voencomuezd (voencomuezd) wrote,
voencomuezd
voencomuezd

Category:

Троцкий. Серия 5-6.

Все настолько плохо, что даже я устал. Начало 5-й серии посвящено семейным проблемам Льва Давыдовича – к нему в Петроград приезжает Соколовская с двумя выросшими дочерьми. Все это, разумеется, становится поводом для второсортной неинтересной мелодрамы. Дочек Троцкий берет к себе в Совет посмотреть, как папа работает.



Параллельно он с высокомерным видом подписывает наряды на оружие рабочим и неприкрыто оскорбляет Сталина и даже Ленина, который, по его словам «сидит на конспиративной квартире и пишет письма». В Совете он влезает с ногами на стол и произносит неожиданно правильную речь о том, что страна движется к распаду из-за всевластия капиталистов и безудержного грабежа – и только приход к власти тех, в кого верят рабочие, обеспечит спасение и рождение принципиально нового государства. Под такой речью и настоящий Троцкий бы расписался. Но разумеется, сделано это только для того, чтобы в очередной раз «разоблачить» революционеров, как мы дальше увидим. Радостный зал, включая пьяных матросов с бутылками мутного, как в «Деревне Дураков», самогона (!), восторженно аплодирует. Ставшего единственным предводителем революции приглашает к себе через Сталина Ленин. К нему Троцкий едет на автомобиле под охраной, забыв про дочек, про в Петросовете, как в дешевом водевиле, идет пожар от случайно брошенного окурка пьяного красноармейца.

Разговор двух авторитетов революции проходит где-то на Неве, на старой лодке. Ленин, замаскированный под рыбака, угрожает Троцкому за то, что тот прибрал к рукам власть в своей партии. И… наконец-то доходит до антисемитских филиппик: «Когда эйфория от революции пройдет, долго ли народ-боголюбец будет терпеть правителя-еврея?» Очевидно, еврейство Троцкого – это решающий аргумент в мозгу всех без исключения действующих лиц. Как тут не вспомнить, что после Октябрьского восстания Ленин лично предлагал Троцкому возглавить Совнарком – и именно он сам отказался, и именно чтобы не давать повод антисемитской пропаганде. Правое на левое, черное на белое… Но самодовольный Троцкий, разумеется, не реагирует на угрозы и посылает Ленина к черту. Вернувшись обратно, он застает дочерей, одна из которых чуть не погибла во время давки в Петросовете – видимо, только для этого и был придуман абсурдный пожар; надо было сценаристам в следующий раз еще взорвать Петропавловскую крепость с помощью паучка, чтобы разбудить Троцкого накануне восстания, чтобы довести все до полного абсурда.

И в итоге Троцкий действительно делает революцию в одиночку и назначает дату восстания на 25-е, высмеивая Зиновьева и Каменева, которые нерешительно лепечут, что Ленин назначил его на 27-е. О мой бог, я удивлен, что в этом мире Троцкий не захватил Берлин во главе Красной армии и лично не пленил Гитлера, а потом этим воспользовался уголовник Сталин, укравший удостоверение главы СССР у Троцкого и поменявший в нем фамилию на свою.



Революция изображается в виде уже привычной бестолковой беготни матросов по улицам, сожжения каких-то бумажек и условного занятия пунктов на карте. Гораздо более важно, что сынТроцкого Сережа заболевает испанкой (которая появится только через год), и Седова страдает над ней, пока отец равнодушно проводит дни в Смольном – и почему никто не может ему сообщить о этой болезни. Ну да, Маркина же убили в предыдущей серии, значит, он вычеркнут, даже если он тут есть по логике. Ну, хорошо хоть красивый кадр выстрела Авроры есть – хотя делать его в такой халтуре, это как рисовать фрески Да Винчи на сарае из трухлявых досок.



Только к утру дети добираются до Троцкого и уговаривают его придти домой. Тот обещает, но вместо этого болтает с заявившимся Лениным, который возмущается, что Троцкий устроил за его спиной переворот. «Да, это переворот. Но вы будете называть это революцией», – довольно говорит Троцкий. После этого полном нарушении какой-либо логики он отдает пост Ленину, потому что Россия таки не приемлет лидера-еврея – и превозносит его на выступлении в Петросовете. Нигде еще не было настолько наглого противоречия авторов самим себе. Если Россия была настолько антисемитской страной, то как в ней вообще оказался возможен еврей – глава революции? Как красноармейцы терпели еврея-наркома? В данном мире было бы более логично, если бы Ленин пригрозил Троцкому выколоть глаза, и тот отдал бы пост взамен на возможность любоваться собой в зеркало.

