“Так вот какие издевательства терпел низший класс”. Рассказ уходившего с белыми. 25 марта Воткинск был занят сибирскими войсками Колчака. Из рабочих отступили многие потому, что боялись карательного отряда белых, т. к. было об'явлено населению, что кто останется, тот будет расстрелян на месте, а в особенности рабочие с высокое квалификацией. И вот в это время в числе отступающих рабочих отступил и я. Зачем и почему — не знаю сам, но только проклинаю тот день и час, в который отступил. Мне пришлось пробраться до города Барнаула. Но прожить здесь пришлось всего три неделя. С наступлением Красной армии эшелонам с беженцами пришлось бежать дальше, а в это время в Алтайской губернии находился атаман Рогов, который и мешал продвижению беженцев вперед. Рогов разбирал жел. дор. пути, сжигал деревянные мосты. Это делалось для того, чтобы задержать отступающие с беженцами эшелоны, а также эшелоны с заводским инвентарем, и вот мне пришлось простоять на 11-м раз'езде (эта станция между Новониколаевском и Барнаулом). Вот тут-то я и посмотрел как декуются приспешники буржуазии над рабочими и крестьянами. С одним из поездов были привезены 40 человек пленных роговцев, которых казнили публично: 12 чел. повесили тут-же, против станции, а 28 расстреляли. Пленники бедняги бьются в судор[о]гах. Беженцы уходили в сторону и плакали, видя такую невыносимую казнь, которую делали кровопийцы рабочих и крестьян. После казни 40 чел. были арестованы свои дезертиры и вот с этими дезертирами тут-же была расправа. Командир велел вывести их из вагона, а дезертиров было 2 чел. Когда их вывели, то тотчас-же ударом винтовки сшибли с ног. Но это делалось по одному. Одного наказывают, а другой должен смотреть и ждать этой же участи. А наказание было вот какое. Когда ударом сшибли с ног, то 4 солдата держали за руки в ноги, а 2 солдата шомполами стегали по спине, как молотобойцы бьют по наковальне в 2 молотка, а командир, выпятивши свое большое брюхо, подперши бока руками, смеется и говорит: добавь горячего. После таких мучений наклонится, послушает дышит-ли мученик, приказывает добавить, а потом, когда человек уже без сознания, прикажет: брось эту собаку в вагон. И со 2-м было поступлено точно так-же. Кровь льется ручьями у бедняг, мясо отрывается от удара шомпола, а командир кровосос смеется. В Чите, куда я после этого пробрался, я видел как ежедневно почти отправляли в сопки на расстрел. Пришлось однажды видеть такую картину. Ведут в сопки 6 чел. и несмотря на то. что закованы руки и ноги, так еще приковывают к железному пруту попарно, так что передняя пара смотрит на среднюю, а задняя пара идет задом вперед. Так вот какие издевательства терпел низший класс. Но, товарищи, это время ушло в область преданий, и мы сейчас живем под одним красным флагом СССР. Довольно распри, довольно раздоров, мы — одна семья и должны так спаяться чтобы никто не мог нас разорвать. Наш регулятор РКПб должен дать наказ ячейкам мастерских и отделов, чтобы не жалели бросать семя просвещения в темные и несознательные массы. Мы будем праздновать 7-ю годовщину Октябрьской революции все, как один, для более тесной спайки рабочих и крестьян. Да здравствует наша молодая советская республика! Да здравствует Рос. Ком. Пар. бол.! Беспартийный рабочий отдела механики Иж. зав. Корляхов Мих. раб. № 1658, воткинец. Ижевская Правда. № 254 от 07.11.1924. Революционные события в Сарапуле «Я – уроженец города Сарапула. Вполне понятно, что я кое-что знаю о революционных событиях 1917-1918 годов», – читаем мы в воспоминаниях ветерана гражданской войны Валерия Павловича Шемякина» «После февральских событий, весной 1917 года в Сарапуле проходило собрание. Я, В. П. Шемякин, на этом собрании присутствовал и впервые в жизни почувствовал, что нарастает революционное движение. На собрании выступали и говорили по-разному, кто во что верил. Затем пришла Великая Октябрьская социалистическая революция, весть о которой дошла в Сарапул 27 октября (9 ноября н. с.) 1917 года. В это время особых событий у нас не происходило, они развернулись несколько позднее. Находившиеся в городе и вновь прибывшие члены большевистской партии объединились в партийную группу, которую возглавил И. С. Седельников. Эта группа, опираясь на более зрелую часть рабочих, принимала все более устойчивый и зрелый характер. Вела пропаганду среди трудящихся города и солдат местного гарнизона, разъясняя значение Октябрьской революции и разоблачая сущность меньшевиков и эсеров, которые в политической жизни города занимали доминирующее положение. 4 (17 по н. с.) ноября из Казани в Сарапул прибыл отряд большевиков с полевой артиллерией, которая была установлена на Старцевой горе, там, где сейчас сквер. Одновременно прибыл вооруженный отряд из Ижевска. Руководством этих отрядов был создан РЕВКОМ, который подготовил выборы в Совет 2-го созыва. Выборы состоялись 10 (23 н.с.) ноября 1917 года, большевиков и сочувствовавших в него было выбрано больше, чем в первый Совет. Но и в этом составе выборного органа по-прежнему верховодили меньшевики и эсеры, которые были уверены, что вновь избранный Совет будет проводить нужную им политику поддержки буржуазии. Поэтому они согласились на избрание в руководство Совета большевиков –председателем Совета В. А. Матвеева и секретарем И. М. Рогалева. С первых дней работы Совета в нем происходила острая политическая борьба между большевиками и поддерживающими их депутатами, с одной стороны, и меньшевистско-эсеровским блоком, с другой. Победа осталась за последними, которые создали нетерпимую обстановку для Матвеева. Он был вынужден оставить место председателя и уехал в Ижевск. Однако с ростом политического влияния большевиков на промышленных предприятиях, возвращением солдат из армии, членов большевистской партии Ефима Колчина, К. Дурманихина и других в соотношении борющихся политических сил в Совете произошло изменение в пользу группы, возглавляемой И. С. Седельниковым. Во второй половине января 1918 года большевистской группой был устроен митинг на Троицкой площади. Выступающие на митинге Седельников и Чернов призывали к организации Красной гвардии и установлению Советской власти. Начальником милиции в то время был Яков Сморкалов, член эсеровской партии, позднее он стал руководителем контрреволюционных сил города, милиция по его распоряжению арестовала Седельникова, Чернова, Ивана Шемякина, Спиридона Седова. Однако по требованию революционных рабочих арестованные были освобождены. После митинга меньшевистско-эсеровский блок от изощренных методов обмана рабочих и солдат перешел к методу прямой расправы над большевиками и сочувствующими. 25 января офицер учебной команды 166-го полка Виталий Григорьев и начальник милиции Яков Сморкалов были назначены руководителями контрреволюционной расправы. Они сумели одну за другой разоружить роты революционно настроенных солдат. В ночь на 3 февраля группа людей под руководством Ивана Седельникова, среди которых были А. Ляпкусов, В. Смагин, братья Седовы и другие, в нескольких пунктах города обезоружила милиционеров, стоящих на посту. Днем того же числа по просьбе И. С. Седельникова в Сарапул из Камбарки, Ижевска, Казани прибыли вооруженные красногвардейские отряды, при их прямой военной помощи в Сарапуле была ликвидирована контрреволюционная власть. Руководители контрреволюционеров – Виталий Григорьев, Яков Сморкалов и другие реакционеры, не оказав вооруженного сопротивления, скрылись из города. 4 февраля 1918 года был распущен меньшевистско-эсеровский Совет, для продолжения работы оставлен исполнительный комитет Совета. Началась подготовка к перевыборам Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. В городе создали штаб, возглавляемый Жестянниковым, который был политической формой диктатуры пролетариата. Рабочая молодежь свободно смогла объединяться в свои союзы. В марте 1918 года на заводе кожевенно-обувной промышленности, на котором работал я, членом большевистской партии, комиссаром завода Матвеем Ижболдиным был организован Союз рабочей молодежи. Такие же союзы организовались и на других заводах кожевенной промышленности. Основной задачей членов Союза рабочей молодежи после того, как на заводе стали управлять рабочие комитеты (председателем комитета у нас был Саша Курочкин), являлась охрана завода. Мы, члены союза, совместно с рабочими старшего возраста по строго установленному расписанию дежурили по всей территории завода. Наше вооружение составляли: две винтовки Гра, одна Ваттерли, две берданки и трехлинейная винтовка. На заводах кожевенно-обувной промышленности были организованы рабочие дружины из числа рабочих, выбранных на рабочих собраниях, так же были выбраны и члены Союза молодежи. Все заводские рабочие дружины были переданы в распоряжение Сарапульского военного комиссариата, как военные соединения. В апреле 1918 года руководителем Сарапульской большевистской организации Иваном Семеновичем Седельниковым был организован Социалистический союз рабочей молодежи, председателем которого стал Михаил Рыжов. (Иногда можно слышать, что Михаил Рыжов был организатором Социалистического союза рабочей молодежи в 1917 г. в городе Сарапуле – это не правда: в Сарапуле в это время никаких союзов рабочей молодежи не было. Михаил Рыжов в газете писал, что он был красногвардейцем, это тоже не правда. Михаилу Рыжову постановлением Сарапульского Совета было присвоено звание Красного партизана, как узнику «Баржи смерти», но он настоящим партизаном не был и не служил в РККА в гражданскую войну). Члены