Репрессивная политика белых властей на Мурмане в 1918-1920 гг.
Агхиважная статья, ящетаю! Спасибо паблику КЛИО.
Д.А. Герасимов
Репрессивная политика белых властей на Мурмане в 1918-1920 гг.
В советской историографии событий на Мурмане была общепризнанна мысль о больших масштабах репрессий на белом Севере, включая Мурман. Об этом писали советские участники и очевидцы тех событий в своих воспоминаниях [1]. Данная точка зрения, сложившаяся еще в 1920-е гг. в журнальных публикациях, просуществовала вплоть до 1980-х гг. [2] Причем вина за репрессии одинаково возлагалась как на интервентов, так и на белогвардейцев. Так за тюрьму в Иоканге обвиняли интервентов, хотя к моменту ее создания представители Антанты уже покинули Русский Север. В постсоветское время была высказана точка зрения, поставившая под сомнение масштабы белого террора на Мурмане [3].
Внимание в данной статье будет уделено репрессивной политике Временного правительства Северной области (ВПСО), созданного в октябре 1918 г. в Архангельске. При этом новое архангельское правительство распустило Мурманский краевой совет, благодаря которому и произошел разрыв с большевистским центром в конце июня 1918 г., напрямую подчинив себе мурманские власти. Северное правительство провозгласило политику «среднего курса», однако на его проведении не могло не сказываться то, что белая Северная область стала одним из антибольшевистских фронтов. Участие в гражданской войне не могло не влиять на отношение к политическим противникам.
Необходимо учитывать, что на политику властей Северной области, в том числе Мурмана, оказывали влияние интервенты, занимавшие особое положение в жизни белого Севера, ввиду того что Северная область фактически находилась на их содержании. Для Мурмана зависимость от них была безусловной. Недаром, касаясь роли союзников в Северной области, /70/
1. Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006.
2. Курасов Н.Д. К Третьей годовщине освобождения Мурманского края и железной дороги от владычества англо-французов и белогвардейщины (воспоминания мурма-нца) И Вестник Мурмана. - 1923. - № 10. - С. 13-15; Иванов А. Тюрьмы Антанты на севере (воспоминания заложников) // Карело-Мурманский край. - 1927. - № 2. -С. 14-16. Интервенция на Мурмане. Как английские разбойники обманули мурманских рабочих и рыбаков И Карело-Мурманский край. - 1927. - № 10-11. - С. 14-20; Хропов И.Н. За Советский Мурман (к истории интервенции на Севере) // Карело-Мурманский край. - 1929. - № 4-5. - С. 7-10; Киселев А.А., Климов Ю.Н. Мурман в дни революции и гражданской войны. - Мурманск, 1977.
3. Ушаков И.Ф. Взгляд на историю белого Мурманска (Тезисы сообщения) И Архивы и историческое краеведение: Материалы научно-практической конференции 3 декабря 2002 г. - Мурманск, 2003. - С. 61.
командующий войсками Северной области генерал В.В. Марушевский писал: «Чтобы охарактеризовать создавшееся положение, проще всего считать его “оккупацией”» [1]. Про ситуацию на Мурмане он заметил: «Фактически полным хозяином края был британской службы генерал Мейнард, который командовал всеми оккупационными силами союзников» [2].
В руках интервентов был полный контроль над движением всех жителей края, как по железной дороге и морю [3]. Каждый житель должен был иметь пропуск для проезда, который выдавало Союзное контрольное бюро. Будучи в Мурманске, военный прокурор Северной области С.Ц. Добровольский возмущался, что для передвижения по русской Северной области требовалось разрешение англичан [4].
Таким образом, представителям властей Северной области на Мурмане приходилось считаться с интересами интервентов. Прежде всего, это относится к назначенному в октябре 1918 г. помощником генерал-губернатора по управлению Мурманским районом В.В. Ермолову. Согласно положению о помощнике генерал-губернатора по управлению Мурманским районом, он должен был объединить деятельность гражданских и военных властей края, имея хозяйственные права начальника дивизии [5]. При этом сам Ермолов придерживался либеральных политических взглядов [6].
Проблемой для антибольшевистских властей было отсутствие поддержки со стороны значительной части населения. Миграция летом - осенью 1918 г. рабочего населения Мурмана в Советскую Россию, недовольного проблемами с обеспечением продовольствием и деньгами, стабилизировала обстановку лишь на время.
Новый всплеск недовольства произошел в годовщину Февральской революции, когда 12 марта 1919 г. в Мурманске произошла несанкционированная демонстрация с большевистскими лозунгами, в которой приняло участие около 200 рабочих порта и транспорта «Ксения». В.В. Ермолов в обращении к населению призвал к спокойствию, сообщив, что все шествия без разрешения запрещены, а разрешение на манифестацию дается только организациям, под их ответственность [7]. Кроме проведения репрессий, вла-/71/
1. Марушевский В.В. Год на Севере (август 1918 - август 1919 гг.) // Белый Север. 1918-1920 гг.: Мемуары и документы. - Архангельск, 1993. - Вып. 1. - С. 340.
2. Там же. - С. 186.
3. Государственный архив Мурманской области (далее - ГАМО). - Ф. Р-919. - Оп. 1. -Д. 4.-Л. 1-1 об.
4. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. 1918-1920 гг. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 14, 17—18.
5. Вестник Временного правительства Северной области. - 1918. - 11 октября.
6. Российский государственный архив Военно-морского флота (далее - РГА ВМФ). - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 80 об.; Гефтер А.А. Северные воспоминания // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006. - С.195-196.
7. Мурманский вестник. - 1919. - 22 марта.
сти пытались лавировать, так семь арестованных рабочих с транспорта «Ксения» были отданы на поруки под ответственность профсоюзов [1]. Обеспокоенность у мурманских властей и союзного командования вызывали слухи о готовящемся восстании в Мурманске. 1 апреля 1919 г. В.В. Ермолов, командующий союзными войсками в крае Ч. Мейнард и командующий союзными военно-морскими силами Дж. Грин даже обратились к населению с обращением о бесперспективности восстания против союзников и местных властей, имеющих значительные вооруженные силы [2].
Кроме Мурманска, тревожная ситуация была и в Архангельске, где репрессии только нагнетали остановку. Поэтому 31 марта 1919 г. генерал В.В. Марушевский, командовавший войсками Северной области, издал приказ № 102, разрешавший выезд лицам, сочувствовавшим большевизму, в Советскую Россию [3]. Сам В.В. Марушевский считал, что из области выселилось 5-6 тыс. человек, из них половина приходилась на Мурманский край [4]. В.В. Тарасов считал, что только в Архангельске на выезд сразу же записалось 7 тыс. человек, а в Мурманском крае - 8,5 тыс. [5] Правда, он ссылался на публикации советских газет прифронтовой полосы.
Ввиду того что приказ В.В. Марушевского на Мурмане был получен довольно поздно, только 9 апреля 1919 г. В.В. Ермолов сообщил о приказе Марушевского, сделав последним сроком для подачи заявлений 20 апреля 1919 г., а не 10 апреля, как в Архангельске [6]. Число желавших уехать на советскую территорию было так велико, что, например, в середине апреля 1919 г. в Мурманском торговом порту из-за невыхода на работу людей, желавших выехать в Советскую Россию, была дезорганизована его деятельность [7].
17 апреля 1919 г. в «Мурманском вестнике» вышла большая статья «Предупреждение» о порядке высылки за линию фронта [8]. Ввиду того что высылались только приверженцы большевиков, высылаемый мужчина должен был письменно присягнуть, что не будет воевать за большевиков. В случае если потом его бы взяли в плен, он подлежал бы военному суду. Высылать должны были небольшими партиями по 50 человек под военной охраной, с предварительным фотографированием и тщательным обыском.
О настроениях, господствовавших среди рабочего населения Мурманска, свидетельствовал С.Ц. Добровольский, прибывший на Север в конце апреля 1919 г. Он писал про отходивший поезд, «перегруженный /72/
1. Мурманский вестник. -1919.-27 марта.
2. Там же. - 1 апреля.
3. ГАМО. -Библ. Инв. № 1204. - Л. 145.
4. Марушевский В.В. Год на Севере И Белый Север. - Вып. 1. - С. 271.
5. Тарасов В.В. Борьба с интервентами на Севере России. 1918-1920. - М., 1958.-С. 131.
6. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 162.
7. Там же. - Ф. И-134. - Оп. 1. - Д. 197. - Л. 64.
8. Мурманский вестник. - 1919. - 17 апреля.
красными, которых дружески, с явным сочувствием провожало почти все остальное население Мурманска» [1]. Даже после 20 апреля 1919 г. продолжали поступать заявления о пропуске через фронт. Хотя В.В. Ермолов грозил подавшим заявления отдачей под военный суд, и в начале мая 1919 г. продолжались высылки отдельных групп за фронт [2]. Так, 7 мая 1919 г. была отправлена группа грузчиков из 160 человек. 17 мая 1919 г. Ермолов объявил, что свободного проезда через фронт больше нет. Подавшие заявление остаются, но их выселяют из квартир и лишают пайка [3]. В итоге некоторых записавшихся сажали на «Чесму», ставшую плавучей тюрьмой. Правда, часть из них потом все же высылали за фронт, после того как они отсидели на «Чесме», как это было в июне 1919 г. с неким А.И. Игнатовичем [4], [5].
Надо признать, что нестандартная попытка властей Северной области справиться с недовольством части населения в целом удалась. При этом им пришлось предпринимать меры по воспрепятствованию отъезда многих желающих, из-за возникшей нехватки рабочих рук. На фоне расправ над недовольными в других регионах страны в период Гражданской войны данную меру вряд ли можно считать репрессивной.
В то же время сами белые власти подрывали политику «среднего курса». Это касается, во многом, деятельности северной юстиции против бывших советских деятелей. 18 октября 1918 г. ВПСО постановило создать «Временную следственную комиссию для расследования злоупотреблений и противозаконных действий агентов Советской власти в Кемском и Александровском уездах Архангельской губернии» [5]. Комиссия получила права уголовного преследования «агентов Советской власти» и задержания во внесудебном порядке лиц, которых она признала необходимым лишить свободы. Арестованные могли содержаться под стражей до 3 месяцев. Возглавил комиссию помощник присяжного поверенного И.Т. Андреев [6].
Характер следственных действий в отношении бывших мурманских руководителей стал ясен еще 10 октября 1918 г., когда один из них, В.М. Брамсон, был посажен в архангельскую тюрьму [7]. Находившийся тогда в Архангельске Г.М. Веселаго подал за В.М. Брамсона ходатайство управляющему отделом юстиции ВПСО С.Н. Городецкому. В.М. Веселаго просил не смотреть на Брамсона как на «истого большевика» [8]. Однако В.М. Брамсона не выпустили, и он так и умер в тюрьме. /73/
1. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области И Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 16.
2. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане: Сборник документов и материалов. - Мурманск, 1960. - С. 342, 344.
3. Там же. - С. 345.
4. Там же. - С. 349.
5. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 52; Вестник ВПСО. -1918.-25 октября.
6. Вестник ВПСО. - 1918. - 30 октября.
7. ГАМО. - Библ. Инв. Ха 1204. - Л. 57.
8. Там же. - Л. 44.
Уже в октябре 1918 г. северная юстиция обо всех главных участниках недавних мурманских событий составила определенное мнение. Так, в докладе прокурора Архангельского окружного суда управляющему отделом юстиции ВПСО С.Н. Городецкому от 28 октября 1918 г. вся вина за «захват власти в крае большевиками» возлагалась на руководство Мурманского Краевого Совета: Г.М. Веселаго, В.М. Брамсона, Н.И. Звегинцева, А.М. Юрьева [1]. Поэтому не удивительно, что командовавший войсками Мурманского края генерал Н.И. Звегинцев после ликвидации Краесовета недолго оставался на своей должности, в начале ноября 1918 г. он был лишен своего поста [2].
1 декабря 1918 г. Временная следственная комиссия постановила привлечь Г.М. Веселаго к делу в качестве обвиняемого [3]. Незавидная судьба его соратника В.М. Брамсона заставляла Г.М. Веселаго всячески избегать встречи со следствием. В итоге Веселаго с помощью американцев 9 февраля 1919 г. покинул Мурманск, отбыв за границу [4].
В то же время вызываемых на допросы Н.И. Звегинцева и А.М. Юрьева не арестовывали. Юрьев работал переводчиком у американского консула Пирса, распределяя американскую продовольственную помощь, а за Звегинцева заступался командовавший войсками Северной области В.В. Марушевский [5]. Позднее Звегинцеву удалось уехать за границу, а Юрьев был арестован советскими властями после падения Северной области.
Следственными действиями были затронуты не только руководители Мурманского краевого совета. Следствие велось и в отношении других деятелей Краесовета, например заместителя председателя Совета А.П. Корельского. Начавшая действовать 9 ноября 1918 г. против «агентов Советской власти» Временная следственная комиссия в Кемском и Александровском уездах быстро расширила сферу своей деятельности. Были организованы дела по организациям матросов и железнодорожников Центромура и Совжелдора по поводу реквизиций на побережье и в Мурманске, по местным совдепам и отдельным лицам [6].
В.В. Ермолов, зная истинную ситуацию с местной советской властью, пытался повлиять на следователей, говоря им об отрицательном влиянии арестов на рабочее население Мурмана [7]. Однако те мало его слушали. Ермолов даже 15 ноября 1918 г. отправил председателю ВПСО /74/
1. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 52-60.
2. Марушевский В.В. Год на севере // Белый Север 1918-1920 гг. - Вып. 1. - С. 186.
3. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 26.
4. Там же. - Л. 34.
5. Кедров М.С. Без большевистского руководства. Из истории интервенции на Мурмане. - Л.. 1930. - С. 185; ГААО. - Ф. Р-678. - Оп. 2. - Д. 2. - Л. 61; Марушевский В.В. Год на севере // Белый Север. - Вып. 1. - С. 295-296.
6. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 318.
7. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 65.
Н.В. Чайковскому телеграмму, в которой сообщал, что при острой нужде на Мурмане его курс на примирение и объединение русских людей во имя родины, из-за внесудебных арестов следственной комиссии и затягивания следствия и суда, может не состояться [1]. Действия комиссии осложнят положение в крае, т.к. у населения может возникнуть взгляд на существующую власть, как на «орган страстной политической расправы». В ответ глава северной юстиции С.Н. Городецкий телеграфировал председателю Мурманской следственной комиссии: «Вмешательства в ваше дело не допущу». Исповедовавший правые взгляды, С.Н. Городецкий не хотел идти ни на какие уступки. Недаром правительственный комиссар Архангельской губернии В.И. Игнатьев называл отдел юстиции и суд самым черносотенным учреждением Северной области [2].
Все мемуаристы антибольшевистского лагеря признавали, что следственные комиссии при отделе юстиции ВПСО, ведшие дела против лиц, скомпрометировавших себя в период существования Советской власти, действовали очень медленно, т.к. обвинения предъявлялись всем служащим советских учреждений за участие в свержении «законной власти» [3].
В постановлении Мурманской Временной следственной комиссии от 18 апреля 1919 г., касающемся деятелей Краесовета А.М. Юрьева, А.П. Корельского, А. Герасимова, говорилось о привлечении в качестве обвиняемых по статье 126 дореволюционного Уголовного Уложения «за участие в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в России общественного строя» [4]. Приравнивание органов Советской власти к «преступному сообществу» говорит о политическом характере следствия. Людей обвиняли не в конкретных преступлениях, а только за работу в советских учреждениях.
Среди подследственных оказались и те, кто сотрудничал с союзниками вне Мурманска. Это капитан Мещерин, командовавший батальоном белой Мурманской армии, при Советской власти был комиссаром на железной дороге, бывший депутат Краесовета М.М. Кошелев и Надольский, бывший комиссар Красной гвардии в Кандалакше. За Надольского вступились англичане [5]. Капитан Мещерин в декабре 1918 г. был посажен в тюрьму [6]. М.М. Кошелев был расстрелян вместе с большевиком И.О. Лойко и еще с несколькими лицами, по обвинению в диверсиях 19-22 октября 1918 г. на железной дороге между станциями Кандалакша и Полярный /75/
1. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 49.
2. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. 1918-1920 гг. - Архангельск, 1993. - Выл. 1. - С. 147.
3. Там же. - С. 140, 148; Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып II. - С. 138.
4. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 135 и об.
5. Там же. - Л. 19.
6. ГАМО. - Ф. Р-З. - Оп. 2. - Д. 9. - Л. 1, 17.
Круг [1]. Не ясно, имели ли отношение к взрывам другие арестованные, но, что касается М.М. Кошелева, исходя из его предыдущей деятельности, когда он активно сотрудничал с союзниками, можно утверждать, что к случившемуся он не имел никакого отношения. Ввиду того что интервенты и белогвардейцы действовали рука об руку в деле репрессий против «подозрительных», немногие могли надеяться на помощь союзников.
Предвзятое отношение к лицам, служившим в советских учреждениях, но способствовавшим свержению Советской власти на Севере, было характерно и для Архангельска. Так, в феврале 1919 г. был заключен под стражу бывший начальник обороны Архангельского района у красных полковник Н.Д. Потапов, оказавший ценные услуги организаторам переворота 2 августа 1918 г. [2] Следствие велось и против адмирала Н.Э. Викорста, командовавшего Флотилией Северного Ледовитого океана и при красных и при белых [3].
Таким образом, отсутствие политической гибкости, стремление к мести только увеличивало размах репрессий. Если в Архангельске в советских учреждениях работало незначительное число представителей антибольшевистского движения, то в Мурманске советское руководство и было антибольшевистским. Учитывая немногочисленное население Мурмана, где значительная его часть состояла из приезжих маргиналов, привлечение к следствию организаторов антибольшевистского движения края резко сужало опору правящего режима на Кольском Севере и вело к постоянной нестабильности.
Кроме деятелей Краесовета, арестовывали и лиц, радикально настроенных, вина их состояла, как правило, только в участии в реквизициях и роспуске старых органов власти [4]. При этом значительная часть арестованных не имела стойких большевистских взглядов, но в тюрьмах они эволюционировали в активных противников режима. Те, кому каким-либо способом удавалось освободиться из тюрьмы, в дальнейшем принимали участие в борьбе с белой властью. Так, бежавший летом 1919 г. из Александровской тюрьмы бывший начальник железнодорожной охраны в Кандалакше большевик М.И. Иванов организовал на юге Кольского полуострова партизанский отряд [5]. Одним из организаторов восстания в феврале 1920 г. /76/
1. Киселев А. А. Родное Заполярье. Очерки истории Мурманской области (1917-1972 гг.).-Мурманск, 1974. - С. 91; ГАМО. - Ф. Р-920. - On. 1. - Д. 2. - Л. 122, 123, 129; ГАМО. - Ф. Р-920. - On. 1. - Д. 4. - Л. 131, 161; Там же. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 40. - Л. 6; Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 315.
2. Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918-1920. - М., 1993. - С. 103-104.
3. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 110-111; РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. -Д. 11.-Л. 245.
4. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 318-323.
5. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 377. - Л. 110-116.
против белых был Г.И. Радченко, еще в конце 1918 г. арестовывавшийся по делу Центрамура [1]. Среди участников восстания были также арестовывавшиеся члены Центромура П.И. Коваленко, Носков и др. [2]
Расширение репрессий требовало создание специальных мест заключения: так был организован лагерь в Печенге, арестованных содержали на линкоре «Чесма», в Александровске появилась тюрьма в бывших казармах, был организован лагерь в Мурманске [3].
Деятельность северной юстиции вызывала постоянную критику в Северной области, поэтому во время правительственного кризиса в августе 1919 г., вызванного грядущим уходом союзников, С.Н. Городецкий был отправлен в отставку. Мурманская следственная комиссия осенью 1919 г. была распущена, а ее дела передали Архангельской следственной комиссии [4]. Хотя С.Ц. Добровольский, один из руководителей северной юстиции, писал, что большая часть привлеченных была освобождена, он сам признавал, что дела «тянулись вплоть до падения области» [5].
Несмотря на то что член ВПСО В.И. Игнатьев уверял, что гражданская юстиция не выносила смертных приговоров, в отличие от военного суда [6], из-за тяжелых условий в местах заключения Северной области была большая смертность. Так, в Печенгском лагере от побоев охраны погибли Л.Н. Комлев, член Центрамура П.П. Поппель, советский работник из Кандалакши Батюшков и многие другие [7]. Из участвовавших в антибольшевистском движении умерли в тюрьме В.М. Брамсон и эсер Ф.А. Миллер, сотрудничавший со Звегинцевым [8].
Чрезвычайный характер власти в Северной области привел к тому, как указывал один из архангельских руководителей В.И. Игнатьев, что генерал-губернатор Северной области Е.К. Миллер «установил на Мурмане угодный себе административный порядок» [9].
Это видно и на примере отношения к профессиональным организациям. После ликвидации Краесовета администрация не стремилась договариваться с профсоюзами. Так, Союзу служащих «Портстройки» в декабре 1918 г. заведующий работами отказал в представительстве в комиссии, ра-/77/
1. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 321.
2. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 15. - Л. 1-12.
3. Тюрьмы Антанты на севере // Карело-Мурманский край. - 1927. - № 2. - С. 15; ГАМО. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 30. - Л. 85.
4. Там же. - Ф. Р-150. - On. 1. - Д. 2. - Л. 9 об.
5. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 138.
6. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. -Вып. 1. - С. 148.
7. Иванов А. Тюрьмы Антанты на севере // Карело-мурманский край. -1927. - № 2. - С. 15.
8. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 5-6, 65-66.
9. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. - Вып. 1. - С. 148.
ботавшей по установлению окладов служащим и выработке проекта штата служащих, по которому предполагалось его сокращение [1]. Чтобы бороться с неугодными профсоюзами, которые «вмешиваются в дела администрации», власти Северной области постановили признавать только те профорганизации, уставы которых утверждены Архангельским окружным судом [2].
31 января 1919 г. генерал-губернатор Северной области Е.К. Миллер выпустил обязательное постановление для служащих и рабочих в учреждениях и предприятиях, обслуживающих «военные надобности» [3]. Упомянув, что только после победы над большевиками можно начать строительство новой свободной жизни на истинно демократических началах, генерал-губернатор объявил свое постановление, основываясь на дореволюционных правилах о местностях, объявленных на военном положении. Е.К. Миллер запрещал оставлять работу до окончания срока найма, уклоняться от сверхурочных работ, «вызываемых военными обстоятельствами». Под это определение, учитывая военное положение, могло подпадать все что угодно.
После ухода интервентов осенью 1919 г., чтобы удержать фронт, власти Северной области начали всеобщую мобилизация в армию и национальное ополчение, чтобы заменить, на фронте и в тылу, союзные войска. В Кольском крае ополчение создавалось в Кандалакше и Мурманске. Власти стремились к тому, чтобы ополчение состояло из служащих. В итоге для служащих служба в национальном ополчении стала обязательной [4].
Политика белых властей по мобилизации в армию вызвала недовольство, но при пассивности общества сопротивление, как правило, не принимало активных форм. Население края стремилось уклониться от мобилизации, особенно это видно на примере поморов, для которых, ввиду редкого пароходного сообщения с побережьем, это было нетрудно. Так, когда 16 октября 1919 г. особый отряд подполковника Судакова высадился в Умбе, выяснилось, что только в Кузоменской и Тетринской волостях от мобилизации уклоняются около 300 человек [5]. В той же Умбе Судаков арестовал около 30 человек [6]. Подполковник пригрозил укрывающимся от мобилизации, что тот, кто до 25 октября 1919 г. не явится на службу, будет предан военному суду, а его дом сожжен. Но даже после таких угроз немногие явились для мобилизации.
Отправив в ноябре 1919 г. транспорт «Полярный», властям удалось мобилизовать около 200 чел. [7] Избежавшие мобилизации уклонялись от нее /78/
1. ГАМО. - Ф. И-134. - Оп. 1. - Д. 27. - Л. 160.
2. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 335.
3. ГААО.-Ф. Р-5915. - Оп. 1. - Д. 12. - Л. 1.
4. ГАМО. - Библ. Инв. №1234. - Л. 322-323.
5. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 361.
6. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 21. - Л. 5.
7. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 363, 364, 365, 375; ГАМО. - Библ. Инв. № 1234. - Л. 317, 321.
до самого конца существования белой власти. В то же время среди мобилизованных на юге Кольского полуострова были распространены настроения «пусть, мол, только дадут оружие, а мы покажем им мобилизацию...» [1]. В этой связи власти побоялись посылать их на фронт, решив использовать для тыловой службы. Из них была сформирована комендантская команда Мурманска, ставшая впоследствии центром заговора против белых.
Попытка некоторых противников режима воспользоваться эвакуацией интервентов, организовав повстанческое движение на юге Кольского края осенью 1919 г., потерпела крах. В ответ на диверсии на железной дороге каратели сожгли базу партизан Колвицу, был подавлен очаг восстания в Княжой Губе [2]. Надо признать, несмотря на недовольство белым режимом среди местного населения, значительную роль в организации партизанского движения на юге Кольского полуострова сыграли неместные жители, например в лице красных финнов, подразделение которых ранее размещалось в этом районе [3]. Хотя с отъездом интервентов режим был ослаблен, но ему быстро удалось справиться с повстанцами. Роль в этом сыграла редкая заселенность края и суровые природные условия.
После эвакуации интервентов Мурман стал местом сосредоточения военнопленных, а также заключенных и вообще неблагонадежных лиц, которых высылали из Архангельска. Центром политической ссылки и заключения на Мурмане стала Иокангская тюрьма, получившая печальную известность из-за большой смертности содержащихся там лиц. Она была организована в то время, когда англичане покидали Архангельск. Власти хотели очистить Архангельск и его окрестности от неблагонадежных лиц. Уже 20 сентября 1919 г. из Архангельска в Иокангу отправилась первая партия заключенных с администрацией и охраной тюрьмы [4]. В короткое время численность арестантов достигла 1 200 человек.
Кроме собственно заключенных, включая уголовников, в Иоканге были военнопленные, подследственные и просто высланные в административном порядке [5]. В отношении всех охраной был установлен каторжный режим со скудным питанием и издевательствами [6]. С.Ц. Добровольский оправдывал высылку людей на Иокангу тем, что все они были большевистским элементом, а если кто случайно попал, потом был возвращен [7]. Оказавшийся позднее в Иоканге эсер Б.Ф. Соколов считал, что большинство /79/
1. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 348.
2. Там же. - С. 358-360, 368-371.
3. Поспелов И.К. Воспоминание о гражданской войне. Мурманский район и Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006. - С.203-207.
4. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 239.
5. Документы интервенции // Карело-Мурманский край. - 1935. - № 1-2. - С. 30.
6. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 20. - Л. 18-27; Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 11. - Л. 1-2.
7. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 89.
арестантов были административно высланными, которых просто подозревали в большевистских симпатиях и оппозиции к правительству [1]. Свидетель ужасов Иоканги Б.Ф. Соколов относил их к личности начальника тюрьмы И.Ф. Судакова, считая его «ненормальным», когда за отсутствием контроля тот обкрадывал и так скудный паек арестантов. Иокангская тюрьма для Соколова была «логическим недоразумением, порожденным узостью и крайней нетерпимостью ответственных руководителей Северной области» [2].
Когда восставшие в Иоканге спросили Судакова, почему он их не кормил, тот ответил, что ему приказывали кормить так, как он кормил [3]. Однако имеется послание начальнику Иокангской тюрьмы, в котором по поводу появившихся сведений о невыдаче полного рациона требовалось неукоснительное соблюдение норм выдачи арестантам [4]. В то же время белые власти, стремясь любым путем предотвратить антиправительственные выступления, закрывали глаза на положение лиц, содержащихся в лагерях.
Власти Северной области, провозгласившие идеологию «среднего курса», в условиях необходимости вести войну с большевиками сочетали применение репрессий к политически опасным элементам с некоторыми уступками. При этом ВПСО отказывалось учитывать местные условия Мурмана, когда репрессии против советских работников затронули деятелей Краесовета, способствовавших разрыву с большевистским центром. Это ослабляло позиции антибольшевистских сил в крае. К тому же местным властям не хватало ресурсов для стабилизации положения в крае, а финансирование из Архангельска было недостаточным. Все это вызывало недовольство рабочего населения. Если до осени 1919 г. городские средние слои и поморы в целом поддерживали действия властей, то эвакуация союзников и ужесточение белого режима лишили их и этой поддержки. Стремясь укрепить свою власть с помощью репрессий, белые, наоборот, этим ее подрывали. Лишившись союзнической помощи и при отсутствии социальной опоры, антибольшевистский режим на Мурмане оказался обречен, что и показали события в феврале 1920 г. /80/
1. Соколов Б.Ф. Падение Северной области // Белый Север. - Вып. 2. - С. 420-422.
2. Там же. - С. 425.
3. ГАМО. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 28. - Л. 77.
4. Там же. - Библ. Инв. № 1200. - Л. 58.
Герасимов Д.А. Репрессивная политика белых властей Мурмана в 1918-1920 гг. // Ученые записки МГПУ. Исторические науки / Федер. агентство по образованию, Мурм. гос. пед. ун-т. Мурманск, 2009. Вып. 9. С. 70-80.
Д.А. Герасимов
Репрессивная политика белых властей на Мурмане в 1918-1920 гг.
В советской историографии событий на Мурмане была общепризнанна мысль о больших масштабах репрессий на белом Севере, включая Мурман. Об этом писали советские участники и очевидцы тех событий в своих воспоминаниях [1]. Данная точка зрения, сложившаяся еще в 1920-е гг. в журнальных публикациях, просуществовала вплоть до 1980-х гг. [2] Причем вина за репрессии одинаково возлагалась как на интервентов, так и на белогвардейцев. Так за тюрьму в Иоканге обвиняли интервентов, хотя к моменту ее создания представители Антанты уже покинули Русский Север. В постсоветское время была высказана точка зрения, поставившая под сомнение масштабы белого террора на Мурмане [3].
Внимание в данной статье будет уделено репрессивной политике Временного правительства Северной области (ВПСО), созданного в октябре 1918 г. в Архангельске. При этом новое архангельское правительство распустило Мурманский краевой совет, благодаря которому и произошел разрыв с большевистским центром в конце июня 1918 г., напрямую подчинив себе мурманские власти. Северное правительство провозгласило политику «среднего курса», однако на его проведении не могло не сказываться то, что белая Северная область стала одним из антибольшевистских фронтов. Участие в гражданской войне не могло не влиять на отношение к политическим противникам.
Необходимо учитывать, что на политику властей Северной области, в том числе Мурмана, оказывали влияние интервенты, занимавшие особое положение в жизни белого Севера, ввиду того что Северная область фактически находилась на их содержании. Для Мурмана зависимость от них была безусловной. Недаром, касаясь роли союзников в Северной области, /70/
1. Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006.
2. Курасов Н.Д. К Третьей годовщине освобождения Мурманского края и железной дороги от владычества англо-французов и белогвардейщины (воспоминания мурма-нца) И Вестник Мурмана. - 1923. - № 10. - С. 13-15; Иванов А. Тюрьмы Антанты на севере (воспоминания заложников) // Карело-Мурманский край. - 1927. - № 2. -С. 14-16. Интервенция на Мурмане. Как английские разбойники обманули мурманских рабочих и рыбаков И Карело-Мурманский край. - 1927. - № 10-11. - С. 14-20; Хропов И.Н. За Советский Мурман (к истории интервенции на Севере) // Карело-Мурманский край. - 1929. - № 4-5. - С. 7-10; Киселев А.А., Климов Ю.Н. Мурман в дни революции и гражданской войны. - Мурманск, 1977.
3. Ушаков И.Ф. Взгляд на историю белого Мурманска (Тезисы сообщения) И Архивы и историческое краеведение: Материалы научно-практической конференции 3 декабря 2002 г. - Мурманск, 2003. - С. 61.
командующий войсками Северной области генерал В.В. Марушевский писал: «Чтобы охарактеризовать создавшееся положение, проще всего считать его “оккупацией”» [1]. Про ситуацию на Мурмане он заметил: «Фактически полным хозяином края был британской службы генерал Мейнард, который командовал всеми оккупационными силами союзников» [2].
В руках интервентов был полный контроль над движением всех жителей края, как по железной дороге и морю [3]. Каждый житель должен был иметь пропуск для проезда, который выдавало Союзное контрольное бюро. Будучи в Мурманске, военный прокурор Северной области С.Ц. Добровольский возмущался, что для передвижения по русской Северной области требовалось разрешение англичан [4].
Таким образом, представителям властей Северной области на Мурмане приходилось считаться с интересами интервентов. Прежде всего, это относится к назначенному в октябре 1918 г. помощником генерал-губернатора по управлению Мурманским районом В.В. Ермолову. Согласно положению о помощнике генерал-губернатора по управлению Мурманским районом, он должен был объединить деятельность гражданских и военных властей края, имея хозяйственные права начальника дивизии [5]. При этом сам Ермолов придерживался либеральных политических взглядов [6].
Проблемой для антибольшевистских властей было отсутствие поддержки со стороны значительной части населения. Миграция летом - осенью 1918 г. рабочего населения Мурмана в Советскую Россию, недовольного проблемами с обеспечением продовольствием и деньгами, стабилизировала обстановку лишь на время.
Новый всплеск недовольства произошел в годовщину Февральской революции, когда 12 марта 1919 г. в Мурманске произошла несанкционированная демонстрация с большевистскими лозунгами, в которой приняло участие около 200 рабочих порта и транспорта «Ксения». В.В. Ермолов в обращении к населению призвал к спокойствию, сообщив, что все шествия без разрешения запрещены, а разрешение на манифестацию дается только организациям, под их ответственность [7]. Кроме проведения репрессий, вла-/71/
1. Марушевский В.В. Год на Севере (август 1918 - август 1919 гг.) // Белый Север. 1918-1920 гг.: Мемуары и документы. - Архангельск, 1993. - Вып. 1. - С. 340.
2. Там же. - С. 186.
3. Государственный архив Мурманской области (далее - ГАМО). - Ф. Р-919. - Оп. 1. -Д. 4.-Л. 1-1 об.
4. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. 1918-1920 гг. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 14, 17—18.
5. Вестник Временного правительства Северной области. - 1918. - 11 октября.
6. Российский государственный архив Военно-морского флота (далее - РГА ВМФ). - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 80 об.; Гефтер А.А. Северные воспоминания // Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006. - С.195-196.
7. Мурманский вестник. - 1919. - 22 марта.
сти пытались лавировать, так семь арестованных рабочих с транспорта «Ксения» были отданы на поруки под ответственность профсоюзов [1]. Обеспокоенность у мурманских властей и союзного командования вызывали слухи о готовящемся восстании в Мурманске. 1 апреля 1919 г. В.В. Ермолов, командующий союзными войсками в крае Ч. Мейнард и командующий союзными военно-морскими силами Дж. Грин даже обратились к населению с обращением о бесперспективности восстания против союзников и местных властей, имеющих значительные вооруженные силы [2].
Кроме Мурманска, тревожная ситуация была и в Архангельске, где репрессии только нагнетали остановку. Поэтому 31 марта 1919 г. генерал В.В. Марушевский, командовавший войсками Северной области, издал приказ № 102, разрешавший выезд лицам, сочувствовавшим большевизму, в Советскую Россию [3]. Сам В.В. Марушевский считал, что из области выселилось 5-6 тыс. человек, из них половина приходилась на Мурманский край [4]. В.В. Тарасов считал, что только в Архангельске на выезд сразу же записалось 7 тыс. человек, а в Мурманском крае - 8,5 тыс. [5] Правда, он ссылался на публикации советских газет прифронтовой полосы.
Ввиду того что приказ В.В. Марушевского на Мурмане был получен довольно поздно, только 9 апреля 1919 г. В.В. Ермолов сообщил о приказе Марушевского, сделав последним сроком для подачи заявлений 20 апреля 1919 г., а не 10 апреля, как в Архангельске [6]. Число желавших уехать на советскую территорию было так велико, что, например, в середине апреля 1919 г. в Мурманском торговом порту из-за невыхода на работу людей, желавших выехать в Советскую Россию, была дезорганизована его деятельность [7].
17 апреля 1919 г. в «Мурманском вестнике» вышла большая статья «Предупреждение» о порядке высылки за линию фронта [8]. Ввиду того что высылались только приверженцы большевиков, высылаемый мужчина должен был письменно присягнуть, что не будет воевать за большевиков. В случае если потом его бы взяли в плен, он подлежал бы военному суду. Высылать должны были небольшими партиями по 50 человек под военной охраной, с предварительным фотографированием и тщательным обыском.
О настроениях, господствовавших среди рабочего населения Мурманска, свидетельствовал С.Ц. Добровольский, прибывший на Север в конце апреля 1919 г. Он писал про отходивший поезд, «перегруженный /72/
1. Мурманский вестник. -1919.-27 марта.
2. Там же. - 1 апреля.
3. ГАМО. -Библ. Инв. № 1204. - Л. 145.
4. Марушевский В.В. Год на Севере И Белый Север. - Вып. 1. - С. 271.
5. Тарасов В.В. Борьба с интервентами на Севере России. 1918-1920. - М., 1958.-С. 131.
6. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 162.
7. Там же. - Ф. И-134. - Оп. 1. - Д. 197. - Л. 64.
8. Мурманский вестник. - 1919. - 17 апреля.
красными, которых дружески, с явным сочувствием провожало почти все остальное население Мурманска» [1]. Даже после 20 апреля 1919 г. продолжали поступать заявления о пропуске через фронт. Хотя В.В. Ермолов грозил подавшим заявления отдачей под военный суд, и в начале мая 1919 г. продолжались высылки отдельных групп за фронт [2]. Так, 7 мая 1919 г. была отправлена группа грузчиков из 160 человек. 17 мая 1919 г. Ермолов объявил, что свободного проезда через фронт больше нет. Подавшие заявление остаются, но их выселяют из квартир и лишают пайка [3]. В итоге некоторых записавшихся сажали на «Чесму», ставшую плавучей тюрьмой. Правда, часть из них потом все же высылали за фронт, после того как они отсидели на «Чесме», как это было в июне 1919 г. с неким А.И. Игнатовичем [4], [5].
Надо признать, что нестандартная попытка властей Северной области справиться с недовольством части населения в целом удалась. При этом им пришлось предпринимать меры по воспрепятствованию отъезда многих желающих, из-за возникшей нехватки рабочих рук. На фоне расправ над недовольными в других регионах страны в период Гражданской войны данную меру вряд ли можно считать репрессивной.
В то же время сами белые власти подрывали политику «среднего курса». Это касается, во многом, деятельности северной юстиции против бывших советских деятелей. 18 октября 1918 г. ВПСО постановило создать «Временную следственную комиссию для расследования злоупотреблений и противозаконных действий агентов Советской власти в Кемском и Александровском уездах Архангельской губернии» [5]. Комиссия получила права уголовного преследования «агентов Советской власти» и задержания во внесудебном порядке лиц, которых она признала необходимым лишить свободы. Арестованные могли содержаться под стражей до 3 месяцев. Возглавил комиссию помощник присяжного поверенного И.Т. Андреев [6].
Характер следственных действий в отношении бывших мурманских руководителей стал ясен еще 10 октября 1918 г., когда один из них, В.М. Брамсон, был посажен в архангельскую тюрьму [7]. Находившийся тогда в Архангельске Г.М. Веселаго подал за В.М. Брамсона ходатайство управляющему отделом юстиции ВПСО С.Н. Городецкому. В.М. Веселаго просил не смотреть на Брамсона как на «истого большевика» [8]. Однако В.М. Брамсона не выпустили, и он так и умер в тюрьме. /73/
1. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области И Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 16.
2. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане: Сборник документов и материалов. - Мурманск, 1960. - С. 342, 344.
3. Там же. - С. 345.
4. Там же. - С. 349.
5. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 52; Вестник ВПСО. -1918.-25 октября.
6. Вестник ВПСО. - 1918. - 30 октября.
7. ГАМО. - Библ. Инв. Ха 1204. - Л. 57.
8. Там же. - Л. 44.
Уже в октябре 1918 г. северная юстиция обо всех главных участниках недавних мурманских событий составила определенное мнение. Так, в докладе прокурора Архангельского окружного суда управляющему отделом юстиции ВПСО С.Н. Городецкому от 28 октября 1918 г. вся вина за «захват власти в крае большевиками» возлагалась на руководство Мурманского Краевого Совета: Г.М. Веселаго, В.М. Брамсона, Н.И. Звегинцева, А.М. Юрьева [1]. Поэтому не удивительно, что командовавший войсками Мурманского края генерал Н.И. Звегинцев после ликвидации Краесовета недолго оставался на своей должности, в начале ноября 1918 г. он был лишен своего поста [2].
1 декабря 1918 г. Временная следственная комиссия постановила привлечь Г.М. Веселаго к делу в качестве обвиняемого [3]. Незавидная судьба его соратника В.М. Брамсона заставляла Г.М. Веселаго всячески избегать встречи со следствием. В итоге Веселаго с помощью американцев 9 февраля 1919 г. покинул Мурманск, отбыв за границу [4].
В то же время вызываемых на допросы Н.И. Звегинцева и А.М. Юрьева не арестовывали. Юрьев работал переводчиком у американского консула Пирса, распределяя американскую продовольственную помощь, а за Звегинцева заступался командовавший войсками Северной области В.В. Марушевский [5]. Позднее Звегинцеву удалось уехать за границу, а Юрьев был арестован советскими властями после падения Северной области.
Следственными действиями были затронуты не только руководители Мурманского краевого совета. Следствие велось и в отношении других деятелей Краесовета, например заместителя председателя Совета А.П. Корельского. Начавшая действовать 9 ноября 1918 г. против «агентов Советской власти» Временная следственная комиссия в Кемском и Александровском уездах быстро расширила сферу своей деятельности. Были организованы дела по организациям матросов и железнодорожников Центромура и Совжелдора по поводу реквизиций на побережье и в Мурманске, по местным совдепам и отдельным лицам [6].
В.В. Ермолов, зная истинную ситуацию с местной советской властью, пытался повлиять на следователей, говоря им об отрицательном влиянии арестов на рабочее население Мурмана [7]. Однако те мало его слушали. Ермолов даже 15 ноября 1918 г. отправил председателю ВПСО /74/
1. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 52-60.
2. Марушевский В.В. Год на севере // Белый Север 1918-1920 гг. - Вып. 1. - С. 186.
3. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 26.
4. Там же. - Л. 34.
5. Кедров М.С. Без большевистского руководства. Из истории интервенции на Мурмане. - Л.. 1930. - С. 185; ГААО. - Ф. Р-678. - Оп. 2. - Д. 2. - Л. 61; Марушевский В.В. Год на севере // Белый Север. - Вып. 1. - С. 295-296.
6. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 318.
7. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 65.
Н.В. Чайковскому телеграмму, в которой сообщал, что при острой нужде на Мурмане его курс на примирение и объединение русских людей во имя родины, из-за внесудебных арестов следственной комиссии и затягивания следствия и суда, может не состояться [1]. Действия комиссии осложнят положение в крае, т.к. у населения может возникнуть взгляд на существующую власть, как на «орган страстной политической расправы». В ответ глава северной юстиции С.Н. Городецкий телеграфировал председателю Мурманской следственной комиссии: «Вмешательства в ваше дело не допущу». Исповедовавший правые взгляды, С.Н. Городецкий не хотел идти ни на какие уступки. Недаром правительственный комиссар Архангельской губернии В.И. Игнатьев называл отдел юстиции и суд самым черносотенным учреждением Северной области [2].
Все мемуаристы антибольшевистского лагеря признавали, что следственные комиссии при отделе юстиции ВПСО, ведшие дела против лиц, скомпрометировавших себя в период существования Советской власти, действовали очень медленно, т.к. обвинения предъявлялись всем служащим советских учреждений за участие в свержении «законной власти» [3].
В постановлении Мурманской Временной следственной комиссии от 18 апреля 1919 г., касающемся деятелей Краесовета А.М. Юрьева, А.П. Корельского, А. Герасимова, говорилось о привлечении в качестве обвиняемых по статье 126 дореволюционного Уголовного Уложения «за участие в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в России общественного строя» [4]. Приравнивание органов Советской власти к «преступному сообществу» говорит о политическом характере следствия. Людей обвиняли не в конкретных преступлениях, а только за работу в советских учреждениях.
Среди подследственных оказались и те, кто сотрудничал с союзниками вне Мурманска. Это капитан Мещерин, командовавший батальоном белой Мурманской армии, при Советской власти был комиссаром на железной дороге, бывший депутат Краесовета М.М. Кошелев и Надольский, бывший комиссар Красной гвардии в Кандалакше. За Надольского вступились англичане [5]. Капитан Мещерин в декабре 1918 г. был посажен в тюрьму [6]. М.М. Кошелев был расстрелян вместе с большевиком И.О. Лойко и еще с несколькими лицами, по обвинению в диверсиях 19-22 октября 1918 г. на железной дороге между станциями Кандалакша и Полярный /75/
1. ГАМО. - Библ. Инв. № 1204. - Л. 49.
2. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. 1918-1920 гг. - Архангельск, 1993. - Выл. 1. - С. 147.
3. Там же. - С. 140, 148; Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып II. - С. 138.
4. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 135 и об.
5. Там же. - Л. 19.
6. ГАМО. - Ф. Р-З. - Оп. 2. - Д. 9. - Л. 1, 17.
Круг [1]. Не ясно, имели ли отношение к взрывам другие арестованные, но, что касается М.М. Кошелева, исходя из его предыдущей деятельности, когда он активно сотрудничал с союзниками, можно утверждать, что к случившемуся он не имел никакого отношения. Ввиду того что интервенты и белогвардейцы действовали рука об руку в деле репрессий против «подозрительных», немногие могли надеяться на помощь союзников.
Предвзятое отношение к лицам, служившим в советских учреждениях, но способствовавшим свержению Советской власти на Севере, было характерно и для Архангельска. Так, в феврале 1919 г. был заключен под стражу бывший начальник обороны Архангельского района у красных полковник Н.Д. Потапов, оказавший ценные услуги организаторам переворота 2 августа 1918 г. [2] Следствие велось и против адмирала Н.Э. Викорста, командовавшего Флотилией Северного Ледовитого океана и при красных и при белых [3].
Таким образом, отсутствие политической гибкости, стремление к мести только увеличивало размах репрессий. Если в Архангельске в советских учреждениях работало незначительное число представителей антибольшевистского движения, то в Мурманске советское руководство и было антибольшевистским. Учитывая немногочисленное население Мурмана, где значительная его часть состояла из приезжих маргиналов, привлечение к следствию организаторов антибольшевистского движения края резко сужало опору правящего режима на Кольском Севере и вело к постоянной нестабильности.
Кроме деятелей Краесовета, арестовывали и лиц, радикально настроенных, вина их состояла, как правило, только в участии в реквизициях и роспуске старых органов власти [4]. При этом значительная часть арестованных не имела стойких большевистских взглядов, но в тюрьмах они эволюционировали в активных противников режима. Те, кому каким-либо способом удавалось освободиться из тюрьмы, в дальнейшем принимали участие в борьбе с белой властью. Так, бежавший летом 1919 г. из Александровской тюрьмы бывший начальник железнодорожной охраны в Кандалакше большевик М.И. Иванов организовал на юге Кольского полуострова партизанский отряд [5]. Одним из организаторов восстания в феврале 1920 г. /76/
1. Киселев А. А. Родное Заполярье. Очерки истории Мурманской области (1917-1972 гг.).-Мурманск, 1974. - С. 91; ГАМО. - Ф. Р-920. - On. 1. - Д. 2. - Л. 122, 123, 129; ГАМО. - Ф. Р-920. - On. 1. - Д. 4. - Л. 131, 161; Там же. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 40. - Л. 6; Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 315.
2. Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918-1920. - М., 1993. - С. 103-104.
3. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 110-111; РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. -Д. 11.-Л. 245.
4. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 318-323.
5. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 377. - Л. 110-116.
против белых был Г.И. Радченко, еще в конце 1918 г. арестовывавшийся по делу Центрамура [1]. Среди участников восстания были также арестовывавшиеся члены Центромура П.И. Коваленко, Носков и др. [2]
Расширение репрессий требовало создание специальных мест заключения: так был организован лагерь в Печенге, арестованных содержали на линкоре «Чесма», в Александровске появилась тюрьма в бывших казармах, был организован лагерь в Мурманске [3].
Деятельность северной юстиции вызывала постоянную критику в Северной области, поэтому во время правительственного кризиса в августе 1919 г., вызванного грядущим уходом союзников, С.Н. Городецкий был отправлен в отставку. Мурманская следственная комиссия осенью 1919 г. была распущена, а ее дела передали Архангельской следственной комиссии [4]. Хотя С.Ц. Добровольский, один из руководителей северной юстиции, писал, что большая часть привлеченных была освобождена, он сам признавал, что дела «тянулись вплоть до падения области» [5].
Несмотря на то что член ВПСО В.И. Игнатьев уверял, что гражданская юстиция не выносила смертных приговоров, в отличие от военного суда [6], из-за тяжелых условий в местах заключения Северной области была большая смертность. Так, в Печенгском лагере от побоев охраны погибли Л.Н. Комлев, член Центрамура П.П. Поппель, советский работник из Кандалакши Батюшков и многие другие [7]. Из участвовавших в антибольшевистском движении умерли в тюрьме В.М. Брамсон и эсер Ф.А. Миллер, сотрудничавший со Звегинцевым [8].
Чрезвычайный характер власти в Северной области привел к тому, как указывал один из архангельских руководителей В.И. Игнатьев, что генерал-губернатор Северной области Е.К. Миллер «установил на Мурмане угодный себе административный порядок» [9].
Это видно и на примере отношения к профессиональным организациям. После ликвидации Краесовета администрация не стремилась договариваться с профсоюзами. Так, Союзу служащих «Портстройки» в декабре 1918 г. заведующий работами отказал в представительстве в комиссии, ра-/77/
1. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 321.
2. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 15. - Л. 1-12.
3. Тюрьмы Антанты на севере // Карело-Мурманский край. - 1927. - № 2. - С. 15; ГАМО. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 30. - Л. 85.
4. Там же. - Ф. Р-150. - On. 1. - Д. 2. - Л. 9 об.
5. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 138.
6. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. -Вып. 1. - С. 148.
7. Иванов А. Тюрьмы Антанты на севере // Карело-мурманский край. -1927. - № 2. - С. 15.
8. РГА ВМФ. - Ф. Р-129. - Оп. 2. - Д. 1. - Л. 5-6, 65-66.
9. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги 4 лет гражданской войны // Белый Север. - Вып. 1. - С. 148.
ботавшей по установлению окладов служащим и выработке проекта штата служащих, по которому предполагалось его сокращение [1]. Чтобы бороться с неугодными профсоюзами, которые «вмешиваются в дела администрации», власти Северной области постановили признавать только те профорганизации, уставы которых утверждены Архангельским окружным судом [2].
31 января 1919 г. генерал-губернатор Северной области Е.К. Миллер выпустил обязательное постановление для служащих и рабочих в учреждениях и предприятиях, обслуживающих «военные надобности» [3]. Упомянув, что только после победы над большевиками можно начать строительство новой свободной жизни на истинно демократических началах, генерал-губернатор объявил свое постановление, основываясь на дореволюционных правилах о местностях, объявленных на военном положении. Е.К. Миллер запрещал оставлять работу до окончания срока найма, уклоняться от сверхурочных работ, «вызываемых военными обстоятельствами». Под это определение, учитывая военное положение, могло подпадать все что угодно.
После ухода интервентов осенью 1919 г., чтобы удержать фронт, власти Северной области начали всеобщую мобилизация в армию и национальное ополчение, чтобы заменить, на фронте и в тылу, союзные войска. В Кольском крае ополчение создавалось в Кандалакше и Мурманске. Власти стремились к тому, чтобы ополчение состояло из служащих. В итоге для служащих служба в национальном ополчении стала обязательной [4].
Политика белых властей по мобилизации в армию вызвала недовольство, но при пассивности общества сопротивление, как правило, не принимало активных форм. Население края стремилось уклониться от мобилизации, особенно это видно на примере поморов, для которых, ввиду редкого пароходного сообщения с побережьем, это было нетрудно. Так, когда 16 октября 1919 г. особый отряд подполковника Судакова высадился в Умбе, выяснилось, что только в Кузоменской и Тетринской волостях от мобилизации уклоняются около 300 человек [5]. В той же Умбе Судаков арестовал около 30 человек [6]. Подполковник пригрозил укрывающимся от мобилизации, что тот, кто до 25 октября 1919 г. не явится на службу, будет предан военному суду, а его дом сожжен. Но даже после таких угроз немногие явились для мобилизации.
Отправив в ноябре 1919 г. транспорт «Полярный», властям удалось мобилизовать около 200 чел. [7] Избежавшие мобилизации уклонялись от нее /78/
1. ГАМО. - Ф. И-134. - Оп. 1. - Д. 27. - Л. 160.
2. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 335.
3. ГААО.-Ф. Р-5915. - Оп. 1. - Д. 12. - Л. 1.
4. ГАМО. - Библ. Инв. №1234. - Л. 322-323.
5. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 361.
6. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 21. - Л. 5.
7. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 363, 364, 365, 375; ГАМО. - Библ. Инв. № 1234. - Л. 317, 321.
до самого конца существования белой власти. В то же время среди мобилизованных на юге Кольского полуострова были распространены настроения «пусть, мол, только дадут оружие, а мы покажем им мобилизацию...» [1]. В этой связи власти побоялись посылать их на фронт, решив использовать для тыловой службы. Из них была сформирована комендантская команда Мурманска, ставшая впоследствии центром заговора против белых.
Попытка некоторых противников режима воспользоваться эвакуацией интервентов, организовав повстанческое движение на юге Кольского края осенью 1919 г., потерпела крах. В ответ на диверсии на железной дороге каратели сожгли базу партизан Колвицу, был подавлен очаг восстания в Княжой Губе [2]. Надо признать, несмотря на недовольство белым режимом среди местного населения, значительную роль в организации партизанского движения на юге Кольского полуострова сыграли неместные жители, например в лице красных финнов, подразделение которых ранее размещалось в этом районе [3]. Хотя с отъездом интервентов режим был ослаблен, но ему быстро удалось справиться с повстанцами. Роль в этом сыграла редкая заселенность края и суровые природные условия.
После эвакуации интервентов Мурман стал местом сосредоточения военнопленных, а также заключенных и вообще неблагонадежных лиц, которых высылали из Архангельска. Центром политической ссылки и заключения на Мурмане стала Иокангская тюрьма, получившая печальную известность из-за большой смертности содержащихся там лиц. Она была организована в то время, когда англичане покидали Архангельск. Власти хотели очистить Архангельск и его окрестности от неблагонадежных лиц. Уже 20 сентября 1919 г. из Архангельска в Иокангу отправилась первая партия заключенных с администрацией и охраной тюрьмы [4]. В короткое время численность арестантов достигла 1 200 человек.
Кроме собственно заключенных, включая уголовников, в Иоканге были военнопленные, подследственные и просто высланные в административном порядке [5]. В отношении всех охраной был установлен каторжный режим со скудным питанием и издевательствами [6]. С.Ц. Добровольский оправдывал высылку людей на Иокангу тем, что все они были большевистским элементом, а если кто случайно попал, потом был возвращен [7]. Оказавшийся позднее в Иоканге эсер Б.Ф. Соколов считал, что большинство /79/
1. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 348.
2. Там же. - С. 358-360, 368-371.
3. Поспелов И.К. Воспоминание о гражданской войне. Мурманский район и Гражданская война на Мурмане глазами участников и очевидцев. - Мурманск, 2006. - С.203-207.
4. Борьба за установление и упрочение Советской власти на Мурмане. - С. 239.
5. Документы интервенции // Карело-Мурманский край. - 1935. - № 1-2. - С. 30.
6. ГАМО. - Ф. П-2393. - Оп. 2. - Д. 20. - Л. 18-27; Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 11. - Л. 1-2.
7. Добровольский С.Ц. Борьба за возрождение России в Северной области // Белый Север. - Архангельск, 1993. - Вып. II. - С. 89.
арестантов были административно высланными, которых просто подозревали в большевистских симпатиях и оппозиции к правительству [1]. Свидетель ужасов Иоканги Б.Ф. Соколов относил их к личности начальника тюрьмы И.Ф. Судакова, считая его «ненормальным», когда за отсутствием контроля тот обкрадывал и так скудный паек арестантов. Иокангская тюрьма для Соколова была «логическим недоразумением, порожденным узостью и крайней нетерпимостью ответственных руководителей Северной области» [2].
Когда восставшие в Иоканге спросили Судакова, почему он их не кормил, тот ответил, что ему приказывали кормить так, как он кормил [3]. Однако имеется послание начальнику Иокангской тюрьмы, в котором по поводу появившихся сведений о невыдаче полного рациона требовалось неукоснительное соблюдение норм выдачи арестантам [4]. В то же время белые власти, стремясь любым путем предотвратить антиправительственные выступления, закрывали глаза на положение лиц, содержащихся в лагерях.
Власти Северной области, провозгласившие идеологию «среднего курса», в условиях необходимости вести войну с большевиками сочетали применение репрессий к политически опасным элементам с некоторыми уступками. При этом ВПСО отказывалось учитывать местные условия Мурмана, когда репрессии против советских работников затронули деятелей Краесовета, способствовавших разрыву с большевистским центром. Это ослабляло позиции антибольшевистских сил в крае. К тому же местным властям не хватало ресурсов для стабилизации положения в крае, а финансирование из Архангельска было недостаточным. Все это вызывало недовольство рабочего населения. Если до осени 1919 г. городские средние слои и поморы в целом поддерживали действия властей, то эвакуация союзников и ужесточение белого режима лишили их и этой поддержки. Стремясь укрепить свою власть с помощью репрессий, белые, наоборот, этим ее подрывали. Лишившись союзнической помощи и при отсутствии социальной опоры, антибольшевистский режим на Мурмане оказался обречен, что и показали события в феврале 1920 г. /80/
1. Соколов Б.Ф. Падение Северной области // Белый Север. - Вып. 2. - С. 420-422.
2. Там же. - С. 425.
3. ГАМО. - Ф. П-102. - Оп. 1. - Д. 28. - Л. 77.
4. Там же. - Библ. Инв. № 1200. - Л. 58.
Герасимов Д.А. Репрессивная политика белых властей Мурмана в 1918-1920 гг. // Ученые записки МГПУ. Исторические науки / Федер. агентство по образованию, Мурм. гос. пед. ун-т. Мурманск, 2009. Вып. 9. С. 70-80.