voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Categories:

Взятие Крыма немцами в 1918 г.

Услуги капиталистов рабочему люду

Все помнят ту быстроту, с которой немцами был занят Крым. 22 апреля был занят Симферополь, затем немцы вместе с русскими белогвардейцами проходили походным маршем не встречая нигде сопротивления, т. к. это нашествие было так неожиданно, что нигде не удалось организовать отпора, частью за неимением живых сил, частью за недостачей оружия, а в некоторых случаях из-за агитации псевдосоциалистических партий не желавших вести братоубийственную бойню с наступающим врагом. Но факт захвата Крыма хотя и временный остается фактом. С этим приходится считаться. Но вот о том, каким образом был взят Крым, как там устанавливали новое управление, как наводили новые порядки как расправлялись с русскими красно-гвардейцами, матросами и жителями, нужно сказать несколько слов. Мы приводим здесь почти полностью сообщение о событиях в Таврической губ. за время с 20 апреля по 20 мая, в этом сообщении говорится, что в то время как крупные центры захватывались без боев в селах же не оказалось не только никаких сил и средств, могущих оказывать какое-либо сопротивление наступающему врагу, но даже не было сил для сопротивления вышедшей в это время из подполья и поднявшей голову буржуазии. И она уже намечала свои жертвы, которые должны были поплатиться своими головами при переходе власти в ее руки. И в сотрудничестве с меньшевиками они стали регистрировать население и составлять списки. Татары, в свою очередь, с каждым часом все враждебнее и враждебнее стали относиться к русским. В этот момент единичным большевикам, строго стоявшим на своей платформе среди враждебно настроенной окружающей нас массы ничего не оставалось как идти и соединиться со своими главными силами в Севастополе и Ялте.

Татарское население (очень зажиточное) в одной из деревень, во главе с своим Советом, который состоял из меньшевиков, готовилось встретить с распростертыми объятиями идущих врагов, избавляющих их от власти большевиков.

Приходилось укрываться в горах, но посчастливилось, у подножья горы, вдали от деревни найти приют в избе русского крестьянина. 31 апреля гремела артиллерия, сначала со стороны Севастополя, а затем по направлению от Ялты.

Непродолжительная артиллерийская стрельба смокла и быстро было получено известие, что Севастополь и Ялта заняты немцами, а уже 1 мая конные эшелоны исключительно германцев, следовали по извилистой горной дороге по направлению к деревне Байдары. Путь они держали от Ялты на Севастополь и в общем количестве их было тысяч шестьдесят-семьдесят. Наступала только германская артиллерия и кавалерия, имевшая в своем составе часть русских офицеров переодеты в германскую форму. Ни украинских, ни австрийских войск с ними не было.

Как только войска заняли деревню Байдары пошла облава на большевиков. Всех на кого указывали, хватали отправляли для расстрела в Севастополь, но это применялось только по отношению к постоянным жителям деревни Байдары.

Чужих же матросов, красноармейцев и проч. в штатском русских, которые в этот момент имели несчастье показаться в деревне, или где-либо на дороге, татары, под покровительством немцев хватали, обыскивали, отбирали деньги и здесь же расстреливали без всякой пощады. Таким образом между Ялтой и Севастополем было расстреляно, только 1-го и 2-го мая, несколько тысяч человек. Голодные деревенские псы ходили, отвратительно брюхатые и перестали лаять, а только тявкали, так много тел валялось по кустам возле дорог, которые они с голоду пожирали.

У азиатов-татар проснулись дикие инстинкты их предков и они жаждали упиться кровью иноверных, а власть им дана была победителями-немцами истреблять большевиков. Все они поголовно были вооружены, ходили с ружьями разыскивали и подкарауливали, делая засады у дорог якобы большевиков, но расстреливали все кто попадался им, без разбора, русских, греков, евреев и армян, только щадили своих братьев-татар, из которых ни один не был не только расстрелян, но даже арестован. Расстреляв всех кажущихся им большевиками, татары этим не удовлетворились, толчек им был дан любящими порядок немцами и они не могли так быстро остановиться и сделаться из волков ягнятами и они, как в деревне Байдары, так и в других деревнях повсеместно стали вырезать уже коренных местных жителей, целыми семействами (русских, греков, евреев, армян).

