voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Categories:

Бронепоезда и железные дороги при Семенове. No comments

Семеновская дивизия бронепоездов

Первым «бронепоездом» Семенова стал фальшивый броневик, которым он освободил своего друга, Романа Унгерна-Штернберга из китайской тюрьмы в Хайларе в январе 1918 года. Поезда с полевыми орудиями, привязанными к платформе, и несколькими пулеметами с мешками с песком продемонстрировали необходимость в настоящих бронепоездах, и Семенов, судя по всему, воспользовался инженерным опытом немецких военнопленных для их проектирования и постройки, хотя слесари в мастерских КВЖД имели достаточно опыта для этого и сами. На момент апрельского наступления у Семенова было всего два броневика: один из них представлял собой деревянный крытый вагон с 10-дюймовыми железобетонными стенами и амбразурами для орудий, другой - вагон-платформу с полудюймовым стальным кожухом для двух пушек Гочкиса и пары пулеметов. Первый вагон не использовался (причины не указывались), но второй оказался чрезвычайно полезным в проведении важной передовой разведки на несколько миль впереди патрулей авангарда, а также - чтобы поднять боевой дух наступающей кавалерии ОМО. «Платформа, нагруженная стальными рельсами», которую двигали перед небронированным локомотивом бронепоезда, обеспечивала хоть какое-то прикрытие [13].

К июлю 1918 года Семенов командовал уже батальоном бронепоездов, которые прикрывали на наиболее важных направления его осажденные силы, зажатые между отрядами Лазо и китайской армией. Его штаб-квартира летом 1918 г. располагалась на бронепоезде, оптимистично названном «Атамановка» (в честь первого крупного города к востоку от Читы) [14]. Контроль над железными дорогами был синонимом политического контроля над всем Дальним Востоком и провинциями Северной Маньчжурии, и Семенов проявил особый интерес к созданию своей дивизии бронепоездов путем захвата объектов, личного состава и железнодорожной техники. В конце концов, он насильно заставлял и солдат входить в состав таких бригад и укомплектовывал свои поезда жестокими людьми.

Семенов устроил штаб своей дивизии бронепоездов на небольшой станции Адриановка, на ветке КВЖД в 75 милях к юго-востоку от Читы. Железнодорожная активность ОМО обязательно бы привлекла посторонних и неприятное внимание к Адриановке. ОМО наградил свои поезда яркими названиями: «Атаман», «Семенов», «Би-Яц», «Грозный», «Хозяин», «Мститель», /179/, «Истребитель», «Победитель» и «Безпощадный» [15].

Семенов использовал два основных типа бронепоезда: «сильный» тип, обычно с тремя пушками, около дюжины пулеметов и 85–120 человек; и «слабый» типа с двумя орудиями и пропорционально меньшим количеством пулеметов и экипажем. «Истребитель» был типичным примером «сильной» конфигурации Семенова. Он имел полудюймовый броневой лист поверх 18-дюймового, бетонные стены, десять пулеметов, два 3-дюймовых орудия и два однофунтовых орудия, и был укомплектован примерно 60 офицерами и солдатами. Два или более локомотива обеспечивали движение в том случае, когда один локомотив был выведен из строя вражеским огнем. «Вагоны для пыток» для допросов и садистского отдыха дополнялись вагонами для служебных помещений, казарм, а иногда и мобильных конюшен. «Слабая» конфигурация представляла собой разные комбинации. Например, «поезд № 106», который состоял из одного броневика, четырех вагонов, шести теплушек и локомотива Уссурийской линии №3 [16].

В мае 1919 г. инспектор Русского Железнодорожного Обслуживающего Корпуса доложил, что созданная дивизия бронепоездов состоит из не менее как четырех броневиков, девяти локомотивов, 27 легковых и 160 грузовых автомобилей. Цифры, безусловно, заниженные, особенно если учесть, что ОМО взяла все, что хотела, от железной дороги [17]. Армада атамана вскоре выросла не менее чем до 13 бронепоездов. После успешного блефа в Маньчжурии в январе 1918 г. Семенов регулярно реквизировал железнодорожное оборудование для своей священной войны против красных и перевозки похищенного имущества. Полковник Лэнтри сообщил о типичном инциденте 7 июля 1919 г.: «Комендант семеновского бронепоезда захватил на КВЖД вагон 328 в Чите, перенес его на Адриановку и перекрасил в свой стандартный цвет» - вот так просто! [18] В какой-то момент Семенов собрал в Чите 1200 «конфискованных» легковых автомобилей. Из них только 200 использовались для нужд ОМО, а другие сдавались в аренду купцам с огромной прибылью для атамана. Его присвоение локомотивов особенно повредило железной дороге, тем более, что он снял с них котельную сталь для создания брони [19].

Экипажам бронепоездов Семенова повезло еще меньше, чем сопротивлявшимся железнодорожникам, вынужденным обслуживать его войско. Большинство членов экипажа были переведены на броневики из других армейских частей. Садисты, часто занимавшиеся пьянством, - офицеры ОМО в каждом поезде следили за каждым их шагом. Отказ от выполнения любых приказов (в том числе о казни гражданских) был основанием для суровой, возможно, смертельной, порки. Экипажи бронепоездов ОМО «убивались за малейшее преступление», посетовал один из них. Хирург, вынужденный работать на броневике «Истребитель», заявил, что из примерно 57 членов экипажа поезда только шесть служили добровольно. Он вспомнил одного солдата, который пытался ускользнуть с броневика в Маньчжурии и был забит до смерти [20].

С осени 1918 г. дивизией командовал головорез по имени полковник Степанов. В отчете американской разведки за октябрь 1919 г. он был описан как «хорошо известный столкновениями в Верхне-Удинске и... причастный к делу исчезновения жены генерала Нацвалова». Степанов руководил массовыми казнями военнопленных и бесчисленным количеством ни в чем не повинных гражданских лиц, арестованных семеновцами без всякой причины. Известно, что Степанов, часто пьяный, выбирал винтовку и садился в поезд, полный злополучных заложников. во время очередной «бойни» ОМО между Читой и Маньчжурский. У него не было совести. Вечерами он праздновал с женщинами, выпивкой и оркестром. Лейтенант РЖОК Г.И. МакНатт, молодой американский инженер-железнодорожник, который нашел себе русскую жену, работал на территории Степанова /180/ и много раз посещал его бронепоезд. МакНатт вспоминал: «Он часто говорил мне ему было стыдно есть, если он не убил кого-то и не заработал эту еду, что он не мог спать, если не убил кого-то и не заработал этот сон» [21]. Он не стеснялся убивать и своих собратьев по белому делу. Когда один младший офицер и два врача однажды пожаловались на эти злодеяния, он их тоже расстрелял [22].

Степанов исчез на некоторое время в ноябре 1919 г., и командование досталось заносчивому вспыльчивому генералу Николаю Богомольцу (также фигурирует как Богомолич) как раз, когда Семенов, пытаясь улучшить общественное мнение о себе, искренне пытался припугнуть убийц, насильников, воров и хулиганов, приведя их к порядку [23]. Семенов даже сфабриковал военный трибунал и казнил пару офицеров в качестве примера. По иронии судьбы, казненная пара, типичная для пьяных нарушителей порядка в низкокачественном офицерском корпусе ОМО, обвинялась только в сопротивлении аресту, хотя они руководили разграблением казачьей станицы и изнасилованием двух девушек [24].

Во время отсутствия Степанова его сослуживцы утверждали, что он сбежал, чтобы присоединиться к белой армии Деникина. Ходили также слухи, что он в Японии (последнее оказалось правдой) [25]. Через три месяца Степанов вернулся в Забайкалье в генеральском чине. Семенов явно отказался от реформы офицерского корпуса, в котором царило неизгладимо укоренившееся беззаконие.

Все командиры броневиков были хладнокровными зверьми по образцу Степанова: полковники Попов и Апарович; капитаны Сидоров и Скрябин; лейтенант Меров; подполковник Фрайбург, неуравновешенный немецкий офицер, попавший в плен в начале Первой мировой войны; «рабочий» Яковенко: «Он всегда помогал убивать и бить плетьми», - сказал один запуганный член экипажа; и полковник Жуковский, подчиненные которого не могли сказать, был ли он постоянно пьян или просто психически неуравновешен [26]. Лейтенант РЖОК, который познакомился с этими людьми, заявил:

«Офицеры этих поездов поступали так, как им заблагорассудится, и их больше всего боялись все в этом районе. Они отличились доблестью только в жестокости. Они и их люди абсолютно не уважали мужчин, женщин, детей или вообще всего, что могло дышать. Они постарались, чтобы люди - все люди - боялись их. Они почти ежедневно говорили, что им необходимо каждый день бить, наказывать или убивать кого-то, чтобы люди знали, кто их защищал от большевиков» [27].

Важной обязанностью дивизии была защита атамана Семенова при каждом его путешествии. Его личный поезд состоял из шести вагонов, вооруженных пулеметами. Он перевозил «атамана, его штаб, его стражу из сербов, его любовницу и слуг». В некоторых описаниях упоминается слуга для его личных покоев, еще один - для капитана Куроки, разные помещения и рабочий кабинет, а также вагон-ресторан, где принимали посетителей и проводили встречи [28]. Предположительно, его «Летний вагон» и гарем остались в Чите. Поезд Семенова всегда двигался колонной из трех поездов, с броневиками, вооруженными пушками и пулеметами. Впереди и в конце всегда шел спецпоезд. «Один из его полковников приезжает примерно за день до прибытия, и принимает меры для обеспечения трех поездов свежими локомотивами на каждой остановке, а равно и другими припасами», - написал офицер РЖОК К.Р. Райс.

Эти условия - не что иное, как угрозы, и железнодорожники знают, что невыполнение их грозит расстрелом. По прибытии поездов офицеры стояли с обнаженными револьверами, пока поезда не начинали снова движение. Семенов не позволял ставить три поезда на одну станцию, даже проходящие через два-три часа пассажирские, пока он не приедет. Если бы атаман попытался согласовать свои потребности в снаряжении с железной дорогой, его реквизиция драгоценных локомотивов не подорвала бы так военные операции и, в конечном итоге, снабжение Омска. Например, во время семеновского визита в августе 1919 г. во Владивосток, на время своего пребывания здесь он использовал четыре локомотива, и еще три локомотива - путешествуя по городу в течение нескольких дней, а после даже уехал на бронепоезде в Никольск. Выехав из Владивостока 28 августа, он предупредил Никольск, что заберет у него по пути пять лучших локомотивов, проехав с ними по расшатанному Транссибу [30].

Конечной задачей бронепоездов ОМО была борьба с красными партизанами, которые мудро держались подальше от их пути. Поезда заслужили дурную репутацию за свою «карательную» роль, но также действовали как мобильный штаб, разведывательный центр (в комплекте с пыточными камерами) и артиллерийская поддержка. Часть экипажа могла спешиться и действовать как ударные отряды, силы подавления беспорядков или для охраны территории. Японские пехотинцы и одинокие казачьи гарнизоны обычно несли на себе основную тяжесть контрпартизанских операций, а семеновские броневики редко появлялись, по крайне мере, пока не рассеивался дым боя. Если же крестьянство прибегало к любым действиям, которые могли быть истолкованы как гражданские беспорядки, вскоре появлялись броневики и привозили солдат ОМО, которые бросились в толпу, устраивая «стрельбу и порку цепями» [32]. Этот кровавый образ затмил все остальные преступления семеновщины.

Стратегические железнодорожные ресурсы

Контроль над железнодорожными сооружениями, особенно мастерскими, был жизненно важен во время правления Семенова. Один историк утверждает, что Семенов монополизировал весь рынок котельной стали для своих броневиков и присваивал материалы и локомотивы даже из далеких железнодорожных мастерских Владивостока [33]. С тех пор, как атаман в сентябре 1918 г. основал свою постоянную штаб-квартиру в Чите - железнодорожные цеха этого города и других станций Забайкалья собрали все силы для комплектации, обслуживания и ремонта бронепоездов ОМО.

Около 1400 мужчин и женщин трудились в клубке темных, сырых, кривых кирпичных строений, в состав которых входили читинские мастерские. Полуразрушенные здания, раскинувшиеся между таежных болот, которые постепенно поглощали их, покоробленные, постоянно оседающие сараи… окутанные дымом, паром, ядовитыми химическими облаками и шумом семи электродвигателей - походили на параноидальный кошмар луддита. Читинские мастерские состояли из котельной с шестью водотрубными котлами; паровозных цехов, где вручную заклепывались, скалывались и заделывались медные детали локомотивов, требующих ремонта; монтажные мастерские, которые ежегодно выпускали 4000 шин для локомотивов и легковых автомобилей; латунный литейный завод, который выпускал 120 тонн арматуры, подшипников и др. в год; чугунолитейный завод, который перерабатывал лом на 400 тонн деталей ежегодно; прошедшего капитальный ремонт механического цеха, известного своим качеством, и легковых автомобилей; малооборудованной развязки на 27 стоянок и всего нескольких небольших станков.

После оккупации Семеновым Забайкалья и без того невозможная загруженность депо и мастерских в Чите, Верхне-Удинске, Слюдянке и др. железных дорог увеличилась так, что нельзя было уделить внимание атаманским бронепоездам в ущерб другой больной технике Транссиба. Несмотря на мизерные зарплаты, опасные условия и постоянную революционную агитацию, рабочие железнодорожных мастерских выстояли под ежедневными угрозами расправы со стороны семеновских хулиганов. В декабре 1918 г. советники РЖОК были потрясены, обнаружив, что железнодорожникам не платили четыре месяца, но они остались на работе ради жилья и топлива, предоставленного железной дорогой, и еще потому что находились под контролем вооруженных сил и «не смели уйти» [34]. Их нерегулярная заработная плата была вряд ли достаточной, чтобы купить достаточно еды для сохранения жизни своих семей: доклад за май 1919 г. говорил, что, хотя квалифицированные рабочие зарабатывают от двух с половиной до трех долларов США в день, а неквалифицированные рабочие до полутора долларов в день, рабочие зарабатывали всего 15 долларов в месяц. Любой, кто пропускал работу, рисковал поркой или казнью как дезертир [35].

Подобно коллегам на других участках железной дороги, работники мастерских часто подвергались нападкам со стороны офицеров OMO, и их моральный дух был практически уничтожен. Когда офицер ОМО хотел что-то сделать, казалось обычной практикой сразу угрожать начальнику поркой. Даже мастер-механик Забайкальской железной дороги, Ю.К. Афанасьев, не избежал угроз нагайкой (традиционнй тяжелый кожаный хлыст); его хлестал экипаж броневика «Безпощадный» за какое-то - реальное, вымышленное или надуманное - правонарушение 5 мая 1919 г. [36]

Полковник Меди занимал должность начальника транспорта и железной дороги Семенова с весны 1918 г., занимаясь перемещением войск и снабжением союзников, ОМО и его казачества. Опорой этих логистических операций были эшелоны из 35–40 жестких теплушек (возможно, с одним или двумя легковыми автомобилями второго или третьего класса) или несколькими платформами для артиллерии или машин. Одна теплушка могла вместить 20 человек или 8 лошадей; туда можно было также втиснуть много пленных, как и делали белогвардейцы. В центральной части ставилась небольшая печка во время перевозки войск, но во время перевозки лошадьми она снималась, чтобы дать место для кормов, седел, снаряжения и двух-трех человек [37].

Семенов и его японские партнеры не хотели подчинять своей власти железную дорогу для поддержания жизненного цикла Омска и выполнения своих обязательств по Межсоюзному Железнодорожному соглашению. Это было очевидно, поскольку их пренебрежение безопасностью пассажиров и благосостоянием железнодорожников перешло и на американских железнодорожных консультантов. «На территории к востоку от Верхне-Удинска работники [РЖОК] находятся в постоянной опасности из-за полного отсутствия военной защиты и очень сильной пропаганды со стороны японцев, Семенова и русских против американцев», - писал полковник Лэнтри в сентябре 1919 года, призывая Джона Стивенса (и посла США в Японии Роланда Морриса) увезти советников с территории беззакония Семенова [38]. Атаман и японская армия медленно душили правительство адмирала Колчака сзади, пока Красная Армия била его спереди. /183/

13. Barrows report, 9 May 1918, Appendix C: ‘Notes on Armored Car’.
14. Semenov, O Sebe, ch. 2. The ‘defection’ of Captain Shelkov and OMO’s armored trains to General Pleshkov in Harbin in July is discussed elsewhere.
15. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 16 and 21–23, and compilation of reports.
16. 15 January 1920, letter from M.K.Jones, District Inspector/Harbin, to J.F.Stevens, Harbin (RG43, New Entry 844). No. 106 was charging eastbound to Vladivostok via Harbin without authorization from railway traffic managers.
17. RRSC memorandum from Irkutsk to Mr Thompson, 16 June 1919 (RG43).
18. Telegram No. 167 from RRSC Colonel Lantry, Irkutsk, to Colonel Emerson, Omsk (RG43).
19. Smele, Civil War in Siberia, pp. 456 and 457.
20. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 17–18.
21. Ibid., p. 4. Ms Natsvalov was the wife of one of Semenov’s staff officers. Stepanov’s outrageous statement to McNutt is often misattributed to Semenov.
22. Grondijs, La Guerre en Russia et Siberie, pp. 449–50.
23. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 49.
24. Grondijs, La Guerre en Russia et Siberie, pp. 451–8 and 467–71, and Footman, ‘Ataman Semenov’, pp. 46–9.
25. 20 November 1919, letter from Lieutenant Colonel S.T.Cantrell/District Inspector Transbaikal Railway, Adrianovka, to Colonel G.H.Emerson/Chief Inspector, Irkutsk (RG43 RRSC, Entry 848, File 526, District Inspector Records).
26. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 44, US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 23–4. AEFS veterans testified that Semennov eventually promoted Freiburg to the rank of general. Freiburg told RRSC Lieutenant McDonald that he had been captured early in the First World War.
27. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, pp. 21–2.
28. 9 February 1919, report and Captain Harold V.V.Fay, AEFS intelligence officer, Harbin; and 21 February 1919, letter from Lieutenant Colonel Barrows, AEFS Vladivostok, to AEFS intelligence officer, Harbin and attached report, ‘Ataman Semenoff’, by Nicholas Romanoff (RG395, File 095 Semenoff, Box 29).
29. C.R.Rice, ‘Pravda’, RRSC Reunion, 11 November 1932.
30. 28 August 1919, telegram from Blunt, Vladivostok to Colonel Jones, Harbin (RG43, New Entry 844, File 226).
31. Footman, ‘Ataman Semenov’, p. 45.
32. John A.White, The Siberian Intervention, Greenwood Press, New York, 1950.
33. Luckett, The White Generals, pp. 226–7.
34. Telegram from RRSC Colonel Lantry to RRSC Colonel Emerson, 4 July 1919 (RG43, New Entry 844).
35. 11 May 1919, Verkhne-Udinsk Report, 1st Lieutenant Ralph L.Baggs, US 27th Infantry Regiment, USAT Sherman (RG395, File 095, Box 29).
36. US Senate Committee on Education and Labor, Deportation of Gregorie Semenoff, p. 12.
37. Barrows report, 9 May 1918, Appendix D: ‘Observations on the use of railroad trains in handling troops’.


Jamie Bisher. White Terror: Cossack Warlords of the Trans-Siberian. London and New York: Routledge, 2005. P. 179-182.
Tags: 1919, Восточный фронт, Наше контрреволюционное оружие, Сибирь, белый террор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment