КУРЕНЁВСКОЕ ВОССТАНИЕ (КИЕВ, АПРЕЛЬ 1919 Г.): МОТИВАЦИЯ, МАСШТАБ, РЕЗУЛЬТАТЫ
Стефан Владимирович Машкевич
Институт теоретической физики им. Н.Н. Боголюбова, Киев, Украина
Аннотация: В работе рассматривается Куренёвское восстание апреля 1919 года в Киеве. Актуальность темы обусловлена уникальным характером восстания (имевшего целью захват столицы Украины) и отсутствием в литературе неупреждённого исследования его мотивации и масштаба. Выполнен критический анализ материалов периодической печати, мемуаров очевидцев, сводок советских органов власти; выяснено, какие из этих источников не заслуживают доверия и почему. Установлены основные мотивы восстания, его масштаб (приблизительное количество повстанцев и противостоявших им) и сделан вывод о том, что восстание не достигло цели.
Ключевые слова: Гражданская война, Украина, Киев, Куренёвское восстание, крестьяне, крестьянское движение, атаманы, Илья Струк.
Постановка проблемы. Куренёвское восстание (иначе известное как Куренёвский мятеж) 9–11 апреля 1919 г. в Киеве — малоизвестный эпизод Гражданской войны. Однако оно уникально в своём роде — тем, что целью повстанцев был захват столицы (УССР на тот момент была номинально независимым государством), и тем, что войти в столицу им удалось (хотя, как мы увидим ниже, далеко не во всю и очень ненадолго).
В советский период это восстание неоднократно упоминалось в мемуарах и публицистике [1, С. 25–26; 2, С. 91–111; 3; 4, С. 30–37] и реже — в специализированной исторической литературе [5, С. 84]. Как это бывало при освещении антисоветской деятельности, сильный акцент — часто в ущерб фактам — делался на разнообразные дисфемизмы в адрес участников «мятежа» («бандиты», «кулаки», «подлецы» и т. п.); заодно их нередко причисляли к «белогвардейцам», что, разумеется, бессмысленно.
В современной украинской историографии больший упор сделан на фактаж, но и здесь присутствуют оценочные суждения вполне предсказуемой направленности. Восстание теперь характеризуется как «эпизод из долговременной борьбы украинского народа за независимость» [6, С. 59], при этом /189/ никаких свидетельств в пользу такой оценки (допустим, соответствующих лозунгов его участников) не приводится. Однако «против советской власти» никоим образом не синонимично «за независимость Украины», тем более в тот исторический период.
Цель данного исследования — опираясь в значительной мере на первоисточники и отстраняясь от каких бы то ни было идеологем, выяснить:
– Какова была основная мотивация участников восстания? На какой результат они рассчитывали?
– Каков был реальный масштаб восстания, силы сторон, характер их действий?
– Каких (промежуточных) результатов удалось добиться участникам, прежде чем восстание было подавлено?
Основная часть. Весной 1919 г. на Украине крестьянские восстания были явлением весьма частым. По советским подсчётам, в апреле этого года было зарегистрировано 93 таких восстания, а с апреля до середины июня — 328 «вооруженных контрреволюционных мятежей» (советская терминология) или «вооруженных выступлений» (украинская терминология) [7, С. 399; 6, С. 59]. Почему же крестьяне были недовольны «властью рабочих и крестьян» и выступали против неё?
Тогдашние настроения украинского крестьянства не ускользнули от внимания советских «органов» — в частности, НКВД УССР. Если в «Сводке о положении на местах к 1-му апреля» (1919 г.), составленной информационно-инструкторским подотделом отдела местного управления НКВД, в разделе «Киевская губерния», читаем шаблонное: «Настроение крестьян бодрое. Крестьяне выражают пожелание образовать коммунистическое хозяйство», и далее: «В некоторых волостях <…> в волостных советах засели кулаки, с которыми деревенской бедноте с трудом приходится бороться», то в аналогичной сводке, по той же губернии, к 11 апреля (когда Куренёвское восстание было уже подавлено) находим практически противоположную — и, видимо, адекватную — оценку: «Сведения, поступающие с мест[,] рисуют тяжелую картину сельско-хозяйственной разрухи <…> Во многих местах не хватает посевных материалов, земледельческих орудий и рабочего скота. <…> Падеж скота увеличивается. По всей губернии развит бандитизм и контр-революционное повстанничество [sic]. Крестьяне собираются бандами и терроризируют население. <…> Ведется погромная агитация. В районе Межигорья и Новых Петровичей [правильно «Новых Петровцев». — С. М.] устроена резня всего мужского еврейского населения. <…> Г о с т о м е л ь. 31/III. Продовольственный вопрос сильно обострен. Сахару и хлеба нет. Крестьяне частично вооружены» [8, Л. 1об., 4об.].
Таким образом, одна из причин недовольства — чисто экономическая. Винить в трудностях текущую власть — обычная практика (хотя в данном случае /190/ понятно, что и предшествовавшие годы не могли способствовать процветанию). Но дело было не только в отсутствии сахара и хлеба. Представляется достаточно корректным суждение, сформулированное в воспоминанях И.Ф. Слизкого, опубликованных в 1929 г. — post factum, но в период, когда негативные оценки деятельности советской власти можно было обнародовать с большей откровенностью, чем в последующие годы: «Упорная классовая политика Соввласти, в частности расслоение села, решительная ее борьба с кулачеством и поповством, а также запрет свободной частной торговли, с чего больше всего жило здешнее крестьянство, [такое] как садоводы, кустари и другие, вызвали большое возмущение Советской Властью и к тому же не только зажиточных слоев деревни». Отметим последнюю фразу. Хотя в следующем же предложении автор подчёркивает, что «[з]ажиточное крестьянство с помощью попов начало проводить бешеную агитацию против советских органов» [2, С. 101], представляется очевидным, что если бы «не только зажиточные слои деревни» были всем довольны, то такая агитация едва ли имела бы успех. Таким образом, позднесоветская характеристика восстания как кулацкого тенденциозна (как минимум).
И.Ф. Слизкий также упоминает два противоречия на национальной почве, которые, по его мнению, способствовали восстанию.
Во-первых: «советские работники, выехав из центра на места, часто проявляли в своей работе „русотяпские [т. е. русские шовинистические — С. М.] тенденции”» [2, С. 102]. Примерами это утверждение не иллюстрировано; вполне возможно, что оно сделано в духе тогдашней линии партии на «большевистскую украинизацию». Современный украинский исследователь А. Лысенко не упоминает о «русотяпстве», однако подчёркивает, что земельная политика правительства Украины, которое в то время возглавлял Х.Г. Раковский, была инспирирована «всё более стойкими требованиями Москвы» [6, С. 55]. То, что «генерировала идеи» в основном Москва, разумеется, верно. Но то, что это было существенным фактором, не доказано.
Во-вторых, антисемитские настроения в крестьянской среде (наличие которых сомнений не вызывает). Вышеупомянутая агитация со стороны кулаков, согласно Слизкому, включала распространение слухов о том, что национализированная земля может не достаться бедноте: «„Может[,] будет вам, а может[,] и жидкам“, — говорили кулаки». О погромной агитации шла речь и в вышеупомянутой сводке НКВД. Факт тот, что непосредственным прологом к Куренёвскому восстанию стал еврейский погром в сёлах Новые и Старые Петровцы, к северу от Киева, в ночь на 7 апреля 1919 г., сопровождавшийся убийствами [2, С. 101, 103].
В какой момент у повстанцев появилась цель завладеть Киевом? По версии того же Слизкого, подготовка к восстанию в Старо-Петровской волости нача-/191/-лась в марте, и уже тогда своего рода координационным центром будущего восстания мыслилась Куренёвка (предместье Киева, сейчас район города), а одной из целей было «выслать Соввласть из Киева». 7 апреля из Новых Петровцев в близлежащие сёла отправили делегатов, причём, согласно бюллетеню НКВ[Д?], «[в]осставшие крестьяне Ст.-Петровской волости прислали в Гостомель депутатов с требованием присоединиться к ним для совместного наступления на Киев» [2, С. 102–103].
В любом случае, погром и реакция на него запустили механизм положительной обратной связи (реакция на реакцию, приводящая к усилению начального возмущения). В ответ на погром из Киева 8 апреля послали в разведку конный отряд, около 25 человек, во главе с чекистом Фёдором Николаенко [3, 9]. Крестьяне разбили отряд, а самого Николаенко зверски убили. (В публицистическом очерке В.Д. Голиченко, изданном в 1966 г., этот эпизод ошибочно представлен как реакция на уже начавшееся Куренёвское восстание [4, С. 34–35]). В ночь на 9 апреля повстанцы «арестовали» еще около ста евреев и утопили их в Днепре. В свою очередь, из Киева в Вышгород (вверх по Днепру, в том же направлении, что Межигорье и Петровцы, но ближе) отправили бронепароходы, которые обстреляли Вышгород. Повстанцы не замедлили использовать этот момент в своей агитации, причём своеобразно: «Крестьяне, приглядитесь к большевикам, разве не жидовская это власть, если за какой-то десяток утопленных жидков расстреливают из пушек всё село Вышгород», а также включили другой мотив: «Кто не пойдёт наступать на Киев, у того завтра заберём землю» [2, С. 103–105].
Поход на Киев начался вечером 9 апреля. Заметим, что еще за несколько дней до того атаман Зелёный (настоящее имя — Даниил Терпило, 1886–1919) двинулся в направлении Киева с юга; 5 апреля его отряды заняли Васильков, 6 апреля — блокировали путь на город снизу по Днепру [6, С. 57]. Но основной удар был нанесён с севера, силами отрядов под общим командованием атамана Ильи Струка (1896–1969). Эти отряды двигались двумя приблизительно параллельными путями: группа В. Дорошенко (бывшего унтер-офицера) — от Вышгорода на Подол, ближе к Днепру; группа Клименко (бывшего офицера) — по чернобыльской дороге, на Приорку и Куренёвку. Еще одна деталь, говорящая о дополнительной мотивации участников: «Повстанцы шли двумя линиями: передняя — была боевая, задняя с мешками, которая думала поживиться после завоевания Киева» [2, С. 104]. Рано утром 10 апреля повстанцы появились в городе.
Каковы были их силы? Оценки различаются на три порядка (!).
В заметке в газете «Красная армия» от 11 апреля — «по горячим следам» — упоминается «3—4 группы, каждая в 20—30 человек» [10]. На следующий день та же газета дала более трезвую оценку: «Утром [10 апреля. — С. М.] на Куреневке появилась вооруженная толпа до 300 человек» [11]. /192/
Нарком внутренних дел УССР К.Е. Ворошилов в разговоре с газетным корреспондентом, опубликованном 13 апреля, рассказал: получив сведения о «белогвардейском [sic] гулиганском [sic] выступлении» на Подоле, он вместе с головой ЦИК Г.И. Петровским поехал на место событий. «Прибыв туда, мы застали вооруженную гулиганского цвета [sic] массу человек около 60» [12]. По контексту ясно, что речь о части повстанцев — возможно, небольшой.
Председатель Всеукраинской ЧК М.Я. Лацис в 1920 г. утверждал, что повстанцев насчитывалось до 500 человек [1, С. 26]. Председатель Киевской губернской ЧК П.М. Дегтяренко в воспоминаниях, напечатанных в 1937 г., оценивал их количество как «свыше трёх тысяч» (добавляя, правда: «под командой деникинских офицеров», что снижает уровень доверия к этому источнику) [3]. Такую же цифру, 3000, называет И.Ф. Слизкий [2, С. 108].
Наконец, атаман Струк в воспоминаниях, продиктованных им в октябре 1921 г., заявлял, ни много ни мало, следующее: «Перед походом мы сделали мобилизацию местного населения и собрали армию в составе тридцати пяти тысяч челов[ек] <…> с собой имели тридцать пулемётов и шесть пушек. Армия состояла из пяти полков: 1 и 2го пеших, 3го конного, 4го пушечного и 5го пулемётного. Конницы у нас было около пяти тысяч мужей. В таком составе армия двинулась на Киев» [13, Л. 42–42об]. Вопрос о том, где были эти тридцать пять тысяч человек, которых никто, кроме Струка, не заметил, отнесём к разряду риторических.
Для подавления восстания было задействовано много сотен представителей власти. По утверждению П.М. Дегтяренко, «тотчас же было мобилизовано около 300 сотрудников всеукраинской и киевской чрезвычайных комиссий» [14], а современный исследователь Л.Н. Маймескулов с соавторами полагают, что «[н]а борьбу с восставшими были мобилизованы все сотрудники ВУЧК, Киевской губернской ЧК, чекисты-железнодорожники, сформирован боевой отряд из рабочих заводов, а также отряд милиции» [15, С. 238]. И.Ф. Слизкий упоминает, что в ликвидации восстания принимал участие Интернациональный полк [2, С. 108], а ветеран ЧК Ф.Т. Фомин говорит об отряде китайцев (называя имя командира отряда — Ли Сю-Лян) и матросах Днепровской флотилии во главе с А.В. Полупановым, которые также сражались с повстанцами [16, С. 57].
Учтём, что сами повстанцы наверняка не выступали одной общей массой (часть их, безусловно, «отвлеклась» на локальные грабежи). В свете вышесказанного, согласимся с мнением А. Лысенко о том, что «повстанцев было не только не несколько десятков, а даже не несколько сотен» [6, С. 58] и сформулируем нашу оценку: порядка тысячи повстанцев, активно действовавших в самом Киеве, и схожее количество противостоявших им. /193/
Чего удалось достичь повстанцам? Все авторы сходятся на том, что они 10 апреля захватили Куренёвку (в частности, районный отдел милиции [11]; К.Е. Ворошилов уточнял, что «милиция этого района вела себя наиболее позорным и предательским путём <…> эти провокаторы и подлецы, которые пробрались в милицию, тотчас перешли на сторону этих гулиганов [sic]» [12]) и убили какое-то количество оказавшихся там евреев [12, 14] (возможно, около 15 человек [11]). Также нет сомнений, что они овладели значительной частью Подола [12], дойдя до Житнего базара [2, С. 108] (это северо-западная часть Подола, дальше от центра города). Но эти районы вместе взятые — это лишь небольшая часть Киева. Сообщалось также о «выступлени[ях] хулиганов в районе Печерска, где они пытались устроить погром» [17] и о погроме на Лукьяновке [10]; но погром — это далеко не овладение районом. Таким образом, до того, чтобы взять весь город в свои руки, повстанцам было далеко.
