"Старое" морское офицерство в Гражданской войне на Севере России
Мне тут благодаря уважаемым коллегам перепал сборник очередной конференции. Материала там оказалось много, так что буду выкладывать потихоньку. Ссылка в конце.
Кирилл Борисович НАЗАРЕНКО
доктор исторических наук, профессор кафедры источниковедения истории России института истории Санкт-Петербургского государственного университета (Санкт-Петербург, Россия)
«Старое» морское офицерство в Гражданской войне на Севере России (1917–1920) [1]
Статья посвящена количественному анализу судеб «старых» офицеров русского флота во время Гражданской войны, служивших во флотилии Северного Ледовитого океана к октябрю 1917 г. Автор приходит к выводу о том, что о большинстве офицеров запаса и военного времени информация не сохранилась, в то время как можно проследить биографии примерно 60 % кадровых офицеров флота.
Ключевые слова: морские офицеры, Гражданская война, количественный анализ, Север России
Гражданская война в России впервые поставила русское морское офицерство перед выбором — кому служить? Эта проблема давно привлекала внимание исследователей, были высказаны различные, порой диаметрально противоположные точки зрения относительно того, какую позицию заняло офицерство вообще и морское в частности по отношению к Советской власти и Белому движению. Представляется, что приблизиться к решению данной проблемы возможно лишь оперируя проверенными количественными данными относительно офицеров, оказавшихся в красном и белом лагерях или уклонившихся от участия в Гражданской войне. При этом необходимо разделить офицерство морского ведомства на несколько групп, так как социальное происхождение, уровень образования и служебный статус их представителей серьезно различались.
В 2015–2017 гг. коллективом исследователей под руководством автора статьи осуществлялся научно-исследовательский проект «Русский морской офицерский корпус Первой мировой и Гражданской войн: сплошное просопографическое исследование». В рамках этого проекта была создана общедоступная база данных «Офицеры флота» (далее БДО) [2]. БДО является первым и единственным на сегодняшний день про-/315/
1. При поддержке гранта РФФИ 19‑09‑00081 «“Старое” русское морское офицерство после 1917 г.: Сплошное просопографическое исследование»
2. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф
ектом, объединяющим биографические данные всех офицеров флота и морского ведомства России времен Первой мировой войны. В настоящее время ведется работа над вторым этапом проекта, посвященным судьбам «старых» морских офицеров после 1917 г.
На сегодняшний день БДО включает в себя 9913 персональные страницы. В их числе данные на 8835 человека, которые служили на флоте в офицерских чинах во время Первой мировой войны и были произведены в офицерские чины по флоту и морскому ведомству до начала ноября (ст. ст.) 1917 г., т. е. до фактической отмены чинов. Также БДО включает данные на 344 зауряд-офицера (временный чин, дававшийся на время текущей войны лицам, которые по различным причинам не могли быть произведены в чин прапорщика). В ней имеются сведения о 2 корабельных гардемаринах, погибших во время Первой мировой войны, не успев получить офицерский чин. В БДО содержатся данные на 732 человека, закончивших обучение в различных учебных заведениях морского ведомства, но не произведенных в офицерские чины из‑за их отмены.
Следует обрисовать основные категории офицерского состава русского флота к 1917 г. Система чинопроизводства и прохождения службы в дореволюционном русском флоте была довольно сложной, а в 1915–1917 гг. она еще больше усложнилась. Появились новые категории офицеров, менее престижные, чем существовавшие ранее, происходил перевод офицеров из одной категории в другую, что еще больше усложняет задачу исследователя [3].
Офицерский состав делился на несколько профессиональных категорий, наиболее престижной и самой многочисленной из которых была категория строевых кадровых офицеров (примерно 1/3 офицерского корпуса), проходивших обучение в общих и специальных классах Морского кадетского корпуса. Незначительное число флотских офицеров производилось в чины из юнкеров флота (аналог вольноопределяющихся сухопутной армии), молодых людей, получивших среднее или высшее образование, добровольно прослуживших на матросских должностях 2 года и сдавших экзамен на чин мичмана. В 1913 г. были созданы Временные классы юнкеров флота, впоследствии преобразованные в Отдельные гардемаринские классы (ОГК). При приёме в них существовали те же сословно-образовательно-религиозные ограничения, что и в Морском корпусе. До лета 1915 г. при 2‑м Балтийском флотском экипаже в Кронштадте для облегчения молодым людям подготовки к экзаменам на офицерский чин существовала рота юнкеров флота (для имеющих высшее образование) и рота вольноопределяющихся (для имеющих среднее /316/
3. См. об этом: Назаренко К. Б. Закат царского флота: Морские офицеры Первой мировой войны. М., 2018. С. 18–136.
образование). Юнкера производились в мичманы, а вольноопределяющиеся — в прапорщики. Летом 1915 г. рота юнкеров была переименована в гардемаринскую, а с декабря 1916 г. — преобразована в Курсы гардемарин флота (КГ Ф) с морским, механическим, гидрографическим и кораблестроительным отделениями. Выпускники ОГК и КГФ также причислялись к кадровому составу.
Офицеры инженеры-механики и кораблестроители проходили обучение в Морском инженерном училище императора Николая I (МИУ). Сюда принимали всех молодых людей, имевших среднее образование и выдержавших установленный экзамен.
До Первой мировой войны проблема накопления офицерского запаса флота не осознавалась его руководством во всей остроте. Он состоял из ушедших со службы кадровых офицеров и небольшого числа прапорщиков по морской или механической части, которые в свое время получили мореходное образование, отслужили на флоте на матросских должностях 2–3 года и сдали соответствующий экзамен. Необходимо отметить, что призванные из запаса прапорщики по морской или механической частям, хотя и занимали должности строевых офицеров или инженеров-механиков, числились офицерами по Адмиралтейству.
