Интервенция в России в дискуссиях правящих кругов Великобритании
МИРОНЮК СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ
ИНТЕРВЕНЦИЯ В РОССИЮ В ПОЛИТИЧЕСКИХ ДИСКУССИЯХ
ПРАВЯЩИХ КРУГОВ ВЕЛИКОБРИТАНИИ (1917-1919 ГГ.)
Специальность 07.00.02 - Отечественная история
Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук
Диссертацию приготовился читать с интересом, так как очень мало разработана тема, каковы были конкретные представления и взгляды зарубежной элиты в ходе разворачивания интервенции - тем более на основе иностранных архивов. А тут обещали использование английских архивных документов! Увы, диссер скорее разочаровал.
Текст занимает 200 страниц, разумеется, исключая вступление, заключение и списки источников - гораздо меньше, прочел за пару дней. К сожалению, никакого особенного эксклюзива я там не нашел и в целом в диссере изложено примерно то, что и так известно - после Октябрьской революции английские власти постоянно колебались и пытались повлиять на положение в России по методу "все и сразу": начиная от поддержки открытой контрреволюции до установления неформальных контактов с Советами на случай, если большевики все-таки захотят повоевать. Ближе всего к установлению союза Антанта и большевики были весной 1918 г., когда после заключения Брестского мира бои еще продолжались, немцы старались откусить по максимуму, война по факту шла, и большевики отчаянно нуждались в помощи. С этим связаны и отдельные акции сотрудничества типа присылки символичных сил под Мурманск с разрешения Троцкого. Но последовательности "союзники" не проявили, большевики махнули рукой и мир ратифицировали. После этого британцы склоняются к интервенции, а тут еще и "удачно" восстали чехословаки, так что интервенцию после этого начали почти сразу.
Много уделяется внимания вопросу о том, что интервенция был предпринята конкретно для восстановления Восточного фронта и боев с немцами для оттягивания их сил из Европы. И поэтому после заключения Компьенского перемирия стало понятно, что интервенция потеряла всякий смысл и постепенно она стала сворачиваться. С июня 1919 г. британские силы из России были выведены окончательно, а с осени 1919 г., когда Ллойд Джордж обрел силу, а походы белых провалились, стала сокращаться и финансово-техническая помощь белогвардейцам. Изложение заканчивается в декабре 1919 г., когда она уже сократилась до предела.
Как и следовало ожидать, с основном рассказано о противоборстве Ллойд Джорджа и Черчилля как двух противоположных точек зрения на интервенцию - умеренно-либеральную и консервативную (парламент был поделен почти надвое между двумя этими сторонами). Ллойд Джордж был менее последователен, более труслив, долго затягивал с интервенцией и при всяких неудачах опасался и выступал за ее сокращение, а когда ее провал стал очевиден, первым выступил за ее прекращение и установление новых отношений с большевиками. Черчилль был зачинщиком и двигателем всей интервенции, стоял за ее максимальное затягивание и приложил большие к этому усилия, став единственным гарантом для белогвардейцев хотя бы до июня 1919 г.
В общем, все подтверждено, что мы и так знали. Что в основном интервенция началась ради борьбы с немцами. Что англичане до последнего боялись порывать неформальные связи с большевиками и реализовывали совершенно разные сценарии. Что огромную роль в прекращении интервенции сыграли провалы белого движения, отсутствие у него опоры, усталость населения Англии от войны, развернувшиеся забастовки, протесты, саботаж в армии и деятельность Комитета "Руки прочь от России". Что конкурировали друг с другом Ллойд Джордж и Черчилль. В общем, практически все. Неудивительно, что многие нюансы, которые у иных исследователей растянуты на монографии ("Русский вопрос" Быстровой, например) тут проговариваются довольно кратко и сжато.
Ну и что тут нового? Ну, в основном цитаты из британских документов - Военный кабинет, заседания парламента, мнение Форрин Офис и т.д. Увы, интересного тоже не очень много, кроме Ллойд Джорджа и Черчилля как будто другие люди в разработке вопроса особенно не участвовали, упоминаются только известные личности тип Бьюкенена и Керзона. Особенно заинтересовала конференция в Форрин Офис уже 13 ноября 1918 г., через два дня после перемирия где обсуждался меморандум Вильсона о политике в России.
В документе констатировалось, что политика военной интервенции, ранее одобренная правительством, была направлена на достижение трех целей: не позволить Г ермании получать помощь из России и Сибири людьми и поставками; не допустить переброски живой силы и ресурсов с Русского фронта на другие фронты; предотвратить получение Германией преобладающего влияния в русских делах после войны. Однако после подписания Компьенского перемирия две первые цели исчезли, и осталась только третья, которая в документе характеризовалась как «война после войны»60. Изменившиеся условия требовали в срочном порядке разработать обновленную концепцию военной политики в отношении России. Отмечалось, что при рассмотрении любой операции в данной стране во время перемирия надо постоянно учитывать ограниченность времени, поскольку любое инициированное действие могло остаться без исполнения в случае его ограничения датой подписания мира. Сторонники продолжения интервенции в России обосновывали свое мнение следующими положениями:
1. Большевизм представлял опасность миру (включая, конечно, Центральные державы), и он должен быть сокрушен.
2. В случае если заботу по ликвидации большевистской угрозы возьмут на себя немцы, это принесет им в дальнейшем преобладающее влияние в России.
3. Великобритания не может бросить на милость большевиков те силы, которые сражались против Германии, и без дальнейшей интервенции, возможно, не сможет вывести определенную часть войск.
Представленная в меморандуме мотивация сторонников продолжения интервенции сводилась прежде всего к необходимости борьбы с большевизмом как мировой угрозой и проблеме британско-германского соперничества в России. При этом обе проблемы связывались в единое целое: сокрушение большевизма в России должно было стать той задачей, решение которой выбило бы почву из-под ног Германии, и, опередив последнюю в данном вопросе, Великобритания смогла бы предотвратить возможность установления политического влияния Германии в поствоенной России.
...
После непродолжительной дискуссии в протокол было занесено решение:
1. Продолжить оккупацию Мурманска и Архангельска.
2. Признать Омскую Директорию фактическим правительством.
3. Поддержать уже начатую сибирскую экспедицию и призвать канадцев придерживаться договоренностей, предусмотренных до перемирия.
4. Побудить чехов оставаться в Западной Сибири и отправить туда некоторых своих сотрудников.
5. Утвердить положение по вопросу о взаимоотношениях французского генерала М. Жанена и английского генерала А. Нокса.
6. Приступить к оккупации железной дороги Баку-Батум.
7. Установить контакт с А.И. Деникиным в Новороссийске и оказать всю возможную помощь военными материалами.
8. Предоставлять балтийским государствам военные материалы в случае, если и когда они имеют правительства, готовые получать и использовать такие материалы.
9. Разрешить генералу У. Маршаллу взять в управление Красноводск (Туркменбаши).
10. Придерживаться Конвенции от 23 декабря 1917 г., по возможности расширяя британскую сферу так, чтобы включить в нее территорию между Доном и Волгой63.
Таким образом, решение конференции представляло собой комплексный, хорошо проработанный план дальнейшего продолжения и усиления британской интервенции в России. Оно было рассмотрено на заседании Военного Кабинета министров 14 ноября 1918 г. в рамках вопроса, обозначенного в повестке дня как «Большевизм (Россия, Сибирь, Туркестан, Кавказ, балтийские страны, Польша, Голландия)». Выступивший в начале заседания А. Бальфур отметил, что все британские представители на местах склонялись к проведению «антибольшевистского крестового похода». Однако трезвая оценка имевшихся реальных ресурсов, которые могли бы обеспечить эффективность проведения массированной военной операции против правительства В.И. Ленина, не оставляла возможности всецело поддаться эмоциональному порыву. Руководствовавшись здравым смыслом, А. Бальфур заявил, что предпринять военный «крестовый поход» против большевизма невозможно, поскольку он привел бы Великобританию к военным действиям непредсказуемой величины.
...
Следует отметить, что до заключения Компьенского перемирия противостояние большевизму не подчеркивалось британским правительством в качестве приоритета политики в отношении России. Теперь же приглашенный на заседание Военного Кабинета министров депутат-юнионист в Палате общин А.Н. Чемберлен заявил, что вопрос являлся неотложным и что пришло время для срочного опубликования свидетельств о «зверском характере большевистского правительства», собранных главой специальной британской миссии в Москве Б. Локкартом65. Эта мера должна была оказать воздействие на общественное мнение в Великобритании и обеспечить лояльность британских подданных как минимум к дальнейшему пребыванию войск на территории России, а также к возможному началу «войны после войны».
Это подтверждает мою давнюю мысль. Что бы там официально не брехали иностранцы про ослабление Германии, подспудно страх и ненависть к большевизму играли огромную роль в интервенции. Иначе нельзя объяснить, почему англичане так плохо проводили попытки наладить связь с большевиками, но сразу поддержали белое движение и вторжение в Россию. Когда Германия пала, у них начала прорываться и вторая мотивация, но задавить Советскую Республику они не смогли - не потому что не хотели, а потому что не могли. И только со временем когда стало ясно, что большевики не падают и не собираются, пришлось принять это как факт и исходить из этого.
Ладно, с Англией теперь все более или менее ясно, хотя и хотелось бы подробностей. Теперь на очереди Франция. Надеюсь, рано или поздно мы узнаем, почему самая сильная в военном отношении страна Антанты не смогла стать зачинщиком интервенции, уступив тут Англии, почему она хуже помогала белым в военно-техническом отношении, ну и вообще - прочие подробности о ее роли в этом деле. Как, впрочем, и о других участниках коалиции.
ИНТЕРВЕНЦИЯ В РОССИЮ В ПОЛИТИЧЕСКИХ ДИСКУССИЯХ
ПРАВЯЩИХ КРУГОВ ВЕЛИКОБРИТАНИИ (1917-1919 ГГ.)
Специальность 07.00.02 - Отечественная история
Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук
Диссертацию приготовился читать с интересом, так как очень мало разработана тема, каковы были конкретные представления и взгляды зарубежной элиты в ходе разворачивания интервенции - тем более на основе иностранных архивов. А тут обещали использование английских архивных документов! Увы, диссер скорее разочаровал.
Текст занимает 200 страниц, разумеется, исключая вступление, заключение и списки источников - гораздо меньше, прочел за пару дней. К сожалению, никакого особенного эксклюзива я там не нашел и в целом в диссере изложено примерно то, что и так известно - после Октябрьской революции английские власти постоянно колебались и пытались повлиять на положение в России по методу "все и сразу": начиная от поддержки открытой контрреволюции до установления неформальных контактов с Советами на случай, если большевики все-таки захотят повоевать. Ближе всего к установлению союза Антанта и большевики были весной 1918 г., когда после заключения Брестского мира бои еще продолжались, немцы старались откусить по максимуму, война по факту шла, и большевики отчаянно нуждались в помощи. С этим связаны и отдельные акции сотрудничества типа присылки символичных сил под Мурманск с разрешения Троцкого. Но последовательности "союзники" не проявили, большевики махнули рукой и мир ратифицировали. После этого британцы склоняются к интервенции, а тут еще и "удачно" восстали чехословаки, так что интервенцию после этого начали почти сразу.
Много уделяется внимания вопросу о том, что интервенция был предпринята конкретно для восстановления Восточного фронта и боев с немцами для оттягивания их сил из Европы. И поэтому после заключения Компьенского перемирия стало понятно, что интервенция потеряла всякий смысл и постепенно она стала сворачиваться. С июня 1919 г. британские силы из России были выведены окончательно, а с осени 1919 г., когда Ллойд Джордж обрел силу, а походы белых провалились, стала сокращаться и финансово-техническая помощь белогвардейцам. Изложение заканчивается в декабре 1919 г., когда она уже сократилась до предела.
Как и следовало ожидать, с основном рассказано о противоборстве Ллойд Джорджа и Черчилля как двух противоположных точек зрения на интервенцию - умеренно-либеральную и консервативную (парламент был поделен почти надвое между двумя этими сторонами). Ллойд Джордж был менее последователен, более труслив, долго затягивал с интервенцией и при всяких неудачах опасался и выступал за ее сокращение, а когда ее провал стал очевиден, первым выступил за ее прекращение и установление новых отношений с большевиками. Черчилль был зачинщиком и двигателем всей интервенции, стоял за ее максимальное затягивание и приложил большие к этому усилия, став единственным гарантом для белогвардейцев хотя бы до июня 1919 г.
В общем, все подтверждено, что мы и так знали. Что в основном интервенция началась ради борьбы с немцами. Что англичане до последнего боялись порывать неформальные связи с большевиками и реализовывали совершенно разные сценарии. Что огромную роль в прекращении интервенции сыграли провалы белого движения, отсутствие у него опоры, усталость населения Англии от войны, развернувшиеся забастовки, протесты, саботаж в армии и деятельность Комитета "Руки прочь от России". Что конкурировали друг с другом Ллойд Джордж и Черчилль. В общем, практически все. Неудивительно, что многие нюансы, которые у иных исследователей растянуты на монографии ("Русский вопрос" Быстровой, например) тут проговариваются довольно кратко и сжато.
Ну и что тут нового? Ну, в основном цитаты из британских документов - Военный кабинет, заседания парламента, мнение Форрин Офис и т.д. Увы, интересного тоже не очень много, кроме Ллойд Джорджа и Черчилля как будто другие люди в разработке вопроса особенно не участвовали, упоминаются только известные личности тип Бьюкенена и Керзона. Особенно заинтересовала конференция в Форрин Офис уже 13 ноября 1918 г., через два дня после перемирия где обсуждался меморандум Вильсона о политике в России.
В документе констатировалось, что политика военной интервенции, ранее одобренная правительством, была направлена на достижение трех целей: не позволить Г ермании получать помощь из России и Сибири людьми и поставками; не допустить переброски живой силы и ресурсов с Русского фронта на другие фронты; предотвратить получение Германией преобладающего влияния в русских делах после войны. Однако после подписания Компьенского перемирия две первые цели исчезли, и осталась только третья, которая в документе характеризовалась как «война после войны»60. Изменившиеся условия требовали в срочном порядке разработать обновленную концепцию военной политики в отношении России. Отмечалось, что при рассмотрении любой операции в данной стране во время перемирия надо постоянно учитывать ограниченность времени, поскольку любое инициированное действие могло остаться без исполнения в случае его ограничения датой подписания мира. Сторонники продолжения интервенции в России обосновывали свое мнение следующими положениями:
1. Большевизм представлял опасность миру (включая, конечно, Центральные державы), и он должен быть сокрушен.
2. В случае если заботу по ликвидации большевистской угрозы возьмут на себя немцы, это принесет им в дальнейшем преобладающее влияние в России.
3. Великобритания не может бросить на милость большевиков те силы, которые сражались против Германии, и без дальнейшей интервенции, возможно, не сможет вывести определенную часть войск.
Представленная в меморандуме мотивация сторонников продолжения интервенции сводилась прежде всего к необходимости борьбы с большевизмом как мировой угрозой и проблеме британско-германского соперничества в России. При этом обе проблемы связывались в единое целое: сокрушение большевизма в России должно было стать той задачей, решение которой выбило бы почву из-под ног Германии, и, опередив последнюю в данном вопросе, Великобритания смогла бы предотвратить возможность установления политического влияния Германии в поствоенной России.
