Эпоха войн и революций: 1914–1922. Материалы международного коллоквиума. СПб., 2017.
Описание: В книге представлены материалы 10-го Санкт-Петербургского международного коллоквиума по русской истории, который был посвящен сложному и противоречивому периоду истории. Организаторы коллоквиума предложили поместить Российскую революцию 1917 года в контекст более широкого революционного кризиса 1914–1922 годов. Период от начала Первой мировой войны до окончания Гражданской войны в России позволил рассмотреть процессы средней длительности и увидеть предпосылки и последствия событий, заключенных между Февралем и Октябрем. Издание рассчитано на специалистов и всех интересующихся российской историей.
Первое, что хотелось бы отметить о нашей дискуссии — что ни для кого Октябрьская революция не является особенным событием. Было заметно, как мало говорилось о событиях 7–8 ноября — может, мы достигли консенсуса, что важные вопросы решаются после Октября? (с)
Нет, это означает, господа ученые, что выполные идиоты как те слепые мудрецы из басни, ощупываете слона.
Очень странное впечатление производит этот сборник. С одной стороны, собрались уважаемые специалисты, авторитетные люди, вплоть до таких фигур как Холквист, Рабинович, Хейвуд, Николаев. Подробные, обстоятельные доклады с использованием широкого круга литературы и архивов, интересные, нетривиальные, в чем-то новаторские. Подробное и обстоятельное обсуждение-дискуссии на секциях. Интересно, важно, необходимо. С другой - я в очередной раз понял, насколько же убого будет смотреться из будущего нынешняя наука, которая предпочитает ходить вокруг да около мимо вопросов, которые уже решены и абсолютно понятны, в тщетных попытках частичного или полного пересмотра. У большинства из них никакого реального понимания классового картины мира, реальной массовой психологии, зато большая страсть к обсуждению второстепенных вопросов и трактовок, даже если это не имеет никакого практического смысла. Например, из самого яркого - эти люди на полном серьезе обсуждают вопрос, когда началась революция и когда она закончилась. Вопрос, имеющий такой же смысл, как есть ли конец и начало у палки - помнится, в одной советской сказке великие мудрецы тоже очень долго и скрупулезно его обсуждали. При прочтении постоянно вспоминал эту великую сцену из фильма. Еще эти ученые мужи всерьез больше обсуждали Февральскую революцию, чем Октябрьскую, придерживаясь идиотской концепции "Великой российской революции", что показывает - они просто не понимают значения Октября как такового. Вот если в Феврале люди ездили на улицах на грузовиках и вообще, общественная жизнь кипела - то вот это вот революция, а Октябрь это так, этап какой-то. Вообще, поражает, что о революции они говорили как о чем-то очень далеком и чуть ли не покрытым пылью веков. И это при том, что в широком смысле она закончилась совсем недавно, в 1991 году, с крахом соцблока. А по факту, ее влияние действует и сейчас.
Теперь чуть более развернуто о впечатлениях от докладов. Те историки, которые не стали заниматься "психотологией толпы", "дискурсом" и прочей чушью, а исследовали эпирически политику и факты, предоставили хорошие доклады. Особенно иностранцы - про политику страны в Турецких проливах, организация деятельности народных судов после Февраля, милиции и тому подобного. Интересны доклады и о внутренней политике большевиков - например, о национальной, которая была далека от идеализма и развивалась в основном благодаря давлению обстоятельств и действиям самих же активистов национального движения, которых большевики могли поддержать, а могли и нет. Но при этом среди разных исследователей опять разочаровал Рабинович. Я это уже далеко не в первый и не последний раз это за ним замечаю. Очень давно, еще в 80-х, он издал весьма нетривиальную для зарубежной историографии книгу о революции 1917 г., в которой во многом опровергались доселе распространенные штампы типа конспирологии, обвинений большевиков в заговорщицкой тактике, отсутствии демократического централизма и т.д. Но с тех пор прошло много лет, и как и многие зарубежные исследователи леволиберальных взглядов, взявшись за изучение внутренней политики большевиков, Рабинович изменил свой тон. Теперь он изучает внутреннюю политику большевиков в Петрограде в 1918-1919 г. Даже книгу написал - я ее читал с отвращением. Теперь там все очередные антисоветские заскоки. И педалирование недостатков, и обличения недемократичности, и подчеркивание, что большевики так и не утвердили свою популярности среди рабочего класса города, и что Москва не уважала и т.п. В сборнике - ровным счетом то же самое: алармизм, обличение и педалирование самых негативных сторон. Почитать такие его современные книги - остается только недоумевать, а как вообще эти плохие, бездарные и недемократичные большевики победили? Если их и рабочие не любят, и бюрократия у них страшная, и Москва им ничего не дает делать, и ресурсов нет, и вообще их чуть ли не все ненавидят. Особенно Рабинович расписывал, как, например, забастовки рабочих в начале 1919 г., подзуживаемые очень демократическими левыми эсерами, были задавлены военной силой недемократических большевиков.
Разгадка проста - в отличие от своих прошлых, еще перестроечных сочинений, современный Рабинович не пытается объяснить факты, а только их репрезентует. Он не объясняет толком, как и почему большевики Петроградского комитета смогли потерять свое влияние среди рабочих. Не объясняет, почему все было так плохо и так страшно. Он искренне поверил какому-то мемуару из партархива, будто рабочие в дни красного террора собрались по заводам и пошли топить буржуев в Неве и убивать на улицах. Хотя теперь из его докладов видно, что это была истеричная идея Зиновьева, временно сошедшего с катушек. Из его же изложения видно, что коммунисты ПК постоянно посылались в другие города, будучи кадровым резервом для всей России. А если почитать другие сочинения, типа того же Манделя, можно узнать, что петроградский рабочий класс вообще никогда не был однородным, и там были элементы, подверженные большевизму под влиянием революционного подъема. Когда в 1918 г. рабочий класс столицы стал резко уменьшаться из-за послевоенной разрухи, это предсказуемо привело к выезду наиболее революционных элементов из города. Соответственно, слабый, неналаженный и испытывающий постоянные проблемы как с собственными кадрами, так и с социальной опорой ПК и не мог действовать иначе. К чему же тогда это сладострастное описание недостатков? А к чему длинные и пошлые рассуждения о том, как забастовки подавили рабочей силой, если после обсуждения докладов на секции выяснилось, что забастовки потухли также резко, как и возникли, и вооруженная сила понадобилась всего на трех заводах из нескольких десятков (о чем Рабинович даже не заикнулся в докладе)? Получается, что забастовки вовсе не были признаком какой-то неразрешимой враждебности рабочих большевикам, а были временным явлением, спровоцированным тяжелыми обстоятельствами и агитацией левых эсеров. Проще говоря, господин не объясняет сложную суть тогдашних событий, а ограничивается их позитивистским описанием, да еще и крайне односторонним. От другого исследователя большего и не ждешь, а от такого автора - просто обидно и мерзко.
В отличие от него, за Булдакова не стыдно. Он давно уже перешел все границы стыда. Гнал стандартную для него чушь о иррационализме толпы, которым завладели большевики, о иллюзорной деспотии до революции, о архаичной психике и прочем бреде. Вообще, секция о т.н. "духовном" аспекте революции, дискурсе и прочей ерунде традиционно хуже других, что неудивительно - рассматривать культурную надстройку, изучив базис, наши культурологи не любят и потому часто переоткрывают трюизмы. Особенно я удивлялся этому, когда читал у Колоницкого рассуждения о том, что все политические силы в 1917 г. использовали похожие политические языки и метафоры. Спасибо за исследование, конечно, но что тут удивительного? Когда эти люди в последний раз оглядывались вокруг? Сейчас, что ли, в политике по-другому? Америку открыли, называется. Почему, кстати, никому не приходит в голову посмореть на Украину 2014 г. в связи с революцией 1917 г.? Очень многое из событий разворачивания гражданской войны и распада государства стало бы понятно без отвлеченных рассуждений и гипотетических идей.
Ладно, книгу выложил, надеюсь, разойдется потихоньку. Она действительно полезная и там действительно много хорошего от специалистов своего дела. Заодно некоторые статьи выложил отдельно, для ознакомления и популяризации - и в архив, на личную память.
https://rutracker.appspot.com/forum/viewtopic.php?sid=5fNRUzNS&t=5806209
Брендан МакГивер. Реакция большевиков на антисемитизм в 1918 г. // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 277-291.
Михайлов Н.В. Язык революции: «Рабочая конституция» или рабочий контроль в 1905 и 1917 гг. // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 351-374.
Рогозный П.Г. Духовенство против Церкви в 1917–1918 гг. («Церковный большевизм» и церковные большевики) // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 375.
Первое, что хотелось бы отметить о нашей дискуссии — что ни для кого Октябрьская революция не является особенным событием. Было заметно, как мало говорилось о событиях 7–8 ноября — может, мы достигли консенсуса, что важные вопросы решаются после Октября? (с)
Нет, это означает, господа ученые, что вы
Очень странное впечатление производит этот сборник. С одной стороны, собрались уважаемые специалисты, авторитетные люди, вплоть до таких фигур как Холквист, Рабинович, Хейвуд, Николаев. Подробные, обстоятельные доклады с использованием широкого круга литературы и архивов, интересные, нетривиальные, в чем-то новаторские. Подробное и обстоятельное обсуждение-дискуссии на секциях. Интересно, важно, необходимо. С другой - я в очередной раз понял, насколько же убого будет смотреться из будущего нынешняя наука, которая предпочитает ходить вокруг да около мимо вопросов, которые уже решены и абсолютно понятны, в тщетных попытках частичного или полного пересмотра. У большинства из них никакого реального понимания классового картины мира, реальной массовой психологии, зато большая страсть к обсуждению второстепенных вопросов и трактовок, даже если это не имеет никакого практического смысла. Например, из самого яркого - эти люди на полном серьезе обсуждают вопрос, когда началась революция и когда она закончилась. Вопрос, имеющий такой же смысл, как есть ли конец и начало у палки - помнится, в одной советской сказке великие мудрецы тоже очень долго и скрупулезно его обсуждали. При прочтении постоянно вспоминал эту великую сцену из фильма. Еще эти ученые мужи всерьез больше обсуждали Февральскую революцию, чем Октябрьскую, придерживаясь идиотской концепции "Великой российской революции", что показывает - они просто не понимают значения Октября как такового. Вот если в Феврале люди ездили на улицах на грузовиках и вообще, общественная жизнь кипела - то вот это вот революция, а Октябрь это так, этап какой-то. Вообще, поражает, что о революции они говорили как о чем-то очень далеком и чуть ли не покрытым пылью веков. И это при том, что в широком смысле она закончилась совсем недавно, в 1991 году, с крахом соцблока. А по факту, ее влияние действует и сейчас.
Теперь чуть более развернуто о впечатлениях от докладов. Те историки, которые не стали заниматься "психотологией толпы", "дискурсом" и прочей чушью, а исследовали эпирически политику и факты, предоставили хорошие доклады. Особенно иностранцы - про политику страны в Турецких проливах, организация деятельности народных судов после Февраля, милиции и тому подобного. Интересны доклады и о внутренней политике большевиков - например, о национальной, которая была далека от идеализма и развивалась в основном благодаря давлению обстоятельств и действиям самих же активистов национального движения, которых большевики могли поддержать, а могли и нет. Но при этом среди разных исследователей опять разочаровал Рабинович. Я это уже далеко не в первый и не последний раз это за ним замечаю. Очень давно, еще в 80-х, он издал весьма нетривиальную для зарубежной историографии книгу о революции 1917 г., в которой во многом опровергались доселе распространенные штампы типа конспирологии, обвинений большевиков в заговорщицкой тактике, отсутствии демократического централизма и т.д. Но с тех пор прошло много лет, и как и многие зарубежные исследователи леволиберальных взглядов, взявшись за изучение внутренней политики большевиков, Рабинович изменил свой тон. Теперь он изучает внутреннюю политику большевиков в Петрограде в 1918-1919 г. Даже книгу написал - я ее читал с отвращением. Теперь там все очередные антисоветские заскоки. И педалирование недостатков, и обличения недемократичности, и подчеркивание, что большевики так и не утвердили свою популярности среди рабочего класса города, и что Москва не уважала и т.п. В сборнике - ровным счетом то же самое: алармизм, обличение и педалирование самых негативных сторон. Почитать такие его современные книги - остается только недоумевать, а как вообще эти плохие, бездарные и недемократичные большевики победили? Если их и рабочие не любят, и бюрократия у них страшная, и Москва им ничего не дает делать, и ресурсов нет, и вообще их чуть ли не все ненавидят. Особенно Рабинович расписывал, как, например, забастовки рабочих в начале 1919 г., подзуживаемые очень демократическими левыми эсерами, были задавлены военной силой недемократических большевиков.
Разгадка проста - в отличие от своих прошлых, еще перестроечных сочинений, современный Рабинович не пытается объяснить факты, а только их репрезентует. Он не объясняет толком, как и почему большевики Петроградского комитета смогли потерять свое влияние среди рабочих. Не объясняет, почему все было так плохо и так страшно. Он искренне поверил какому-то мемуару из партархива, будто рабочие в дни красного террора собрались по заводам и пошли топить буржуев в Неве и убивать на улицах. Хотя теперь из его докладов видно, что это была истеричная идея Зиновьева, временно сошедшего с катушек. Из его же изложения видно, что коммунисты ПК постоянно посылались в другие города, будучи кадровым резервом для всей России. А если почитать другие сочинения, типа того же Манделя, можно узнать, что петроградский рабочий класс вообще никогда не был однородным, и там были элементы, подверженные большевизму под влиянием революционного подъема. Когда в 1918 г. рабочий класс столицы стал резко уменьшаться из-за послевоенной разрухи, это предсказуемо привело к выезду наиболее революционных элементов из города. Соответственно, слабый, неналаженный и испытывающий постоянные проблемы как с собственными кадрами, так и с социальной опорой ПК и не мог действовать иначе. К чему же тогда это сладострастное описание недостатков? А к чему длинные и пошлые рассуждения о том, как забастовки подавили рабочей силой, если после обсуждения докладов на секции выяснилось, что забастовки потухли также резко, как и возникли, и вооруженная сила понадобилась всего на трех заводах из нескольких десятков (о чем Рабинович даже не заикнулся в докладе)? Получается, что забастовки вовсе не были признаком какой-то неразрешимой враждебности рабочих большевикам, а были временным явлением, спровоцированным тяжелыми обстоятельствами и агитацией левых эсеров. Проще говоря, господин не объясняет сложную суть тогдашних событий, а ограничивается их позитивистским описанием, да еще и крайне односторонним. От другого исследователя большего и не ждешь, а от такого автора - просто обидно и мерзко.
В отличие от него, за Булдакова не стыдно. Он давно уже перешел все границы стыда. Гнал стандартную для него чушь о иррационализме толпы, которым завладели большевики, о иллюзорной деспотии до революции, о архаичной психике и прочем бреде. Вообще, секция о т.н. "духовном" аспекте революции, дискурсе и прочей ерунде традиционно хуже других, что неудивительно - рассматривать культурную надстройку, изучив базис, наши культурологи не любят и потому часто переоткрывают трюизмы. Особенно я удивлялся этому, когда читал у Колоницкого рассуждения о том, что все политические силы в 1917 г. использовали похожие политические языки и метафоры. Спасибо за исследование, конечно, но что тут удивительного? Когда эти люди в последний раз оглядывались вокруг? Сейчас, что ли, в политике по-другому? Америку открыли, называется. Почему, кстати, никому не приходит в голову посмореть на Украину 2014 г. в связи с революцией 1917 г.? Очень многое из событий разворачивания гражданской войны и распада государства стало бы понятно без отвлеченных рассуждений и гипотетических идей.
Ладно, книгу выложил, надеюсь, разойдется потихоньку. Она действительно полезная и там действительно много хорошего от специалистов своего дела. Заодно некоторые статьи выложил отдельно, для ознакомления и популяризации - и в архив, на личную память.
https://rutracker.appspot.com/forum/viewtopic.php?sid=5fNRUzNS&t=5806209
Брендан МакГивер. Реакция большевиков на антисемитизм в 1918 г. // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 277-291.
Михайлов Н.В. Язык революции: «Рабочая конституция» или рабочий контроль в 1905 и 1917 гг. // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 351-374.
Рогозный П.Г. Духовенство против Церкви в 1917–1918 гг. («Церковный большевизм» и церковные большевики) // Эпоха войн и революций: 1914–1922: Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9–11 июня 2016 года). — СПб.: Нестор-История, 2017. С. 375.