?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Ленин и священник

С.К. Гиль. В деревне Минино // Они встречались с Ильичем. М., Московский рабочий, 1960. С. 114-116.

В один из воскресных дней осени 1920 г. мы с Владимиром Ильичем отправились на машине в деревню Минино, располагающейся в 70 километрах от Москвы по Казанской железной дороге.
По словам одного егеря, проживавшего в Минино, лес, примыкавший к деревне, представлял собой прекрасное место для осенней охоты на зайцев и тетеревов.
В Минино нас встретил знакомый егерь и повел в небольшой, очень опрятный дом, стоявший в центре деревни. Владимир Ильич обратил внимание на то, что домик, в который мы направились, стоял рядом с церковью.
Хозяин, с которым нас познакомил егерь, встретил нас радушно, просил располагаться по-домашнему. Это был пожилой, статный мужчина, мало напоминавший крестьянина, скорее похожий на учителя или агронома. Бросались в глаза книги, стоявшие на полках.
Общительность Владимира Ильича нашла живой отклике в нашем гостеприимном хозяине. Владимир Ильич любил беседовать с людьми, умел вызывать собеседника на откровенность.
– Ну, расскажите, товарищ Предтеченский, – обратился Владимир Ильич к хозяину, – как живут ваши крестьяне, что думают они о Советской власти, каковы их настроения?
Предтеченский, не подозревавший, что с ним говорит В.И. Ленин, охотно и остроумно рассказывал, как жили мужики до революции, как восприняли они советский строй. Затем заговорил о сельском хозяйстве, о житье-бытье отдельных крестьянских семейств, о будущем советской деревни При этом на хозяин обнаружил очень любопытные взгляды на быт крестьянина и высказал В.И. Ленину интересные мысли о сельском хозяйстве. /114/
– Да, все это чрезвычайно интересно, – сказал Владимир Ильич, – Вы, должно быть, агроном? Нет?
– Нет… – уклончиво ответил Предтеченский и немного смутился.
Ленин поднялся и сказал:
– Ну, а теперь в лес! На охоту! Пойдемте с нами, товарищ Предтеченский, – предложил он хозяину.
Тот согласился, принес из соседней комнаты ружье, и мы двинулись в путь.
Мы углубились в лес. Собаки были пущены вперед, руководил охотой егерь. Мы разделились на две группы: Владимир Ильич и Предтеченский пошли вперед, а я с егерем – влево. Как-то неожиданно егерь обратился ко мне:
– Какая, по-вашему, профессия у этого Предтеченского? Вот удивлю вас. Он же священник, служитель культа.
– Что? Поп? Шутите?
– Нисколько. Он служит в той самой церкви, что рядом с его домом. Но он не такой, как все попы. Он не фанатик. Видите, на охоту пошел с нами.
Я решил тотчас же сказать об этом Владимиру Ильичу. Вот, думаю, будет изумлен. Возмутится, вероятно, что его привезли в дом попа!
Но сказать об этом удалось только к вечеру, когда мы возвращались с охоты.
Охота была удачная, Владимир Ильич был в отличном расположении духа.
Приближаясь к дому Предтеченского, мы с Владимиром Ильичом немного отстали, и тут я сказал ему:
– А ведь Предтеченский вовсе не агроном и не учитель, а поп!
Ленин остановился и недовольно сощурил на меня глаза:
– Как поп? Вероятно, бывший?
Я объяснил, что вовсе не бывший. Владимир Ильич сначала отказался верить. Через несколько минут между Лениным и Предтеченским завязался разговор, который остался у памяти навсегда.
– Послушайте, – начал Владимир Ильич, – О вас ходят слухи, что вы священник. Это правда?
– Правда, я состою в рядах духовенства около 20 лет.
– Не пойму, какой же вы священник? Голова у вас /115/ остриженная, одежда обыкновенная и на моих глазах вы убивали животных!
Предтеченский улыбнулся и после паузы сказал:
– Я не понимаю ваше недоумение. Моя внешность и мое поведение не в ладу с религией – это правда.
– А убеждения? Неужели служите религиозному культу по искреннему убеждению?
Предтеченский, видимо, понял, что перед ним человек, с которым надо говорить открыто или вовсе прекратить разговор.
– Видите ли, – произнес Предтеченский, – я служитель культа только в известные часы, по воскресеньям.
– Как вас понять?
– Убеждения не всегда идут в ногу с профессией. В жизни это наблюдается часто.
Владимир Ильич понимающе улыбнулся и сказал:
– А ведь всю жизнь кривить душой – это страшно, а? Сознайтесь!
Предтеченский развел руками и уклончиво ответил:
– Я сам частенько удивляюсь: видит меня вся деревня, что я направо и налево нарушаю религиозные правила, а ходят в церковь, слушают и верят мне.
– А почему бы вам не отречься? Вы могли бы заняться полезным трудом.
Предтеченский махнул рукой.
– Поздно! Возраст не тот. В мои годы заняться каким-нибудь другим ремеслом трудно. А церковь обеспечивает все-таки. С этим надо считаться. Мой дед был попом, отец тоже, ну и я пошел по той же стезе. Инерция! И что самое удивительное – ведь и отец, и дед очень смутно верили… Одно слово – профессия!
Мы приблизились к дому Предтеченского. Уже вечерело. Надо было собираться в путь, чтобы до наступления ночи прибыть в Москву. Прощаясь с Владимиром Ильичом, предтеченский как-то виновато сказал:
– Не осудите, гражданин… Много на этом свете всяких противоречий. Вы приезжайте к нам, поохотимся.
Эта встреча произвела впечатление на Владимира Ильича. Сидя рядом со мной в машине, он заметил:
– Видели, товарищ Гиль, на чем держится религия? /116/
------------------------------------------------------------

Вот вам и ответ, откуда столько бывших попов, ушедших в коммунисты. Кстати, о них - еще несколько интересных примеров.
------------------------------------------------------------
Все усиливающиеся репрессии колчаковцев вызывали обратное действие: ряды сторонников Советов росли с каждым днем. Трудовое крестьянство с нетерпением-ждало большевиков и всемерно помогало партизанам. Даже некоторые кулаки, устрашенные разнузданным, произволом военщины, стали проявлять недовольства колчаковщиной. В бедных переселенческих приходах часть священников относилась сочувственно к партизанам и не выдавала их карателям, вопреки приказам церковных властей.

...В Бочкаревке Кыштовской волости в отряд Макарова попросился местный священник Михаил Александрович Покровский. Партизанам очень понравился этот прямой, резкий в суждениях деревенский правдолюбец, осуждавший в проповедях колчаковцев и их пособников. Его направили к Макарову. Священник заявил о своем-желании верой и правдой служить русскому народу и Советской власти.

Макаров сказал, что у священнослужителя и большевиков нет общего пути: большевики считают религию идеологическим оружием эксплуататорских классов, которое широко используют белогвардейцы и интервенты для закабаления народа. Он напомнил и факты местной сибирской истории: весной 1919 года съезд сибирского духовенства объявил Колчака главою церкви и велел в каждой молитве упоминать имя адмирала и предавать анафеме большевиков, в Томской губернии особенно сви-/116/-репствуют дружины «святого креста», жестоко расправ--ляющиеся с партизанами и их семьями.

Священник заявил, что именно потому, что многие священнослужители запятнали себя пособничеством колчаковщине, он обязан сделать все, чтобы помочь праведному делу. Большинство крестьян верит священник кам, и его проповедь будет полезна большевикам. Увидев священника в партизанском отряде, крестьяне сами убедятся, что в церквах их обманывают, называя большевиков посланцами антихриста, а винтовкой он владеет не хуже, чем словом, и будет защищать Советскую власть и крестом, и пулей.

В конце концов Макаров махнул рукой и разрешил священнику остаться в отряде. Пожалеть об этом ему не пришлось ни разу. Когда партизаны въезжали в села и собирали крестьян на сход, рядом с командирами появлялся священник в полном церковном облачении. Он оказался прекрасным агитатором. На местном материале священник так ярко показывал антинародную сущность колчаковщины, с такою силой предавал Колчака анафеме и призывал отстаивать святое дело освобождения русской земли и восстанавливать «богоугодную» народную Советскую власть, что его выступления имели шумный успех. Вскоре Макаров стал называть Покровского лучшим агитатором отряда.

С винтовкой и крестом «партизанский поп» дошел да Тары, а от нее вместе с красноармейскими частями да Вознесенки, где крестьяне уговорили его остаться в их селе, так как Вознесенский священник бежал вместе с колчаковцами.

Партизаны заявили, что священник нужен им самим и они его лишаться не желают. Тогда сельский староста от имени всего села предложил партизанам гармошку за согласие оставить в селе священника. Партизаны выторговали в придачу еще и бубен. Узнав, что «партизанского попа» обменяли на гармошку и бубен, Макаров рассвирепел и вызвал зачинщиков необычного торга к себе. Он успокоился, лишь когда узнал, что сам священник соблазнился богатым приходом, так как считает свою миссию выполненной.

Пребывание в партизанском отряде не прошло для священника даром: летом 1920 года он публично отрекся от сана и объявил религию вредным дурманом. В 1921—1923 годах он считался одним из лучших работ-/117/-ников Татарского уездного продовольственного комитета, затем отдела народного образования [1]. /118/

1. НОКМ, ф. 14932, оп. 73, кн. 1, стр. 220—237. Воспоминания члена штаба отряда Макарова Г. Ф. Данилова. Впервые эту историю автор услышал от Покровского.

Ступаков М.И. За правое дело. Новосибирск, Западно-Сибирское издательство, 1977. С. 116-118.

МАННА ДЕНИКИНА

При спешном наступлении красных войск на ст. «Комаричи» (Московско-Киево-Воронежской ж. д.) нами перехвачено несколько телеграмм «орлов» деникинской «добровольческой» армии.
Вот телеграмма из Маркова от 29/X с. г., адресованная коменданту штаба 2-й кавалерийской дивизии:
«Срочно, секретно. Прошу разрешение на расстреляние жены бывшего священника села Марково, Александра Четверикова, бывшего в партии коммунистов большевиков и бежавшего с ними на север. По словам местных жителей, она подбила мужа на поступление в коммуну.
Аналогичное разрешение прошу и для Елизаветы Рудневой, бывшей учительницы села Маркова. Она сама при допросе показала, что была в партии сочувствующих большевикам. Приговор прошу разрешение произвести на месте.
№279, командир сводного гусарского эскадрона корнет Никольский».

Коммунист (орган Череповецкого губисполкома и губкома РКП). №242. 6 декабря 1919 г.

И еще двумя колоритными примерами поделился уважаемый yadocent

Священник Николай Розов из села Могильные Одесской губернии носил на рукавах красные повязки, револьвер, на сапогах шпоры и в таком виде осуществлял богослужение. Смущенная община обращалась к церковным властям с просьбой освободить его от духовных обязанностей. Тогда Розов заявил, что он – член революционного военного совета и «кавалер красного знамени» и таким образом продолжал держать парафию «в страхе и покорности» (ЦГАВОУ. Ф.5, оп.2, д.197, л.125-130.

«Красный поп» В.Ярчуков из села Займище Городнянского уезда Черниговской губернии постоянно подчеркивал, что он – советский пролетарский священник и за Советскую власть готов отдать жизнь. И везде подписывался «советский красный поп Ярчуков» (Вісті ВУЦВК. – 1923. – 15 грудня.) На судебном процессе над архиепископом Черниговским Пахомием в декабре 1922 Ярчуков свидетельствовал, что он – единственный местный священник, который поддерживает новую власть, а все остальные – «проклятая каста», «служители старой церкви». Нарушая правила священничьего облачения, он демонстративно носил рядом с крестом красный бант (Сіверянський літопис. – 2002. - №2. – с.59-60).

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
Георгий Кичик
Apr. 25th, 2018 05:40 pm (UTC)
Очень хорошая, хотя и не большая, подборка. Спасибо!
voencomuezd
Apr. 25th, 2018 05:43 pm (UTC)
По тегу - еще больше.
livejournal
May. 1st, 2018 08:57 pm (UTC)
Неделя на #1957 (23-29 апреля)
Пользователь st_len сослался на вашу запись в своей записи «Неделя на #1957 (23-29 апреля)» в контексте: [...] - о том как диамат становится краеугольным камнем, и волшебным средством от всего.Ленин и священник [...]
( 3 comments — Leave a comment )

Profile

voencomuezd
voencomuezd

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner