Помог подготовить к выходу в России очень важную книгу – «Цена разрушения: создание и гибель нацистской экономики» Адама Туза. Это не только подробное исследование предмета, но и попытка прочитать всю историю Третьего рейха и, прежде всего, стратегических решений Гитлера и его окружения через призму экономики. Книга Туза разрушает многие стереотипы и расхожие мнения – о «безумии» Гитлера, или о высокой технологичности германской военной машины. Как симфония, она медленно набирает темп и размах – от бюджетного «тришкина кафтана», разваливающихся квартир немцев, торговли бизнесменов за выгодные контракты в 30-е до дикой гонки военных лет. Где информация о 20000 самолетов в год на американских заводах оказывается важнее всех побед во Франции. И завершается книга апокалипсическими образами тысяч узников, клепающих весной 1945 года в темных горных туннелях тысячи высокотехнологичных ракет и самолетов, для которых уже нет пилотов.

И, last but not the least: Туз ясно и разумно пишет о Восточном фронте. Вот, пожалуй, главное: «Дело не в том, что немецкий империализм в Восточной Европе представлял собой сползание в варварство и отсталость. Нацистская программа геноцида, несомненно, была варварской. Но как мы уже видели, она была привязана к амбициозному проекту колонизации и насильственной модернизации. И дело не в том, что нацистский расизм представлял собой атавистическое явление. Дело в том, что он был анахронизмом. Конкретные проявления немецкого империализма в 1941 г. — жалкие танки, не выдерживающие никакого сравнения с советскими бронированными машинами, потрепанная армия с конными подводами, первобытная жестокость айнзатцгрупп, тщетные попытки соорудить камеры для удушения газом — все это выглядит гротескно примитивным по сравнению с передовой физикой и новейшими технологиями, открывшими дверь в ядерную эру в пустынях Нью-Мексико. Операция «Барбаросса» представляла собой запоздалый и извращенный отросток европейской традиции колониальных завоеваний и переселений — традиции, еще не вполне осознавшей то, что она изжила себя. В этом смысле показательно невежественно-пренебрежительное отношение, проявленное всеми сторонами — не только немцами, но и британцами и американцами, — к боевой мощи Красной армии. Но, как осознал вермахт с большим ущербом для себя, Советский Союз не был объектом, с которым можно было обращаться в духе империализма начала XX в. Германия в 1941 г. столкнулась в Советской России не со «славянской первобытностью», а с первым и наиболее ярким примером успешной «диктатуры экономического развития», и в ходе провалившегося наступления на Москву выяснилась вовсе не отсталость России, а недостаточная модернизация самой Германии».