...
После непродолжительной дискуссии в протокол было занесено решение:
1. Продолжить оккупацию Мурманска и Архангельска.
2. Признать Омскую Директорию фактическим правительством.
3. Поддержать уже начатую сибирскую экспедицию и призвать канадцев придерживаться договоренностей, предусмотренных до перемирия.
4. Побудить чехов оставаться в Западной Сибири и отправить туда некоторых своих сотрудников.
5. Утвердить положение по вопросу о взаимоотношениях французского генерала М. Жанена и английского генерала А. Нокса.
6. Приступить к оккупации железной дороги Баку-Батум.
7. Установить контакт с А.И. Деникиным в Новороссийске и оказать всю возможную помощь военными материалами.
8. Предоставлять балтийским государствам военные материалы в случае, если и когда они имеют правительства, готовые получать и использовать такие материалы.
9. Разрешить генералу У. Маршаллу взять в управление Красноводск (Туркменбаши).
10. Придерживаться Конвенции от 23 декабря 1917 г., по возможности расширяя британскую сферу так, чтобы включить в нее территорию между Доном и Волгой63.
Таким образом, решение конференции представляло собой комплексный, хорошо проработанный план дальнейшего продолжения и усиления британской интервенции в России. Оно было рассмотрено на заседании Военного Кабинета министров 14 ноября 1918 г. в рамках вопроса, обозначенного в повестке дня как «Большевизм (Россия, Сибирь, Туркестан, Кавказ, балтийские страны, Польша, Голландия)». Выступивший в начале заседания А. Бальфур отметил, что все британские представители на местах склонялись к проведению «антибольшевистского крестового похода». Однако трезвая оценка имевшихся реальных ресурсов, которые могли бы обеспечить эффективность проведения массированной военной операции против правительства В.И. Ленина, не оставляла возможности всецело поддаться эмоциональному порыву. Руководствовавшись здравым смыслом, А. Бальфур заявил, что предпринять военный «крестовый поход» против большевизма невозможно, поскольку он привел бы Великобританию к военным действиям непредсказуемой величины.
...
Следует отметить, что до заключения Компьенского перемирия противостояние большевизму не подчеркивалось британским правительством в качестве приоритета политики в отношении России. Теперь же приглашенный на заседание Военного Кабинета министров депутат-юнионист в Палате общин А.Н. Чемберлен заявил, что вопрос являлся неотложным и что пришло время для срочного опубликования свидетельств о «зверском характере большевистского правительства», собранных главой специальной британской миссии в Москве Б. Локкартом65. Эта мера должна была оказать воздействие на общественное мнение в Великобритании и обеспечить лояльность британских подданных как минимум к дальнейшему пребыванию войск на территории России, а также к возможному началу «войны после войны».
Это подтверждает мою давнюю мысль. Что бы там официально не брехали иностранцы про ослабление Германии, подспудно страх и ненависть к большевизму играли огромную роль в интервенции. Иначе нельзя объяснить, почему англичане так плохо проводили попытки наладить связь с большевиками, но сразу поддержали белое движение и вторжение в Россию. Когда Германия пала, у них начала прорываться и вторая мотивация, но задавить Советскую Республику они не смогли - не потому что не хотели, а потому что не могли. И только со временем когда стало ясно, что большевики не падают и не собираются, пришлось принять это как факт и исходить из этого.
Ладно, с Англией теперь все более или менее ясно, хотя и хотелось бы подробностей. Теперь на очереди Франция. Надеюсь, рано или поздно мы узнаем, почему самая сильная в военном отношении страна Антанты не смогла стать зачинщиком интервенции, уступив тут Англии, почему она хуже помогала белым в военно-техническом отношении, ну и вообще - прочие подробности о ее роли в этом деле. Как, впрочем, и о других участниках коалиции.