Товарищ Золотарев и Волшебное Слово
ГАОПИВО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 520. Отрывок.
Потрясающая история, читал и плакал. Напомнило почему-то Воланда, которого никто не мог поймать, тут тоже что-то мистическое.
........................................
ВОСПОМИНАНИЕ Иосифа Исидоровича ЗОЛОТАРЕВА.
Свои воспоминания я начну с февраля месяца 1917 года. Но прибытии в Воронежскую губернию с фронта гражданской войны, мне пришлось столкнуться в Задонском уезде с неорганизованными массами крестьянства: полупролетариатом и пролетариатом этого уезда. Продолжительное время после свержения империализма в Задонске не чувствовалось февральского переворота и мне пришлось взять на себя работу просвещения крестьянства о свержении империализма.
Формальной организации коммунистической партии и вообще социал-демократической партии большевиков в Задонском узде не было. Мне пришлось организовать ячейку в селе Хлевном с незначительным количеством товарищей, которые слабо разбирались в программе большевиков. С этой ячейкой мне пришлось вести работу по уезду. В этой ячейке состояли: ЗОЛОТАРЕВ, ПОЖИДАЕВ, Яков Васильевич и другие.
Нам пришлось вести работу среди крестьянства в отношении просвещения их, разъясняя им коммунистическую программу.
18-го Апреля в Задонском уезде состоялся Уездный Крестьянский Съезд, созываемый партией эс-эров, во главе которых стояли: Валентин Васильевич ТРОФИМОВ, Николай Иванович ТРУБИЦЫН, ВВЕДЕНСКИЙ, именовавший себя комиссаром юстиции и Александр Александрович ДОНКОВ. На этом съезде мне пришлось выступить ни как члену или делегату съезда, а как гостю прибывшему с фронта в шинели. Этот съезд был мною сорван. После этого съезда я был арестован Начальником Городской Милиции ПОТАШЕВЫМ и просидел в тюрьме шесть дней. После этого мне предложили дать подписку, покинуть пределы Задонского уезда. Я такую подписку дал, но покинуть пределы Задонского уезда не покинул, а отправился работать по волостям этого уезда с агитацией за коммунистическую партию.
За мной началось преследование по уезду со стороны Начальника Милиции ПОТАШЕВА, ДОНКОВ и ДОЛГОПОЛОВА. 8-го Мая в селе Хлевном на собрании я был арестован Начальником Районной Милиции ДОЛГОПОЛОВЫМ и отправлен в тюрьму. В тюрьме я про-/36/-сидел четыре дня и также получил предложение дать вторичную подписку покинуть пределы Задонского уезда. Подписку такую я дал, но пределе Задонского уезда не покинул и продолжал свою работу в том же духе: агитировал и разъяснял задачи коммунистической партии, зачем эта партия создана и что эта партия хочет дать крестьянам.
8-го Июля 17 года я был захвачен в селении Грязном на митинге, куда прибыли ДОНКОВ, ЛАГУТИНОВ и ДОЛГОПОЛОВ. Меня там арестовали, обезоружили, посадили в волостной карцер и по требованию крестьян предали меня суду. Разъяренные крестьяне Грязновского Общества требовали учинить надо мной самосуд, что и было допущено ДОНКОВЫМ. Когда меня вывели на Суд, то я попросил дать мне 5 минут, чтобы высказаться, а потом уже судить. После моего выступления в течении 5 минут с той программой, с которой я работал – масса требовала продолжения моей речи и требовала немедленного ареста ДОНКОВА, ДОЛГОПОЛОВА и других. Крестьяне предоставили мне двух волостных лошадей и выпроводили меня из села.
23-го Июля я находился в селе Новое-Дубовое, куда прибыл автомобиль для того, чтобы меня арестовали, но мен удалось скрыться.
