Идентификация Моринса

ВЫЯВЛЕНИЕ АГЕНТУРНОГО ИСТОЧНИКА В СТАВКЕ А. В. КОЛЧАКА, ИЛИ АТРИБУЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ДОКУМЕНТА

Владимир Викторович Кашин [1]

1. Общество изучения истории отечественных спецслужб, Нижний Тагил, Россия

Аннотация: В течение ста лет историки широко используют документ «Рапорт майору Моринс», в котором подробно изложен ход совещания в Ставке Верховного главнокомандующего адмирала А. В. Колчака 4 ноября 1919 г., оказавшего значительное влияние на оборону г. Омска и судьбу Белого движения в Сибири. Документу не повезло, не были определены его автор и получатель, к тому же он получил противоречащие друг другу наименования. Накопленная сумма знаний, в т.ч. выявленный массив агентурных сообщений Французской военной разведки, позволили нам атрибутировать указанный документ, оценить его достоверность и важность, а также дали надежду применить «ключи поиска» к иным документам.

Ключевые слова: А. В. Колчак, военная разведка Франции, агентура, спецслужбы, белое движение, Гражданская война.

Постановка проблемы. В российской историографии Гражданской войны хорошо известен документ (см. прил.), где с подробностями очевидца описано важное совещание в Ставке Верховного главнокомандующего, ставшего одним из важных переломных моментов в обороне Омска и в целом судьбы Белого движения в Сибири [1, Л. 3, 3об.]. Верховный правитель адмирал А. В. Колчак, заслушав 4 ноября 1919 г. доклад главнокомандующего армиями Восточного фронта генерал-лейтенанта М. К. Дитерихса о невозможности защищать столицу, поспешил освободить его от высокой должности, назначив военачальником другого генерала – оптимиста. Так, командующий Западной (3-й) армии, получивший первый генеральский чин в ноябре 1918 г., потерпевший военные поражения на главном направлении летом 1919 г., внезапно поднялся на вершину армейской иерархии, возглавив стотысячную армию. В тот же день появился приказ Колчака: «Главнокомандующим армиями Восточного фронта назначаю Командующего Московской группой армий генерал-лейтенанта Сахарова» [2, Л. 116].

Указанная дата доклада, отставки и переназначения командующего точно укладывалась в хронологию развития ситуации в Западной Сибири, хорошо известную по воспоминаниям белых генералов и сохранившимся документам Русской армии Колчака. После падения ряда опорных центров (городов Кургана и Петропавловска, Тюмени и Ишима) замерзающий Иртыш не мог стать новым рубежом обороны, но бывший флотоводец поверил генералу К. В. Сахаро-/87/-ву, что тот сможет возвести непреодолимый многокилометровый восточный вал из колючей проволоки и лесных засек на западном берегу Иртыша. Но совсем скоро сибирские морозы сковали полноводную реку, превратив ее в широкий санный тракт. В ночь на 14 ноября части РККА вошли в Омск, оставленный в спешке белыми войсками, а дальнейшее отступление превратилось в бегство. Буквально через месяц главкомвосток Сахаров был арестован и смещен с должности, как лично виновный в срыве эвакуации Омска и Новониколаевска, значительных военных и материальных потерях. А еще спустя месяц и сам Верховный правитель был передан союзниками восставшим социалистам Иркутска.

Упомянутый документ не раз публиковался маститыми учеными, никто из них не сомневался в его подлинности, описанию причин и обстоятельств скоропалительной отставки М. К. Дитерихса, изложенные неким анонимом. Почему же, через сто лет после указанных событий, подвергается сомнению достоверность письменного свидетельства о переназначении Колчаком высших военачальников? Вопросы и сомнения всегда уместны, пока исторический документ не атрибутирован. До настоящего времени не было известно: кто автор рапорта, кому адресован, где, когда появился и как попал к советским историкам из враждебного стана.

Основная часть. Впервые научное сообщество и широкая публика могла ознакомиться с ним в выпущенном Центрархивом сборнике документов «Последние дни колчаковщины», отпечатанном тиражом 3000 экз. накануне юбилея революции, в 1926 г. Согласно конечной отсылке, документ хранился в архиве Октябрьской революции в деле «Оперативные сводки».

После этого текст анонимного рапорта несколько раз публиковался полностью и много раз цитировался в различных статьях и монографиях. Однако историческому документу не повезло. Укажем только три придуманных и искаженных публикаторами наименования.

1926: «Рапорт майора Моринса о приеме Колчаком генералов Сахарова и Дитерихса» [3, С. 54].

2004: «Рапорт британского военного представителя в Омске майора Моринса об отставке генерала Дитерихса» [4, С. 271].

2021: «Рапорт неустановленного лица капитану Моринсу о приеме 4 ноября Верховным правителем А. В. Колчаком генералов М. К. Дитерихса и К. В. Сахарова, об обвинении Дитерихса в военных неудачах» [5, С. 416].

Согласимся, что из приведенных названий невозможно уяснить: кто исполнитель рапорта и кому он адресован, так как некий Моринс числится то исполнителем, то адресатом. За рамками определенности остались его должность и воинский чин, национальность и гражданство. Если допустить, что офицер Моринс получатель, тогда кто автор?

Многие известные ученые брались ответить на эти вопросы, но оказались в тупике. Причем, если советский историк Г. З. Иоффе аккуратно назвал Моринса «союзным майором» [6, С. 232], то П. Н. Зырянов определенно «английским майором» [7, с. 526]. Вероятной принадлежностью к союзным армиям Франции /88/ и Великобритании ограничивалась глубина идентификации неустановленного офицера, хотя члены союзных военных миссий в России были немногочисленны и известны. Признаем, что при таком наборе неопределенностей и без атрибутации документ вполне мог оказаться на поверку литературной мистификацией, дезинформацией Политического управления РККА, то есть исторической подделкой.

Так почему же историки Гражданской войны в России так и не смогли установить ни автора, ни получателя документа? Возможно потому, что никакого Моринса не существовало, а удачно взятый псевдоним остался нераскрытым? А может, причиной тому стало слабое изучение эмигрантских изданий?

Отметим интересное совпадение: в 1926 г. одновременно были опубликованы два агентурных донесения в Праге [8, С. 189–199] и Москве [3, С. 54–55] на имя французского майора: в первом случае – Марино, во втором – «Моринс». В обоих случаях главным фигурантом являлся генерал-лейтенант М. К. Дитерихс.

Атрибуция и анализ архивного документа

В течение столетия российские историки проходили мимо очевидных совпадений. И только недавно историк Института истории и археологии УрО РАН М. И. Вебер при обсуждении проблемы высказал догадку, что неустановленный Моринс – это известный французский офицер Марино. Согласимся, что разница в написании двух иностранных фамилий незначительна, и в утвердительном случае путь научного поиска значительно упрощается. Для проверки гипотезы, в первую очередь, необходимо было получить доступ к источнику, так как ошибка могла появиться при неточном воспроизведении или дефекте носителя.

В начале 2022 г. удалось получить электронный образ искомого документа из фондов ГАРФ. Ошибки первого публикатора в прочтении имени в машинописной копии текста (о наличии подлинника остановимся ниже) не выявлено, однако обнаружилась принципиальная вещь: адресат «Моринс» ошибочно переиначен в исполнителя. Причиной тому стало то, что первый публикатор М. М. Константинов, а затем и последователи, опрометчиво опустил заголовок документа «Копия рапорта майору Моринс от 6.XI.1919 г.» [1, Л. 3], заменив его на свой «Рапорт майора Моринса» [3, С. 53–54]. Тем самым, офицер долгие годы ошибочно числился автором, к тому же его имя стало видоизменяться, легко склоняясь по правилу русского языка. Кроме того, выпала заключительная строка «В Омске 6 ноября 1919 г.», что дало пищу последователям непродуктивно гадать о дате создания документа. Хотя современные составители двухтомника «А. В. Колчак. 1874–1920» вернули и дату, и родной заголовок, но в собственном наименовании документа понизили чин Моринса до «капитана», что противоречит тексту [5, С. 416–417].