Весной 1916 г. была создана Школа прапорщиков флота для лиц, с мореходным образованием, позднее она именовалась Школой мичманов военного времени.
В июле 1916 г. в Ораниенбауме была открыта Школа прапорщиков по Адмиралтейству (позднее — Школа мичманов военного времени берегового состава), в которую принимали лиц со средним (немореходным) образованием. Они получали подготовку пехотных офицеров, их предполагалось использовать на берегу. Но, поскольку учащиеся этой школы имели достаточно высокий образовательный ценз, они считались выше прапорщиков флота, по морской или механической частям.
Производство прапорщиков запаса и военного времени в строевые офицеры или в инженер-механики не предусматривалось, они могли расти в чинах только по линии офицеров по Адмиралтейству. В эту же категорию производили матросов, совершивших исключительные подвиги во время войны.
Командующие флотами с начала войны получили право производить гражданских судоводителей и механиков (не состоявших в запасе флота) в зауряд-прапорщики по морской или механической частям без экзамена. Они должны были исполнять офицерские обязанности на тех мобилизованных гражданских судах, на которых они служили до мобилизации. Чин зауряд-прапорщика был временным, до окончания войны, поэтому его носители не могли награждаться /317/ офицерскими орденами, а лишь солдатскими крестами и медалями, а также за исключительные подвиги они могли быть произведены в прапорщики.
Естественно, что офицеров по Адмиралтейству офицеров направляли преимущественно на вспомогательные суда — транспорты, буксиры, ледоколы и на береговую службу. Архангельск и основанный во время Первой мировой войны Романов на Мурмане (Мурманск) стали важнейшими перевалочными пунктами для грузов, поступавших в Россию от союзников и вывозившихся в страны Антанты. Поэтому в «Архангельском грузовом районе» служило большое количество прапорщиков морского ведомства, обслуживавших вспомогательные суда и склады.
После Февральской революции делались попытки демократизации системы чинопроизводства на флоте, что было особенно важно, если учитывать постоянный рост числа должностей морских офицеров. В мае 1917 г. были введены чины старшего лейтенанта, лейтенанта и мичмана военного времени флота и те же чины по механической части. Предусматривалось, что эти чины будут получать все лица, окончившие учебные заведения морского ведомства кроме МК, МИУ и ОГК . Производство в следующий чин для офицеров военного времени было возможно только «за отличие, преимущественно боевое», по окончании военных действий на службе могли быть оставлены только те из них, кто сдаст экзамен за полный курс МК или МИУ, также только сдавшие экзамен могли быть произведены в капитаны 2 ранга. Те молодые люди, которые обучались в военно-морских учебных заведениях лишь береговым предметам и не проходили практического плавания, производились в мичманы военного времени берегового состава. Состоявшие к тому времени на службе офицеры запаса могли подать прошение о переименовании их в новые чины. Матросы, производимые за подвиги в офицеры теперь могли сами выбирать себе чин — прапорщика по морской или механической части, прапорщика или подпоручика по А дмиралтейству или мичмана военного времени. Особых форменных отличий у офицеров военного времени первоначально не было. Лишь в декабре 1918 г. А. В. Колчак в Сибири, после восстановления погон, ввел особые отличия для них в виде серебряной поперечной нашивки на офицерских погонах [4].
В дореволюционном флоте сложились достаточно напряженные отношения между матросами срочной службы, с одной стороны, и, с дру-/318/
4. Кузнецов Н. А., Петров А. А. Белые моряки адмирала Колчака: История белых флотилий на В остоке России в 1918–19 гг. и форма чинов их судового состава // Сержант. 2002. № 3 (24). С. 43.
гой стороны, сверхсрочнослужащими, а также кондуктóрами [5]. Подыгрывая настроениям матросов срочной службы и призванных из запаса в июле 1917 г., флотское руководство упразднило категории кондуктóров и сверхсрочнослужащих [6]. Оставшиеся после этого на службе бывшие кондукторы были произведены в мичманы военного времени или в подпоручики по Адмиралтейству, в классные фельдшеры или переименованы в старшие специалисты. В мичманы военного времени были произведены и многие сверхсрочнослужащие унтер-офицеры.
В русском флоте в начале ХХв. существовал еще ряд корпусов: морской артиллерии, гидрографов, флотских штурманов, морской строительной части, по Адмиралтейству, морское судебное ведомство. Они были немногочисленными.
В силу того, что различные категории офицеров морского ведомства пользовались разной степенью престижности, в условиях неразберихи Гражданской войны у многих возникает желание явочным порядком причислить себя к более престижным категориям бывшего офицерства. Так, например, корпус строевых офицеров и инженеров-механиков мог «пополняться» за счет офицеров по Адмиралтейству, задним числом переименовывавших себя в морские чины. Еще летом 1917 г. наметилась тенденция перевода офицеров по Адмиралтейству, принадлежавших к плавающему составу, в строевые офицеры или инженеры-механики. Лица, окончившие Школу прапорщиков флота или произведенные в офицеры из нижних чинов в 1917 г., получили уже чины мичманов военного времени. Вполне естественно, что и другие прапорщики и подпоручики морского ведомства могли впоследствии именовать себя мичманами или лейтенантами. О том, как далеко могло зайти смешение различных категорий офицеров и чиновников после революции, свидетельствует, например, фигурирующий в мартирологе С. В. Волкова «лейтенант по Адмиралтейству» В. Белетченко, который, вероятно, был мичманом военного времени берегового состава, позднее произведенным уже белыми властями в штабс-капитаны по Адмиралтейству и сам себя переименовавший в никогда не существовавший чин лейтенанта по Адмиралтейству [7].
Говоря об офицерстве флота на Севере, прежде всего следует обратиться к опубликованному поименному списку чинов флотилии Северного Ледовитого океана (ФСЛО ) на 8 октября (ст. ст.) 1917 г., вклю-/319/
5. Промежуточная категория между унтер-офицерами и офицерами (введена в 1895 г.), наподобие современных мичманов и прапорщиков российских Вооруженных сил.
6. РГАВ МФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 82. Л. 22–29 об. Приказы № 295 и 296 по флоту и морскому ведомству от 12 июля 1917 г.
7. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004. С. 41.
чающий в себя 775 человек, из которых 85 гражданских чиновников и врачей, т. е. 690 офицеров (включая зауряд-прапорщиков) [8].
Говоря о судьбе «старых» офицеров флота в 1917–1920 гг. необходимо оценить степень полноты данных для разных категорий. Несомненно, что наиболее хорошо изученной группой являются кадровые морские офицеры, оказавшиеся в эмиграции. Это связано с прочными корпоративными связями между ними, тем, что они продолжали следить за судьбой друг друга. В частности, С. В . В олков приводит данные о 497 человеках, побывавших на Севере у белых в течение всей Гражданской войны, из которых 410 — офицеры, а остальные — врачи, чиновники, гардемарины, кадеты, женщины [9]. Практически все эти лица оказались в эмиграции. Эти данные могут быть уточнены по мартирологу В. В. Лобыцына [101].
/320/
8. Список офицеров флотилии Северного Ледовитого океана и береговых учреждений Архангельского порта, Беломорского и Мурманского районов, составленный к 8‑му октября 1917 г. Архангельск, [1917].
9. Волков С. В. О фицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004; Он же. Вторая база данных «Участники Белого движения в Р оссии» [Эл. док.] // Сайт историка Сергея Владимировича Волкова. URL: http://swolkov.org/info1. htm Посл. пос.: 01.12.2020.
10. Мартиролог русской военно-морской эмиграции по изданиям 1920–2000 гг. / Ред. В. В. Лобыцын. М.; Феодосия, 2001.
11. Список офицеров флотилии Северного Ледовитого океана и береговых учреждений Архангельского порта, Беломорского и Мурманского районов, составленный к 8‑му октября 1917 г. Архангельск, [1917]
12. Подсчитано по: Волков С. В. Офицеры...
13. В том числе 8 лейтенантов военного времени.
Таблица 1 показывает, что всего С. В. Волков учел менее 59 % офицеров ФСЛО — «менее» поскольку на Север попадали офицеры, решившие сражаться за белых, служившие ранее на других флотах (большей частью Балтийском). В Петрограде даже существовала весной-летом 1918 г. нелегальная организация, связанная с английским морским атташе в России Ф.‑Н.-А. Кроми, помогавшая морским офицерам пробираться в Архангельск [14]. Фактически, то была флотская разведка и контрразведка, почти в полном составе начавшая «работать против советской власти». Руководителем этой организации был старший лейтенант Р. А. Окерлунд, расстрелянный в апреле 1919 г. [15] До настоящего времени не установлены истинные объемы ее вербовочной деятельности. Этот момент хорошо заметен по числу учтенных С. В. Волковым кадровых обер-офицеров и офицеров прочих корпусов морского ведомства — их на Белом Севере было почти в 1,5–2 раза больше, чем служило в ФСЛО в конце 1917 г. С другой стороны. С другой стороны, С. В. Волкову удалось учесть лишь малую часть офицеров военного времени (мичманов, прапорщиков и зауряд-прапорщиков) — 11–20 % от числа служивших в ФСЛО в конце 1917 г.
Значительно хуже, чем судьба эмигрантов, изучена судьба всех остальных офицеров. Если говорить о кадровых офицерах, оставшихся в Советской России, то их биографические данные приходится уточнять путем сложного поиска. Однако ряд факторов значительно облегчает его — прежде всего то, что это были «заметные» люди. Именно они в первую очередь оказывались на службе в Красном флоте, они занимали инженерные должности на крупных предприятиях, иногда они заявили о себе в области культуры и искусства, наконец, они оказались под ударом репрессий в 30‑е гг. ХХв., а данные о репрессированных в настоящее время собраны с достаточной полнотой [16].
Совершенно неизученной оказалась судьба офицеров запаса и военного времени, которые «вышли из народа» во время Первой мировой войны и растворились в нем после ее окончания. Сведения об этих лицах могли отразиться, прежде всего, в газете «Вестник временного правительства Северной области», в которой публиковались данные о производстве в чины и о наградах во время существования белого Севера (1918–1920 гг.). Об их послевоенной судьбе иногда можно най-/321/
14. Назаренко К. Б. Ледовый поход Балтийского флота: Кораблекрушение в море революции. СПб., 2020. С. 181–221.
15. Зданович А. А. Организация и становление спецслужб российского флота // Исторические чтения на Лубянке: 1997 год: Российские спецслужбы: История и современность. М.; Великий Новгород, 1999. С. 16.
16. Прежде всего см.: Возвращенные имена. Книга памяти России [Эл. док.] URL: http://visz.nlr.ru/ Посл. пос.: 01.12.2020.
ти данные в краеведческой литературе [17]. Некоторые представители данной группы могли оказаться на военной службе вновь возникших государств — в первую очередь, Эстонии, Латвии и Польши. Многочисленность эстонцев и латышей среди прапорщиков и зауряд-прапорщиков флота бросается в глаза и объясняется распространенностью в этих районах морских профессий.
Выборочный анализ данных о судьбах 690 офицеров ФСЛО, числившихся в ней к октябрю 1917 г. позволяет сделать следующие выводы.
Прежде всего, нужно сформулировать тезис о наличии «неизвестного прапорщика». Анализируя данные о прапорщиках и зауряд-прапорщиках, выясняется, что информация об участии в Гражданской войне на той или иной стороне есть лишь о 25 % из них (в том числе 23 % на стороне белых, 2 % на стороне красных), а об участии 75 % в этом конфликте сведений нет. В то же время есть информация о послевоенной судьбе 24 % этих лиц (в том числе — в эмиграции — 4 %, в Советской России — 18 % (включая 12 % находившихся на службе в Красном флоте к 1924 г.), расстреляно красными после ликвидации Белого Севера — 2 %). Отметим, что совпадение процента тех, об участии которых в Г ражданской войне мы ничего не знаем и судьба которых осталась неизвестна, является случайным. Есть значительное число случаев, когда мы знаем об участии человека в Гражданской войне на той или иной стороне, но не знаем о его дальнейшей судьбе и наоборот. Относительно судьбы тех 75 % лиц, о которых у нас нет сведений, выскажем предположение, что большинство из них осталось в России и растворилось в ее населении, вернувшись к своей морской профессии.
В качестве казусов приведем несколько биографий: К. О. Микельштейн (1889‑после 1924) — зауряд-прапорщик, об участии в Гражданской войне сведений нет, в 1924 г. командир гидрографического судна «Пахтусов», член РК П(б). К. М. Сяск (1893-1980) — зауряд-прапорщик по морской части, об участии в Гражданской войне сведений нет, капитан 3 ранга эстонского флота, после 1940 г. в эмиграции в Швеции. К. Д. Калац (1894-1971) — прапорщик флота, затем мичман военного времени, служил у белых в Северной области, затем капитан 3 ранга латвийского флота, после 1940 г. — в эмиграции в Великобритании [18].
Отметим, что количество офицеров запаса и военного времени латышей и эстонцев было действительно очень велико, доходя (по нашим подсчетам) до 30 % офицеров этой категории на ФСЛО к октябрю 1917 г. /322/
17. Например: Дойков Ю. Красный террор в советской Арктике. 1920–1923. Архангельск, 2011.
18. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота.рф
Что касается кадровых штаб- и обер-офицеров, то отсутствуют сведения об участии в Гражданской войне лишь 31 % из них, и о дальнейшей судьбе 39 %. В Гражданской войне 63 % участвовало на стороне белых и лишь 6 % на стороне красных. Это обстоятельство подтверждает высказывавшееся нами ранее предположение о том, что наиболее вероятно было подчинение морского офицера той власти, которая существовала в его регионе, т. е. для Севера, где власть с августа 1918 г. принадлежала белым — переход на сторону белых [19]. Расстреляно красными после ликвидации Белого Севера было около 3 % офицеров данной категории. В эмиграции в дальнейшем оказались 41 % данной группы офицеров, тогда как 17 % остались в Советской России (в том числе не менее 9 % находилось на службе в Красном флоте).
Вот несколько примеров: И. Л. Зякин (1893‑после 1920) лейтенант, произведенный властями Северной области в старшие лейтенанты, в октябре 1920 г. начальник участка береговых батарей Западного района Черного моря (красных). Дальнейшая судьба неизвестна. Б. И. Лесневский (Лисневский) (1893-1976), мичман, в Гражданской войне, вероятно, не участвовал, капитан 3 ранга польского флота. В. С. Лукьянов (1880‑после 1924), капитан Корпуса гидрографов, служил в составе гидрографической экспедиции Северного моря до революции, при белых и при красных. Наиболее ярким представителем «политически нейтральных» гидрографов был Н. Н . Матусевич (1879-1950), генерал-майор Корпуса гидрографов, советский инженер-вице-адмирал [20].
Список литературы
1. Возвращенные имена. Книга памяти России [Эл. док.] URL: http://visz.nlr.ru/ Посл. пос.: 01.12.2020.
2. Волков С. В. Вторая база данных «Участники Белого движения в России» [Эл. док.] // Сайт историка Сергея Владимировича Волкова. URL: http://swolkov.org/info1. htm Посл. пос.: 01.12.2020.
3. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004.
4. Дойков Ю. Красный террор в советской Арктике. 1920–1923. Архангельск, 2011.
5. Зданович А. А. Организация и становление спецслужб российского флота // Исторические чтения на Лубянке: 1997 год: Российские спецслужбы: История и современность. М.; Великий Новгород, 1999.
6. Кузнецов Н. А., Петров А. А. Белые моряки адмирала Колчака: История белых флотилий на Востоке России в 1918–19 гг. и форма чинов их судового состава // Сержант. 2002. № 3 (24).
7. Мартиролог русской военно-морской эмиграции по изданиям 1920–2000 гг. / Ред. В. В. Лобыцын. М.; Феодосия, 2001.
19 Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в Р оссии: 1917–1921. М., 2011. С. 37–134.
20 Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф /323/
8. Назаренко К. Б. Ледовый поход Балтийского флота: Кораблекрушение в море революции. СПб., 2020.
9. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф
10. Назаренко К. Б. Закат царского флота: Морские офицеры Первой мировой войны. М.,
2018.
11. Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в России: 1917–1921. М., 2011.
Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции / Под. ред. Д. Ю. А лексеева, А. В. Арановича. Санкт-Петербург, 4 декабря 2020 г.: Сб. научных статей. — СПб.: СПбГУ ПТД, 2020. С. 315-324.
Ну и заодно.
Мажара П.Ю. Офицерство Балтийского флота и проблема сохранения флота в условиях распада империи (1917–1921) // Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции. — СПб.: СПбГУ ПТД, 2020. С. 325-329.
Кирилл Борисович НАЗАРЕНКО
доктор исторических наук, профессор кафедры источниковедения истории России института истории Санкт-Петербургского государственного университета (Санкт-Петербург, Россия)
«Старое» морское офицерство в Гражданской войне на Севере России (1917–1920) [1]
Статья посвящена количественному анализу судеб «старых» офицеров русского флота во время Гражданской войны, служивших во флотилии Северного Ледовитого океана к октябрю 1917 г. Автор приходит к выводу о том, что о большинстве офицеров запаса и военного времени информация не сохранилась, в то время как можно проследить биографии примерно 60 % кадровых офицеров флота.
Ключевые слова: морские офицеры, Гражданская война, количественный анализ, Север России
Гражданская война в России впервые поставила русское морское офицерство перед выбором — кому служить? Эта проблема давно привлекала внимание исследователей, были высказаны различные, порой диаметрально противоположные точки зрения относительно того, какую позицию заняло офицерство вообще и морское в частности по отношению к Советской власти и Белому движению. Представляется, что приблизиться к решению данной проблемы возможно лишь оперируя проверенными количественными данными относительно офицеров, оказавшихся в красном и белом лагерях или уклонившихся от участия в Гражданской войне. При этом необходимо разделить офицерство морского ведомства на несколько групп, так как социальное происхождение, уровень образования и служебный статус их представителей серьезно различались.
В 2015–2017 гг. коллективом исследователей под руководством автора статьи осуществлялся научно-исследовательский проект «Русский морской офицерский корпус Первой мировой и Гражданской войн: сплошное просопографическое исследование». В рамках этого проекта была создана общедоступная база данных «Офицеры флота» (далее БДО) [2]. БДО является первым и единственным на сегодняшний день про-/315/
1. При поддержке гранта РФФИ 19‑09‑00081 «“Старое” русское морское офицерство после 1917 г.: Сплошное просопографическое исследование»
2. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф
ектом, объединяющим биографические данные всех офицеров флота и морского ведомства России времен Первой мировой войны. В настоящее время ведется работа над вторым этапом проекта, посвященным судьбам «старых» морских офицеров после 1917 г.
На сегодняшний день БДО включает в себя 9913 персональные страницы. В их числе данные на 8835 человека, которые служили на флоте в офицерских чинах во время Первой мировой войны и были произведены в офицерские чины по флоту и морскому ведомству до начала ноября (ст. ст.) 1917 г., т. е. до фактической отмены чинов. Также БДО включает данные на 344 зауряд-офицера (временный чин, дававшийся на время текущей войны лицам, которые по различным причинам не могли быть произведены в чин прапорщика). В ней имеются сведения о 2 корабельных гардемаринах, погибших во время Первой мировой войны, не успев получить офицерский чин. В БДО содержатся данные на 732 человека, закончивших обучение в различных учебных заведениях морского ведомства, но не произведенных в офицерские чины из‑за их отмены.
Следует обрисовать основные категории офицерского состава русского флота к 1917 г. Система чинопроизводства и прохождения службы в дореволюционном русском флоте была довольно сложной, а в 1915–1917 гг. она еще больше усложнилась. Появились новые категории офицеров, менее престижные, чем существовавшие ранее, происходил перевод офицеров из одной категории в другую, что еще больше усложняет задачу исследователя [3].
Офицерский состав делился на несколько профессиональных категорий, наиболее престижной и самой многочисленной из которых была категория строевых кадровых офицеров (примерно 1/3 офицерского корпуса), проходивших обучение в общих и специальных классах Морского кадетского корпуса. Незначительное число флотских офицеров производилось в чины из юнкеров флота (аналог вольноопределяющихся сухопутной армии), молодых людей, получивших среднее или высшее образование, добровольно прослуживших на матросских должностях 2 года и сдавших экзамен на чин мичмана. В 1913 г. были созданы Временные классы юнкеров флота, впоследствии преобразованные в Отдельные гардемаринские классы (ОГК). При приёме в них существовали те же сословно-образовательно-религиозные ограничения, что и в Морском корпусе. До лета 1915 г. при 2‑м Балтийском флотском экипаже в Кронштадте для облегчения молодым людям подготовки к экзаменам на офицерский чин существовала рота юнкеров флота (для имеющих высшее образование) и рота вольноопределяющихся (для имеющих среднее /316/
3. См. об этом: Назаренко К. Б. Закат царского флота: Морские офицеры Первой мировой войны. М., 2018. С. 18–136.
образование). Юнкера производились в мичманы, а вольноопределяющиеся — в прапорщики. Летом 1915 г. рота юнкеров была переименована в гардемаринскую, а с декабря 1916 г. — преобразована в Курсы гардемарин флота (КГ Ф) с морским, механическим, гидрографическим и кораблестроительным отделениями. Выпускники ОГК и КГФ также причислялись к кадровому составу.
Офицеры инженеры-механики и кораблестроители проходили обучение в Морском инженерном училище императора Николая I (МИУ). Сюда принимали всех молодых людей, имевших среднее образование и выдержавших установленный экзамен.
До Первой мировой войны проблема накопления офицерского запаса флота не осознавалась его руководством во всей остроте. Он состоял из ушедших со службы кадровых офицеров и небольшого числа прапорщиков по морской или механической части, которые в свое время получили мореходное образование, отслужили на флоте на матросских должностях 2–3 года и сдали соответствующий экзамен. Необходимо отметить, что призванные из запаса прапорщики по морской или механической частям, хотя и занимали должности строевых офицеров или инженеров-механиков, числились офицерами по Адмиралтейству.
Весной 1916 г. была создана Школа прапорщиков флота для лиц, с мореходным образованием, позднее она именовалась Школой мичманов военного времени.
В июле 1916 г. в Ораниенбауме была открыта Школа прапорщиков по Адмиралтейству (позднее — Школа мичманов военного времени берегового состава), в которую принимали лиц со средним (немореходным) образованием. Они получали подготовку пехотных офицеров, их предполагалось использовать на берегу. Но, поскольку учащиеся этой школы имели достаточно высокий образовательный ценз, они считались выше прапорщиков флота, по морской или механической частям.
Производство прапорщиков запаса и военного времени в строевые офицеры или в инженер-механики не предусматривалось, они могли расти в чинах только по линии офицеров по Адмиралтейству. В эту же категорию производили матросов, совершивших исключительные подвиги во время войны.
Командующие флотами с начала войны получили право производить гражданских судоводителей и механиков (не состоявших в запасе флота) в зауряд-прапорщики по морской или механической частям без экзамена. Они должны были исполнять офицерские обязанности на тех мобилизованных гражданских судах, на которых они служили до мобилизации. Чин зауряд-прапорщика был временным, до окончания войны, поэтому его носители не могли награждаться /317/ офицерскими орденами, а лишь солдатскими крестами и медалями, а также за исключительные подвиги они могли быть произведены в прапорщики.
Естественно, что офицеров по Адмиралтейству офицеров направляли преимущественно на вспомогательные суда — транспорты, буксиры, ледоколы и на береговую службу. Архангельск и основанный во время Первой мировой войны Романов на Мурмане (Мурманск) стали важнейшими перевалочными пунктами для грузов, поступавших в Россию от союзников и вывозившихся в страны Антанты. Поэтому в «Архангельском грузовом районе» служило большое количество прапорщиков морского ведомства, обслуживавших вспомогательные суда и склады.
После Февральской революции делались попытки демократизации системы чинопроизводства на флоте, что было особенно важно, если учитывать постоянный рост числа должностей морских офицеров. В мае 1917 г. были введены чины старшего лейтенанта, лейтенанта и мичмана военного времени флота и те же чины по механической части. Предусматривалось, что эти чины будут получать все лица, окончившие учебные заведения морского ведомства кроме МК, МИУ и ОГК . Производство в следующий чин для офицеров военного времени было возможно только «за отличие, преимущественно боевое», по окончании военных действий на службе могли быть оставлены только те из них, кто сдаст экзамен за полный курс МК или МИУ, также только сдавшие экзамен могли быть произведены в капитаны 2 ранга. Те молодые люди, которые обучались в военно-морских учебных заведениях лишь береговым предметам и не проходили практического плавания, производились в мичманы военного времени берегового состава. Состоявшие к тому времени на службе офицеры запаса могли подать прошение о переименовании их в новые чины. Матросы, производимые за подвиги в офицеры теперь могли сами выбирать себе чин — прапорщика по морской или механической части, прапорщика или подпоручика по А дмиралтейству или мичмана военного времени. Особых форменных отличий у офицеров военного времени первоначально не было. Лишь в декабре 1918 г. А. В. Колчак в Сибири, после восстановления погон, ввел особые отличия для них в виде серебряной поперечной нашивки на офицерских погонах [4].
В дореволюционном флоте сложились достаточно напряженные отношения между матросами срочной службы, с одной стороны, и, с дру-/318/
4. Кузнецов Н. А., Петров А. А. Белые моряки адмирала Колчака: История белых флотилий на В остоке России в 1918–19 гг. и форма чинов их судового состава // Сержант. 2002. № 3 (24). С. 43.
гой стороны, сверхсрочнослужащими, а также кондуктóрами [5]. Подыгрывая настроениям матросов срочной службы и призванных из запаса в июле 1917 г., флотское руководство упразднило категории кондуктóров и сверхсрочнослужащих [6]. Оставшиеся после этого на службе бывшие кондукторы были произведены в мичманы военного времени или в подпоручики по Адмиралтейству, в классные фельдшеры или переименованы в старшие специалисты. В мичманы военного времени были произведены и многие сверхсрочнослужащие унтер-офицеры.
В русском флоте в начале ХХв. существовал еще ряд корпусов: морской артиллерии, гидрографов, флотских штурманов, морской строительной части, по Адмиралтейству, морское судебное ведомство. Они были немногочисленными.
В силу того, что различные категории офицеров морского ведомства пользовались разной степенью престижности, в условиях неразберихи Гражданской войны у многих возникает желание явочным порядком причислить себя к более престижным категориям бывшего офицерства. Так, например, корпус строевых офицеров и инженеров-механиков мог «пополняться» за счет офицеров по Адмиралтейству, задним числом переименовывавших себя в морские чины. Еще летом 1917 г. наметилась тенденция перевода офицеров по Адмиралтейству, принадлежавших к плавающему составу, в строевые офицеры или инженеры-механики. Лица, окончившие Школу прапорщиков флота или произведенные в офицеры из нижних чинов в 1917 г., получили уже чины мичманов военного времени. Вполне естественно, что и другие прапорщики и подпоручики морского ведомства могли впоследствии именовать себя мичманами или лейтенантами. О том, как далеко могло зайти смешение различных категорий офицеров и чиновников после революции, свидетельствует, например, фигурирующий в мартирологе С. В. Волкова «лейтенант по Адмиралтейству» В. Белетченко, который, вероятно, был мичманом военного времени берегового состава, позднее произведенным уже белыми властями в штабс-капитаны по Адмиралтейству и сам себя переименовавший в никогда не существовавший чин лейтенанта по Адмиралтейству [7].
Говоря об офицерстве флота на Севере, прежде всего следует обратиться к опубликованному поименному списку чинов флотилии Северного Ледовитого океана (ФСЛО ) на 8 октября (ст. ст.) 1917 г., вклю-/319/
5. Промежуточная категория между унтер-офицерами и офицерами (введена в 1895 г.), наподобие современных мичманов и прапорщиков российских Вооруженных сил.
6. РГАВ МФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 82. Л. 22–29 об. Приказы № 295 и 296 по флоту и морскому ведомству от 12 июля 1917 г.
7. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004. С. 41.
чающий в себя 775 человек, из которых 85 гражданских чиновников и врачей, т. е. 690 офицеров (включая зауряд-прапорщиков) [8].
Говоря о судьбе «старых» офицеров флота в 1917–1920 гг. необходимо оценить степень полноты данных для разных категорий. Несомненно, что наиболее хорошо изученной группой являются кадровые морские офицеры, оказавшиеся в эмиграции. Это связано с прочными корпоративными связями между ними, тем, что они продолжали следить за судьбой друг друга. В частности, С. В . В олков приводит данные о 497 человеках, побывавших на Севере у белых в течение всей Гражданской войны, из которых 410 — офицеры, а остальные — врачи, чиновники, гардемарины, кадеты, женщины [9]. Практически все эти лица оказались в эмиграции. Эти данные могут быть уточнены по мартирологу В. В. Лобыцына [101].
/320/
8. Список офицеров флотилии Северного Ледовитого океана и береговых учреждений Архангельского порта, Беломорского и Мурманского районов, составленный к 8‑му октября 1917 г. Архангельск, [1917].
9. Волков С. В. О фицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004; Он же. Вторая база данных «Участники Белого движения в Р оссии» [Эл. док.] // Сайт историка Сергея Владимировича Волкова. URL: http://swolkov.org/info1. htm Посл. пос.: 01.12.2020.
10. Мартиролог русской военно-морской эмиграции по изданиям 1920–2000 гг. / Ред. В. В. Лобыцын. М.; Феодосия, 2001.
11. Список офицеров флотилии Северного Ледовитого океана и береговых учреждений Архангельского порта, Беломорского и Мурманского районов, составленный к 8‑му октября 1917 г. Архангельск, [1917]
12. Подсчитано по: Волков С. В. Офицеры...
13. В том числе 8 лейтенантов военного времени.
Таблица 1 показывает, что всего С. В. Волков учел менее 59 % офицеров ФСЛО — «менее» поскольку на Север попадали офицеры, решившие сражаться за белых, служившие ранее на других флотах (большей частью Балтийском). В Петрограде даже существовала весной-летом 1918 г. нелегальная организация, связанная с английским морским атташе в России Ф.‑Н.-А. Кроми, помогавшая морским офицерам пробираться в Архангельск [14]. Фактически, то была флотская разведка и контрразведка, почти в полном составе начавшая «работать против советской власти». Руководителем этой организации был старший лейтенант Р. А. Окерлунд, расстрелянный в апреле 1919 г. [15] До настоящего времени не установлены истинные объемы ее вербовочной деятельности. Этот момент хорошо заметен по числу учтенных С. В. Волковым кадровых обер-офицеров и офицеров прочих корпусов морского ведомства — их на Белом Севере было почти в 1,5–2 раза больше, чем служило в ФСЛО в конце 1917 г. С другой стороны. С другой стороны, С. В. Волкову удалось учесть лишь малую часть офицеров военного времени (мичманов, прапорщиков и зауряд-прапорщиков) — 11–20 % от числа служивших в ФСЛО в конце 1917 г.
Значительно хуже, чем судьба эмигрантов, изучена судьба всех остальных офицеров. Если говорить о кадровых офицерах, оставшихся в Советской России, то их биографические данные приходится уточнять путем сложного поиска. Однако ряд факторов значительно облегчает его — прежде всего то, что это были «заметные» люди. Именно они в первую очередь оказывались на службе в Красном флоте, они занимали инженерные должности на крупных предприятиях, иногда они заявили о себе в области культуры и искусства, наконец, они оказались под ударом репрессий в 30‑е гг. ХХв., а данные о репрессированных в настоящее время собраны с достаточной полнотой [16].
Совершенно неизученной оказалась судьба офицеров запаса и военного времени, которые «вышли из народа» во время Первой мировой войны и растворились в нем после ее окончания. Сведения об этих лицах могли отразиться, прежде всего, в газете «Вестник временного правительства Северной области», в которой публиковались данные о производстве в чины и о наградах во время существования белого Севера (1918–1920 гг.). Об их послевоенной судьбе иногда можно най-/321/
14. Назаренко К. Б. Ледовый поход Балтийского флота: Кораблекрушение в море революции. СПб., 2020. С. 181–221.
15. Зданович А. А. Организация и становление спецслужб российского флота // Исторические чтения на Лубянке: 1997 год: Российские спецслужбы: История и современность. М.; Великий Новгород, 1999. С. 16.
16. Прежде всего см.: Возвращенные имена. Книга памяти России [Эл. док.] URL: http://visz.nlr.ru/ Посл. пос.: 01.12.2020.
ти данные в краеведческой литературе [17]. Некоторые представители данной группы могли оказаться на военной службе вновь возникших государств — в первую очередь, Эстонии, Латвии и Польши. Многочисленность эстонцев и латышей среди прапорщиков и зауряд-прапорщиков флота бросается в глаза и объясняется распространенностью в этих районах морских профессий.
Выборочный анализ данных о судьбах 690 офицеров ФСЛО, числившихся в ней к октябрю 1917 г. позволяет сделать следующие выводы.