6-го Августа того же года для ареста прибыл отряд воинского Начальника конвой в 22 человека, вооруженных под командой прапорщика ШУБИНА, который прислал за мной десятского для сообщения о необходимости явиться к начальнику. Я прибыл, прапорщик в это время занимался кокетством со школьными работницами. Я повел солдат в Кооператив и накормил их. Я им сказал, что меня как большевика хотят все время арестовать и они были очень возмущены. Здесь же была дружина под командой ЗОЛОТАРЕВА Алексея и ЛИСОВА Митрофана с помощью которых прапорщик был отправлен без погон к Воинскому Начальнику. Я предложил команде солдат идти куда кто пожелает и выдал им поддельные документы. После этого я сказал прапорщику, что к Воинскому Начальнику 8-го Августа я лично приду, что и сделал. Я хотел узнать причину моего ареста, на каком основа-/37/-нии арестовывают военного. Воинский Начальник арестовать меня не решился, а наоборот привел к себе на квартиру и сообщил мне что он революционер и на арест меня не пойдет; он не знал кого он арестовывает. Я ему сообщил, что я большевик веду работу среди населения. После этого был прислан от Земской Управы член Управы ЧЕРНОУСОВ, Тихон Иванович с Начальником Милиции ПОДОЛЬСКИМ для ареста, но несмотря на все их усилия арестовать меня население не дало. 3-го Сентября я был в Воронеже и получил газету «Голос Труда». В этой газете я прочел, что на 8-е Сентября созывается в Задонском уезде Крестьянский Съезд. К этосу съезду я прибыл в Задонск, хотя дал уже подписку покинуть пределы этого уезда. Я явился на съезд с мандатами от Стебаевсокй, Грязновской и Хлевенской волостей но Мандатная Комиссия мне делегатского билета не выдала. В Мандатной Комиссии был РУФАНОВ и ТРОФИМОВА, пользуясь тем, что у меня на руках было оружие, я положил его на стол перед Мандатной Комиссии и требовал выдачи делегатского билета. Такой билет мне выдали.
Съезд состоялся в помещении быв. Земской Управы. Комиссар Юстиции ДОНКОВ заявил съезду, что прежде чем выбирать Президиум – необходимо убрать имеющийся пришлый элемент и убрать немедленно. Среди Съезда началось волнение. Я заявил, что это относится к ЗОЛОТАРЕВУ, т.е. ко мне и меня хотят убрать за то, что дав подписку покинуть пределы Задонского уезда, я не выполнил требование и появился на съезде. Крестьяне взволнованно стали кричать: «Допустить, какое имеете право запрещать представителю трех волостей быть на съезде». Я был избран в Президиум от крестьян и был товарищем председателя этого съезда. Нужно сказать, что на этом съезде стояли выборы Учредительного Собрания.
На этом съезде большевиками были ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ. От левых эс-эров и меньшевиков выступали: ТРУБИЦЫН, СМИРНОВ, ТРОФИМОВА, БЕХТЕЕВ, ВОРОНИН, АНТОНОВ, которые выступали против кучки разбойников большевиков в то время, как этих большевиков было всего двое. /38/
После их выступлений пришлось выступать мне и ПОЖИДАЕВУ. Результатом нашего выступления было то, что крестьяне в дальнейшем говорить эс-эрам не дали кричали довольно.
Закончив обсуждение всех вопросов, стоящих на повестке дня перешли к последнему вопросу: выборы кандидатов в Учредительное собрание. В кандидаты были выдвинуты: КИРИЛЛОВ, Я.А. ДОНКОВ, ПОТАШЕВ, ТРОФИМОВ и БЕХТЕЕВ. Избранными оказались единогласно ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ. Баллотировка происходила неоднократно и записками, и открытым голосованием и земскими шариками и все же ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ получили абсолютное большинство за исключением 12-ти за ЗОЛОТАРЕВА и 3 – против на шариках. Голосование было представлено по одному от волостей и 3-х от города.
По закрытии съезда, я задержался для нкоеторых работ в Президиуме, а в это время Начальник Городской милиции ПОТАШЕВ с 10-ью милиционерами старой полиции меня арестовали и держали до 14-го Сентября. Точно также как и раньше мне предложили дать подписку покинуть не только пределы Задонского уезда, но и вообще пределы Воронежской губернии. Такую подписку я дал, но продолжал работать в Воронежской губернии.
Я отправился в село Новое-Дубовое, где мне сообщили крестьяне, что Шубиновская экономия продается с аукционных торгов и что Шубин явился с вооруженными солдатами. Я решил отправиться туда для выяснения этого дела. Приехав на место я сейчас же приостановил эти торги. Отряд был разоружен, а прапорщик сумел на 2-х лошадях сбежать в Задонск. В Задонске в то время был один грузовой автомобиль с пулеметом и команда 5-го пулеметного полка. Я узнал, что ЧЕРНОУСОВ, Тихон Иванович, чл. Земской Управы обманным путем забрал хлеб помещицы БОЛХОВИТИНОВОЙ в селе Новая-Дубянка и ссыпал в амбары для распределения неимущих крестьян. Я взял милицию и поехал на место. Я спросил ЧЕРНОУСОВА, но его там не оказалось. Я слез с повозки и пошел в глубь двора, а в это время 20 с лишним человек вооруженных меня окружили и предложили мне сесть в автомобиль. Руководителем моего ареста был ДОНКОВ и один пра-/39/-порщик, фамилии которого я не помню. В 7 часов автомобиль с арестованными отправили в Задонск для того, чтобы посадить в тюрьму. Мне удалось с автомобиля сбросить заранее приготовленную записку, которую поднял один из рабочих и передал в село. В селе заволновались, когда узнали, что ЗОЛОТАРЕВА увезли на автомобиле, все были уверены, что его убьют. В 11 часов ночи я прибыл в Задонскую тюрьму. В 3 часа утра население сел: Новое-Дубовое, Гнилуши, Арканы, Тютино, узнав о моем аресте прибыло к тюрьме, для того, чтобы меня освободить. Тюремная стража была снята, я был освобожден, но из карцера не уходил, я потребовал Воинского Начальника. К этому времени прибыли ЗОЛОТАРЕВ, ЛИСОВ и РУБЛЕВ. Воинский Начальник прибыл и на мой вопрос, знает ли Начальник Гарнизона, что делается в гарнизоне, ответил, что не знает; знает ли Начальник Гарнизона, что ЗОЛОТАРЕВ арестован, ответил что не знает. Тогда ЗОЛОТАРЕВ потребовал от Воинского Начальника, чтобы он нашел ДОНКОВА и арестовал его. Воинский Начальник согласился. ЗОЛОТАРЕВ, А. ЛИСОВ и ПАНАРИН отправились с ДОНКОВЫМ, но тот их перехитрил и удрал. Проходя мимо почты ДОНКОВ заявил, что ему нужно сдать на почту пакет, а сам через другую дверь выскочил и скрылся.
Видя такое положение, что 1000 человек народа целый день находится около тюрьмы, ЗОЛОТАРЕВ, А и ЛИСОВ отправились к Начальнику Эвакуационной роты, в распоряжение которого было 288 штыков и просили его придти поговорить со мной. Пришел председатель Ротного Комитета, я его спросил, знает ли он, что тут происходит, он ответил, что не знает. Я сообщил ему, что я большевик и арестован, но масса меня освобождает. Чтобы не вызывать кровопролитие я просил не подчиняться приказу Воинского Начальника и не стрелять в толпу, а постараться, чтобы все они разъехались. Рота заявила, чтобы ей объяснили причину моего ареста. Когда я сообщил, что я арестован, как большевик, и за большевистскую пропаганду среди массы – возбужденные солдаты требовали разрешить им расправиться с кем следует в Задонске. Я это остановил, считая преждевременным массовое волнение в Задонске и только попросил, чтобы рота проводила толпу. Всю эту массу населения отправили по шоссейной дороге до Репинского моста. /40/
В 12 часов ночи отправили мы в сопровождении всей роты.
После всех эти пертурбаций, я вынужден был выехать в Елец. В Елецкой организации были большевики: УСПЕНСКИЙ и ГОРШКОВ, которым я сообщил о тех затруднениях, которые встречались в процесс моей работы. В этом месте я пробыл до 5-го Октября и явившись этого же числа в Задонск начал продолжать работу по организации дружины. 10-го Октября ПОЖИДАЕВ отправляется в 5-й Пулеметный полк для переговора с ШАЛАЕВЫМ, не может ли он дать оружие для организации в селе Хлевном боевой дружины в 180 человек. ШАЛАЕВ согласился дать нам такое количество оружия и мы его, правда частями, но получили. 15-го Октября в селе Хлевном уже была боевая подпольная дружина в 180 человек, руководителем которой был Яков Васильевич ПОЖИДАЕВ.
20-го Октября в последний раз я арестовываюсь в селе Хлевном, Начальником милиции Хлевного района ДОЛГОПОЛОВЫМ и направляюсь в Воронеж, но я В.ПОЖИДАЕВ сообщил ШАЛАЕВУ о моем аресте и тот выехал навстречу по шоссейной дороге и отнял меня.
Из стенограммы вечера воспоминаний участников революции от 10 сентября 1927 г. Еще в деле есть воспоминания военного работника Сахарова (мало интересного) и пространнейший доклад на тридцать страниц товарища Абрамова, бывшего лидера левых эсеров Воронежа. В основном рассказывал, какие левые эсеры молодцы и работали на революцию.
11/ Насколько я помню, в 19-м или 20-м году то ядро, которое начала работать с Воронежскими большевиками, хотело войти коллективно в Воронежскую организацию большевиков, но поскольку коллективно вступить было нельзя, скажите, какая основная причина тому, что Вы не вошли.
– Вопрос мелкого самолюбия. /27/
Самокритично и вполне справедливо.
Потрясающая история, читал и плакал. Напомнило почему-то Воланда, которого никто не мог поймать, тут тоже что-то мистическое.
........................................
ВОСПОМИНАНИЕ Иосифа Исидоровича ЗОЛОТАРЕВА.
Свои воспоминания я начну с февраля месяца 1917 года. Но прибытии в Воронежскую губернию с фронта гражданской войны, мне пришлось столкнуться в Задонском уезде с неорганизованными массами крестьянства: полупролетариатом и пролетариатом этого уезда. Продолжительное время после свержения империализма в Задонске не чувствовалось февральского переворота и мне пришлось взять на себя работу просвещения крестьянства о свержении империализма.
Формальной организации коммунистической партии и вообще социал-демократической партии большевиков в Задонском узде не было. Мне пришлось организовать ячейку в селе Хлевном с незначительным количеством товарищей, которые слабо разбирались в программе большевиков. С этой ячейкой мне пришлось вести работу по уезду. В этой ячейке состояли: ЗОЛОТАРЕВ, ПОЖИДАЕВ, Яков Васильевич и другие.
Нам пришлось вести работу среди крестьянства в отношении просвещения их, разъясняя им коммунистическую программу.
18-го Апреля в Задонском уезде состоялся Уездный Крестьянский Съезд, созываемый партией эс-эров, во главе которых стояли: Валентин Васильевич ТРОФИМОВ, Николай Иванович ТРУБИЦЫН, ВВЕДЕНСКИЙ, именовавший себя комиссаром юстиции и Александр Александрович ДОНКОВ. На этом съезде мне пришлось выступить ни как члену или делегату съезда, а как гостю прибывшему с фронта в шинели. Этот съезд был мною сорван. После этого съезда я был арестован Начальником Городской Милиции ПОТАШЕВЫМ и просидел в тюрьме шесть дней. После этого мне предложили дать подписку, покинуть пределы Задонского уезда. Я такую подписку дал, но покинуть пределы Задонского уезда не покинул, а отправился работать по волостям этого уезда с агитацией за коммунистическую партию.
За мной началось преследование по уезду со стороны Начальника Милиции ПОТАШЕВА, ДОНКОВ и ДОЛГОПОЛОВА. 8-го Мая в селе Хлевном на собрании я был арестован Начальником Районной Милиции ДОЛГОПОЛОВЫМ и отправлен в тюрьму. В тюрьме я про-/36/-сидел четыре дня и также получил предложение дать вторичную подписку покинуть пределы Задонского уезда. Подписку такую я дал, но пределе Задонского уезда не покинул и продолжал свою работу в том же духе: агитировал и разъяснял задачи коммунистической партии, зачем эта партия создана и что эта партия хочет дать крестьянам.
8-го Июля 17 года я был захвачен в селении Грязном на митинге, куда прибыли ДОНКОВ, ЛАГУТИНОВ и ДОЛГОПОЛОВ. Меня там арестовали, обезоружили, посадили в волостной карцер и по требованию крестьян предали меня суду. Разъяренные крестьяне Грязновского Общества требовали учинить надо мной самосуд, что и было допущено ДОНКОВЫМ. Когда меня вывели на Суд, то я попросил дать мне 5 минут, чтобы высказаться, а потом уже судить. После моего выступления в течении 5 минут с той программой, с которой я работал – масса требовала продолжения моей речи и требовала немедленного ареста ДОНКОВА, ДОЛГОПОЛОВА и других. Крестьяне предоставили мне двух волостных лошадей и выпроводили меня из села.
23-го Июля я находился в селе Новое-Дубовое, куда прибыл автомобиль для того, чтобы меня арестовали, но мен удалось скрыться.
6-го Августа того же года для ареста прибыл отряд воинского Начальника конвой в 22 человека, вооруженных под командой прапорщика ШУБИНА, который прислал за мной десятского для сообщения о необходимости явиться к начальнику. Я прибыл, прапорщик в это время занимался кокетством со школьными работницами. Я повел солдат в Кооператив и накормил их. Я им сказал, что меня как большевика хотят все время арестовать и они были очень возмущены. Здесь же была дружина под командой ЗОЛОТАРЕВА Алексея и ЛИСОВА Митрофана с помощью которых прапорщик был отправлен без погон к Воинскому Начальнику. Я предложил команде солдат идти куда кто пожелает и выдал им поддельные документы. После этого я сказал прапорщику, что к Воинскому Начальнику 8-го Августа я лично приду, что и сделал. Я хотел узнать причину моего ареста, на каком основа-/37/-нии арестовывают военного. Воинский Начальник арестовать меня не решился, а наоборот привел к себе на квартиру и сообщил мне что он революционер и на арест меня не пойдет; он не знал кого он арестовывает. Я ему сообщил, что я большевик веду работу среди населения. После этого был прислан от Земской Управы член Управы ЧЕРНОУСОВ, Тихон Иванович с Начальником Милиции ПОДОЛЬСКИМ для ареста, но несмотря на все их усилия арестовать меня население не дало. 3-го Сентября я был в Воронеже и получил газету «Голос Труда». В этой газете я прочел, что на 8-е Сентября созывается в Задонском уезде Крестьянский Съезд. К этосу съезду я прибыл в Задонск, хотя дал уже подписку покинуть пределы этого уезда. Я явился на съезд с мандатами от Стебаевсокй, Грязновской и Хлевенской волостей но Мандатная Комиссия мне делегатского билета не выдала. В Мандатной Комиссии был РУФАНОВ и ТРОФИМОВА, пользуясь тем, что у меня на руках было оружие, я положил его на стол перед Мандатной Комиссии и требовал выдачи делегатского билета. Такой билет мне выдали.
Съезд состоялся в помещении быв. Земской Управы. Комиссар Юстиции ДОНКОВ заявил съезду, что прежде чем выбирать Президиум – необходимо убрать имеющийся пришлый элемент и убрать немедленно. Среди Съезда началось волнение. Я заявил, что это относится к ЗОЛОТАРЕВУ, т.е. ко мне и меня хотят убрать за то, что дав подписку покинуть пределы Задонского уезда, я не выполнил требование и появился на съезде. Крестьяне взволнованно стали кричать: «Допустить, какое имеете право запрещать представителю трех волостей быть на съезде». Я был избран в Президиум от крестьян и был товарищем председателя этого съезда. Нужно сказать, что на этом съезде стояли выборы Учредительного Собрания.
На этом съезде большевиками были ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ. От левых эс-эров и меньшевиков выступали: ТРУБИЦЫН, СМИРНОВ, ТРОФИМОВА, БЕХТЕЕВ, ВОРОНИН, АНТОНОВ, которые выступали против кучки разбойников большевиков в то время, как этих большевиков было всего двое. /38/
После их выступлений пришлось выступать мне и ПОЖИДАЕВУ. Результатом нашего выступления было то, что крестьяне в дальнейшем говорить эс-эрам не дали кричали довольно.
Закончив обсуждение всех вопросов, стоящих на повестке дня перешли к последнему вопросу: выборы кандидатов в Учредительное собрание. В кандидаты были выдвинуты: КИРИЛЛОВ, Я.А. ДОНКОВ, ПОТАШЕВ, ТРОФИМОВ и БЕХТЕЕВ. Избранными оказались единогласно ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ. Баллотировка происходила неоднократно и записками, и открытым голосованием и земскими шариками и все же ЗОЛОТАРЕВ и ПОЖИДАЕВ получили абсолютное большинство за исключением 12-ти за ЗОЛОТАРЕВА и 3 – против на шариках. Голосование было представлено по одному от волостей и 3-х от города.
По закрытии съезда, я задержался для нкоеторых работ в Президиуме, а в это время Начальник Городской милиции ПОТАШЕВ с 10-ью милиционерами старой полиции меня арестовали и держали до 14-го Сентября. Точно также как и раньше мне предложили дать подписку покинуть не только пределы Задонского уезда, но и вообще пределы Воронежской губернии. Такую подписку я дал, но продолжал работать в Воронежской губернии.
Я отправился в село Новое-Дубовое, где мне сообщили крестьяне, что Шубиновская экономия продается с аукционных торгов и что Шубин явился с вооруженными солдатами. Я решил отправиться туда для выяснения этого дела. Приехав на место я сейчас же приостановил эти торги. Отряд был разоружен, а прапорщик сумел на 2-х лошадях сбежать в Задонск. В Задонске в то время был один грузовой автомобиль с пулеметом и команда 5-го пулеметного полка. Я узнал, что ЧЕРНОУСОВ, Тихон Иванович, чл. Земской Управы обманным путем забрал хлеб помещицы БОЛХОВИТИНОВОЙ в селе Новая-Дубянка и ссыпал в амбары для распределения неимущих крестьян. Я взял милицию и поехал на место. Я спросил ЧЕРНОУСОВА, но его там не оказалось. Я слез с повозки и пошел в глубь двора, а в это время 20 с лишним человек вооруженных меня окружили и предложили мне сесть в автомобиль. Руководителем моего ареста был ДОНКОВ и один пра-/39/-порщик, фамилии которого я не помню. В 7 часов автомобиль с арестованными отправили в Задонск для того, чтобы посадить в тюрьму. Мне удалось с автомобиля сбросить заранее приготовленную записку, которую поднял один из рабочих и передал в село. В селе заволновались, когда узнали, что ЗОЛОТАРЕВА увезли на автомобиле, все были уверены, что его убьют. В 11 часов ночи я прибыл в Задонскую тюрьму. В 3 часа утра население сел: Новое-Дубовое, Гнилуши, Арканы, Тютино, узнав о моем аресте прибыло к тюрьме, для того, чтобы меня освободить. Тюремная стража была снята, я был освобожден, но из карцера не уходил, я потребовал Воинского Начальника. К этому времени прибыли ЗОЛОТАРЕВ, ЛИСОВ и РУБЛЕВ. Воинский Начальник прибыл и на мой вопрос, знает ли Начальник Гарнизона, что делается в гарнизоне, ответил, что не знает; знает ли Начальник Гарнизона, что ЗОЛОТАРЕВ арестован, ответил что не знает. Тогда ЗОЛОТАРЕВ потребовал от Воинского Начальника, чтобы он нашел ДОНКОВА и арестовал его. Воинский Начальник согласился. ЗОЛОТАРЕВ, А. ЛИСОВ и ПАНАРИН отправились с ДОНКОВЫМ, но тот их перехитрил и удрал. Проходя мимо почты ДОНКОВ заявил, что ему нужно сдать на почту пакет, а сам через другую дверь выскочил и скрылся.
Видя такое положение, что 1000 человек народа целый день находится около тюрьмы, ЗОЛОТАРЕВ, А и ЛИСОВ отправились к Начальнику Эвакуационной роты, в распоряжение которого было 288 штыков и просили его придти поговорить со мной. Пришел председатель Ротного Комитета, я его спросил, знает ли он, что тут происходит, он ответил, что не знает. Я сообщил ему, что я большевик и арестован, но масса меня освобождает. Чтобы не вызывать кровопролитие я просил не подчиняться приказу Воинского Начальника и не стрелять в толпу, а постараться, чтобы все они разъехались. Рота заявила, чтобы ей объяснили причину моего ареста. Когда я сообщил, что я арестован, как большевик, и за большевистскую пропаганду среди массы – возбужденные солдаты требовали разрешить им расправиться с кем следует в Задонске. Я это остановил, считая преждевременным массовое волнение в Задонске и только попросил, чтобы рота проводила толпу. Всю эту массу населения отправили по шоссейной дороге до Репинского моста. /40/
В 12 часов ночи отправили мы в сопровождении всей роты.
После всех эти пертурбаций, я вынужден был выехать в Елец. В Елецкой организации были большевики: УСПЕНСКИЙ и ГОРШКОВ, которым я сообщил о тех затруднениях, которые встречались в процесс моей работы. В этом месте я пробыл до 5-го Октября и явившись этого же числа в Задонск начал продолжать работу по организации дружины. 10-го Октября ПОЖИДАЕВ отправляется в 5-й Пулеметный полк для переговора с ШАЛАЕВЫМ, не может ли он дать оружие для организации в селе Хлевном боевой дружины в 180 человек. ШАЛАЕВ согласился дать нам такое количество оружия и мы его, правда частями, но получили. 15-го Октября в селе Хлевном уже была боевая подпольная дружина в 180 человек, руководителем которой был Яков Васильевич ПОЖИДАЕВ.
20-го Октября в последний раз я арестовываюсь в селе Хлевном, Начальником милиции Хлевного района ДОЛГОПОЛОВЫМ и направляюсь в Воронеж, но я В.ПОЖИДАЕВ сообщил ШАЛАЕВУ о моем аресте и тот выехал навстречу по шоссейной дороге и отнял меня.
Из стенограммы вечера воспоминаний участников революции от 10 сентября 1927 г. Еще в деле есть воспоминания военного работника Сахарова (мало интересного) и пространнейший доклад на тридцать страниц товарища Абрамова, бывшего лидера левых эсеров Воронежа. В основном рассказывал, какие левые эсеры молодцы и работали на революцию.
11/ Насколько я помню, в 19-м или 20-м году то ядро, которое начала работать с Воронежскими большевиками, хотело войти коллективно в Воронежскую организацию большевиков, но поскольку коллективно вступить было нельзя, скажите, какая основная причина тому, что Вы не вошли.
– Вопрос мелкого самолюбия. /27/
Самокритично и вполне справедливо.