Глупость или провокация в Семиречье

Заключение

Одной из целей этого обзора являлось ознакомление всех заинтересованных в изучении истории Семиречья лиц с принципиально новым и ни разу не использовавшимся историками массивом документов — комплексом приказов Военного губернатора Семиреченской области, опубликованных в официальной части газеты «Семиреченские областные известия». Эти приказы являются абсолютно достоверным источником информации о намерениях и действиях власти. Это — реальная история, потому что, опубликовав приказ в официальном издании, начальство области уже не могло его ни переписать, ни скрыть. Не могли это сделать и другие лица, по каким -либо причинам заинтересованные в сокрытии того или иного документа. В этом отношении публикации в газетах и других печатных изданиях являются даже более надежными источниками информации, чем архивы того или иного учреждения. Документ, хранящийся в архивной папке, можно изъять, подменить или изменить реквизиты (дату, адресата). Если официальный документ опубликован в прессе, такие действия невозможны. Поэтому предлагаемый информационный массив представляется крайне важным и абсолютно надежным.

Однако главной задачей данной работы, безусловно, являлся приведенный в статье анализ всех произведенных губернатором М.А. Фольбаумом кадровых назначений и выявление целей, с которыми эти многочисленные назначения производились.

В начале статьи был сформулирован вопрос, касающийся информационной изоляции главы политической полиции Семиречья — заведующего Верненским розыскным пунктом ротмистра В.Ф. Железнякова, на которую он указывает в своем «Докладе…» Нам представляется, что приведенные материалы дают однозначный ответ на этот вопрос.

Ротмистр В.Ф. Железняков, как и многие другие высокопоставленные администраторы Семиречья, был сознательно исключен из процесса «подготовки к восстанию». Начальника Верненского розыскного пункта не только не информировали о задуманной масштабной провокации в отношении местного населения и прежде всего кара-киргизов, проживающих на тех землях Пишпекского и Пржевальского уездов, которые давно уже предполагалось отдать Семиреченскому казачьему войску, его целенаправленно дезинформировали о том, что киргизы готовят восстание, но при этом не давали предпринять какие-либо шаги к тому, чтобы это восстание предотвратить.

Ротмистр В.Ф. Железняков, как и уездные начальники дофольбаумского призыва и не связанные с правлением Семиреченского казачьего войска, был отстранен от реального управления ситуацией потому, что официально поставленная цель — набор коренных жителей в рабочие отряды, была категорически отодвинута на второй план и стала только поводом для областной администрации возбудить все киргизское общество и заставить киргизов по собственной инициативе бежать с родной земли. Ну а тех, кто не хотел освободить земли добровольно, казаки готовы были согнать силой или просто истребить.

Конечно же о такой подмене цели не должны были знать ни «чужаки» вроде жандармских ротмистров В.Ф. Железнякова или Г.А. Юнгмейстера, ни «старые туркестанцы» такие как полковники С.Н. Авров и Н.В. Лебедев, подполковники Г.Ф. Путинцев и Н.Н. Ступин и другие, бывшие, как писал Г.И. Бройдо, «против восстания».

Но, всех этих нижестоящих по отношению к Семиреченскому губернатору «противников восстания» организаторы провокации могли не опасаться, поскольку и покуда в Ташкенте должность Генерал-губернатора Туркестана на временной основе исполнял генерал от инфантерии М.Р. Ерофеев, а в Петрограде семиреков «крышевал» его начальник — генерал Ф.В. Мартсон. Но когда Туркестанским «полуцарем», как снег на голову для всех «готовящих восстание», был назначен генерал-адъютант А.Н. Куропаткин, у провокаторов появились причины для серьезного беспокойства. Этого они никак не ожидали. Но маховик был уже запущен, останавливать его семиреченские начальники не захотели. И поэтому с 22 июня 1916 года главным адресатом дезинформации стал уже не жандармский ротмистр В.Ф. Железняков, а новый всесильный Туркестанский генерал-губернатор А.Н. Куропаткин, который, как и генерал-лейтенант М.А. Фольбаум, считался «любимчиком царя», но был почти на двадцать лет старше и на два чина выше.

Как обманывали его, как заставляли его поверить в «киргизское восстание» и вынуждали стать невольным соучастником задуманного колоссального преступления, и чем этот обман в конце концов обернулся для самих организаторов провокации — тема следующей статьи.