союза кожевенно-обувной промышленности не вошли в состав Социалистического союза, поэтому он был малочисленным и не имел авторитета среди заводских союзов рабочей молодежи кожевенной промышленности. В конце июля председателем Социалистического союза города стал Михаил Чулков. Летом 1918 года началось наступление белых, штаб 2-й армии покинул Сарапул. Оставшиеся в Сарапуле большевики и рабочие дружины решили не допустить к городу белогвардейские части. Руководил тут Седельников. На собрание рабочей дружины в конце августа приехал А. М. Чеверев. Он, Аллилуев и другие выступавшие на этом собрании говорили, что город Сарапул от ижевцев надо защищать. Нас четверых в этот же вечер назначили в командировку на ст. Сюгинск в штаб Чеверевского партизанского отряда за оружием и боеприпасами. Через два дня нашего пребывания в штабе нам сообщили, что Сарапул 31 августа захвачен ижевскими белогвардейцами, и мы остались в распоряжении отряда Чеверева до прихода Азина в Сюгинск. Ижевские белогвардейцы установив кровавую диктатуру, одними из первых арестовали и расстреляли 3 сентября в Котовском логу руководителя большевиков в Сарапуле И. С. Седельникова и большевиков Н. Беляева, В. Т. Антипина, Г. Ф. Иванова и А. Шагалова. Из отряда Чеверева я перешел в 1-й Полтавский полк, который был в составе 2-й Железной Азинской дивизии, сформированной после взятия Казани. Сарапул мы заняли в субботу 5 октября 1-м Полтавским полком. Из заключения освободили Рыжова, Дурманихина и других товарищей. Получили приказ взять Камбарку, но неожиданно около Камбарки было приказано на барже взорвать орудия и отступать. Через несколько дней новый приказ: взять Воткинск. Вошли в город, а там стояла такая тишина, просто жутко. Думали, что все здесь просто вымерли. Оказывается, нас люди боялись: им рассказали, что в город идет банда. Расквартировали нас по частным домам и наказали, чтобы не своевольничали. Нам старики говорили, что они были свидетелями, как расстреливали рабочих, которые сидели в Воткинске в барже. Некоторых кололи штыками и бросали прямо в яму. В ямах погибло множество людей. Мы посмотрели эти ямы, хотелось как-то по-человечески захоронить этих мучеников, но было уже поздно: трупы начали разлагаться, стоял ужасный трупный запах. Среди убитых был и их комиссар, он лежал несколько отдельно от солдат. Решили копать братскую могилу, чтобы похоронить их всех. Когда стали вывозить мертвецов, одна женщина везла своего мужа в гробу, а рабочие знали, что ее муж – белогвардеец, смертельно раненый под Ижевском, она хотела тоже похоронить его в братскую могилу, но рабочие опрокинули телегу и вывалили гроб. Потом мы ей помогли, чтобы она увезла его на кладбище. Когда мы закончили похороны, вдруг появился аэроплан. Тут возникла большая паника – непонятно было, чей это аэроплан. Но он бросил воззвания и улетел. А на воззваниях было написано: «Товарищи воткинцы, сдавайтесь, Ижевск пал». Они опоздали – город уже был наш. Постояли в Воткинске, а потом батальоном, которым мы занимали город, нас направили на Ижевск. Дошли пешком до Июльска, здесь мы недолго простояли, говорили, что приедет В. М. Азин и начальник политотдела Д. Зорин. Выстроили нас буквой «П», Азин поздравил нас с годовщиной Октябрьской революции и приказал переименовать 1-ю Железную в 28-ю стрелковую дивизию, 1-й Полтавский полк – в 223-й, 1-й сводный – в 250-й и т. д. Так что это стали не отряды, а полки. Потом погрузили нас в вагоны и направили в Сарапул. Задача была – выгнать белых из-за Камы. Но 3-я армия уже сдала Пермь, 1-я армия сдала Уфу. Так началось наше отступление в 1919 году под ударами многочисленных, хорошо снабженных иностранным оружием и снаряжением колчаковских войск. В апреле колчаковцы хозяйничали уже в Сарапуле. Правда, в этот раз партийные и советские работники Сарапула не были застигнуты врасплох. Организована была эвакуация заводов и учреждений, а все боеспособные люди были вооружены в частях Красной Армии. Поэтому жертв в городе было сравнительно меньше против 1918 года. Но черную память по себе колчаковцы оставили не в меньшей степени, чем местные контрреволюционеры в 1918 году. Кроме одиночных расстрелов и побоев, колчаковцы из пленных отобрали 62 красноармейца, заставили их рыть себе большую яму, выстроили вдоль ямы и расстреляли в ночь на второй день Пасхи с 21 на 22 апреля. Но палачам не суждено было долго оставаться в Сарапуле. Уже в июне весь наш край был освобожден силами Азинской дивизии от колчаковской армии. О том, как гнали их обратно, говорят многочисленные воспоминания участников гражданской войны». А. Потапов, внук В. П. Шемякина, г. Санкт-Петербург. Красное Прикамье. №206-210 (22 512). 7 сентября 2017 г. С. 5. Валерий Павлович Шемякин. Екатеринбург, 1920 г.