Таким образом, после определения реквизитов архивного источника, зафиксируем, что перед нами рапорт некоего военнослужащего, адресованный «майору Моринс», исполненный в столице российского правительства в городе /89/ Омске 6 ноября 1919 г., спустя два дня после описанной отставки генерала М. К. Дитерихса.

Согласно документации ГАРФ, рапорт приобщен к архивному делу «Оперативные документы (1919–1920 гг.)» с отметками поступления (без указания даты) в Архив Октябрьской революции, затем переименованный в Центральный госархив Октябрьской революции – ныне ГАРФ. Для объективности укажем предшествующий и последующий документы дела: «Разговор по прямому проводу Предсовмина Пепеляева с Колчаком» и «Телеграммы от ген.-майора Войцеховского в Брит. Воен. миссию во Владивостоке и ответная Предс. Врем. Прав. Медведева и ген. Болдырева» [1, Л. 1–4]. С учетом изложенного, считаем, что искомый рапорт попал командованию Красной армии в числе других трофейных штабных материалов, а по окончанию боевых действий и минованию надобности поступил в госархив наряду с аналогичными «оперативными документами» противника.

Текст донесения можно разделить на три условные части: пересказ совещания в резиденции А. В. Колчака с фразами прямой речи; диалог за пределами служебного кабинета отстраненного от должности М. К. Дитерихса с английским офицером связи; оценки поведения Колчака вкупе с прогнозом неназванного «агента» на развитие ситуации. Заканчивается рапорт цитатой из высказанного Колчаком 5 ноября сожаления: «Я дал бы много за то, если бы в настоящее время был бы простым генералом, но не Верховным правителем» [1, Л. 3об.]. Четкие датировки указывают, что автор оценивал события и поступающую информацию в течение двух дней, завершив письменный отчет 6 ноября.

Логично было бы изначально уяснить: сколько человек присутствовало на совещании, чтобы предполагать в одном из них автора рапорта. На встрече адмирала с бывшим и вновь назначенным командующим прозвучало много резкой и нелицеприятной критики в части профессиональной компетентности, как полагаем в отсутствие иных должностных лиц Ставки. Согласно воспоминаниям Сахарова, генералы совещались «в кабинете верховного» без посторонних «один против другого», а их помощники дожидались в приемной [9, С. 211].

Таким образом, от кого-то из участников произошла утечка конфиденциальных сведений, возможно в виде последующего пересказа в близком окружении. Причем ситуация была изложена скорее всего устами обиженного генераллейтенанта М. К. Дитерихса. Согласимся с анализом историка П. Н. Зырянова: «Моринс..., либо эти агенты записывали со слов Дитерихса: Колчак изображён карикатурно (ломал карандаши, залил чернилами стол, топал ногами), Сахаров иронически (в позе Наполеона – В. К.), а Дитерихс весьма достойно» [7, С. 526].

Проницательный ученый отметил, что в тексте дважды есть отсылка на некоего «агента», но, к сожалению, далее не продвинулся и не отработал версию о рассматриваемом документе как экземпляре служебной переписки спецслужбы. Внесем важное уточнение, что термин «агент» имеет много значений. Например, военными агентами числились офицеры (дипломаты в погонах), аккредитованные в иностранных государствах для наблюдения за состоянием воору-/90/-женных сил. Таковым долгое время и считали «военного агента (майор Марино) при высоком комиссаре Великобритании» в Омске Ч. Элиоте» [10, С. 14]. Однако мы рассматриваем «агента» в классическом понимании, то есть лица, не являющегося штатным работником спецслужбы (разведки или контрразведки, отечественной или иностранной), привлеченного к негласному сотрудничеству для получения разведывательной информации. Добывание секретных данных с помощью агентуры давно и успешно практиковали ведущие державы Европы. В ходе Гражданской войны в России от тайного процесса не отказались ни большевики, ни их противники. Каждый из участников шпионажа в стане противника в период боевых действий рисковал не только репутацией, но и жизнью, и поэтому естественно скрывал свое имя под маской псевдонима.