На этом фоне опять-таки выделяется рассказ Ильи Струка. Он безапелляционно заявляет: «Победа была на моей стороне» и приводит следующие подробности: «Часть людей из нашей армии села на трамваи и прибыла на Царскую площадь [ныне Европейская площадь, в начале Крещатика. — С. М.], а часть двигалась походом, первыми вступили на Крещатик конные разъезды. <…> В Киеве Украинская Управа по моему приказу вывесила на помещении Городской Думы украинский флаг. Издано было несколько приказов, объявлений и призывов к населению, чтобы сохраняли спокойствие, за подписями — моей, начальника Штаба, Есаула и членов Управы» [13, Л. 42об–43]. Ни о чём подобном никто другой из очевидцев не упоминает. Такого органа, как «Украинская Управа», в Киеве никогда не существовало; излишне говорить, что вышеупомянутые приказы и т. п. исследователям неизвестны. Нам представляется, что Струк, дипломатически выражаясь, перепутал. «Украинскую Управу» он мог выдумать с оглядкой на то, что воспоминания свои диктовал в украинской эмигрантской среде. Эпизод с вывешиванием флага на здании Городской думы мог быть аллюзией на события 30 августа 1919 г., когда такой флаг там действительно вывесили [18, С. 121] (правда, отнюдь не бойцы Струка).
Уже 10 апреля правительственные силы перешли в наступление, и к утру 11 апреля город был очищен от повстанцев; сообщалось, что «грабительские банды были погнаны за Пущу-Водицу» [17] (на северо-запад от Киева), а часть погромщиков, около 200 человек, была «загнана в Голосеевский лес» [10] (на юго-запад). Струк в очередной раз оригинален: «Свежие большевистские части, которые спешно прибыли из Москвы, нас из Киева через два дня выбили» [13, Л. 43]; на наш взгляд, это ещё раз подтверждает, что верить его рассказу не следует.
Газета «Красная армия» сообщала, что «с нашей стороны было убито 6 человек и ранено около 10» [9]; с учётом воспоминаний об «ожесточённых /194/ сражениях» [6, С. 58], не приходится сомневаться, что эта цифра весьма занижена. Там же сообщалось, что к ночи (с 10 на 11 апреля) было арестовано около двухсот человек, участвовавших в восстании, что выглядит существенно реалистичнее. По утверждению В. Д. Голиченко, «более 150 бандитов предстало перед советским судом» [4, С. 37], а М. Я. Лацис сообщал, что около 10 участников восстания было расстреляно. Он же утверждал, что «в городе имелся штаб из боевых офицеров, которые руководили операциями» [1, С. 26], но этот момент требует дополнительного исследования.
Результаты исследования. Таким образом, Куренёвское восстание апреля 1919 года в Киеве было мотивировано недовольством крестьян тяжёлым экономическим положением и мероприятиями советской власти, на чём умело сыграла пропаганда. Целью восставших был (как минимум) захват Киева, столицы Украинской ССР. В Киеве один день, 10 апреля, оперировало не менее тысячи повстанцев, против которых было мобилизовано схожее количество сил, лояльных власти (но не регулярной армии). Восстание было подавлено приблизительно в течение суток и, таким образом, не достигло своей цели.
Список источников и литературы:
1. Лацис (Судрабс) М. Я. Два года борьбы на внутреннем фронте. Москва: Государственное издательство, 1920. 88 с.
2. Слизький І. Ф. Куренівське повстання // Літопис революції. 1929. № 5–6. С. 91–111.
3. Дехтяренко П. Рік дев’ятнадцатий. 4. Наступ банд // Більшовик. 1937. 28 октября.
4. Голиченко В. Д. Вартовi революцiї. Київ: Політвидав України, 1966. 164 с.
5. История Киева (в 3-х томах). Т. 3. Киев социалистический. Кн. 1. Киев: Наукова думка, 1985. 496 с.
6. Лисенко А. Куренівські події 1919 року // Нова полiтика. 1999. № 4. С. 54–59.
7. Історія Української РСР (у восьми томах), Т. 5. Велика Жовтнева соціалістична революція і громадянська війна на Україні (1917–1920). Київ: Наукова думка, 1977. 592 с.
8. ЦГАВО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 18.
9. Подробности набега // Красная армия. 1919. 11 апреля.
10. Набег бандитов // Красная армия. 1919. 11 апреля.
11. К белогвардейскому выступлению // Красная армия. 1919. 12 апреля.
12. Про білогвардійсько-хуліганський виступ на Подолі // Вісти Всеукраїнського Центрального Виконавчого Комітету Рад Робітничих, Селянських і Чер-/195/-воноармійських Депутатів і Виконавчого Комітету Київської Ради Робітничих Депутатів. 1919. 13 апреля.
13. ЦГАВО. Ф. 3504. Оп. 1. Д. 2.
14. Дехтяренко П. Рік дев’ятнадцатий. 5. Розгром банди // Більшовик. 1937. 31 октября.
15. Маймескулов Л. Н. и др. Всеукраинская чрезвычайная комиссия (1918–1922). Харьков: Основа, 1990. 345 с.
16. Фомин Ф. Т. Записки старого чекиста. Москва: Политиздат, 1964. 255 с.
17. Ликвидация погромной вспышки // Красная армия. 1919. 12 апреля.
18. Машкевич С. В. Два дня из истории Киева. Киев: ВАРТО, 2010. 160 с.
Для цитирования: Машкевич С.В. Куренёвское восстание (Киев, апрель 1919 г.): мотивация, масштаб, результаты // Гражданская война на востоке России: взгляд сквозь документальное наследие: материалы IV международной научно-практической конференции (20–21 октября 2021 года, Омск, Россия). Омск: ОмГТУ, 2021. С. 189–196.
Стефан Владимирович Машкевич
Институт теоретической физики им. Н.Н. Боголюбова, Киев, Украина
Аннотация: В работе рассматривается Куренёвское восстание апреля 1919 года в Киеве. Актуальность темы обусловлена уникальным характером восстания (имевшего целью захват столицы Украины) и отсутствием в литературе неупреждённого исследования его мотивации и масштаба. Выполнен критический анализ материалов периодической печати, мемуаров очевидцев, сводок советских органов власти; выяснено, какие из этих источников не заслуживают доверия и почему. Установлены основные мотивы восстания, его масштаб (приблизительное количество повстанцев и противостоявших им) и сделан вывод о том, что восстание не достигло цели.
Ключевые слова: Гражданская война, Украина, Киев, Куренёвское восстание, крестьяне, крестьянское движение, атаманы, Илья Струк.
Постановка проблемы. Куренёвское восстание (иначе известное как Куренёвский мятеж) 9–11 апреля 1919 г. в Киеве — малоизвестный эпизод Гражданской войны. Однако оно уникально в своём роде — тем, что целью повстанцев был захват столицы (УССР на тот момент была номинально независимым государством), и тем, что войти в столицу им удалось (хотя, как мы увидим ниже, далеко не во всю и очень ненадолго).
В советский период это восстание неоднократно упоминалось в мемуарах и публицистике [1, С. 25–26; 2, С. 91–111; 3; 4, С. 30–37] и реже — в специализированной исторической литературе [5, С. 84]. Как это бывало при освещении антисоветской деятельности, сильный акцент — часто в ущерб фактам — делался на разнообразные дисфемизмы в адрес участников «мятежа» («бандиты», «кулаки», «подлецы» и т. п.); заодно их нередко причисляли к «белогвардейцам», что, разумеется, бессмысленно.
В современной украинской историографии больший упор сделан на фактаж, но и здесь присутствуют оценочные суждения вполне предсказуемой направленности. Восстание теперь характеризуется как «эпизод из долговременной борьбы украинского народа за независимость» [6, С. 59], при этом /189/ никаких свидетельств в пользу такой оценки (допустим, соответствующих лозунгов его участников) не приводится. Однако «против советской власти» никоим образом не синонимично «за независимость Украины», тем более в тот исторический период.
Цель данного исследования — опираясь в значительной мере на первоисточники и отстраняясь от каких бы то ни было идеологем, выяснить:
– Какова была основная мотивация участников восстания? На какой результат они рассчитывали?
– Каков был реальный масштаб восстания, силы сторон, характер их действий?
– Каких (промежуточных) результатов удалось добиться участникам, прежде чем восстание было подавлено?
Основная часть. Весной 1919 г. на Украине крестьянские восстания были явлением весьма частым. По советским подсчётам, в апреле этого года было зарегистрировано 93 таких восстания, а с апреля до середины июня — 328 «вооруженных контрреволюционных мятежей» (советская терминология) или «вооруженных выступлений» (украинская терминология) [7, С. 399; 6, С. 59]. Почему же крестьяне были недовольны «властью рабочих и крестьян» и выступали против неё?
Тогдашние настроения украинского крестьянства не ускользнули от внимания советских «органов» — в частности, НКВД УССР. Если в «Сводке о положении на местах к 1-му апреля» (1919 г.), составленной информационно-инструкторским подотделом отдела местного управления НКВД, в разделе «Киевская губерния», читаем шаблонное: «Настроение крестьян бодрое. Крестьяне выражают пожелание образовать коммунистическое хозяйство», и далее: «В некоторых волостях <…> в волостных советах засели кулаки, с которыми деревенской бедноте с трудом приходится бороться», то в аналогичной сводке, по той же губернии, к 11 апреля (когда Куренёвское восстание было уже подавлено) находим практически противоположную — и, видимо, адекватную — оценку: «Сведения, поступающие с мест[,] рисуют тяжелую картину сельско-хозяйственной разрухи <…> Во многих местах не хватает посевных материалов, земледельческих орудий и рабочего скота. <…> Падеж скота увеличивается. По всей губернии развит бандитизм и контр-революционное повстанничество [sic]. Крестьяне собираются бандами и терроризируют население. <…> Ведется погромная агитация. В районе Межигорья и Новых Петровичей [правильно «Новых Петровцев». — С. М.] устроена резня всего мужского еврейского населения. <…> Г о с т о м е л ь. 31/III. Продовольственный вопрос сильно обострен. Сахару и хлеба нет. Крестьяне частично вооружены» [8, Л. 1об., 4об.].
Таким образом, одна из причин недовольства — чисто экономическая. Винить в трудностях текущую власть — обычная практика (хотя в данном случае /190/ понятно, что и предшествовавшие годы не могли способствовать процветанию). Но дело было не только в отсутствии сахара и хлеба. Представляется достаточно корректным суждение, сформулированное в воспоминанях И.Ф. Слизкого, опубликованных в 1929 г. — post factum, но в период, когда негативные оценки деятельности советской власти можно было обнародовать с большей откровенностью, чем в последующие годы: «Упорная классовая политика Соввласти, в частности расслоение села, решительная ее борьба с кулачеством и поповством, а также запрет свободной частной торговли, с чего больше всего жило здешнее крестьянство, [такое] как садоводы, кустари и другие, вызвали большое возмущение Советской Властью и к тому же не только зажиточных слоев деревни». Отметим последнюю фразу. Хотя в следующем же предложении автор подчёркивает, что «[з]ажиточное крестьянство с помощью попов начало проводить бешеную агитацию против советских органов» [2, С. 101], представляется очевидным, что если бы «не только зажиточные слои деревни» были всем довольны, то такая агитация едва ли имела бы успех. Таким образом, позднесоветская характеристика восстания как кулацкого тенденциозна (как минимум).
И.Ф. Слизкий также упоминает два противоречия на национальной почве, которые, по его мнению, способствовали восстанию.
Во-первых: «советские работники, выехав из центра на места, часто проявляли в своей работе „русотяпские [т. е. русские шовинистические — С. М.] тенденции”» [2, С. 102]. Примерами это утверждение не иллюстрировано; вполне возможно, что оно сделано в духе тогдашней линии партии на «большевистскую украинизацию». Современный украинский исследователь А. Лысенко не упоминает о «русотяпстве», однако подчёркивает, что земельная политика правительства Украины, которое в то время возглавлял Х.Г. Раковский, была инспирирована «всё более стойкими требованиями Москвы» [6, С. 55]. То, что «генерировала идеи» в основном Москва, разумеется, верно. Но то, что это было существенным фактором, не доказано.
Во-вторых, антисемитские настроения в крестьянской среде (наличие которых сомнений не вызывает). Вышеупомянутая агитация со стороны кулаков, согласно Слизкому, включала распространение слухов о том, что национализированная земля может не достаться бедноте: «„Может[,] будет вам, а может[,] и жидкам“, — говорили кулаки». О погромной агитации шла речь и в вышеупомянутой сводке НКВД. Факт тот, что непосредственным прологом к Куренёвскому восстанию стал еврейский погром в сёлах Новые и Старые Петровцы, к северу от Киева, в ночь на 7 апреля 1919 г., сопровождавшийся убийствами [2, С. 101, 103].
В какой момент у повстанцев появилась цель завладеть Киевом? По версии того же Слизкого, подготовка к восстанию в Старо-Петровской волости нача-/191/-лась в марте, и уже тогда своего рода координационным центром будущего восстания мыслилась Куренёвка (предместье Киева, сейчас район города), а одной из целей было «выслать Соввласть из Киева». 7 апреля из Новых Петровцев в близлежащие сёла отправили делегатов, причём, согласно бюллетеню НКВ[Д?], «[в]осставшие крестьяне Ст.-Петровской волости прислали в Гостомель депутатов с требованием присоединиться к ним для совместного наступления на Киев» [2, С. 102–103].
В любом случае, погром и реакция на него запустили механизм положительной обратной связи (реакция на реакцию, приводящая к усилению начального возмущения). В ответ на погром из Киева 8 апреля послали в разведку конный отряд, около 25 человек, во главе с чекистом Фёдором Николаенко [3, 9]. Крестьяне разбили отряд, а самого Николаенко зверски убили. (В публицистическом очерке В.Д. Голиченко, изданном в 1966 г., этот эпизод ошибочно представлен как реакция на уже начавшееся Куренёвское восстание [4, С. 34–35]). В ночь на 9 апреля повстанцы «арестовали» еще около ста евреев и утопили их в Днепре. В свою очередь, из Киева в Вышгород (вверх по Днепру, в том же направлении, что Межигорье и Петровцы, но ближе) отправили бронепароходы, которые обстреляли Вышгород. Повстанцы не замедлили использовать этот момент в своей агитации, причём своеобразно: «Крестьяне, приглядитесь к большевикам, разве не жидовская это власть, если за какой-то десяток утопленных жидков расстреливают из пушек всё село Вышгород», а также включили другой мотив: «Кто не пойдёт наступать на Киев, у того завтра заберём землю» [2, С. 103–105].
Поход на Киев начался вечером 9 апреля. Заметим, что еще за несколько дней до того атаман Зелёный (настоящее имя — Даниил Терпило, 1886–1919) двинулся в направлении Киева с юга; 5 апреля его отряды заняли Васильков, 6 апреля — блокировали путь на город снизу по Днепру [6, С. 57]. Но основной удар был нанесён с севера, силами отрядов под общим командованием атамана Ильи Струка (1896–1969). Эти отряды двигались двумя приблизительно параллельными путями: группа В. Дорошенко (бывшего унтер-офицера) — от Вышгорода на Подол, ближе к Днепру; группа Клименко (бывшего офицера) — по чернобыльской дороге, на Приорку и Куренёвку. Еще одна деталь, говорящая о дополнительной мотивации участников: «Повстанцы шли двумя линиями: передняя — была боевая, задняя с мешками, которая думала поживиться после завоевания Киева» [2, С. 104]. Рано утром 10 апреля повстанцы появились в городе.
Каковы были их силы? Оценки различаются на три порядка (!).
В заметке в газете «Красная армия» от 11 апреля — «по горячим следам» — упоминается «3—4 группы, каждая в 20—30 человек» [10]. На следующий день та же газета дала более трезвую оценку: «Утром [10 апреля. — С. М.] на Куреневке появилась вооруженная толпа до 300 человек» [11]. /192/
Нарком внутренних дел УССР К.Е. Ворошилов в разговоре с газетным корреспондентом, опубликованном 13 апреля, рассказал: получив сведения о «белогвардейском [sic] гулиганском [sic] выступлении» на Подоле, он вместе с головой ЦИК Г.И. Петровским поехал на место событий. «Прибыв туда, мы застали вооруженную гулиганского цвета [sic] массу человек около 60» [12]. По контексту ясно, что речь о части повстанцев — возможно, небольшой.
Председатель Всеукраинской ЧК М.Я. Лацис в 1920 г. утверждал, что повстанцев насчитывалось до 500 человек [1, С. 26]. Председатель Киевской губернской ЧК П.М. Дегтяренко в воспоминаниях, напечатанных в 1937 г., оценивал их количество как «свыше трёх тысяч» (добавляя, правда: «под командой деникинских офицеров», что снижает уровень доверия к этому источнику) [3]. Такую же цифру, 3000, называет И.Ф. Слизкий [2, С. 108].
Наконец, атаман Струк в воспоминаниях, продиктованных им в октябре 1921 г., заявлял, ни много ни мало, следующее: «Перед походом мы сделали мобилизацию местного населения и собрали армию в составе тридцати пяти тысяч челов[ек] <…> с собой имели тридцать пулемётов и шесть пушек. Армия состояла из пяти полков: 1 и 2го пеших, 3го конного, 4го пушечного и 5го пулемётного. Конницы у нас было около пяти тысяч мужей. В таком составе армия двинулась на Киев» [13, Л. 42–42об]. Вопрос о том, где были эти тридцать пять тысяч человек, которых никто, кроме Струка, не заметил, отнесём к разряду риторических.
Для подавления восстания было задействовано много сотен представителей власти. По утверждению П.М. Дегтяренко, «тотчас же было мобилизовано около 300 сотрудников всеукраинской и киевской чрезвычайных комиссий» [14], а современный исследователь Л.Н. Маймескулов с соавторами полагают, что «[н]а борьбу с восставшими были мобилизованы все сотрудники ВУЧК, Киевской губернской ЧК, чекисты-железнодорожники, сформирован боевой отряд из рабочих заводов, а также отряд милиции» [15, С. 238]. И.Ф. Слизкий упоминает, что в ликвидации восстания принимал участие Интернациональный полк [2, С. 108], а ветеран ЧК Ф.Т. Фомин говорит об отряде китайцев (называя имя командира отряда — Ли Сю-Лян) и матросах Днепровской флотилии во главе с А.В. Полупановым, которые также сражались с повстанцами [16, С. 57].
Учтём, что сами повстанцы наверняка не выступали одной общей массой (часть их, безусловно, «отвлеклась» на локальные грабежи). В свете вышесказанного, согласимся с мнением А. Лысенко о том, что «повстанцев было не только не несколько десятков, а даже не несколько сотен» [6, С. 58] и сформулируем нашу оценку: порядка тысячи повстанцев, активно действовавших в самом Киеве, и схожее количество противостоявших им. /193/
Чего удалось достичь повстанцам? Все авторы сходятся на том, что они 10 апреля захватили Куренёвку (в частности, районный отдел милиции [11]; К.Е. Ворошилов уточнял, что «милиция этого района вела себя наиболее позорным и предательским путём <…> эти провокаторы и подлецы, которые пробрались в милицию, тотчас перешли на сторону этих гулиганов [sic]» [12]) и убили какое-то количество оказавшихся там евреев [12, 14] (возможно, около 15 человек [11]). Также нет сомнений, что они овладели значительной частью Подола [12], дойдя до Житнего базара [2, С. 108] (это северо-западная часть Подола, дальше от центра города). Но эти районы вместе взятые — это лишь небольшая часть Киева. Сообщалось также о «выступлени[ях] хулиганов в районе Печерска, где они пытались устроить погром» [17] и о погроме на Лукьяновке [10]; но погром — это далеко не овладение районом. Таким образом, до того, чтобы взять весь город в свои руки, повстанцам было далеко.
