С днем Красной Армии!

Комсомолец на побывке объясняет продвижение войск Юденича к Петрограду, 1919.

В качестве бонуса - небольшой отрывок из воспоминаний о боях на Воронежском фронте, чтобы понимать, в каких условиях приходилось тогда воевать.

ГАОПИВО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 520.

ВОСПОМИНАНИЯ
УЧАСТНИКОВ РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ в Воронеже
Стенограмма вечера воспоминаний Воронежского Землячества от 17 сентября 1927 г.
ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ В «КЛУБЕ ИМЕНИ ЛЕНИНА»

...
ВОСПОМИНАНИЕ Иосифа Исидоровича ЗОЛОТАРЕВА.
...
18 - й г о д.
В 1918 году 28-го Августа я был командирован в Инспекцию формирования кавалерии, тут же я начал свою работу в военной части 8-й Армии. Мне пришлось пройти путь Купянск – Узловая, Слатово /Украина/ и потом по направлению к Луганску.

В Мае месяце 18 года под влиянием авантюры ГРИГОРЬЕВА и МАХНО мы были вынуждены отступить по направле-/43/-нию к Воронежу. Это было 18-го Августа 1919 года, в тот момент, когда СМИРНОВ был уже убит и целый ряд товарищей было ранено или убито. Мне пришлось отстаивать завод Рихард-Поле и Чижовку с незначительным отрядом. Правда, большого результата не было, но все же мы противника задержали. На 11-е Августа ночью Воронеж был Штабом Обороны покинут и там не осталось ни одной воинской части, ни одного батальона. Батальон под командой АЗЕРОВА, ввиду его незначительности был разрознен. Рабочий батальон под командой КЕСЕЛЕВА также не был боеспособным. Началось дезертирство этих частей, бегство и паника.

С 28-ю всадниками я не решился покидать Воронежа и остался на Девиченской улице в бывш. Штабе Инспекции Кавалерии. В ночь на 11-е августа к Чернавскому мосту стремилась артиллерия противника. В упор от завода Кинца по мосту артиллерия была задержана и уничтожена, но наша связь с красноармейскими частями была потеряна, выхода не было. Мои 28 человек были против меня и говорили, что я хочу их сдать, – они решили бежать. Я удерживал эту незначительную часть товарищей и утром 11-го числа показал им, что мы сделали ночью. Когда они увидели все это, то у них поднялось настроение и они сказали: будем биться, но Воронежа не отдадим.
Я вынужден был переехать в слободу Придачу и узнать кем она занята. Оказалось, что все бегущие части красноармейцев находились здесь в полном беспорядке, ожидая кого нибудь, кто их собрал и сказал что им нужно делать. Я собрал несколько сот человек, выстроил по Придаченской улице против Дисциплинарного Батальона и начал убеждать их взять в руки оружия и не занять Воронежа.

Я нашел КИСЕЛЕВА и АЗЕРОВА – председателя Ревкома Усманского района и мы организовали Чрезвычайный Штаб Обороны на Придаче. Участником этого Штаба был КОРОТКОВ, ныне работает в Воронеже и еще другие товарищи.

В 9 часов вечера нам пришлось сколотить незначительный отряд и с частью освобожденных арестованных из /44/ тюрьмы мы направились на Воронеж. Воронеж в 11 часов ночи был взят нашими войсками и мы приступили к охране имуществ населения.
………………………
По ликвидации банд МАМОНТОВА Штаб Обороны находился в Сомове, откуда прибыла на автомобиле ПРИЩЕПЧИК узнать о результатах взятия Воронежа. Я ей предложил сейчас же ехать в Сомово и сообщить всем, что в Воронеже все спокойно. Я находился тогда в Бристоле с КАРТАШОВЫМ и ЕРЕМЕЕВЫМ. Мы начали продолжать работу.

Я заявил товарищам, что дело мною сделано и мне необходимо отправиться в 8-ую Армию, но КЕСЕЛЕВ предложил мне как Начальник Обороны Штаба заняться организацией кавалерийского отряда и разослать части для сбору оружия и организации кавалерийского взвода в Землянск, Задонск и Усмань. Этот приказ был подписан ТРОЦКИМ. Я отправился в Задонск и по пути встретился с ШИПУЛИНЫМ, ныне работает в Губисполкоме. Он мне говорит: «Знаешь, что случилось» я ответил что знаю, что моя семья расстрелена, я больше ничего не сказал и отправился в Задонск. В селе Хлевном мне сообщили, что моя семья расстреляна, я ответил, что так и должно быть, на то и революция. Семья моя для революции не является особой жертвой пала не одна моя семья. Приехав в Задонск, я узнал, что в Революционном Комитете были товарищи КОНДЫБИН и ЮДИН, /ныне вышедший из партии/ Зиновий ШИПУЛИН /убит в восстании с КОЛЕСНИКОВЫМ/.

На основании приказа я предложил им оказать содействие по мобилизации кавалерийского взвода, товарищи со мной согласились и я приступил к своей работе, но все же хотел раньше узнать, что сделано с моей семьей.

В селе Дубовом, куда я пришел, мне сообщили, что отец расстрелен, мать скрылась, а отцовский дом разгромлен. Мать узнав, что я приехал прибыла и хотела оставить /45/ меня у себя, но я ей сказал, что революция меня требует и я остаться не могу. Пришлось собрать сход этого общества и я сказал, что семья моя пала жертвой в революцию и я остаьься не могу, помогите ей, а сам отправился в Задонск.

Неуспев создать кавалерийского отряда я должен был обратить все свое внимание в другую сторону, из Липецка сообщили, что ШКУРО наступает. Я с Начальником Задонска и Землянска, имея всего только 150 человек кавалерии отправился навстречу ШКУРО. Ревком тогда был из КОНДЫБИНА, СТАМИЛИНА, БЕРЕЖНОГО и ПОЖИДАЕВА. Когда мы прибыли на Боринский завод, то нам сообщили, что противником занят Елец и в Стебаеве происходит восстание крестьян под руководство БЕЗБОРОДОВА и ЛАГУТИНА. Нам удалось захватить весь штат руководивший восстание в числе 14 человек, которые были растрелены на Боринском заводе, а один из них оказался живым – это был Председатель Круглинского Сельсовета КУРОКИН.

После этого нам пришлось возвратиться в Задонск и КОНДЫБИНЫМ был объявлен приказ о том, что кто желает поступить добровольцем в Красную Армию, причем выдавал себя за белого. К нам в Задонск присылали добровольцев и мы их потом отправляли в боевые части. ЗОЛОТАРЕВ уже сорганизовал отряд в 400 человек из добровольцев и бегущих товарищей и начал работу по подавлению восстания в различных местах: в Хлевном, Дмитрашевке и Конь-Колодезе. Руководителем восстания в Конь-Колодезе был сын торговца капитан ОРЛОВ Михаил, в Хлевном и Дмитрашевке поручик ЧЕКОВ Сергей Николаевич и врач КАБАЛОВ, кроме них еще был инженер, работавший на Задонском шоссе ШКАРИН.

Нам было сообщено, что в Хлевном арестованы большевики: БЕРДЕВ, жена Я.В. ПОЖИДАЕВА – коммунистка женщина и кузнец ПОЖИДАЕВ, восставшими крестьянами сел: Конь-Колодезь, Хлевное и Дмитрашевка.

Я решил выполнить свой большевистский долг и спасти своих товарищей и когда приехал в Хлевное, сейчас же из пулемета направил стрельбу по селу, там создалась пани-/46/-ка и им удалось растерзать большевика кузнеца, которого фамилию не помню. Ему были выколоты глаза, отрезан язык изколото все тело, но БЕРЛЕВА и жену ПОЖИДАЕВУ мне удалось освободить. Восставшие отступили на Конь-Колодезь, мне пришли на помощь Революционный Комитет Задонска и мы повели наступление на Конь-Колодезь, восставшие были выбиты, было отобрано 280 винтовок, пулемет, гранаты и кое-что из припасов продовольствия. В Хлевном создалась паника ЧЕКОВ был вынужден отступить на село Лазовка и Новое Дубовое.

Потом мне пришлось курсировать с незначительным отрядом кавалерии, с одним орудием по селу вереницей, после чего когда спрашивали на селе сколько было красных, то отвечали: с самого утра шли и до вечера, вот их сколько.

Собрались в Задонске в Ноябре месяце под командой ШАЧИЛО отряд пошел на Задонск для грабежа, но отряд ШАЧИЛО потерпел неудачу и вынужден бы[л] отступить в село Данчено на шоссейную дорогу. В этот момент жена ПОЖИДАЕВА была арестована восставшими и отправлена в Воронеж к Шкуро, но Пожидаеву удалось освободиться и отправиться по направлению в Рамонь, где находился Буденный. Она сообщила ему, что Золотарев не повешен, как думал раньше БУДЕННЫЙ что он жив. Жена ПОЖИДАЕВА убедила Семена Михайловича БУДЕННОГО послать подкрепление ЗОЛОТАРЕВУ. Было послано два эскадрона кавалерии из Рамони для подкрепления, но мы от этого подкрепления отказались и сказали, что мы вполне справимся сами, а поэтому присланная кавалерия была вынуждена уйти обратно.

Я находился в то время в Хлевном, а в Землянском уезде организовывался добровольческий отряд под руководством полковника ГУЛЕВИЧА, бывш. Воинского Начальника. ГУЛЕВИЧ послал своего представителя в Хлевное, так как он думал, что красных частей в Хлевном нет, что они все разбиты. Представитель пришел и застал в Хлевном меня с ПОЖИДАЕВЫМ сидящих в кабинете. Представитель заявил: может ли он видеть старшину, я указал на ПОЖИДАЕВА, так как он был /47/ более всего похожим на старшину, имел вид художника с окладистой бородой. Представитель ГУЛЕВИЧА попросил разрешение передать пакет. Яков Васильевич получил пакет следующего содержания: «войсковой начальник ГУЛЕВИЧ приказывает Хлевинскому старшине немедленно приступить к организации боевой дружины из крестьян и сбору оружия брошенного бандитом ЗОЛОТАРЕВЫМ. Организованную дружину выдвинуть для борьбы с остатками банды ЗОЛОТАРЕВА».

Представитель ГУЛЕВИЧА представился нам как офицер и спросил как работает ЗОЛОТАРЕВ в районе, он был уверен, что ЗОЛОТАРЕВ расстреливает, грабит и проч. Я спросил представителя ГУЛЕВИЧА, сколько, по его мнению, у ЗОЛОТАРЕВА кавалерии, тот ответил, что у ЗОЛОТАРЕВА отряд в 5.000 человек, но нет никакого технического вооружения, вся его кавалерия состоит из бандитов и головорезов. В случае, если найдут ЗОЛОТАРЕВА в районе Хлевного, то необходимо доставить его ШКУРО и Хлевное получит тогда награду золотом, мануфактурой и проч. Приказ этот до сих пор хранится наверно в ГПУ. Я В.П. ПОЖИДАЕВ сказал, что ЗОЛОТАРЕВ проходил, но никаких грабежей, расстрелов и насилия не производил. Тогда представитель ГУЛЕВИЧА назвал нас соучастниками ЗОЛОТАРЕВА, я не выдержал и сказал, что я ЗОЛОТАРЕВ. Представитель ГУЛЕВИЧА впал в истерику и был в Хлевном расстрелен. На обороте приказа ГУЛЕВИЧА, которого было несколько экземпляров я написал следующее: «ГУЛЕВИЧ. Ваш представитель расстрелян. Я ЗОЛОТАРЕВ приказываю немедленно очистить Землянск, так как я иду по направлению Касторного, – Землянск с 12.000 кавалерии и во избежание кровопролития приказываю сдать город». С этим моим приказом был отправлен член партии Иван БОРОДКИН, ныне Заведующий хозяйством в Орловке. Он передал мой приказ и вернулся совершенно невредимым. Он сообщил, что на следующий день после приказа в Землянске была паника и что ГУЛЕВИЧ отступает. В час ночи конная армия под командой БУДЕННОГО выбила ШКУРО из занятых им позиций и Воронеж был занят нашими частями. /48/

Я отправился в Штаб 8-й Армии, где получил назначение от помощника командующего Армией КОССИОРА о необходимости мобилизации гужевого транспорта. В Задонске, Землянске и Усмани, транспорт должен состоять из лошадей с упряжью. Я помню, что к мобилизации было приступлено в Декабре месяце и закончилась она 16-го Января. В Задонске было мобилизовано 400 подвод. Попутно с этим у меня был приказ о борьбе с дезертирами. Я выполнил приказ так, как он был мне предложен, но недовольство населения стало возрастать, так как крестьяне были недовольны, почему забирают у них скот. По этому поводу был заявлен протест шедшему тогда 6-му Уездному Съезду Советов под Председательством КАНДЫБИНА.

Я в это время находился в селе Патриаршем, куда мне прислали телеграмму о прибытии на Уездный Съезд Советов отдать отчет о моих действиях в отношении мобилизации гужевого транспорта. В это время Ревком возглавляли КАНДЫБИН, ЮДИН и ШИПУЛИН. Прибывший на Уездный Съезд Советов я попросил дать мне прочитать заявление, заявлений мне не дали. Я заявил, что я делал все, согласно приказа о мобилизации транспорта и сказал, что для революции необходим этот транспорт, так как 8-я Армия его не имеет. Съезд признал, что я прав и конечно извиняться неудобно, но хотел даже арестовать тех кто полняли всю эту бузу. Была принята резолюция, что поступок ЗОЛОТАРЕВА был правильным, что он выполнил приказ Революционного Военного Совета, как этого требовалось. /49/