Прежде всего, нужно сформулировать тезис о наличии «неизвестного прапорщика». Анализируя данные о прапорщиках и зауряд-прапорщиках, выясняется, что информация об участии в Гражданской войне на той или иной стороне есть лишь о 25 % из них (в том числе 23 % на стороне белых, 2 % на стороне красных), а об участии 75 % в этом конфликте сведений нет. В то же время есть информация о послевоенной судьбе 24 % этих лиц (в том числе — в эмиграции — 4 %, в Советской России — 18 % (включая 12 % находившихся на службе в Красном флоте к 1924 г.), расстреляно красными после ликвидации Белого Севера — 2 %). Отметим, что совпадение процента тех, об участии которых в Г ражданской войне мы ничего не знаем и судьба которых осталась неизвестна, является случайным. Есть значительное число случаев, когда мы знаем об участии человека в Гражданской войне на той или иной стороне, но не знаем о его дальнейшей судьбе и наоборот. Относительно судьбы тех 75 % лиц, о которых у нас нет сведений, выскажем предположение, что большинство из них осталось в России и растворилось в ее населении, вернувшись к своей морской профессии.
В качестве казусов приведем несколько биографий: К. О. Микельштейн (1889‑после 1924) — зауряд-прапорщик, об участии в Гражданской войне сведений нет, в 1924 г. командир гидрографического судна «Пахтусов», член РК П(б). К. М. Сяск (1893-1980) — зауряд-прапорщик по морской части, об участии в Гражданской войне сведений нет, капитан 3 ранга эстонского флота, после 1940 г. в эмиграции в Швеции. К. Д. Калац (1894-1971) — прапорщик флота, затем мичман военного времени, служил у белых в Северной области, затем капитан 3 ранга латвийского флота, после 1940 г. — в эмиграции в Великобритании [18].
Отметим, что количество офицеров запаса и военного времени латышей и эстонцев было действительно очень велико, доходя (по нашим подсчетам) до 30 % офицеров этой категории на ФСЛО к октябрю 1917 г. /322/
17. Например: Дойков Ю. Красный террор в советской Арктике. 1920–1923. Архангельск, 2011.
18. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота.рф
Что касается кадровых штаб- и обер-офицеров, то отсутствуют сведения об участии в Гражданской войне лишь 31 % из них, и о дальнейшей судьбе 39 %. В Гражданской войне 63 % участвовало на стороне белых и лишь 6 % на стороне красных. Это обстоятельство подтверждает высказывавшееся нами ранее предположение о том, что наиболее вероятно было подчинение морского офицера той власти, которая существовала в его регионе, т. е. для Севера, где власть с августа 1918 г. принадлежала белым — переход на сторону белых [19]. Расстреляно красными после ликвидации Белого Севера было около 3 % офицеров данной категории. В эмиграции в дальнейшем оказались 41 % данной группы офицеров, тогда как 17 % остались в Советской России (в том числе не менее 9 % находилось на службе в Красном флоте).
Вот несколько примеров: И. Л. Зякин (1893‑после 1920) лейтенант, произведенный властями Северной области в старшие лейтенанты, в октябре 1920 г. начальник участка береговых батарей Западного района Черного моря (красных). Дальнейшая судьба неизвестна. Б. И. Лесневский (Лисневский) (1893-1976), мичман, в Гражданской войне, вероятно, не участвовал, капитан 3 ранга польского флота. В. С. Лукьянов (1880‑после 1924), капитан Корпуса гидрографов, служил в составе гидрографической экспедиции Северного моря до революции, при белых и при красных. Наиболее ярким представителем «политически нейтральных» гидрографов был Н. Н . Матусевич (1879-1950), генерал-майор Корпуса гидрографов, советский инженер-вице-адмирал [20].
Список литературы
1. Возвращенные имена. Книга памяти России [Эл. док.] URL: http://visz.nlr.ru/ Посл. пос.: 01.12.2020.
2. Волков С. В. Вторая база данных «Участники Белого движения в России» [Эл. док.] // Сайт историка Сергея Владимировича Волкова. URL: http://swolkov.org/info1. htm Посл. пос.: 01.12.2020.
3. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога. М., 2004.
4. Дойков Ю. Красный террор в советской Арктике. 1920–1923. Архангельск, 2011.
5. Зданович А. А. Организация и становление спецслужб российского флота // Исторические чтения на Лубянке: 1997 год: Российские спецслужбы: История и современность. М.; Великий Новгород, 1999.
6. Кузнецов Н. А., Петров А. А. Белые моряки адмирала Колчака: История белых флотилий на Востоке России в 1918–19 гг. и форма чинов их судового состава // Сержант. 2002. № 3 (24).
7. Мартиролог русской военно-морской эмиграции по изданиям 1920–2000 гг. / Ред. В. В. Лобыцын. М.; Феодосия, 2001.
19 Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в Р оссии: 1917–1921. М., 2011. С. 37–134.
20 Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф /323/
8. Назаренко К. Б. Ледовый поход Балтийского флота: Кораблекрушение в море революции. СПб., 2020.
9. Назаренко К. Б. Офицеры флота. [Эл. док.] URL: http://офицерыфлота. рф
10. Назаренко К. Б. Закат царского флота: Морские офицеры Первой мировой войны. М.,
2018.
11. Назаренко К. Б. Флот, революция и власть в России: 1917–1921. М., 2011.
Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции / Под. ред. Д. Ю. А лексеева, А. В. Арановича. Санкт-Петербург, 4 декабря 2020 г.: Сб. научных статей. — СПб.: СПбГУ ПТД, 2020. С. 315-324.
Ну и заодно.
Мажара П.Ю. Офицерство Балтийского флота и проблема сохранения флота в условиях распада империи (1917–1921) // Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции. — СПб.: СПбГУ ПТД, 2020. С. 325-329.