"БОРЬБА С КРИЗИСОМ ВООРУЖЕНИЯ РУССКОЙ АРМИИ В 1915-1916 ГОДАХ". Часть 1

Совещание занялось также спросом о более полном использовании уральской промышленности. Наряду с казёнными предприятиями решено было загрузить и частные заводы. Была организована специальная комиссия, которая разработала программу обследования уральских заводов. Комиссия должна была изыскать средства для увеличения их производства, в частности производства орудий крупных калибров и снаряжения к ним (1). В начале августа 1915 г. Совещанию были доложены результаты работы комиссии по выявлению готовности уральских казённых частных заводов к выполнению оборонных заказов. На этом же Совещании решено было отпустить уральским казенным заводам 1,5 млн. рублей (2). Комиссия наметила увеличение производительности заводов в шесть раз; этот план казался бывшему министру торговли и промышленности Тимашеву неосуществимым «по недостатку руды и древесного топлива» (3).
При распределение заказов Совещание открыто стало на защиту интересов русской промышленности. Оно высказалось за то, чтобы все оборонные заказы размещались по мере возможности на отечественных заводах и к закупкам заграницей прибегали лишь в случае невозможности обеспечить полностью заказы в России.
Работа оборонных предприятий находилась в тесной зависимости от состояния транспорта, положения с топливом и металлом. Поэтому Совещанию часто приходилось разрешать вопросы общеэкономического и даже политического порядка. Например 4 июля 1915 г. Совещание подробно рассматривало вопросы рабочего движения в связи с забастовками, возникшими на ряде предприятий, и требованиями рабочих о повышении заработной платы. Ряд членов Совещания выступил за создание примирительных камер, состоящих из представителей рабочих и за׳водовладельцев под председательством чиновника, назначенного правительством. Было предложено также ограничить прибыль предприятий. Эти предложения совпадали с требованиями военно-промышленных комитетов. Представители промышленности выступали с обычными отговорками о том, что правительство ՛не может регулировать расценки заработной платы. Совещание высказалось за проведение решительных мер против забастовок. Однако никаких практических мер по улучшению положения рабочих не было намечено, и вопрос был передан на рассмотрение правительства (4).
8 июля Совещание разбирало вопрос о работе Архангельского порта и о строительстве железной дороги. Вице-адми־рал Угрюмов информировал Совещание о ходе работ по перешивке узкоколейки между Архангельском וו Вологдой на широкую колею.
На заседании 15 июля обсуждалась топливная проблема. Специальная комиссия доложила о своей поездке в Харьков в связи с сокращением погрузкя угля. Комиссия вскрыла следующие причины недогрузки топлина в июле: «1) сокращение добычи угля по недостатку рабочих, 2) невозможность погрузки вагонов по недостатку грузчиков и 3) отказ рабочих грузить в праздничные дни».
Комиссия высказалась за увеличение количества рабочих в Донбассе со 60 тыс. до 250 тыс. человек за счёт применения труда военнопленных и «жёлтого труда». Член Государственного совета Тимашев׳ высказался за применение всеобщей реквизиции минерального топлива. Это предложение было поддержано остальными членами Совещания. Разумеется, не забыли записать пункт о выдаче шахтовладельцам авансов от казны и о помощи мелким и средним рудникам. Нефтяную промышленность было признало необходимым сделать государственной, о чём и было доведено до сведения правительства.
Создaниe военно-промышленных комитетов и участие представителей буржуазии в составе Особого совещания помогли правительству осуществить широкую программу работы по усилению снабжения армии. Крупные промышленные общества заключали такие контракты на поставки в казну, о которых до войны не смели и мечтать. Об Обществе Путиловских заводов было уже сказано выше. Приведём ещё один пример: 11 июля 1915 г. Особое совещание обсудило предложение «русского акционерного общества артиллерийских заводов» (5) об изготовлении 2500 трехдюймовых пушек. Срок поставок определялся с марта 1916 г. по сентябрь 1917 года. Военное ведомство установило цену за орудие — 9224 рубля. Цена определялась лишь на поставки до 1 января 1917 г.; от поставок остальной части орудий акционерное общество оставляло за собой правo отказаться, если по ходу войны орудия окажутся ненужными. Совещание обязало Главное артиллерийское управление оформить заказ.

1. ЦВИА, ф. 46, д. № 106. лл. 238—239. Журнал заседаний Особого совещания № 10 от 27 июня 1915 года.
2. Там же, д. № 50. Журнал заседаний Особого совещания № 21 от 8 августа 1915 года.
3. Там же д. № 106, л. 101. Журнал заседания Особого совещания №22 от 12 августа 1915 года.
4. Там же, д. № 50, лл. 54—55. Журнал Особого совещания № 12 от 4 июля 1915 года.
5. Это филиал Виккерса, во главе которогo стоял инженер Балинский, строивший артиллерийский завод в Царицыне. Балинский был связан с группой банков, которые возглавлял Вышеградский. Во время войны так и не приступили к изготовлению орудий на царицынском заводе.

Большое место в работе Совещания занимало обсуждение заявлений на поставку оружия из-за границы. Испытывая огромную нужду в винтовках, Совещание охотно цеплялось за каждое такое предложение. На одном только заседании 29 июля были обсуждены: предложение Эдварса на поставку 1 млн. винтовок со штыками и тысячью патронов на винтовку по цене 66 долл. за комплект (заказ предполагалось выполнить менее чем за один год); предложение Алистер Смита на поставку 700 тыс. трёхлинейных винтовок с тысячью патронов на каждую, по цене 70 долл. за винтовку; предложение Ашеберга на поставку 3 млн. винтовок Маузера. 8 августа 1915 г. обсуждалось предложение князя Розетта о поставке 2 млн винтовок по 34,23 долл. за штуку, 15 августа был утверждён заказ на 2 млн. винтовок от Вольтерса, группа Вандербильд - по 70 долл. за комплект (1). Среди поступавших из-за границы предложений было большое количество несерьёзных, иногда прямо аферистских. Поэтому вслед за положительным решением Совещания требовалась серьёзная проверка предложений, после которой большая часть их отпадала.
Изучение материалов Особого совещании со всей очевидностью показывает наличие в стране крупного экономического кризиса уже к лету 1915 года. Железнодорожный транспорт работал плохо и не справлялся ни с хозяйственными, ни с военными перевозками, промышленность испытывала недостаток в рабочей силе и топливе, в рабочем классе начинали проявляться признаки пробуждения политической активности. Особое совещание самим ходом вещей вынуждено было браться за решение самых разнообразных вопросов. При всём бюрократизме и косности государственного аппарата Совещание являлось ՛всё Же наиболее действенным органом, проводившим иногда важные хозяйственные решения. Но всё же Совещание не могло заниматься глубоким изучением хозяйственных вопросов; оно было лишено возможности осуществлять руководство соответствующими отраслями хозяйства. Совещание занималось в основном размещением заказов в целях материального снабжения армии и привлечением частной ՛промышленности к работе на оборону. Тем более Совещание было неспособно добиться коренного изменения в экономическом положении страны и парализовать экономический кризис.
Состав Совещания по обороне был очень ограничен. Представители буржуазии приглашались туда с большим разбором. Кроме незначительной группы крупнейших банковских и промышленных воротил, представителей Государственной думы и Центрального военно-промышленного комитета, как правило, больше никто из буржуазных кругов на Совещание не допускался. Московский областной военно-промышленный комитет избрал своим представителем в Особое совещание А.И. Коновалова, крупного московского промышленника-текстильщика, о чём Рябушинский телеграммой известил председателя Государственной думы Родзянко. Родзянко просил генерала Лукомского пригласить Коновалова на одно из ближайших заседаний, и только по специальному ходатайству Лукомского перед председателем Особого совещания генералом Поливановым Коновалов был допущен на одно заседание, 11 июля, «только в качестве приглашённого, так как изменение состава Совещания не зависит от меня» (2),— написал Поливанов на представление Лукомского. Таким узким составом Совещания буржуазия была недовольна и подготовляла его взрыв изнутри.
Совещание разрабатывало новый проект положения об Особом совещании. 13 июля 1915 г. Поливанов запросил разрешения Совета министров представить вновь разработанное положение об Особом совещании в Государственную думу (3). 18 июля последовала высочайшая санкция на представление «Положения об Особом совещании для объединения мероприятий по обороне государства» на законодательное рассмотрение (4). Новое положение значительно расширяло задачи и полномочия Совещания, а также и его состав. Выступая 19 июля 1915 г. с правительственной декларацией перед Думой, Горемыкин отметил, что правительство внесло на рассмотрение Думы законопроект о создании учреждения, призванного руководить снабжением армии боевыми припасами, заниматься вопросами промышленности, топлива, продовольствия. Пытаясь добиться расположения членов Думы, Горемыкин заявил, что намечается расширение представительства от Государственной думы, Государственного совета и промышленности в проектируемом учреждении.
Тем временем 47 депутатов Государственной думы внесли проект об организации Главного управления по снабжению армии (5). Под проектом стояли подписи Шинтгарёва, Милюкова, Аджемова, Родичева, Салазкина, Щепкина и др. Как видно из подписей, инициатива разработки этого проекта принадлежала кадетским кругам, которые находились под прямым влиянием созданного в Англии 16 июня 1915 г. министерства снабжения. Либеральные депутаты Думы решили перенести английскую практику на русскую почву. Предполагалось, что Главное управление по снабжению армии будет организовано лично на время войны, руководить Главным управлением должен был главноуправляющий совместно с Советом, в состав которого предполагалось привлечь представителей общественных организаций. Буржуазия охотно шла на сотрудничество с самодержавием, требуя лишь широкого представительства в opraнax государственной власти. Проектом предусматривались широкие права Главного управления, вплоть до государственного управления частными предприятиями, смены директоров, регулирования цен, принудительного отчуждения сырья и т. д.

1. Винтовка с тысячью патронов к ней.
2. ЦВИА, ф. 369, ол. 1, д. № 1, лл. 139-141.
3. Там же, л. 174.
4. Там же, л. 202.
5. Там же, л. 191-192. Документ озаглавлен: «Законодательное предположение об учреждении Главного управления по снабжению армии».

Представленный правительством законопроект об Особом совещании по обороне обсуждался на объединённой комиссии Государственной думы — по военно-морским делами бюджетной — в конце июля — начале августа 1915 года. Председателем комиссии был кадет А. Шингарев, докладчиками — Н.Савич и В.Степанов.
Прения носили политический характер. Тон задал сам председатель объединённой комиссии Шингарёв, выступивший с резкой критикой правительства и правительственного законопроекта, в защиту предложения об организации Главного управления по снабжению армии. По мнению Шингарёва, главный недостаток — «наша беда» — в несогласованной работе органов власти и в слабости Совета министров, «у нас власть рассыпалась, у нас ведь хозяина власти нет, у нас полная распылённость этой власти. Когда вы обратите ваше внимание на любое дело обороны, на какое угодно дело, то вы находите именно отсутствие хозяина» сказал он. Казалось, Шингарев выступает в защиту сильной власти и поддерживает предложение правительства о наделении военного министра исключительными правами для организации хозяйственной жизни страны. На деле же Шингарёв выступил против предоставлетия военному министру чрезвычайных полномочий, ставивших его над Советом министров.
Шингарев предложил оставить в ведении военного министра только военно-технические вопросы, связанные с работой Генерального штаба и с улучшением военной подготовки резервов. Остальные вопросы, По мнению Шингарёва, должны быть переданы другому ведомству, так как «необходимо для военного министра бремя хозяйственной, подготовительной части с него снять, иначе будет то, что было: министр с этим делом справиться не сможет и не в состоянии будет уделять достаточно времени на организацию службы Генерального штаба и на подготовку боевых частей армии, и мы окажемся в прежнем положении» (2). Другими словами, Шингарёв являлся противником вмешательства военного министра в вопросы организации хозяйства и считал, что они должны разрешаться другими ведомствами и другими людьми. Он подразумевал, что для этих целей будут приглашены, если не для руководства, то для консультации, представители буржуазии. Эти идеи Шингарёва нашли отражение в проекте «47». Однако как самый проект, так и доводы Шингарёва не встретили в объединённой комиссии поддержки. Большинство членов комиссии решительно высказалось против организации особого органа снабжения, а также и против законопроекта правительства, так как он давал широкие полномочия военному ведомству в разрешении вопросов продовольствия, перевозок и топлива. «Такое обременение военного министра несвойственными ему обязанностями отвлекло бы его от руководства важнейшими делами, непосредственно относящимися к обороне государства, и замедлило бы их безотлагательное разрешение,— говорилось в решении, принятом комиссией, — ввиду сего соединенные комиссии признали необходимым образовать, кроме Особого совещания по оборонегосударства, при главных начальниках подлежащих ведомств Особые совещания по объединению мероприятии по продовольствию, по снабжению топливом и по перевозкам с тем, чтобы в случае разномыслия означенных Особых совещаний по соприкосновенным вопросам военному министру было предоставлено принимать то решение, которое будет им признано наиболее отвечающим интересам обороны государства» (3).
Это решение значительно улучшало правительственпый законопроект и создавало более стройную организацию по руководству важнейшими отраслями хозяйственной жизни страны на время войны. Проект, принятый комиссией, предлагал возложить ответственность за организацию соответствующих отраслей хозяйства на существовавшие правительственные органы — министерства. Тем самым исключалась ломка существовавшего государственного аппарата.
В Государственную думу был внесен законопроект об учреждении четырёх Особых совещаний : по обороне государства, по обеспечению топливом путей сообщения, государственных и общественных учреждений и предприятий, работающих на оборону, по продовольственному делу, по перевозкам топлива, продовольственных и военных грузов. Одновременно с этим законопроектом были также внесены разработанные положения о всех четырёх Особых совещаниях. Правительство согласилось с изменениями, внесёнными объединённой комиссией, после чего Государственная дума утзердила законопроект о создании четырёх Особых совещаний.

1. Ленинградский центральный государственный архив внешней политики, культуры и быта. ф. Государственной думы. отд. законодательный, 1915 г. д. № 44/4356, лл. 57—59.
2. Там же.
3. ЦВИА, ф. 369, oп. 1, д. № 2, л. 146. Доклад по законопроекту об утверждении положення об Особом совещании по обороне государства.
4. ЦВИА, ф. 369, oп. 1. д. № 2, лл. 169—180. Стенографический отчёт 5-го заседания Государственного совета (сессия II, 17 августа 1915 г.).

Для обсуждения принятого Думой законопроекта в Государственном созете была создана комиссия из 30 членов под председательством графа Коковцева. Комиссия согласилась с законопроектом Государственной думы и внесла в него лишь незначительные редакционные поправки. 17 августа 1915 г. состоялось заседание Государственного съезда, посвященное обсуждению законопроекта об учреждении четырёх Особых совещаний. С докладом о законопроекте выступил Стишинский, подробно охарактеризовавший политику правительства в деле организации государственной обороны. Он предлагал утвердить внесённое Государственной думой предложение. Выступивший в прениях М.Ковалевский назвал представленный законопроект «совершенным новшеством» нашей государственной жизни. Он высказался за представительство в организуемых советаниях от всех слоев общества — фабрикантов, рабочих, учёных и техников, - т. е. за гучковско-коноваловскую программу поддержки поавительства всеми слоями общества. При таком представительстве, по мнению Ковалевского, Совещания теряли классовый характер и приобретали «всенародный характер» (1). Разумеется, выступление Ковалевского не оказало какого-либо влияния на решение Государственного совета, но оно сеяло вредные иллюзии среди интеллигенции и рабочих. Вождь горнопромышленников юга фон Дитмар настойчиво добивался расширения представительства буржуазии в этих Совещаниях, особенно в Совещании по продовольствию и перевозкам. Умереиный либерал фон Дитмар и то оказался в оппозиции к правительству, которое было неспособно на проведение крупных экономических мероприятий, необходимых для победоносной войны. Дитмар считал, что организация совещании даст свой результат лишь тогда, когда будет достигнуто объединение деятельности министерств, а председатель Совета министров «действительно будет главой правительства с соответствующими полномочиями». В завуалированной форме он высказался против существовавшего состава правительстза, за министерство, пользующееся общественным доверием, т. е. за программу прогрессивного блока, который как раз в эти дни окончательно сколачивался из большинства депутатов Государственной думы и Совета.
Только один Маклаков высказался против законопроекта, считая его «для нашего государственного строя неприемлемым» (2), но голос его прозвучал одиноко.
Князь Лобанов-Ростовский от имени целой группы (4 чел.) внёс предложение организозать наряду с четырьмя Совещаниями еще и пятое — по борьбе с немецким засилием, — но это предложение не встретило поддержки большинства.
В процессе обсуждения законопроекта члены Государственного совета внесли предложение образовать своеобразный парламентский согласительный блок из 30 членов Государственной думы и такого же количества членов Государственного совета, входящих во все Особые совещания. Это предложение встретило поддержку большинства членов комиссии, обсуждавшей законопроект. В прениях против этого предложения выступил военный министр Поливанов, указавший, что такое пятое Совещание не ускорит, а затормозит рассмотрение всех вопросов. Его возражения носили не принципиальный, а практический характер. Не желая обострять разногласий, члены Совета поддержали Поливанова, и законопроект Думы был утверждён Советом, а позже и царём. Так появились четыре Особых совещания, начавших свою деятельность в августе 1915 года. Несмотря на то что формально, все четыре Совещания были равноправны, Особое совещание по обороне государства заняло руководящее место и приобрело особое значение.

★

1915 год принёс ряд тяжёлых поражений русской армии. Кайзеровская империя пыталась добиться решения исхода войны на восточном фронте, разбив русскую армию. Для этого десятки дивизии с западного фронта и резервы были переброшены на восточный фронт. Наступление немецкой армии началось Горлицким прорывом на юго-западном фронте в мае 1915 года. Начались кровопролитные бои полувооружённой русской армии с наступающими немецко-австрийскими войсками. Отбросив русские армии из Галиции, немцы перенесли центр удара в Польшу, заставив и здесь русские войска отступить, в ходе этих боев были потеряны все крепости по Висле, оставлены Польша, Литва. По приказу генерала Иванова, подготовлялась эзакуация Киева, в Совете министров велись разговоры об эвакуации Петрограда. Армия понесла огромные потери в технике и людях. Военные поражения царизма весной и летом 1915 г. ускорили нарастание революционного кризиса в стране. «Этот кризис,— писал Ленин,— был ускорен рядом самих тяжёлых поражений, которые нанесены были России и её союзникам. Поражения расшатали весь старый правительственный механизм и весь старый порядок, озлобили против него все классы населения, ожесточили армию, истребили в громадных размерах её старый командующий состав, заскорузло-дворянского и особенно гнилого чиновничьего характера, заменили его молодым, свежим, преимущественно буржуазным, разночинским мелкобуржуазным» (3). Следовательно, поражения России в войне сыграли «роль отрицательного фактора, ускорившего взрыв» (4).
Были и другие причины, способствовавшие росту революционного движения в стране, и среди них самая главная — наличие революционного пролетариата, который не захлестнула мутная волна социал-шовинизма. Уже в августе 1915 г. в стране былч налицо признаки революционной ситуации. В. И. Ленин в следующих словах охарактеризовал сложившуюся осенью 1915 г. политическую обстановку в стране: «Теперь мы снова идём к революции. Это все видят. Сам Хвостов говорит о настроения крестьян, напоминающем 1905-6 годы» (5)

1. ЦВИА, ф. 369, оп. 1, д. № 2.
2. Там же, лл. 173—174.
5. Ленин. Соч. Т. XX, стр. 16.
4. Там же.
5. Лелин. Соч. т, XVIII, стр. 316.

Этот вывод Ленина вынужден был признать позднее принципиальный защитник монархии в России П.Милюков. В своей работе «Россия на переломе», написанной уже в эмиграции, Милюков признал, что под влиянием военных поражений царизма и обострения внутренней классовой борьбы осенью 1915 г. «вероятность приближающейся революции превратилась мало-помалу в полную достоверность и нeизбeжность». Он указывает на август — сентябрь 1915 г. как на время, «когда вторая революция сделалась окончательно неизбежной» (1)
Недовольство войной охватило различные слои населения И особенно сильно рабочие массы. Крестьянство также поднималось на борьбу. Среди буржуазии и правительственных верхов царили разброд, питания, разногласия по коренным вопросам ведения войны и внутренней политики. Буржуазию пугали военные поражения, слухи о сепаратных переговорах царского правительства с Германией. Особенный страх испытывала буржуазия пеpeд активизирующимся рабочим классом. Начиная с июня 1915 г. забастовки рабочих не прекращались, в августе забастовали крупнейшие оборонные предприятия Петрограда - Путиловский завод, Шлиссельбургский и др. На заседании Особого совещания 19 августа говорили о «весьма тревожном состоянии рабочих масс» и поэтому, чтобы не вызвать всеобщей забастовки, отказались от осуществления милитаризации промышленности (2).
На заседании Совета министров 11 августа генерал Рузский указал на «безнадёжность» военного положения России в случае забастовок рабочих и «беспорядков». Там же отмечали всеобщее недовольство в стране и говорили, «что правительство висит в воздухе и никого не удовлетворяет» (3). Министр торговли и промышленности князь В.Н. Шаховской предлагал членам кабинета считаться с тем фактом, «что поражения на фронте создали революционно повышенное настроение в стране» (4). В Совете министров, по заявлению Горемыкина, происходил «быстрый сдвиг влево, вниз по течению». Спустя год после начала воины, в июне 1915 г., Земский и Городской союзы, как отмечает oxpaнка, «впервые сочли необходимым вступить на путь политических требований» (5). В августе произошла смена верховного командования. Эта смена вызвала общее недовольство среди буржуазии и большинства членов Совета министров. В Москве, на квартирах у Рябушинского и Коновалова, состоялись совещания «прогрессивных деятелей», которые намерены были предъявить требования об организации правительства, пользующегося «доверием страны и полнотою власти». Охранка предупреждала правительство, что следует ожидать резолюции Московской городской думы с требованием полного обновления состава настоящего кабинета с готовым списком лиц на министерские посты (6).
13 августа 1915 г. газета «Утро России» — орган Рябушинского — опубликовала предполагаемый личный состав нового правительства, назвав его «кабинетом обороны». 18 августа состоялось частное совещание гласных Московской городской думы, на ՛котором велись речи о единстве «народных» представителей, т. е. членов Государственной думы, с правительством, пользующимся «полным доверием страны». Между членами Государственной думы и Государственного совета заканчивались пeреговоры о программе прогрессивного блока. 19 августа Московская городская дума приняла резолюцию с требованием «создания правительства сильного доверием общества и единодушного, во глазе которого должно стоять лицо, которому верит страна» (7). 22 августа была закончена работа по вырaботке программы прогрессивного блока. Союз объединённого дворянства уполномочил своего председателя послать Горемыкину письмо, в котором говорилось, что «произносимые и передаваемые прессой во׳ все концы страны левые речи» «являются предвестниками новых смут с целью изменения государственного строя» (8).
Правительство приняло решение вступить в переговоры с прогрессивным блоком на предмет осуществления его программы, в газетах открыто назывались именакандидатов в состав нового правительства, на заседаниях правительства обсуждался вопpoc о роспуске Государственной думы, об уступках буржуазии, о необходимости работать в контакте с общественностью. Совет Министров вопреки желаниям своего председателя принял решение «ходатайствовать» о немедленном созыве заседания Совета министров под председательством царя для обсуждения вопросов о верховном главнокомандующем, об эвакуации Петрограда и «о внутренней политике на будущее, т. е. политика твёрдая или же политика, идущая навстречу общественным пожеланиям» Большинство членов Совета министров выступало за уступки буржуазии, за соглашение с ней, даже за уход՛ правительства в отставку. Создалось оригинальное и чрезвычайно редкое положение, когда министр внутренних дел князь Н.Щербатов, призванный охранять устои трона, - на заседании Совета министров заявил, что монарх и правительство находятся «в радикальном разноречии» со всей «благоразумной» общественностью, т. е. «с дворянами, купцами, городами, земствами и даже армией», И требовал не репрессий, а уступок впользу буржуазии. Дело кончилось тем, что большинство Совета министров пошло на открытую демонстрацию.

1. Милюков П. Россия на переломе Т. I, стр. 12—13.
2. ЦВИА, ф. 369, oп. 1, д. № 50. Журнал заседаний Особого совещания № 24 от 19 августа 1915 года.
3. Архив русской революции. Т. 18; «Тяжёлые дни» (секретное заседание Совета министров), стр. 64, слова Сазонова на заседании Совета министров 11 августа 1915 года.
4. Там же, стр. 84.
5. «Буржуазия накануне февральской революции». Центроархив, 1927 г., стр. 19-21.
6. Там же, стр. 23.
7. Поливанов А. Мемуары, стр. 222
8. Там же, стр. 223.

Запись сделана с помощью m.livejournal.com.