Сталин в Царицыне
Первая статья, проливающая свет на вопрос о знаменитом конфликте. Интересно тем, что автор стоит на советской версии событий, но Сталина критикует - проклятые хрущевцы, что с них взять. Есть в сети также Козлов, у которого, правда, фактологические ошибки, (http://scepsis.ru/library/id_492.html) и Зимин (http://www.sociodinamika.com/lib/zimin_4.html), у которого был свой интерес.
ВИЖ. 1962. №2. С.39-47.
К вопросу о конфликте в Реввоенсовете Южного фронта (сентябрь-октябрь 1918 года)
Генерал-майор И. КОЛЕСНИЧЕНКО
КАК ИЗВЕСТНО, в годы гражданской войны Красная Армия отстаивала завоевания Октябрьской революции в борьбе с сильными, хорошо вооруженными и обученными военному мастерству врагами. Однако Советское государство не располагало необходимым количеством подготовленных, преданных революции командных кадров, без которых строить рабоче-крестьянскую армию и руководить ее боевыми действиями было невозможно.
Гениальный вождь революционных масс В. И. Ленин понимал, что без военной науки построить новую армию нельзя и что военную науку в то время представляли главным образом бывшие офицеры и генералы старой царской армии, среди которых было много непримиримых врагов Советской власти. Поэтому Коммунистическая партия во главе с В. И. Лениным, понимая всю сложность этого вопроса, встала на очень смелый, но единственно правильный путь — на путь широкого привлечения к строительству Советских Вооруженных Сил старых военных специалистов.
«Вы знаете, — говорил Ленин на 1-м Всероссийском съезде трудовых казаков, — что научиться военному делу сразу нельзя. Вы также знаете, что военные науки знает только офицерство — полковники и генералы, которые остались от царской армии. Вы слышали, конечно, что благодаря этим старым полковникам и генералам было много измен, которые стоили десятков тысяч жизней. Всех таких изменников надо было удалять, и в то же время нужно было набирать командный состав из бывших офицеров, чтобы рабочие и крестьяне могли у них учиться, ибо без науки современную армию построить нельзя, и приходится отдавать ее в руки военспецов» (1).
VIII съезд партии, подводя итоги первого года советского военного строительства, указывал, что работа по обучению и воспитанию нового офицерства, преимущественно из среды рабочих и передовых крестьян, составляет одну из важнейших задач в деле создания армии. Но одновременно съезд признал, что «даже если бы наша армия получила возможность в течение нескольких лет планомерно формироваться и подготовлять для себя одновременно новый командный состав, — и в этом случае у нас не было бы никаких принципиальных оснований отказаться от привлечения к работе тех элементов старого командного состава, которые либо внутренне стояли на точке зрения Советской вла[39]сти, либо силой вещей увидели себя вынужденными добросовестно служить ей» (2).
Исторический опыт строительства вооруженных сил подсказывал, что в управлении современной регулярной армией должен господствовать принцип единоначалия. Однако в условиях массового привлечения на командные должности в Советские Вооруженные Силы старых военных специалистов осуществление принципа единоначалия означало бы передачу (армии и флота в руки бывших 'генералов и офицеров старой армии, которые при отсутствии контроля за их деятельностью могли бы использовать вооруженные силы не для защиты Советской власти, а для ее свержения. Ленин и партия нашли блестящий выход из этого положения. С первых дней революции к военным специалистам,, которым права единоначальников оставлялись лишь в сфере решения оперативно-тактических вопросов, назначались военные комиссары как представители Коммунистической партии и Советской власти в армии. Они же вместе с тем были организаторами всей партийно-политической работы в войсках. Члены военных советов являлись теми же комиссарами при командующих армиями и фронтами и несли полную ответственность за состояние войск и их боевую деятельность, обеспечивали влияние Коммунистической партии в войсках. В вопросах оперативных и тактических решающее слово оставалось за командующим как военным специалистом.
Созданные в 1918 году военные советы фронтов и армий представляли собой форму коллегиального руководства войсками. Военный совет армии, фронта периода гражданской войны состоял, как правило, из двух военных комиссаров и военного руководителя. Председателем Военного совета назначался всегда один из военных комиссаров, а командующий армией или фронтом входил в совет на правах члена, так как в большинстве случаев на этих должностях находились бывшие генералы или офицеры царской армии. Однако военно-политическая сущность советов фронтов и армий, как органов диктатуры пролетариата, как органов Советской власти и Коммунистической партии, уже тогда ярко проявлялась во всей их многогранной работе в войсках и среди населения в войсковых, армейских и фронтовых тылах.
Создание и работа военных советов не всегда проходили гладко, без трений и борьбы внутри них. Измена Советской власти части военных специалистов и переход их в лагерь белогвардейцев, как, например, измена в июле 1918 года командующего Восточным фронтом, бывшего полковника Муравьева М. А., пытавшегося использовать подчиненные ему войска против Советской власти, настораживали военных комиссаров и толкали некоторых из них на максимальное ограничение прав и власти военспецов. Большой вред политике партии в использований военных специалистов наносил Троцкий, слепо доверявший военным специалистам, стремившийся назначить их на все командные должности в Красной Армии.
Являясь доверенными лицами партии, владея нередко значительным опытом партийной работы, военные комиссары, как правило, не имели военного образования и слабо ориентировались в оперативно-тактических вопросах. Поэтому, естественно, вытекала необходимость возложить полную е д и н о л и ч н у ю ответственность за решение oперативно-тактических вопросов на военных специалистов, что и было законодательно оформлено приказом Наркомвоена от 6 апреля 1918 года, утвердившим «Положение о комиссарах и членах военных [40] советов». В «Положении» предусматривалось, что «руководство в специальной военной области принадлежит не комиссару, а работающему с ним рука об руку военному специалисту, Комиссар не отвечает за целесообразность чисто военных оперативных боевых приказов. Ответственность за них падает целиком на военного руководителя» (3).
Эти несколько пространные предварительные замечания сделаны нами лишь для того, чтобы напомнить читателю хотя бы и общих чертах о тех трудностях, которые приходилось преодолевать В. И. Ленину и Коммунистической партии в деле массового использования старых военных специалистов в строительстве Красной Армии, и о тех основах, на которых строились взаимоотношения между военными специалистами и комиссарами. Все это помогает (понять сущность разногласий, возникших в Реввоенсовете Южного фронта впервые же дни образования этого фронта.
Необходимость освещения конфликта в Реввоенсовете Южного фронта, возникшего осенью 1918 года, диктуется, во-первых, тем обстоятельством, что его нельзя рассматривать лишь как борьбу за власть внутри реввоенсовета между командующим фронтом и членами реввоенсовета. Борьба в Реввоенсовете Южного фронта показывает, в какой сложной обстановке приходилось В. И. Ленину руководить обороной страны и строительством Советских Вооруженных Сил. Отдельные видные деятели Коммунистической партии и Советского государства иногда недопонимали основ и требований организации централизованного управления войсками и не соглашались с узаконенными уже принципами взаимоотношений между командующим и Военным советом и шли даже на нарушение приказов вышестоящих инстанций. Во-вторых, об этом конфликте не знают не только многие офицеры и генералы, изучающие историю гражданской войны, но и ряд военных историков, не знакомых с архивными документами. Незнание подобных фактов в конечном счете может привести к искажению исторической правды.
* * *
13 июня 1918 года впервые в истории Красной Армии был создан Революционный Военный совет Восточного фронта, на который было возложено руководство всеми отрядами и операциями против мятежного чехословацкого корпуса и опиравшейся на него помещичьей и буржуазной контрреволюции. В постановлении Совнаркома о создании Реввоенсовета Восточного фронта подчеркивалось, что все командующие отдельными частями фронта, равно, как и начальники отдельных отрядов, полностью и безусловно подчиняются Реввоенсовету фронта и что все оперативные приказы отдаются Главнокомандующим фронтом и скрепляются одним из комиссаров (5).
Реввоенсовет Южного фронта был учрежден 17 сентября 1918 года в составе И. В. Сталина, председателя Царицынского совета С. К. Минина, командующего фронтом П. П. Сытина (7) и его помощника К. Е. Ворошилова. [41]
Ввиду серьезного положения на Южном фронте Реввоенсовету было приказано немедленно вступить в исполнение возложенных на него обязанностей, значительно расширить и активизировать фронт борьбы с контрреволюцией на юге. Характерно, что члены Военного совета Сталин, Минин и Ворошилов, не ожидая приезда из Москвы командующего фронтом, издают 23 сентября приказ, в котором ставят войска фронта в известность о переименовании Революционно-военного совета Северо-Кавказского военного округа в Революционно-военный совет Южного фронта, председателем которого назначен И. В. Сталин. Содержание приказа свидетельствует о том, что члены Реввоенсовета не поняли изменившейся обстановки, ошибочно продолжали считать единственной задачей фронта лишь оборону Царицына, хотя прочное и надежное его удержание могло быть обеспечено в конечном счете лишь разгромом белогвардейских войск на более широком фронте, для чего и был создан Южный фронт, объединявший пять армий (8).
Получив в штабе Высшей военной инспекции указания и выписку из постановления Реввоенсовета Республики об образовании Южного фронта, его задачах и обязанностях командующего, Сытин вместе с назначенным командующим 9-й армией Егоровым А. И. прибыл в Балашов, где находился член Реввоенсовета Республики К. А. Мехоношин, и 29 сентября 1918 года вместе с ним приехал в Царицын на заседание Реввоенсовета фронта. На заседании присутствовали Сталин, Минин, Сытин, Ворошилов, Мехоношин, а также управляющий делами Реввоенсовета Каминский. В ходе заседания вызывал споры такой принципиальный вопрос как способы управления фронтом и армиями; в последующем встал вопрос и о местопребывании штаба и Реввоенсовета фронта.
Опираясь на данные ему инструкции, Сытин заявил, что руководство военными операциями входит в его компетенцию как командующего фронтом. При этом он сослался на пункт девятый полученной им выписки из решения Реввоенсовета Республики, где прямо сказано, что «командующему фронтом Сытину предоставляется полная власть в ведении операций» и что «в оперативные распоряжения командующего никто не должен вмешиваться» (9).
Однако даже после того как члены Реввоенсовета лично ознакомились с выпиской из постановления Реввоенсовета Республики, они продолжали настаивать на том, что руководство операциями должно [42] составлять компетенцию всего Революционного Военного совета как коллегиального органа (10).
Далее командующий фронтом в соответствии с полученными им указаниями в Реввоенсовете Республики считал, что первейшей задачей войск фронта является освобождение от белоказаков железнодорожной линии Поворино — Царицын, а в последующем изгнание армии Краснова с левого берега Дона, поэтому штаб фронта должен находиться не далее линии Козлов — Балашов, тем более что в постановлении Реввоенсовета Республики было прямо указано: штаб Южного фронта должен находиться в Козлове (11).
Необходимость размещения штаба фронта в Козлове мотивировалась и тем, что он должен прочно и надежно быть связанным со штабом Главкома. Члены Реввоенсовета, считая, что основной задачей «фронта является освобождение железнодорожной линии Котельниково — Тихорецкая, настаивали на размещении штаба фронта в Царицыне. Возражения Сытина, что в Царицыне не может быть обеспечена надежная связь штаба с Главкомом (так как действующий всего один провод через Саратов вследствие бури в последних числах сентября был порван, из-за чего на три дня прекратилась связь Царицына с Москвой), не принимались во внимание. Из-за принципиальных расхождений Реввоенсовета с командующим фронтом и полного игнорирования членами Совета постановления Реввоенсовета Республики о задачах фронта и правах его командующего Сытин высказался за прекращение заседания и перенесение обсуждения всех вопросов в Реввоенсовет Республики. Член Реввоенсовета Республики Мехоношин предложил впредь до получения разъяснений от Реввоенсовета Республики проводить работу на основе общего положения о членах военных советов и комиссарах, утвержденного 6 апреля 1918 года, но Военный совет не согласился с ним.
Вернувшись в Балашов, Мехоношин 1 октября 1918 года доносил Реввоенсовету Республики: «Вследствие выяснившейся неопределенности для назначенных членов Реввоенсовета Южного фронта товарищей Сталина и Ворошилова положения о реввоенсоветах в части, касающейся взаимоотношений членов Совета и командующего в отношении невмешательства со стороны первых в оперативную деятельность последнего, на первом заседании Совета в Царицыне было решено, впредь до получения исчерпывающих указаний по этому вопросу, отложить образование Реввоенсовета фронта. Товарищи Сталин, Минин и Ворошилов выдвигают, как наиболее целесообразную в настоящий момент, коллегиальную форму управления фронтом и коллегиальное решение всех оперативных вопросов. Мои и командующего фронтом Сытина разъяснения, что, не касаясь даже по существу вопроса, надлежит исполнить приказ Реввоенсовета Республики, не привели к желательным результатам. Мною было предложено впредь до разъяснения немедленно приступить к работе согласно приказу. Одновременно с этим, не прекращая работу, представить доклад в Реввоенсовет Республики, а в случае разногласия с ним — в Совнарком. Мое предложение также было отвергнуто.
Принимая во внимание, что каждый день отсрочки в образовании объединяющего фронт центра имеет самое пагубное влияние на военное положение на столь серьезном боевом участке, где наши неудачи объясняются главным образом отсутствием Реввоенсовета, считаю необ[43]ходимым принять самые энергичные меры к разрешению этого вопроса в ту или иную сторону» (12).
Не подчинившись приказу Реввоенсовета Республики и не ожидая разъяснений от него, члены Реввоенсовета в проявлении своей «самостийности» идут еще дальше и 1 октября 1918 года выносят постановление об отстранении Сытина от должности командующего Южным фронтом. В постановлении говорится:
«1) Ходатайствовать перед Реввоенсоветом Республики об отстранении от должности командующего южным фронтом Сытина. Мотивы: а) полное отсутствие у Сытина интереса к положению на южном фронте в целом, б) полное отсутствие у Сытина какого-либо стратегического плана, в) полное неумение Сытина наладить дело поворинско-еланского участка, оказавшегося в 60 верстах позади Царицынско-Камышинских групп, продвинувшихся уже к Арчеде и Себряково.
2) Ходатайствовать о назначении командующим южным фронтом члена Военревсовета товарища Ворошилова» (13).
Мотивы отстранения Сытина от командования фронтом, указанные в постановлении Реввоенсовета, неубедительны. Реввоенсовет, не видя практической деятельности командующего фронтом и не зная его оперативно-стратегического замысла на ведение операций подчиненных ему войск, необоснованно вынес свое решение. Поспешность этого решения Реввоенсовета очевидна, так как Сытин, прибыв 29 сентября в штаб фронта, не мог в течение двух суток принять войска фронта, восстановить боеспособность войск на поворинско-еланском участке и разработать план действий фронта.
Конфликт в Реввоенсовете Южного фронта вынудил Реввоенсовет Республики 2 октября 1918 года предложить Сталину и Минину немедленно образовать Реввоенсовет Южного фронта на основе невмешательства комиссаров в оперативные дела, а также разместить штаб фронта в Козлове (14). В тот же день была послана также телеграмма Мехоношину, в которой предлагалось ему впредь до выполнения Мининым и Сталиным предыдущей телеграммы войти в Реввоенсовет Южного фронта и обеспечить единство командования (15).
По поручению Центрального Комитета партии секретарь ЦК Я. М., Свердлов. 2 октября также обращается к Сталину, Минину и Ворошилову с телеграммой, в которой сообщает: «Сегодня состоялось заседание бюро Цека, затем всего Цека. Среди других вопросов обсуждался вопрос о подчинении всех партийных товарищей решениям, исходящим центров. Не приходится доказывать необходимость безусловного подчинения. Положение Реввоенсовета Республики было принято ВЦИК... Все решения Реввоенсовета обязательны Военсоветов фронтов. Без подчинения нет единой армии. Не приостанавливая исполнения решения, можно обжаловать его в высший орган — Совнарком или ВЦИК, в крайнем случае Цека. Убедительно предлагаем провести жизнь решения Реввоенсовета. Случае считаете их вредными, неправильными, предлагаем приехать сюда, обсудить совместно, принять надлежащее решение. Никаких конфликтов не должно быть» (16). (Подчеркнуто нами.— Авт.).
Однако данное требование Центрального Комитета партии, пред[44]лагавшее подчиниться Реввоенсовету Республики, т. е. создать Реввоенсовет Южного фронта и немедленно приступить к работе на основе невмешательства в оперативные дела командующего фронтом, не возымело должного действия на Сталина, Минина и Ворошилова. Я. В. Сталин и К. Е. Ворошилов, зная из телеграммы Я.М.Свердлова, что конфликт между ними и командующим фронтом обсуждался в ЦК партии, что ЦК не разделяет их позиции и требует подчиниться приказу Реввоенсовета Республики, 3 октября 1918 года пишут В. И. Ленину письмо, в котором изображают командующего фронтом как «человека не только не нужного на фронте, но и не заслуживающего доверия и потому вредного» и требуют «пересмотреть вопрос о военных специалистах из лагеря беспартийных контрреволюционеров» (17).
Разумеется, ЦК не мог согласиться с их требованием пересмотра политики партии в отношении военных специалистов. Несколько позже В. И. Ленин писал, что, несмотря на измену многих военных специалистов, «было бы непоправимой ошибкой и непростительной бесхарактерностью возбуждать из-за этого вопрос о перемене основ нашей военной политики. Нам изменяют и будут изменять сотни и сотни военспецов, мы будем их вылавливать и расстреливать, но у нас работают систематически и подолгу тысячи и десятки тысяч военспецов, без коих не могла бы создаться та Красная Армия, которая выросла из проклятой памяти партизанщины и сумела одержать блестящие победы на востоке» (18).
В Москве весьма серьезно отнеслись к происшествию в Царицыне. Дабы не оттягивать дальше создания Реввоенсовета Южного фронта, был образован новый Реввоенсовет в составе командующего фронтом Сытина и членов Совета К. А. Мехоношина и Б. В. Леграна с местопребыванием в Козлове, а Сталин 6 октября был вызван в Москву, откуда 8 октября в переговорах по прямому проводу он просит Ворошилова и Минина уточнить ряд вопросов и подтвердить некоторые факты, имеющие отношение к спорам, возникшим на заседании Военного совета 29 сентября в Царицыне.
В заключение этих переговоров Сталин сообщает: «...Сегодня ночью через два часа поеду со Свердловым в Козлов; через 12 часов буду в Козлове, остальные выяснения там и по-моему можно решить вопрос без шума в рамках сложившихся формальностей» (19).
Приехав в Козлов, Я. М. Свердлов разобрался в существе всего дела, и в результате совет Южного фронта остался в Козлове в составе Сытина, Мехоношина и Леграна, а Сталин был переведен ЦК на другую работу.
Вернувшись в Царицын, Сталин 11 октября в телеграмме Я. М. Свердлову снова пытается обвинить Сытина в плохом руководстве войсками фронта: «Свидетельствую, что до сих пор не получено ни одного снаряда, ни одного патрона. Фронт переживает ужасное положение. Мне сдается, что прекращение снабжения не случайность, что чья-то умелая рука старается доканать Царицын... Казаки в пяти верстах от Волги южнее Сарепты, а Сытин и его защитники на деле отказывают в снарядах» (20).
Однако Я. М. Свердлов, лично ознакомившись с положением дел на Южном фронте, не был склонен всю вину за плохое снабжение войск царицынского участка сваливать только на командующего фронтом. [45] В телеграмме Наркомвоену 11 октября он пишет: «Только что получил сообщение Сталина неполучении до сих пор никакого снаряжения (в) разговорах Козлове выяснилось, что посылка туда не приостанавливалась, настаиваю необходимости немедленно расследовать причины задержки, привлечь всех виновных самой строгой ответственности. Принять все меры немедленной отправке необходимого снаряжения. Последующим поставить меня известность» (Подчеркнуто нами — Авт.) (21).
Узнав о тяжелом положении под Царицыном, 15 октября В. И. Ленин и Я. М. Свердлов указали Реввоенсовету Республики: «Предлагаем принять самые срочные меры подаче помощи Царицыну, исполнение донести» (22).
Во исполнение этого указания телеграммой в адрес командующего фронтом за подписью Главкома И. И. Вацетиса и члена Реввоенсовета Республики К. X. Данишевского был передан следующий приказ: «Козлов Сытину, Царицын Ворошилову. Экстренно сорганизуйте все имеющиеся у вас части пехоты, артиллерии и конницы, снабдите их обильно боевыми припасами, экстренно посадите на суда и направьте в Царицын для защиты его от захвата казаками. Кроме того, из имеющихся в Саратове складов и запасов экстренно отправьте в Царицын возможно большее количество русских винтовочных патронов и трехдюймовых полевых гранат и шрапнелей и сорокавосьмилинейных бомб и шрапнелей. Исполнение телеграфируйте» (23).
Принятые согласно этому указанию командованием фронта мер дали положительные результаты. Так, успеху советских войск, измотавших в ожесточенных боях противника и перешедших 15 октября на южном участке в районе Бекетовки в наступление, оказал значительное содействие десантный полк, высаженный с судов Волжской военной флотилии и поддержанный огнем кораблей, а также подошедшая с Северного Кавказа «Стальная дивизия» под командованием Д. П. Жлобы, обрушившая свой удар по белоказачьим войскам с тыла (24).
Красновские части по всему фронту были отброшены далеко Царицына, однако на воронежском направлении продолжались упорные бои за обладание железнодорожной линией Балашов — Поворино — Новохоперск — Бобров — Лиски, где 8-я и 9-я армии еле сдерживал натиск, хотя и меньшего по численности, но более организованного хорошо обученного и оснащенного противника.
Южный фронт приобретал все более важное значение, а продолжал командовать его войсками до 11 ноября 1918 года, т. е. до его отзыва в Москву для назначения на работу в Управление делами Реввоенсовета Республики.
Таковы некоторые факты из истории возникновения Реввоенсовета Южного фронта и конфликта в первые дни его существования.
Следовательно, конфликт в Реввоенсовете Южного фронта произошел главным образом в силу недопонимания членами Совета установок Коммунистической партии и Советского правительства в деле влечения старых военных специалистов для строительства Красной Армии. Разумеется, дело было не в личности самого Сытина, а в п р и н[46] ц и п и а л ь н о м н е д о в е р и и в о е н н ы м с п е ц и а л и с т а м, отношение к которым особенно четко выражено в письме Сталина и Ворошилова к Ленину, где они требуют от Центрального Комитета партии пересмотреть вопрос о военных специалистах.
Недоверие к военным специалистам имело место и со стороны других военных партийных работников. Оно проявилось в выступлениях участников «военной оппозиции» на VIII съезде РКП (б). К. Е. Ворошилов и С. К. Минин также участвовали в «военной оппозиции». VIII съезд идейно разгромил «военную оппозицию», отверг ее платформу, как теоретически несостоятельную, и единодушно принял ленинскую резолюцию по военному вопросу (25).
Критикуя представителей «военной оппозиции», В. И. Ленин в своей речи уделил большое внимание вопросу об использовании опыта и знаний военных специалистов из старой армии. На конкретном примере обороны Царицына он показал, что игнорирование военспецов, попытки обойтись на войне без военспецов неизбежно ведут к большим потерям. Стремление «военной оппозиции» иметь в армии коллективное командование Ленин рассматривал как шаг назад, возврат к партизанщине. «Теперь на первом плане, — указывал В. И. Ленин, — должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами» (26).
В свете всего изложенного особенно ярко видна несгибаемая принципиальность В. И. Ленина, последовательно проводившего линию на укрепление Советских Вооруженных Сил.[47]
1. Ленин В. И. Соч., т. 30, стр. 370.
2. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. 1. М., Госполитиздат, 1953, стр. 436-437.
3. «Известия ВЦИК», 6 апреля, 1918.
5. См. Декреты Советской власти, т. II, М., Госполитиздат, 1959, стр. 429-430.
7. Сытин Павел Павлович родился 18 июля 1870 года в городе Скопин Рязанской губернии в семье солдата, наездника уланского полка. В 1890 году он оканчивает в Петербурге 1-е реальное училище и поступает на военные курсы, которые заканчивает в 1892 году и производится в офицеры. В 1899 году Сытин заканчивает николаевскую академию Генерального штаба. В чине генерал-майора и должности командира XVIII армейского корпуса Сытин участвует в первой империалистической войне на Румынском фронте, где за участие в Октябрьской революции был объявлен «вне закона». Перейдя с первых дней революции на сторону Советской власти, он вступает в Красную Армию с момента ее зарождения и занимает ряд ответственных должностей. В 1918 году Сытин последовательно назначается военруком Брянского района, военным экспертом при установлении демаркационной линии в соответствии с Брестским мирным договором, затем начальником 2-й орловской стрелковой дивизии, а с 17 сентября — командующим Южным фронтом. .
В середине ноября 1918 года Сытин исполняет должность начальника общего отдела в Управлении делами Реввоенсовета Республики. С 1 марта 1920 года по 1 мая 1921 года он — военный атташе в полпредстве РСФСР в Грузии, затем до октября 1922 года работает в центральных управлениях (в разведуправлении штаба РККА, в инспекции РККА, в Высшем Военно-редакционном Совете) и штатным лектором военных наук в Военной академии РККА. С 1 октября 1920 года он зачислен в Военную академию РККА преподавателем стратегии, а с 1 августа 1923 года там же преподает курс службы штабов. В декабре 1924 года Сытин снова назначается в штаб РККА, где работает в ряде центральных управлений и отделов (военно-историческии отдел, управление по исследованию и использованию опыта войны, научно-уставной отдел и т. п.).
8. Южный фронт образован приказом Реввоенсовета Республики № 3 от 11 сентября 1918 года. В его состав входили: 8-я армия (евстратовское и калачовское направления), 9-я армия (поворинское и балашовское направления), 10-я армия (Царицын), 11-я армия (западная часть Северного Кавказа), 12-я армия (восточная часть Северного Кавказа).
9. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 340, л. 22.
10. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 124, л. 2.
11. Город Козлов, как место пребывания штаба Южного фронта, указан в приказе Реввоенсовета Республики № 3 от 11 сентября 1918 года.
12. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 124, л. 4.
13. Документы по истории гражданской войны в СССР. т. 1, М., Госполитиздат, 1940, стр. 389.
14. ЦГАСА, ф. 10, оп. 1, д. 124, л. 5.
15. Там же, л. 6.
16. Свердлов Я. М. Избранные произведения, т. 3. М., Госполитиздат, I960, стр. 28.
17. Документы по истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 389-390
18. КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. М., Госполитиздат, 1958, стр. 101.
19. ЦГАСА, ф. 25896, оп. 1, д. 45, лл. 35-38.
20. Документы до истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 391.
21. Документы по истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 391.
22. Там же, стр. 392.
23. ЦГАСА, ф. 100, оп. 3, д. 21, л. 1.
24. «Стальная дивизия» во главе с Д. П. Жлобой, получившим лично приказ Реввоенсовета 10-й армии на переброску дивизии под Царицын, двигалась 16,5 суток ходовым порядком от станицы Невиномысской до станции Чепурники, где она вступила в бой с белоказаками и сыграла важную роль в разгроме красновских войск. Дивизия совершила этот переход вопреки сопротивлению командующего армией предателя Сорокина, пытавшегося разоружить «Стальную дивизию» и расстрелять ее комсостав.
25. Более подробно о разгроме «военной оппозиции» на VIII съезде РКП (б) см. «Военно-исторический журнал» № 4, 1961; История гражданской войны в СССР, т. 4.М., Госполитиздат, 1959, стр. 36—39.
26. Восьмой съезд РКП (б). Протоколы. М„ Госполитиздат, 1959, стр. XIV.
Интересно, куда чертовы редакторы дели ссылки 4 и 6?!
ВИЖ. 1962. №2. С.39-47.
К вопросу о конфликте в Реввоенсовете Южного фронта (сентябрь-октябрь 1918 года)
Генерал-майор И. КОЛЕСНИЧЕНКО
КАК ИЗВЕСТНО, в годы гражданской войны Красная Армия отстаивала завоевания Октябрьской революции в борьбе с сильными, хорошо вооруженными и обученными военному мастерству врагами. Однако Советское государство не располагало необходимым количеством подготовленных, преданных революции командных кадров, без которых строить рабоче-крестьянскую армию и руководить ее боевыми действиями было невозможно.
Гениальный вождь революционных масс В. И. Ленин понимал, что без военной науки построить новую армию нельзя и что военную науку в то время представляли главным образом бывшие офицеры и генералы старой царской армии, среди которых было много непримиримых врагов Советской власти. Поэтому Коммунистическая партия во главе с В. И. Лениным, понимая всю сложность этого вопроса, встала на очень смелый, но единственно правильный путь — на путь широкого привлечения к строительству Советских Вооруженных Сил старых военных специалистов.
«Вы знаете, — говорил Ленин на 1-м Всероссийском съезде трудовых казаков, — что научиться военному делу сразу нельзя. Вы также знаете, что военные науки знает только офицерство — полковники и генералы, которые остались от царской армии. Вы слышали, конечно, что благодаря этим старым полковникам и генералам было много измен, которые стоили десятков тысяч жизней. Всех таких изменников надо было удалять, и в то же время нужно было набирать командный состав из бывших офицеров, чтобы рабочие и крестьяне могли у них учиться, ибо без науки современную армию построить нельзя, и приходится отдавать ее в руки военспецов» (1).
VIII съезд партии, подводя итоги первого года советского военного строительства, указывал, что работа по обучению и воспитанию нового офицерства, преимущественно из среды рабочих и передовых крестьян, составляет одну из важнейших задач в деле создания армии. Но одновременно съезд признал, что «даже если бы наша армия получила возможность в течение нескольких лет планомерно формироваться и подготовлять для себя одновременно новый командный состав, — и в этом случае у нас не было бы никаких принципиальных оснований отказаться от привлечения к работе тех элементов старого командного состава, которые либо внутренне стояли на точке зрения Советской вла[39]сти, либо силой вещей увидели себя вынужденными добросовестно служить ей» (2).
Исторический опыт строительства вооруженных сил подсказывал, что в управлении современной регулярной армией должен господствовать принцип единоначалия. Однако в условиях массового привлечения на командные должности в Советские Вооруженные Силы старых военных специалистов осуществление принципа единоначалия означало бы передачу (армии и флота в руки бывших 'генералов и офицеров старой армии, которые при отсутствии контроля за их деятельностью могли бы использовать вооруженные силы не для защиты Советской власти, а для ее свержения. Ленин и партия нашли блестящий выход из этого положения. С первых дней революции к военным специалистам,, которым права единоначальников оставлялись лишь в сфере решения оперативно-тактических вопросов, назначались военные комиссары как представители Коммунистической партии и Советской власти в армии. Они же вместе с тем были организаторами всей партийно-политической работы в войсках. Члены военных советов являлись теми же комиссарами при командующих армиями и фронтами и несли полную ответственность за состояние войск и их боевую деятельность, обеспечивали влияние Коммунистической партии в войсках. В вопросах оперативных и тактических решающее слово оставалось за командующим как военным специалистом.
Созданные в 1918 году военные советы фронтов и армий представляли собой форму коллегиального руководства войсками. Военный совет армии, фронта периода гражданской войны состоял, как правило, из двух военных комиссаров и военного руководителя. Председателем Военного совета назначался всегда один из военных комиссаров, а командующий армией или фронтом входил в совет на правах члена, так как в большинстве случаев на этих должностях находились бывшие генералы или офицеры царской армии. Однако военно-политическая сущность советов фронтов и армий, как органов диктатуры пролетариата, как органов Советской власти и Коммунистической партии, уже тогда ярко проявлялась во всей их многогранной работе в войсках и среди населения в войсковых, армейских и фронтовых тылах.
Создание и работа военных советов не всегда проходили гладко, без трений и борьбы внутри них. Измена Советской власти части военных специалистов и переход их в лагерь белогвардейцев, как, например, измена в июле 1918 года командующего Восточным фронтом, бывшего полковника Муравьева М. А., пытавшегося использовать подчиненные ему войска против Советской власти, настораживали военных комиссаров и толкали некоторых из них на максимальное ограничение прав и власти военспецов. Большой вред политике партии в использований военных специалистов наносил Троцкий, слепо доверявший военным специалистам, стремившийся назначить их на все командные должности в Красной Армии.
Являясь доверенными лицами партии, владея нередко значительным опытом партийной работы, военные комиссары, как правило, не имели военного образования и слабо ориентировались в оперативно-тактических вопросах. Поэтому, естественно, вытекала необходимость возложить полную е д и н о л и ч н у ю ответственность за решение oперативно-тактических вопросов на военных специалистов, что и было законодательно оформлено приказом Наркомвоена от 6 апреля 1918 года, утвердившим «Положение о комиссарах и членах военных [40] советов». В «Положении» предусматривалось, что «руководство в специальной военной области принадлежит не комиссару, а работающему с ним рука об руку военному специалисту, Комиссар не отвечает за целесообразность чисто военных оперативных боевых приказов. Ответственность за них падает целиком на военного руководителя» (3).
Эти несколько пространные предварительные замечания сделаны нами лишь для того, чтобы напомнить читателю хотя бы и общих чертах о тех трудностях, которые приходилось преодолевать В. И. Ленину и Коммунистической партии в деле массового использования старых военных специалистов в строительстве Красной Армии, и о тех основах, на которых строились взаимоотношения между военными специалистами и комиссарами. Все это помогает (понять сущность разногласий, возникших в Реввоенсовете Южного фронта впервые же дни образования этого фронта.
Необходимость освещения конфликта в Реввоенсовете Южного фронта, возникшего осенью 1918 года, диктуется, во-первых, тем обстоятельством, что его нельзя рассматривать лишь как борьбу за власть внутри реввоенсовета между командующим фронтом и членами реввоенсовета. Борьба в Реввоенсовете Южного фронта показывает, в какой сложной обстановке приходилось В. И. Ленину руководить обороной страны и строительством Советских Вооруженных Сил. Отдельные видные деятели Коммунистической партии и Советского государства иногда недопонимали основ и требований организации централизованного управления войсками и не соглашались с узаконенными уже принципами взаимоотношений между командующим и Военным советом и шли даже на нарушение приказов вышестоящих инстанций. Во-вторых, об этом конфликте не знают не только многие офицеры и генералы, изучающие историю гражданской войны, но и ряд военных историков, не знакомых с архивными документами. Незнание подобных фактов в конечном счете может привести к искажению исторической правды.
* * *
13 июня 1918 года впервые в истории Красной Армии был создан Революционный Военный совет Восточного фронта, на который было возложено руководство всеми отрядами и операциями против мятежного чехословацкого корпуса и опиравшейся на него помещичьей и буржуазной контрреволюции. В постановлении Совнаркома о создании Реввоенсовета Восточного фронта подчеркивалось, что все командующие отдельными частями фронта, равно, как и начальники отдельных отрядов, полностью и безусловно подчиняются Реввоенсовету фронта и что все оперативные приказы отдаются Главнокомандующим фронтом и скрепляются одним из комиссаров (5).
Реввоенсовет Южного фронта был учрежден 17 сентября 1918 года в составе И. В. Сталина, председателя Царицынского совета С. К. Минина, командующего фронтом П. П. Сытина (7) и его помощника К. Е. Ворошилова. [41]
Ввиду серьезного положения на Южном фронте Реввоенсовету было приказано немедленно вступить в исполнение возложенных на него обязанностей, значительно расширить и активизировать фронт борьбы с контрреволюцией на юге. Характерно, что члены Военного совета Сталин, Минин и Ворошилов, не ожидая приезда из Москвы командующего фронтом, издают 23 сентября приказ, в котором ставят войска фронта в известность о переименовании Революционно-военного совета Северо-Кавказского военного округа в Революционно-военный совет Южного фронта, председателем которого назначен И. В. Сталин. Содержание приказа свидетельствует о том, что члены Реввоенсовета не поняли изменившейся обстановки, ошибочно продолжали считать единственной задачей фронта лишь оборону Царицына, хотя прочное и надежное его удержание могло быть обеспечено в конечном счете лишь разгромом белогвардейских войск на более широком фронте, для чего и был создан Южный фронт, объединявший пять армий (8).
Получив в штабе Высшей военной инспекции указания и выписку из постановления Реввоенсовета Республики об образовании Южного фронта, его задачах и обязанностях командующего, Сытин вместе с назначенным командующим 9-й армией Егоровым А. И. прибыл в Балашов, где находился член Реввоенсовета Республики К. А. Мехоношин, и 29 сентября 1918 года вместе с ним приехал в Царицын на заседание Реввоенсовета фронта. На заседании присутствовали Сталин, Минин, Сытин, Ворошилов, Мехоношин, а также управляющий делами Реввоенсовета Каминский. В ходе заседания вызывал споры такой принципиальный вопрос как способы управления фронтом и армиями; в последующем встал вопрос и о местопребывании штаба и Реввоенсовета фронта.
Опираясь на данные ему инструкции, Сытин заявил, что руководство военными операциями входит в его компетенцию как командующего фронтом. При этом он сослался на пункт девятый полученной им выписки из решения Реввоенсовета Республики, где прямо сказано, что «командующему фронтом Сытину предоставляется полная власть в ведении операций» и что «в оперативные распоряжения командующего никто не должен вмешиваться» (9).
Однако даже после того как члены Реввоенсовета лично ознакомились с выпиской из постановления Реввоенсовета Республики, они продолжали настаивать на том, что руководство операциями должно [42] составлять компетенцию всего Революционного Военного совета как коллегиального органа (10).
Далее командующий фронтом в соответствии с полученными им указаниями в Реввоенсовете Республики считал, что первейшей задачей войск фронта является освобождение от белоказаков железнодорожной линии Поворино — Царицын, а в последующем изгнание армии Краснова с левого берега Дона, поэтому штаб фронта должен находиться не далее линии Козлов — Балашов, тем более что в постановлении Реввоенсовета Республики было прямо указано: штаб Южного фронта должен находиться в Козлове (11).
Необходимость размещения штаба фронта в Козлове мотивировалась и тем, что он должен прочно и надежно быть связанным со штабом Главкома. Члены Реввоенсовета, считая, что основной задачей «фронта является освобождение железнодорожной линии Котельниково — Тихорецкая, настаивали на размещении штаба фронта в Царицыне. Возражения Сытина, что в Царицыне не может быть обеспечена надежная связь штаба с Главкомом (так как действующий всего один провод через Саратов вследствие бури в последних числах сентября был порван, из-за чего на три дня прекратилась связь Царицына с Москвой), не принимались во внимание. Из-за принципиальных расхождений Реввоенсовета с командующим фронтом и полного игнорирования членами Совета постановления Реввоенсовета Республики о задачах фронта и правах его командующего Сытин высказался за прекращение заседания и перенесение обсуждения всех вопросов в Реввоенсовет Республики. Член Реввоенсовета Республики Мехоношин предложил впредь до получения разъяснений от Реввоенсовета Республики проводить работу на основе общего положения о членах военных советов и комиссарах, утвержденного 6 апреля 1918 года, но Военный совет не согласился с ним.
Вернувшись в Балашов, Мехоношин 1 октября 1918 года доносил Реввоенсовету Республики: «Вследствие выяснившейся неопределенности для назначенных членов Реввоенсовета Южного фронта товарищей Сталина и Ворошилова положения о реввоенсоветах в части, касающейся взаимоотношений членов Совета и командующего в отношении невмешательства со стороны первых в оперативную деятельность последнего, на первом заседании Совета в Царицыне было решено, впредь до получения исчерпывающих указаний по этому вопросу, отложить образование Реввоенсовета фронта. Товарищи Сталин, Минин и Ворошилов выдвигают, как наиболее целесообразную в настоящий момент, коллегиальную форму управления фронтом и коллегиальное решение всех оперативных вопросов. Мои и командующего фронтом Сытина разъяснения, что, не касаясь даже по существу вопроса, надлежит исполнить приказ Реввоенсовета Республики, не привели к желательным результатам. Мною было предложено впредь до разъяснения немедленно приступить к работе согласно приказу. Одновременно с этим, не прекращая работу, представить доклад в Реввоенсовет Республики, а в случае разногласия с ним — в Совнарком. Мое предложение также было отвергнуто.
Принимая во внимание, что каждый день отсрочки в образовании объединяющего фронт центра имеет самое пагубное влияние на военное положение на столь серьезном боевом участке, где наши неудачи объясняются главным образом отсутствием Реввоенсовета, считаю необ[43]ходимым принять самые энергичные меры к разрешению этого вопроса в ту или иную сторону» (12).
Не подчинившись приказу Реввоенсовета Республики и не ожидая разъяснений от него, члены Реввоенсовета в проявлении своей «самостийности» идут еще дальше и 1 октября 1918 года выносят постановление об отстранении Сытина от должности командующего Южным фронтом. В постановлении говорится:
«1) Ходатайствовать перед Реввоенсоветом Республики об отстранении от должности командующего южным фронтом Сытина. Мотивы: а) полное отсутствие у Сытина интереса к положению на южном фронте в целом, б) полное отсутствие у Сытина какого-либо стратегического плана, в) полное неумение Сытина наладить дело поворинско-еланского участка, оказавшегося в 60 верстах позади Царицынско-Камышинских групп, продвинувшихся уже к Арчеде и Себряково.
2) Ходатайствовать о назначении командующим южным фронтом члена Военревсовета товарища Ворошилова» (13).
Мотивы отстранения Сытина от командования фронтом, указанные в постановлении Реввоенсовета, неубедительны. Реввоенсовет, не видя практической деятельности командующего фронтом и не зная его оперативно-стратегического замысла на ведение операций подчиненных ему войск, необоснованно вынес свое решение. Поспешность этого решения Реввоенсовета очевидна, так как Сытин, прибыв 29 сентября в штаб фронта, не мог в течение двух суток принять войска фронта, восстановить боеспособность войск на поворинско-еланском участке и разработать план действий фронта.
Конфликт в Реввоенсовете Южного фронта вынудил Реввоенсовет Республики 2 октября 1918 года предложить Сталину и Минину немедленно образовать Реввоенсовет Южного фронта на основе невмешательства комиссаров в оперативные дела, а также разместить штаб фронта в Козлове (14). В тот же день была послана также телеграмма Мехоношину, в которой предлагалось ему впредь до выполнения Мининым и Сталиным предыдущей телеграммы войти в Реввоенсовет Южного фронта и обеспечить единство командования (15).
По поручению Центрального Комитета партии секретарь ЦК Я. М., Свердлов. 2 октября также обращается к Сталину, Минину и Ворошилову с телеграммой, в которой сообщает: «Сегодня состоялось заседание бюро Цека, затем всего Цека. Среди других вопросов обсуждался вопрос о подчинении всех партийных товарищей решениям, исходящим центров. Не приходится доказывать необходимость безусловного подчинения. Положение Реввоенсовета Республики было принято ВЦИК... Все решения Реввоенсовета обязательны Военсоветов фронтов. Без подчинения нет единой армии. Не приостанавливая исполнения решения, можно обжаловать его в высший орган — Совнарком или ВЦИК, в крайнем случае Цека. Убедительно предлагаем провести жизнь решения Реввоенсовета. Случае считаете их вредными, неправильными, предлагаем приехать сюда, обсудить совместно, принять надлежащее решение. Никаких конфликтов не должно быть» (16). (Подчеркнуто нами.— Авт.).
Однако данное требование Центрального Комитета партии, пред[44]лагавшее подчиниться Реввоенсовету Республики, т. е. создать Реввоенсовет Южного фронта и немедленно приступить к работе на основе невмешательства в оперативные дела командующего фронтом, не возымело должного действия на Сталина, Минина и Ворошилова. Я. В. Сталин и К. Е. Ворошилов, зная из телеграммы Я.М.Свердлова, что конфликт между ними и командующим фронтом обсуждался в ЦК партии, что ЦК не разделяет их позиции и требует подчиниться приказу Реввоенсовета Республики, 3 октября 1918 года пишут В. И. Ленину письмо, в котором изображают командующего фронтом как «человека не только не нужного на фронте, но и не заслуживающего доверия и потому вредного» и требуют «пересмотреть вопрос о военных специалистах из лагеря беспартийных контрреволюционеров» (17).
Разумеется, ЦК не мог согласиться с их требованием пересмотра политики партии в отношении военных специалистов. Несколько позже В. И. Ленин писал, что, несмотря на измену многих военных специалистов, «было бы непоправимой ошибкой и непростительной бесхарактерностью возбуждать из-за этого вопрос о перемене основ нашей военной политики. Нам изменяют и будут изменять сотни и сотни военспецов, мы будем их вылавливать и расстреливать, но у нас работают систематически и подолгу тысячи и десятки тысяч военспецов, без коих не могла бы создаться та Красная Армия, которая выросла из проклятой памяти партизанщины и сумела одержать блестящие победы на востоке» (18).
В Москве весьма серьезно отнеслись к происшествию в Царицыне. Дабы не оттягивать дальше создания Реввоенсовета Южного фронта, был образован новый Реввоенсовет в составе командующего фронтом Сытина и членов Совета К. А. Мехоношина и Б. В. Леграна с местопребыванием в Козлове, а Сталин 6 октября был вызван в Москву, откуда 8 октября в переговорах по прямому проводу он просит Ворошилова и Минина уточнить ряд вопросов и подтвердить некоторые факты, имеющие отношение к спорам, возникшим на заседании Военного совета 29 сентября в Царицыне.
В заключение этих переговоров Сталин сообщает: «...Сегодня ночью через два часа поеду со Свердловым в Козлов; через 12 часов буду в Козлове, остальные выяснения там и по-моему можно решить вопрос без шума в рамках сложившихся формальностей» (19).
Приехав в Козлов, Я. М. Свердлов разобрался в существе всего дела, и в результате совет Южного фронта остался в Козлове в составе Сытина, Мехоношина и Леграна, а Сталин был переведен ЦК на другую работу.
Вернувшись в Царицын, Сталин 11 октября в телеграмме Я. М. Свердлову снова пытается обвинить Сытина в плохом руководстве войсками фронта: «Свидетельствую, что до сих пор не получено ни одного снаряда, ни одного патрона. Фронт переживает ужасное положение. Мне сдается, что прекращение снабжения не случайность, что чья-то умелая рука старается доканать Царицын... Казаки в пяти верстах от Волги южнее Сарепты, а Сытин и его защитники на деле отказывают в снарядах» (20).
Однако Я. М. Свердлов, лично ознакомившись с положением дел на Южном фронте, не был склонен всю вину за плохое снабжение войск царицынского участка сваливать только на командующего фронтом. [45] В телеграмме Наркомвоену 11 октября он пишет: «Только что получил сообщение Сталина неполучении до сих пор никакого снаряжения (в) разговорах Козлове выяснилось, что посылка туда не приостанавливалась, настаиваю необходимости немедленно расследовать причины задержки, привлечь всех виновных самой строгой ответственности. Принять все меры немедленной отправке необходимого снаряжения. Последующим поставить меня известность» (Подчеркнуто нами — Авт.) (21).
Узнав о тяжелом положении под Царицыном, 15 октября В. И. Ленин и Я. М. Свердлов указали Реввоенсовету Республики: «Предлагаем принять самые срочные меры подаче помощи Царицыну, исполнение донести» (22).
Во исполнение этого указания телеграммой в адрес командующего фронтом за подписью Главкома И. И. Вацетиса и члена Реввоенсовета Республики К. X. Данишевского был передан следующий приказ: «Козлов Сытину, Царицын Ворошилову. Экстренно сорганизуйте все имеющиеся у вас части пехоты, артиллерии и конницы, снабдите их обильно боевыми припасами, экстренно посадите на суда и направьте в Царицын для защиты его от захвата казаками. Кроме того, из имеющихся в Саратове складов и запасов экстренно отправьте в Царицын возможно большее количество русских винтовочных патронов и трехдюймовых полевых гранат и шрапнелей и сорокавосьмилинейных бомб и шрапнелей. Исполнение телеграфируйте» (23).
Принятые согласно этому указанию командованием фронта мер дали положительные результаты. Так, успеху советских войск, измотавших в ожесточенных боях противника и перешедших 15 октября на южном участке в районе Бекетовки в наступление, оказал значительное содействие десантный полк, высаженный с судов Волжской военной флотилии и поддержанный огнем кораблей, а также подошедшая с Северного Кавказа «Стальная дивизия» под командованием Д. П. Жлобы, обрушившая свой удар по белоказачьим войскам с тыла (24).
Красновские части по всему фронту были отброшены далеко Царицына, однако на воронежском направлении продолжались упорные бои за обладание железнодорожной линией Балашов — Поворино — Новохоперск — Бобров — Лиски, где 8-я и 9-я армии еле сдерживал натиск, хотя и меньшего по численности, но более организованного хорошо обученного и оснащенного противника.
Южный фронт приобретал все более важное значение, а продолжал командовать его войсками до 11 ноября 1918 года, т. е. до его отзыва в Москву для назначения на работу в Управление делами Реввоенсовета Республики.
Таковы некоторые факты из истории возникновения Реввоенсовета Южного фронта и конфликта в первые дни его существования.
Следовательно, конфликт в Реввоенсовете Южного фронта произошел главным образом в силу недопонимания членами Совета установок Коммунистической партии и Советского правительства в деле влечения старых военных специалистов для строительства Красной Армии. Разумеется, дело было не в личности самого Сытина, а в п р и н[46] ц и п и а л ь н о м н е д о в е р и и в о е н н ы м с п е ц и а л и с т а м, отношение к которым особенно четко выражено в письме Сталина и Ворошилова к Ленину, где они требуют от Центрального Комитета партии пересмотреть вопрос о военных специалистах.
Недоверие к военным специалистам имело место и со стороны других военных партийных работников. Оно проявилось в выступлениях участников «военной оппозиции» на VIII съезде РКП (б). К. Е. Ворошилов и С. К. Минин также участвовали в «военной оппозиции». VIII съезд идейно разгромил «военную оппозицию», отверг ее платформу, как теоретически несостоятельную, и единодушно принял ленинскую резолюцию по военному вопросу (25).
Критикуя представителей «военной оппозиции», В. И. Ленин в своей речи уделил большое внимание вопросу об использовании опыта и знаний военных специалистов из старой армии. На конкретном примере обороны Царицына он показал, что игнорирование военспецов, попытки обойтись на войне без военспецов неизбежно ведут к большим потерям. Стремление «военной оппозиции» иметь в армии коллективное командование Ленин рассматривал как шаг назад, возврат к партизанщине. «Теперь на первом плане, — указывал В. И. Ленин, — должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами» (26).
В свете всего изложенного особенно ярко видна несгибаемая принципиальность В. И. Ленина, последовательно проводившего линию на укрепление Советских Вооруженных Сил.[47]
1. Ленин В. И. Соч., т. 30, стр. 370.
2. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. 1. М., Госполитиздат, 1953, стр. 436-437.
3. «Известия ВЦИК», 6 апреля, 1918.
5. См. Декреты Советской власти, т. II, М., Госполитиздат, 1959, стр. 429-430.
7. Сытин Павел Павлович родился 18 июля 1870 года в городе Скопин Рязанской губернии в семье солдата, наездника уланского полка. В 1890 году он оканчивает в Петербурге 1-е реальное училище и поступает на военные курсы, которые заканчивает в 1892 году и производится в офицеры. В 1899 году Сытин заканчивает николаевскую академию Генерального штаба. В чине генерал-майора и должности командира XVIII армейского корпуса Сытин участвует в первой империалистической войне на Румынском фронте, где за участие в Октябрьской революции был объявлен «вне закона». Перейдя с первых дней революции на сторону Советской власти, он вступает в Красную Армию с момента ее зарождения и занимает ряд ответственных должностей. В 1918 году Сытин последовательно назначается военруком Брянского района, военным экспертом при установлении демаркационной линии в соответствии с Брестским мирным договором, затем начальником 2-й орловской стрелковой дивизии, а с 17 сентября — командующим Южным фронтом. .
В середине ноября 1918 года Сытин исполняет должность начальника общего отдела в Управлении делами Реввоенсовета Республики. С 1 марта 1920 года по 1 мая 1921 года он — военный атташе в полпредстве РСФСР в Грузии, затем до октября 1922 года работает в центральных управлениях (в разведуправлении штаба РККА, в инспекции РККА, в Высшем Военно-редакционном Совете) и штатным лектором военных наук в Военной академии РККА. С 1 октября 1920 года он зачислен в Военную академию РККА преподавателем стратегии, а с 1 августа 1923 года там же преподает курс службы штабов. В декабре 1924 года Сытин снова назначается в штаб РККА, где работает в ряде центральных управлений и отделов (военно-историческии отдел, управление по исследованию и использованию опыта войны, научно-уставной отдел и т. п.).
8. Южный фронт образован приказом Реввоенсовета Республики № 3 от 11 сентября 1918 года. В его состав входили: 8-я армия (евстратовское и калачовское направления), 9-я армия (поворинское и балашовское направления), 10-я армия (Царицын), 11-я армия (западная часть Северного Кавказа), 12-я армия (восточная часть Северного Кавказа).
9. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 340, л. 22.
10. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 124, л. 2.
11. Город Козлов, как место пребывания штаба Южного фронта, указан в приказе Реввоенсовета Республики № 3 от 11 сентября 1918 года.
12. ЦГАСА, ф. 10, oп. 1, д. 124, л. 4.
13. Документы по истории гражданской войны в СССР. т. 1, М., Госполитиздат, 1940, стр. 389.
14. ЦГАСА, ф. 10, оп. 1, д. 124, л. 5.
15. Там же, л. 6.
16. Свердлов Я. М. Избранные произведения, т. 3. М., Госполитиздат, I960, стр. 28.
17. Документы по истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 389-390
18. КПСС о Вооруженных Силах Советского Союза. М., Госполитиздат, 1958, стр. 101.
19. ЦГАСА, ф. 25896, оп. 1, д. 45, лл. 35-38.
20. Документы до истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 391.
21. Документы по истории гражданской войны в СССР, т. 1, стр. 391.
22. Там же, стр. 392.
23. ЦГАСА, ф. 100, оп. 3, д. 21, л. 1.
24. «Стальная дивизия» во главе с Д. П. Жлобой, получившим лично приказ Реввоенсовета 10-й армии на переброску дивизии под Царицын, двигалась 16,5 суток ходовым порядком от станицы Невиномысской до станции Чепурники, где она вступила в бой с белоказаками и сыграла важную роль в разгроме красновских войск. Дивизия совершила этот переход вопреки сопротивлению командующего армией предателя Сорокина, пытавшегося разоружить «Стальную дивизию» и расстрелять ее комсостав.
25. Более подробно о разгроме «военной оппозиции» на VIII съезде РКП (б) см. «Военно-исторический журнал» № 4, 1961; История гражданской войны в СССР, т. 4.М., Госполитиздат, 1959, стр. 36—39.
26. Восьмой съезд РКП (б). Протоколы. М„ Госполитиздат, 1959, стр. XIV.
Интересно, куда чертовы редакторы дели ссылки 4 и 6?!
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.