Идентификация «Моринс»: Марино не скрывал своего имени

В 2019 г. уральский историк М. И. Вебер опубликовал документы французской разведки «цикл рапортов тайного агента французов, работавшего в колчаковском тылу под оперативным псевдонимом «Джон», своему куратору – начальнику информационного отделения французской военной миссии в Сибири майору Марино» [11, С. 5]. Всего в сборнике представлены 21 агентурный отчет, 19 из них были выявлены в фонде 39617 «Штаб Сибирской армии» в РГВА и опубликованы впервые. Агентурные сообщения очень редкий, но интересный источник знаний, особенно, если в распоряжении исследователя оказалось значительное количество таковых. Так, «Джон» в своем донесении 9 октября 1919 г. в Омске зафиксировал критические высказывания французского переводчика об интересующем нас лице: «....во французской миссии находится какое-то 2-е бюро, которое лишь мутит воду, и, начиная с шефа, кончая агентами, там все очень неспособные люди. Генерал Жанен это теперь лишь только понял, но скоро это все переменится, так как коммандант Марино скоро уезжает и вместе с ним разгонят всех остальных. Коммандант Марино – хороший солдат, но в политике разбираться совершенно не умеет...» [11, С. 209–210]. В документе отражена обстановка соперничества среди офицеров французской миссии, но мы вычленим только одного – шефа 2-го бюро комманданта Марино. Так на основе прямого указания автора донесения четко назван руководитель военной разведки Франции в Сибири. К удаче исследователя донесение адресовано именно майору Марино.

Действительно, в архивных документах 2-го Бюро Генштаба Сухопутных войск Французской республики в списках личного состава военной миссии на Северном фронте Русской армии летом 1917 г. значится капитан Марино (фр. сhef d'escadron Маrinot) [12]. После Октябрьской революции офицера военной разведки откомандировали из северных портов на восток России. К тому времени он выслужил чин коммандант (фр. commandant), тождественного майору. Пиком его карьеры в Сибири стала должность помощника руководителя союзных войск на востоке России и французской военной миссии с временным присвоением звания полковник [13, С. 54]. В 1920-е г. Марино отметился в каче-/91/-стве «шефа информационного отделения Французской военной миссии в Польше» [14, С. 603]

Тайный агент «Джон»

Если получателем искомого рапорта установлен французский разведчик Марино, то необходимо ответить на вопросы: кто автор и какова его связь с военной разведкой Франции. К заслугам историка М. И. Вебера можно отнести бесспорную идентификацию «Джона» как поручика Земана (Emil Vasil Zeman, 1889–1941), руководившего контрразведкой Чехословацкого корпуса в Екатеринбурге в период с августа 1918 по июнь 1919 гг., бо́льшая часть службы которого на Урале пришлась на период, когда Сибирскую армию Русской армии Колчака возглавлял Р. Гайда.

Кроме опубликованных секретных рапортов из РГВА, нами были дополнительно получены еще пять аналогичных агентурных отчетов «Джона» – Марино, отложившихся на хранении в ГАРФ в составе коллекции Русского заграничного исторического архива в Праге, переданных правительством Чехословакии в 1945 г. Это позволило нам в ходе предшествующего анализа выявить несколько непосредственных источников утечки совершено секретной информации из Ставки Верховного Главнокомандующего А. В. Колчака, штабного вагона М. К. Дитерихса и др. Подчеркнем, что поручик Земан являлся агентуристом и имел свою осведомительную сеть. Таким образом, Марино, заключив контракт на сотрудничество с одним лояльным офицером, приобрел в его лице штатных и секретных сотрудников чешской контрразведки. Полагаем, что речь может идти о хорошо отлаженной и эффективно работающей резидентуре в армии Колчака. Возможно, этим и объясняется, что за семь месяцев сотрудничества с июня 1919 г. (Екатеринбург) по март 1920 г. (Харбин) из-под пера «Джона» вышло около полутораста содержательных агентурных сообщений. К сожалению, обнаружены и опубликованы только пятая их часть. Сопоставление 26 известных рапортов агента «Джона» с исследуемым (Омск, 6 ноября 1919 г.) позволяет нам считать, что необозначенным автором копии документа является агент «Джон» (Э. Земан), а упоминаемые им в тексте некие агенты – это русские офицеры из близкого окружения генерала М. К. Дитерихса и адмирала А. В. Колчака, пользующиеся неограниченным их доверием [15, С. 54–62].