На этом фоне опять-таки выделяется рассказ Ильи Струка. Он безапелляционно заявляет: «Победа была на моей стороне» и приводит следующие подробности: «Часть людей из нашей армии села на трамваи и прибыла на Царскую площадь [ныне Европейская площадь, в начале Крещатика. — С. М.], а часть двигалась походом, первыми вступили на Крещатик конные разъезды. <…> В Киеве Украинская Управа по моему приказу вывесила на помещении Городской Думы украинский флаг. Издано было несколько приказов, объявлений и призывов к населению, чтобы сохраняли спокойствие, за подписями — моей, начальника Штаба, Есаула и членов Управы» [13, Л. 42об–43]. Ни о чём подобном никто другой из очевидцев не упоминает. Такого органа, как «Украинская Управа», в Киеве никогда не существовало; излишне говорить, что вышеупомянутые приказы и т. п. исследователям неизвестны. Нам представляется, что Струк, дипломатически выражаясь, перепутал. «Украинскую Управу» он мог выдумать с оглядкой на то, что воспоминания свои диктовал в украинской эмигрантской среде. Эпизод с вывешиванием флага на здании Городской думы мог быть аллюзией на события 30 августа 1919 г., когда такой флаг там действительно вывесили [18, С. 121] (правда, отнюдь не бойцы Струка).
Уже 10 апреля правительственные силы перешли в наступление, и к утру 11 апреля город был очищен от повстанцев; сообщалось, что «грабительские банды были погнаны за Пущу-Водицу» [17] (на северо-запад от Киева), а часть погромщиков, около 200 человек, была «загнана в Голосеевский лес» [10] (на юго-запад). Струк в очередной раз оригинален: «Свежие большевистские части, которые спешно прибыли из Москвы, нас из Киева через два дня выбили» [13, Л. 43]; на наш взгляд, это ещё раз подтверждает, что верить его рассказу не следует.
Газета «Красная армия» сообщала, что «с нашей стороны было убито 6 человек и ранено около 10» [9]; с учётом воспоминаний об «ожесточённых /194/ сражениях» [6, С. 58], не приходится сомневаться, что эта цифра весьма занижена. Там же сообщалось, что к ночи (с 10 на 11 апреля) было арестовано около двухсот человек, участвовавших в восстании, что выглядит существенно реалистичнее. По утверждению В. Д. Голиченко, «более 150 бандитов предстало перед советским судом» [4, С. 37], а М. Я. Лацис сообщал, что около 10 участников восстания было расстреляно. Он же утверждал, что «в городе имелся штаб из боевых офицеров, которые руководили операциями» [1, С. 26], но этот момент требует дополнительного исследования.
Результаты исследования. Таким образом, Куренёвское восстание апреля 1919 года в Киеве было мотивировано недовольством крестьян тяжёлым экономическим положением и мероприятиями советской власти, на чём умело сыграла пропаганда. Целью восставших был (как минимум) захват Киева, столицы Украинской ССР. В Киеве один день, 10 апреля, оперировало не менее тысячи повстанцев, против которых было мобилизовано схожее количество сил, лояльных власти (но не регулярной армии). Восстание было подавлено приблизительно в течение суток и, таким образом, не достигло своей цели.
Список источников и литературы:
1. Лацис (Судрабс) М. Я. Два года борьбы на внутреннем фронте. Москва: Государственное издательство, 1920. 88 с.
2. Слизький І. Ф. Куренівське повстання // Літопис революції. 1929. № 5–6. С. 91–111.
3. Дехтяренко П. Рік дев’ятнадцатий. 4. Наступ банд // Більшовик. 1937. 28 октября.
4. Голиченко В. Д. Вартовi революцiї. Київ: Політвидав України, 1966. 164 с.
5. История Киева (в 3-х томах). Т. 3. Киев социалистический. Кн. 1. Киев: Наукова думка, 1985. 496 с.
6. Лисенко А. Куренівські події 1919 року // Нова полiтика. 1999. № 4. С. 54–59.
7. Історія Української РСР (у восьми томах), Т. 5. Велика Жовтнева соціалістична революція і громадянська війна на Україні (1917–1920). Київ: Наукова думка, 1977. 592 с.
8. ЦГАВО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 18.
9. Подробности набега // Красная армия. 1919. 11 апреля.
10. Набег бандитов // Красная армия. 1919. 11 апреля.
11. К белогвардейскому выступлению // Красная армия. 1919. 12 апреля.
12. Про білогвардійсько-хуліганський виступ на Подолі // Вісти Всеукраїнського Центрального Виконавчого Комітету Рад Робітничих, Селянських і Чер-/195/-воноармійських Депутатів і Виконавчого Комітету Київської Ради Робітничих Депутатів. 1919. 13 апреля.
13. ЦГАВО. Ф. 3504. Оп. 1. Д. 2.
14. Дехтяренко П. Рік дев’ятнадцатий. 5. Розгром банди // Більшовик. 1937. 31 октября.
15. Маймескулов Л. Н. и др. Всеукраинская чрезвычайная комиссия (1918–1922). Харьков: Основа, 1990. 345 с.
16. Фомин Ф. Т. Записки старого чекиста. Москва: Политиздат, 1964. 255 с.
17. Ликвидация погромной вспышки // Красная армия. 1919. 12 апреля.
18. Машкевич С. В. Два дня из истории Киева. Киев: ВАРТО, 2010. 160 с.
Для цитирования: Машкевич С.В. Куренёвское восстание (Киев, апрель 1919 г.): мотивация, масштаб, результаты // Гражданская война на востоке России: взгляд сквозь документальное наследие: материалы IV международной научно-практической конференции (20–21 октября 2021 года, Омск, Россия). Омск: ОмГТУ, 2021. С. 189–196.