Только в этот момент буржуи и меньшевики, видя, что очередь быть зарезанными доходит и до них, всполошились и послали делегацию к немецкому командованию, с ходатайством прекратить резню и только после этого, немецкий штаб отдал соответствующий приказ.

Неизвестно, умели ли они читать немецкие грамоты или жажда крови обуяла и горела священными магометанским огнем у дикаря татарина, но не смотря на строгий немецкий приказ, они держать себя смирно могли только днем, при свете солнца, а ночью продолжали нападать и резать сонные семейства злых своих врагов, пришельцев в Крымское ханство. И вот, тогда то поднялся переполох еще больше и буржуи и меньшевики поднялись со своих насиженных мест, не ожидая установления столь долгожданных немецких порядков и восстановления своих прав, попранных большевиками и бросились бежать, по добру по здорову на свою родину в свою Великороссию.

Предшествовавшая, последним событиям, внутренняя борьба в Севастополь, внесла дезорганизацию в ряды матросов и рабочих, что привело к тому, что защита его от наступающего неприятеля в критический момент не могла быть в должной мере организованной, по всем правилам военного искусства ,что и было, конечно, главнейшей причиной сдачи его без боя в ночь на 1-е мая. Но, кроме этого, меньшевики и правые эс-эры создали провокацию, распуская слухи, что на Севастополь наступают украинские войска и, что драться сними равносильно братоубийственной войне и потому город надо сдать без боя. Разведчики приносили известия, что наступление ведут одни лишь немецкие войска и украинских нет и штаб обороны Севастополя призывал вступать в ряды защитников его для защиты до последней возможности.

Все это создали в умах всех неясное представление о происходящих событиях, так как не знали кому верить, что в конце концов и привело к решительным действиям и штаб обороны в конечном итоге в нужный момент, благодаря дезорганизации, все время вносимо меньшевиками и правыми эс-эрами, не находилось достаточных живых сил и средств, чтобы оборонять город, против наступающего на него регулярного германского войска, имевшего большие силы.

Навстречу наступающему врагу были посланы парламентеры, которые условились с немцами, что город будет сдан им без боя, а немцы в свою очередь, поручились своим честным немецким словом и гарантировали жизнь и свободу всему населению, в то же время обещая не производить никаких насилий и репрессий.

Военные суда и транспорты, нагруженные людьми, желавшими избежать немецких порядков, стояли на парах и были готовы в любой момент в выходу в море по курсу на Новороссийск.

Неприятель быстро приближался к городу, но командный состав, все еще не мог о чем-то столковаться между собою: то раздавалась команда к отплытию, но лишь только поднимались якори, получался приказ с командного корабля, отдать якорь и так было несколько раз. Боевые суда и транспорты медлили уходить в море.

Неожиданно на горах, вблизи Севастопольской бухты, появилась немецкая батарея. Моряки на судах заметили это и начали быстро уходить в море, но узкая бухта не позволяла всем сразу уйти в море и суда могли уходить лишь гуськом друг за другом. Батарея открыла по уходящим судам огонь, направляя его первоначально, главным образом по дредноутам «Россия» и «Свобода». Но не дрогнули русские бронированные богатыри от горной немецкой артиллерии и первая черноморская флотилия ушла в море и скрылась в сумерках наступающей ночи. 2-й Отряд Черноморского флота, ввиду угрозы расстрела, не мог уже выйти из узкой бухты и вынужден был сдаться.

Немцы вступили в город всей массой, имевшейся у них при наступлении кавалерии, 60-70 тысяч. В городе они вели себя прилично. Жителям и морякам была предоставлена полная свобода оставаться или уезжать по железной дороге, кто куда хочет. Всех, кто обращался в немецкий штаб за пропусками, ввиду отъезда, немцы уверяли, что им никаких пропусков не нужно и они гарантировали свободу жить и свободно проезжать по всей занятой ими территории от Севастополя до Харькова и Киева.

Но, что за фальшивой немецкой культурой, любезностью и порядочностью скрывается коварство, ловушка и обман, уже это было доказано ими за эти 4 года войны, но в Севастополе они нашли нужным еще раз это доказать.

Уже на второй день и так дальше пошли аресты и обыски, была введена регистрация населения и проверка документов. В горах гремел пулемет, расстреливая арестованных, которых туда приводили. Из лазаретов и госпиталей, где лежали на излечении раненые солдаты и красноармейцы, немцы всех безжалостно выбрасывали на улицу…

И. Урманский.

Продолжение следует

Известия Череповецкого Совета крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов. №23. 16 июля 1918 г.

Услуги капиталистов рабочему люду

(Окончание)

Одновременно, как у матросов, так и у рабочих и у других жителей Севастополя явилось одно общее желание, как можно скорее уехать их Севастополя, так как всем было страшно жить и ожидать установления немецких порядков. И все бросились со всем своим имуществом на вокзал. Здесь скопилась многотысячная толпа.

Вся площадь перед вокзалом кишела людьми и была заставлена вещами. Здесь были матросы, солдаты, рабочие, крестьяне и интеллигенция и все, со всем своим семейством и женами и детьми. За билетами на поезд стояла громадная очередь. Порядок поддерживали немецкие пулеметы, наведенные дулами на уезжающих.

Первые четыре дня поезда, перед отходом поезда на перрон вокзала матросов и их багаж немцы тщательно обыскивали, отбирали деньги и почти все вещи, кроме необходимо-нужного. Деньги не отбирались, только в том случае, если их оказывалось не свыше 100 рублей. В последующие же дни, этот обыск ими был отменен.

В очереди за билетом пришлось простоять 16 часов и 7-го мая в 8 часов утра выехали из Севастополя в Харьков. Поезд в своем составе имел 4 вагона II класса, остальны[е] товарные. Пассажиров было свыше 2000 человек. Весь день мы ехали без всяких инцидентов, Симферополь и Джанкой остались позади нас. В 12 час. Ночи мы прибыли на станцию «Соколины Горы» – поезд остановился. Ни в вагонах ни на станции огня не было. Царила страшная темнота. Пассажиры желавшие выйти за чем-либо на станцию, при выходе немцами не были выпущены из вагонов и вернулись обратно. Прошло уже много времени, а поезд все стоял. У всех было тяжелое чувство, все ожидали чего-то стр[а]шного.

Передали известие, что украинские гайдамаки с немцами обходят вагоны проверяют у пассажиров документы и обыскивают. Это оказалось верно, так как очередь посещения ими дошла и до нашего вагона. Вошли гайдамаки и немцы, потребовали предъявить паспорта и удостоверения личности и как хорошие доктора начали исследовать каждого пассажира. Горе тому у кого не было нейтральных документов, пропусков или что-либо из его одежи, доказывало, что он мог быть красноармейцем или матросов, не говоря уже про одетых в шинели и вообще форменную одежду, все такие пассажиры с их вещами бесцеремонно высаживались из вагонов и передавались ожидавшим у вагонов гайдамакам и немцам. Затем у каждого из них под угрозой расстрела, требовалась квитанция на сданный багаж о подведя их к багажному вагону, заставляли согласно багажной квитанции находить свой багаж, который здесь и вскрывали, при чем отбиралось все имеющую какую-либо ценность, кроме 2-х пар белья.

После обыска багажа отводили их шагов на 100 от поезда. Обыскивали… раздевали на голо. Истязали: били нагайками, кулаками, ногами, пороли плетьми, а некоторых товарищей уводили, вешали и р[а]сстреливали. Все жесткости дикарей каменного века были применяемы к Севастопольцам, возвращающимся к себе на родину, честными, культурными немцами, русскими роялистами офицерами и их холопами гайдамаками. После истязаний товарищей их посадили с багажем и конвоем в особые вагоны. И поезд простояв всю ночи на станции, с рассветом двинулся дальше в путь на Харьков.

В Харьков поезд прибыл в 1 час ночи. Арестованные под конвоем были отведены на вокзал. Здесь их снова немцы принялись проверять и обыскивать. Затем их вывели на площадь перед вокзалом, выстроили в колонну и так они стояли всю ночь и утро до 11 час. дня, когда их увели под конвоем, но куда неизвестно. За 6 дней всяческих стараний узнать что-либо об их дальнейшей участи ничего не удалось. Имели случайные сведения, что часть их здесь была расстреляна, а часть их была отправлена в Германию в качестве военнопленных. Всех арестованных с этого поезда было свыше 600 человек.

В Харькове один очевидец рассказывал, что первые, вышедшие из Севастополя поезда после взятия его немцами, были в пути останавливаемы и целиком вместе с женщинами и детьми расстреливались из пулеметов и артил. любящими до безумия порядок немцами, в тесном контакте с продавшими им Украйну гайдамаками. Другой товарищ, матрос, ехавший с другим поездом из Севастополя вкратце рассказал, что их поезд был остановлен на станции Джанкой, здесь много товарищей было расстреляно, а часть их арестовали и его в том числе, и они находились в заключении, в каком-то помещении, откуда их выводили по частям гайдамаки для расстрела, но ему какими то путями удалось убежать и только тем спастись от злой участи.

Из тех сведений, которые приходилось получать при проезде через Украйну, можно смело во первых заключить, что Польша и Украйна находится накануне восстания от немецкого ига, во вторых все приводит к убеждению, что сами немцы здесь вовсе себя не чувствуют такими хозяевами, как принято у нас об этом думать, а скорее похожи на воров, забравшихся в чужой дом, где похищая чужое имущество, страшно беспокоятся и боятся, что хозяева этого дома опомнятся и не только не дадут им уйти, а жестоко расправятся с ними.

Нужно отметить по словам очевидцев жителей деревень, рассказывающих, что немцами спешно грузятся и беспрерывно отправляются поезда в Германию с хлебом, металлами и проч. богатствами, а также они отправляют к себе в Германию и классные вагоны Русских железных дорог вместе с эшелонами своих военнопленных.

Вот господа соглашатели, господа буржуа – это результат ваших стараний.

Вы хотели свержения Советской власти каким бы то ни было способом, разжигая национальную ненависть и, в результате вам самим приходится бежать сломя голову от той каши, которую вы заварили.

Оружие которым вы боролись против Советов обратилось против вас.

«Голодные деревенские псы ходили отвратительно брюхатые и перестали лаять, а только тявкали». Это жертвы принесенные по составленным вам спискам.

Кровь убитых вопиет о мщении.

Трепещите гнева Народного.

Иван Урманский.

Известия Череповецкого Совета крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов. №24. 22 июля 1918 г.
Tags: 1918, Крым, газеты, фронты 1917-18
Subscribe

  • (no subject)

    Если жж не разорится в ближайший год-полтора и его не скупит Яндекс, ликвидировав к чертям - я очень сильно удивлюсь.

  • ⚡⚡⚡ Определены самые популярные записи этого блога за прошлый год

    В прошлом году издыхающая жижа определила мои самые популярные записи, которые показали, что я даром трудился на ниве народного просвещения.…

  • Письмо от жж

    Дорогой автор, мы очень ценим, что в это непростое время вы продолжаете делиться в блоге своими мыслями, творчеством и идеями. Мы уверены, что это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments