно на этой линии.
Еще один интервент, командир 19-го Пенджабского полка подполковник Кноллис, отметил, что «поезд должен был стоять за холмом, с наблюдательным постом на холме, и стрелять из-за холма. Кроме того, локомотив должен «дышать» - поэтому он делал это как кит, выкидывая огромные клубы пара в интервалах между движениями вперед или назад, чтобы быть вне опасности, когда враг стрелял, ориентируясь на клубы дыма. Если бы бронепоезд противника был достаточно отважным для того, чтобы высунуться из-за угла, он был бы в пределах короткой дистанции и в очень неудачной позиции, потому как другой поезд его уже поджидал».
Он также отметил, что обе стороны жили «в поездах, которые стояли в длинной очереди на единственной железной дороге. Каждый третий день бронепоезд требовал переснаряжения, и в связи с тем, что это включало в себя целый ряд движений по станции, ночь проводилась в передвижении поездов туда и обратно. В такие ночи армия буквально прекращала существование, потому как никто не хотел быть отделенным от поездов».
Правда, в песках тоже воевали интересно. Вот в кои-то веки пример удачной "красной" самоделки.
Осуществляя глубокие рейды в тыл противника, пехота с большим трудом, кое-как продвигалась по сыпучим пескам Каракумов. Еще труднее приходилось артиллерии. Среди барханов продвижение с орудиями казалось немыслимым. Но выход был найден. На обода орудийных колес и снарядных ящиков были надеты широкие 25-сантиметровые железные полосы, которые предотвращали от глубокого проникновения колес в песок. Очень часто лошади выбивались из сил от движения по пескам. На помощь приходили бойцы, которые помогали лошадям тащить орудия.
Там же. С.191
Обе стороны активно разрушали друг у друга пути в тылу, подчас даже придумывая особую технику этого дела.
Противник, отступая, разрушал путь специальным приспособлением: между рельсами и шпалами закладывалась вагонная ось, от концов ее тяги укреплялись за крюк паровоза, при его движении рельсы отрывались от шпал, со скоростью 4 километра в час.
Там же. С.197
Другой мемуарист рассказывает, что англичане вытаскивали шпалы из-под рельс с помощью какого-то "особого угольника". У кого не было таких приспособлений - кустарничали. Воины бухарского эмира, к примеру, во время "похода Колесова" растаскивали рельсы верблюдами... Тактика популярная: точно так же действовали казаки на Дону - быками рельсы сгибали.
Кстати, в связи со спецификой гражданской войны (как, впрочем, и всякой войны) в воспоминаниях очень часто попадаются похожие эпизоды, вызванные схожими обстоятельствами боев. Так, одной из проблем войны было отсутствие у сторон формы и знаков различия - в итоге мемуары завалены примерами того, как красные и белые все время поодичноке или группами прибивались к противнику, принимая его за своего. Одних отсутствие знаков различия спасало - других губило. Другой пример - невысокий уровень связи, которая хорошо еще если была телефонной. В итоге существует много примеров того, как красные/белые подключались через провода к вражескому телефону, или захватывали его в окопах и тут начинался цирк: подслушивали, подзуживали, занимались пранкингом - то есть, выдавали себя "за своего" и развязывали противнику язык, а потом раскрывали истинное лицо, вызывая дикий баттхерт на другом конце провода.
Ну так вот. Еще одним таким повторяющимся на всех фронтах сюжетом был сюжет с "паровозом-камикадзе". Суть проста - чтобы сбить вражеский поезд/уничтожить мост/разбить разъезд, по полотну пускается с горочки свой паровоз/вагон с грузом/платформа со взрывчаткой. Точно такой же случай был и на Закаспийском фронте, но додумались же белогвардейцы, что пускать!
6 августа белогвардейцы, с целью задержать нас, пустили на передовой поезд паровоз с цистерной воды, без машиниста на полной скорости. Паровоз с хода ударился в нашу переднюю платформу, но так как она была загружена рельсами и песком, то он сошел с рельсов и остановился. Через несколько часов мы его поставили на рельсы и до станции Уч-Аджи уже ехали на этом же паровозе. На станции Уч-Аджи его повернули на круге, как нам было нужно. Вода в цистерне тоже нам очень пригодилась, - она не была отравлена, а в воде мы остро нуждались. По-видимому, это рабочие не захотели отцепить цистерну и послали нам хорошую воду.
В.Ф.Самойленко. Пулеметчики на Закаспийском фронте//За Советский Туркменистан. Ашхабад, 1963. С.161
Вот так с барского плеча подарить цистерну воды красным - это да... Сильно...
А вообще, читаю про войну в Туркестане, и радуюсь - все так привычно и одновременно неординарно. Поезда бронируются хлопком, а топятся сушеной рыбой. Частями управляют полковые комитеты, с которыми ссорится командир. Комиссаров в полках по двое - один коммунист и один левый эсер. Отряды приезжают на фронт с вагонами вина. В качестве окопов используются придорожные арыки, куда после их захвата противник напускает воду, пытаясь утопить красных - и в итоге утоляет им жажду. Функцию тачанок выполняет фаэтон. Перед наступлением красноармейцы нашивают на околыши фуражек белые ленточки и... капсюли для гранат. Туркмены находят после красных консервы из ташкентских складов и в возмущении называют красноармейцев "буржуями". Из тех же консервных банок делают гранаты. Басмачи стреляют каменными ядрами. Эмир бухарский мастерит самолет. Кизыл-Арватские рабочие на стороне белых воюют под красным знаменем. Интернационалисты устраивают бунты. Белые офицеры переходят на сторону большевиков. Комиссары уговаривают собственные полки сложить оружие. Георгиевские кавалеры составляют половину добровольческого красногвардейского отряда. Обе стороны юзают символику двуглавого орла. Картина маслом, в общем))))
Под катом есть кое-что интересное...)))
Четыре орудия скорострельной батареи были установлены на поворотных кругах, смонтированных на 4-х железнодорожных платформах. Впереди платформы с орудиями были прицеплены две платформы с рельсами, шпалами и железнодорожным инструментом. Эти платформы слежили предохранением на случай минирования путей врагом. За платформами с орудиями шла четырехосная шаланда с железными бортами, в которой находились боеприпасы. За ней следовали платформа с высокими двойными бортами, засыпанными песком и имеющими четыре пулеметных бойницы, далее паровоз и в конце две теплушки для отдыха команды "боевой разведки". Такое название имел этот небольшой железнодорожный поезд. Один товарный вагон-теплушка имел тормозную будку. Крыша будки служила наблюдательным и комадным пунктом.
В.Г.Пачандо. Интернационалисты на Закаспийском фронте//За Советский Туркменистан. Ашхабад, 1963. С.190
Любопытно, как это совпадает с данными английского свидетеля...
http://i-grappa.livejournal.com/100410.html
В распоряжении британцев было два или три поезда (по данным разных источников). Капитан Юлот, офицер 28-го легкокавалерийского полка, участник интервенции, так описывает Поезд №1: «Он состоял из двух платформ, прицепленных впереди поезда и нагруженных железнодорожным металлом (рельсами?), для того, чтобы приводить в действие мины до того, как локомотив достигал бы их; за ними следовала бронированная платформа с полевым орудием. В связи с тем, что на дороге не было тоннелей, высота установок не имела значения. Следующим следовал пассажирский вагон, на крыше которого был сооружен бронированный командный пост с двумя пулеметами, из которого командир руководил огнем и локомотивом путем подачи сигналов. За ним следовал мощный бронированный локомотив; сразу же за ним следовал бронированный пассажирский вагон. Он служил отсеком для команды. Замыкающей, исключая два вагона за ней, была платформа с гаубицей».
Так как железнодорожное полотно - единственная коммуникация, по которой могли пройти быстро войска в сплошных песках, то и война вначале проходила исключительно на этой линии.
Еще один интервент, командир 19-го Пенджабского полка подполковник Кноллис, отметил, что «поезд должен был стоять за холмом, с наблюдательным постом на холме, и стрелять из-за холма. Кроме того, локомотив должен «дышать» - поэтому он делал это как кит, выкидывая огромные клубы пара в интервалах между движениями вперед или назад, чтобы быть вне опасности, когда враг стрелял, ориентируясь на клубы дыма. Если бы бронепоезд противника был достаточно отважным для того, чтобы высунуться из-за угла, он был бы в пределах короткой дистанции и в очень неудачной позиции, потому как другой поезд его уже поджидал».
Он также отметил, что обе стороны жили «в поездах, которые стояли в длинной очереди на единственной железной дороге. Каждый третий день бронепоезд требовал переснаряжения, и в связи с тем, что это включало в себя целый ряд движений по станции, ночь проводилась в передвижении поездов туда и обратно. В такие ночи армия буквально прекращала существование, потому как никто не хотел быть отделенным от поездов».
Правда, в песках тоже воевали интересно. Вот в кои-то веки пример удачной "красной" самоделки.
Осуществляя глубокие рейды в тыл противника, пехота с большим трудом, кое-как продвигалась по сыпучим пескам Каракумов. Еще труднее приходилось артиллерии. Среди барханов продвижение с орудиями казалось немыслимым. Но выход был найден. На обода орудийных колес и снарядных ящиков были надеты широкие 25-сантиметровые железные полосы, которые предотвращали от глубокого проникновения колес в песок. Очень часто лошади выбивались из сил от движения по пескам. На помощь приходили бойцы, которые помогали лошадям тащить орудия.
Там же. С.191
Обе стороны активно разрушали друг у друга пути в тылу, подчас даже придумывая особую технику этого дела.
Противник, отступая, разрушал путь специальным приспособлением: между рельсами и шпалами закладывалась вагонная ось, от концов ее тяги укреплялись за крюк паровоза, при его движении рельсы отрывались от шпал, со скоростью 4 километра в час.
Там же. С.197
Другой мемуарист рассказывает, что англичане вытаскивали шпалы из-под рельс с помощью какого-то "особого угольника". У кого не было таких приспособлений - кустарничали. Воины бухарского эмира, к примеру, во время "похода Колесова" растаскивали рельсы верблюдами... Тактика популярная: точно так же действовали казаки на Дону - быками рельсы сгибали.
Кстати, в связи со спецификой гражданской войны (как, впрочем, и всякой войны) в воспоминаниях очень часто попадаются похожие эпизоды, вызванные схожими обстоятельствами боев. Так, одной из проблем войны было отсутствие у сторон формы и знаков различия - в итоге мемуары завалены примерами того, как красные и белые все время поодичноке или группами прибивались к противнику, принимая его за своего. Одних отсутствие знаков различия спасало - других губило. Другой пример - невысокий уровень связи, которая хорошо еще если была телефонной. В итоге существует много примеров того, как красные/белые подключались через провода к вражескому телефону, или захватывали его в окопах и тут начинался цирк: подслушивали, подзуживали, занимались пранкингом - то есть, выдавали себя "за своего" и развязывали противнику язык, а потом раскрывали истинное лицо, вызывая дикий баттхерт на другом конце провода.
Ну так вот. Еще одним таким повторяющимся на всех фронтах сюжетом был сюжет с "паровозом-камикадзе". Суть проста - чтобы сбить вражеский поезд/уничтожить мост/разбить разъезд, по полотну пускается с горочки свой паровоз/вагон с грузом/платформа со взрывчаткой. Точно такой же случай был и на Закаспийском фронте, но додумались же белогвардейцы, что пускать!
6 августа белогвардейцы, с целью задержать нас, пустили на передовой поезд паровоз с цистерной воды, без машиниста на полной скорости. Паровоз с хода ударился в нашу переднюю платформу, но так как она была загружена рельсами и песком, то он сошел с рельсов и остановился. Через несколько часов мы его поставили на рельсы и до станции Уч-Аджи уже ехали на этом же паровозе. На станции Уч-Аджи его повернули на круге, как нам было нужно. Вода в цистерне тоже нам очень пригодилась, - она не была отравлена, а в воде мы остро нуждались. По-видимому, это рабочие не захотели отцепить цистерну и послали нам хорошую воду.
В.Ф.Самойленко. Пулеметчики на Закаспийском фронте//За Советский Туркменистан. Ашхабад, 1963. С.161
Вот так с барского плеча подарить цистерну воды красным - это да... Сильно...
А вообще, читаю про войну в Туркестане, и радуюсь - все так привычно и одновременно неординарно. Поезда бронируются хлопком, а топятся сушеной рыбой. Частями управляют полковые комитеты, с которыми ссорится командир. Комиссаров в полках по двое - один коммунист и один левый эсер. Отряды приезжают на фронт с вагонами вина. В качестве окопов используются придорожные арыки, куда после их захвата противник напускает воду, пытаясь утопить красных - и в итоге утоляет им жажду. Функцию тачанок выполняет фаэтон. Перед наступлением красноармейцы нашивают на околыши фуражек белые ленточки и... капсюли для гранат. Туркмены находят после красных консервы из ташкентских складов и в возмущении называют красноармейцев "буржуями". Из тех же консервных банок делают гранаты. Басмачи стреляют каменными ядрами. Эмир бухарский мастерит самолет. Кизыл-Арватские рабочие на стороне белых воюют под красным знаменем. Интернационалисты устраивают бунты. Белые офицеры переходят на сторону большевиков. Комиссары уговаривают собственные полки сложить оружие. Георгиевские кавалеры составляют половину добровольческого красногвардейского отряда. Обе стороны юзают символику двуглавого орла. Картина маслом, в общем))))
Posted via m.livejournal.com.