Обратим внимание на явно выраженное положительное отношение автора документа к известным ему по службе в Чехословацком корпусе генералам: «Я (Колчак – В.К.) вижу лишь одно, что генерал Гайда все-таки во всем прав. Вы оклеветали его из зависти..., – и далее, – Все больше и больше Верховный подумывает о приглашении снова генерала Гайды». Отстраненный и уволенный с русской службы летом 1919 г. генерал Р. Гайда в рапорте чешского поручика выглядит вполне реабилитированным после безосновательных обвинений в измене Белому движению и лично Верховному правителю. Чешский военачальник находился вне армии, и по прогнозу автора после сдачи Омска Главнокомандующим армиями Восточного (белого) фронта будет назначен генерал С. Н. /92/ Войцеховский, который также успешно руководил чехословацкими частями, а затем перешел на русскую службу [1, Л. 3об].

Результаты исследования. В заключение нашего анализа подведем некоторые итоги. Документ от 6 ноября 1919 г. относится к единой серии последовательно связанных между собой рапортов одного автора, адресованных офицеру французской разведки Марино, как по фактуре, так и по характеру изложения, как результат документирования агентурного добывания секретной информации. В ходе снятия копий (копии с копии) фамилия Марино деформировалась в «Моринс».

Определено авторство чешского поручика Э. Земана, который после опроса своих источников (агентов, информаторов и служебных контактов) зафиксировал суть и детали совещания в Ставке адмирала Колчака. Многие изложенные в рапорте сведения и положения, так или иначе, подтверждены другими архивными, мемуарными источниками и научными изысканиями, вследствие чего не подвергались оспариванию.

Все 27 известных в настоящее время однотипных рапортов обозначены четкими данными: дата, место исполнения, получатель, как того требуют правила служебного делопроизводства. Имя исполнителя «Джон» иногда скрыто, затушевано, но в ряде случаев легко прочитывается. Все документы отложились в российских архивах в виде машинописных копий. Пожалуй, только в таком виде общество и может ознакомиться с агентурными донесениями. Рукописные оригиналы по условиям секретного делопроизводства спецслужб с самого рождения хранятся в ограниченном доступе и вряд ли будут доступны обществу. Допускаем, что рукописная основа уничтожалась после оформления машинописного отчета, чтобы исключить использование в качестве улики. Поэтому мы не придаем значения вопросу, что 26 выявленных архивных документов исполнены в дореформенной орфографии, а рапорт от 6 ноября 1919 г. – в новых советских правилах, допуская, что копии могли снимать по обе стороны Восточного фронта. В то же время это увеличивает надежду, что серия выявленных агентурных донесений «Джон» – Марино, может стать ключом к атрибуции ряда других документов по Гражданской войне.

Приложение № 1

Копия рапорта майору Моринс от 6.XI.1919 г.

4 ноября в 1 час дня были приняты Верховным правителем генералы Дитерихс и Сахаров. Верховный был в необыкновенно нервном настроении и во время разговора с Дитерихсом и Сахаровым сломал несколько карандашей и чернильницу, пролив чернила на свой письменный стол. Верховный крайне немилостиво разговаривал с Дитерихсом, ставя ему в упрек, что все время его командования связано с исключительной неудачей, и что он в настоящее время убедился в полной его неспособности. Не дав Дитерихсу ни слова в свое оправдание, Верховный начал ему припоминать его уверения, ни на чем не основанные, о выступлении чехословаков с его назначением. Отставки всех более или менее опытных генералов, что ему даже со стороны союзников пришлось неод-/93/-нократно выслушивать о наивных начинаниях и приказах, исходящих от Дитерихса, что отступление армии и этим возможная сдача Омска – исключительная вина Дитерихса. Верховный также говорил о генерале Гайде, причем бросалось в глаза следующее: когда Дитерихс в свое оправдание начал говорить, что он получил тяжелое наследствие от Гайды, который совершенно разложил свою армию, а он все-таки в сравнительно короткий срок установил боевую способность ее, и что отступление лишь причина превосходства в численности красных. Колчак здесь потерял совершенно всякое самообладание, стал топать ногами и в точном смысле стал кричать, что это обычный прием самооправдания, конечно, всегда во всем другие виноваты: «Я вижу лишь одно, что генерал Гайда все-таки во всем прав. Вы оклеветали его из зависти, оклеветали Пепеляева, что они совместно хотят учинить переворот, да…* переворот необходим... ... так продолжать невозможно… ... я знаю… ... ... Омск. ... ... .... мне скажете, что решительное сражение дадите между Омском и Ново-Николаевском... опять начинается та же история, что перед Екатеринбургом, Тюменью, Петропавловском и Ишимом. Омск немыслимо сдать. С потерею Омска – все потеряно. Как ваше мнение (обращается к генералу Сахарову)?»

Сахаров в позе Наполеона (рассказал агент) стал развивать свой план обороны Омска с рытьем окопов и проволочных заграждений в 6 верстах от Омска. Говорил с такой уверенностью и притом в духе Верховного, что тот сразу принял сторону Сахарова, забыв все его промахи в Челябинске, Кургане и под конец под Петропавловском и Ишимом. [Верховный] Утвердил план Сахарова и, обращаясь к генералу Дитерихсу, сказал: «Пора кончать, Михаил Константинович, с вашей теорией, пора перейти к делу, и я приказываю защищать Омск до последней возможности».

«Ваше превосходительство, – сказал Дитерихс, – защищать Омск равносильно полному поражению и потере всей нашей армии. Я этой задачи на себя взять не могу и не имею на то нравственное право, зная состояние армии, а, кроме того, после Вашего высказанного мнения я прошу Вас меня уволить и передать армию более достойному, чем я».

Колчак: «Приказываю вам (обращаясь к Сахарову) вступить в обязанности Главнокомандующего. Генерал Дитерихс сдает Вам свой штат, чтобы в первое время не терять Вам дорогого времени формирования его. Приказываю Вам (обращаясь к Дитерихсу), генерал, не медля все сдать генералу Сахарову».

Дитерихс: «Слушаюсь, я так устал».

Оба генерала, прощаясь с Верховным, выходят и сталкиваются в прихожей с майором Стивенсом** который в свою очередь обращается к Дитерихсу, объясняя ему, что он только что был у него в поезде по поручению генерала Нокса и узнал, [что] он уехал к Верховному правителю, он ехал сюда, чтобы передать ему приглашение генерала Нокса на обед сего числа.

Дитерихс, хватаясь за голову, сказал: «Ох, батюшки, дорогой мой, какие теперь обеды, я очень благодарен генералу за приглашение, но извиняюсь, я слишком устал... пусть теперь другие пообедают за меня». /94/

После сдачи Омска галвн. верх.*** будет, наверно, Войцеховский (слова агента). Верховный остался таким же упрямым, как был и раньше. Стал действовать даже против мнений Третьякова****, против смены кабинета, государственное экономическое совещание распустил и перевел его в Иркутск. Сам туда определенно не едет, а будет находиться все время непосредственно в армии с частью конвоя. В настоящее время издан Верховным правителем [приказ] отправить свой поезд вперед, [а] самому [с] ружьем в руках отходить со своим конвоем, если это будет суждено. Все больше и больше Верховный подумывает о приглашении снова генерала Гайды. С генералом Ивановым-Риновым Верховный расстался, не подав ему даже руки, и мнение о казаках не может быть двояко: «они просто изменники и больше ничего».

До Колчака дошли слухи, что ... ... ... положение в Сибири. Колчак не сомневается, что песенка его спета, и он также примирился с этой мыслью, что в случае не удержания Омска, образуется другая власть, которой он должен будет уступить дорогу. Еще 5 ноября он сказал: «Я дал бы много за то, если бы в настоящее время был бы простым генералом, но не Верховным правителем».

В Омске 6 ноября 1919 г.

Примечания:
* Здесь и далее отточие в тексте (... ... ... – значительные).
** Стивенс – Стевени Лев (Steveni Leo, 1893–1972) – сотрудник Британской военной миссии, офицер по связи со Ставкой Верховного Главнокомандующего адмирала Колчака в 1918–1920 гг., майор, полковник.
*** Так в тексте. Речь идет о генерале С. Н. Войцеховском (1883–1951), главнокомандующем Восточным (белым) фронтом с января 1920 г.
**** С. Н. Третьяков (1882–1943) – министр торговли и промышленности, зам. председателя Совета министров.

Список источников и литературы:
1. ГАРФ. Ф. Р-4931. Оп. 1. Д. 130.
2. ГАРФ. Ф. Р-161. Оп. 1. Д. 251.
3. Последние дни колчаковщины. М.; Л.: Госиздат, 1926. С. 54–55.
4. Генерал Дитерихс / Ред. и сост. В. Ж. Цветков. М.: Посев, 2004. С. 271–273.
5. А. В. Колчак. 1874–1920. СПб: Блиц, 2021. Т. 2. А. В. Колчак. Верховный правитель. 1918–1920. С. 416–417.
6. Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и её крах. М.: Мысль, 1983. 294 с.
7. Зырянов П. Н. Адмирал Колчак, верховный правитель России. 2-е изд. М.: Молодая гвардия, 2006. 637 с.
8. Мельгунов С. П. Два генерала (к психологии гражданской войны) // Голос минувшего на чужой стороне. Прага. 1926. № 1. С. 189–199. /95/
9. Сахаров К. В. Белая Сибирь. Внутренняя война 1918–1920. М.: Центрполиграф. 2020. 511 с.
10. Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1920–1922 гг. М.: Яуза-Каталог, 2019. 1056 с.
11. Фронт и тыл колчаковской армии в документах разведки и контрразведки (июнь 1919 – март 1920 гг.). Сб. док–тов / Сост. М. И. Вебер. Екатеринбург: УрО РАН, 2019. 272 с.
12. Service historique de la Defense/Terre // SHD/T. 17 № 570. Фотокопия документа предоставлена канд. ист. наук, сотрудником УрФУ Ю. Н. Галкиной.
13. Занкевич М. И. Последние дни Колчака // Советские архивы. 1966. № 1. С. 48–54.
14. Доклад ВЧК о раскрытых и ликвидированных на территории РСФСР заговорах против Советской власти в период мая–июня 1921 года // Архив ВЧК: Сборник документов. М.: Кучково поле, 2007. С. 593–612.
15. Кашин В. В. Агентурные донесения военной разведки Франции (1919–1920) – важный источник истории спецслужб // Исторические чтения на Лубянке. История отечественных спецслужб: источниковедение и историография: мат–лы XXV междунар. науч. конф. М.: Фронткнига, 2021. С. 54–62.

Для цитирования: Кашин В. В. Выявление агентурного источника в Ставке А. В. Колчака, или Атрибуция исторического документа // Деятельность отечественных спецслужб в эпоху социальных катаклизмов: материалы II Всероссийской научно-практической конференции (19–20 октября 2022 г., Омск). Омск: ОмГТУ, 2022. С. 87–96.