На фоне этого не удивляет, что пока Троцкий выступал, у него дома чуть не умер сын Сережа, хотя, конечно, это все вымысел от начала до конца. При этом все это изображено с таким надрывом, что когда в конце нам душещипательно показывают смерть всех остальных детей в будущем, в голову приходит мысль, что Сергей мог и умереть и авторам бы это ничуть не помешало бы его убить повторно.

Параллельно в Мексике авторы насилуют нас удивительно уродливой музыкой в уши и вводят совершенно бессмысленную линию любовных отношений Фриды и Джексона (!), который уже начинает яро ненавидеть Троцкого как «демона» революции.

В серии 5 Джексон зачем-то расспрашивает Троцкого о Брестском мире. Это становится поводом для разговора в салоне поезда Троцкого и члена делегации генерала Скалона, который в 1918 году едет в полной форме с орденами и погонами. Генерал и нарком выпивают на дорожку, но если вы ждете плагиата сцены беседы генерала и Штирлица из «Семнадцати мгновений весны», то зря. Сергей Безруков в роли Скалона совершенно бездарно корчит пафосную мину на лице и истерично бросает обвинения большевикам в предательстве и развале армии, а потом приставляет пистолет к голове Троцкого – впрочем, очередной самоповтор авторов уже не удивляет.





В Брест-Литовске Троцкий начинает закономерно затягивать переговоры и одновременно налаживает поток агитации для Германии. Так как агитации, по мнению сценаристов, достаточно, а возможности большевиков в 1918 г. бесконечны, то в Германии автоматически нарастает революция, что показывается в помощью выпуска нарисованных листовок. Еще чуть-чуть, и Троцкий действительно совершит революцию в Германии и лично возьмет Берлин, арестовав кайзера. Однако кайзеру оказывается достаточно вывести войска – и революция, увы, проваливается. Дело нарцисса Троцкого печально проваливается, поэтому он объявляет позицию «ни мира, ни войны». Безруков сходит с ума, пытается задушить Троцкого, а потом пафосно стреляется на платформе перед уходом поезда. Прототипом этого бреда стала реальное самоубийство генерала В.Е. Скалона в начале переговоров, когда их еще возглавлял А.А. Иоффе [См.: Ганин А.В. «Я больше жить не могу...» Генерал Владимир Скалон застрелился в начале переговоров, на которых обсуждались условия Брестского мира // Родина. 2016. № 8. С. 31-35. Режим доступа: http://orenbkazak.narod.ru/PDF/Skalon.pdf].

В Мексике Джексон, напомню, как бы сталинист – на это несет какой-то бред, что страна имел ресурсы для борьбы с Германией, но они были в оппозиции к Совету и не помогли ему из-за позиции Троцкого: «Удалось бы сохранить великое государство и ненавистному вам Сталину не пришлось бы выгрызать обратно Финляндию, Прибалтику и Галицию». Видимо, по мнению сценаристов, Троцкий, Каледин, Ленин и Колчак должны были воевать бок о бок разрозненными отрядами деморализованной армии. С таким же успехом они могли бы объяснить парадокс, почему поднявшие лозунг продолжения войны с Германией белогвардейцы в реальности воевали с кем угодно, но только не с немцами. К тому же Джексон повторяет знаменитый современный миф, что Германия была истощена и стояла в шаге от поражения. Как истощенная Германия ухитрилась сражаться почти целый год с огромной коалицией Антанты, да еще с Америкой, которым пришлось несколько месяцев накапливать общие усилия для ее окончательного разгрома, причем не исключалось, что война затянется даже на 1919-й год – нам, конечно, не объяснят. Поэтому Троцкий просто сталкивает Джексона с лодки в воду, пугает его несуществующими тут крокодилами и проводит параллель с Германией. Оказывается, вся катавасия с Брестским миром была затеяна им только ради того, чтобы его подписал Ленин. Поэтому Троцкий фактически сбегает с поста и добивается должности создателя новой армии с назначением на главные посты царских офицеров, которых будут держать от предательства с помощью взятия их семей в заложники. Это очередное запутывание реальной политики Троцкого, который решил применить эту тактику в сентябре 1918 г. в связи с массовыми предательствами военспецов – но план фактически провалился: в том числе из-за того, что сама власть не проявила в этом настойчивости [См.: Ганин А.В. «Измена и предательство повлечет арест семьи...» Заложничество семей военспецов - реальность или миф? // Родина. 2010. № 6. С. 70-75. Режим доступа: http://orenbkazak.narod.ru/zalozhniki.pdf]. Сам Троцкий про это позднее писал: «Не будем настаивать здесь на том, что декрет 1919 г. вряд ли хоть раз привел к расстрелу родственников тех командиров, измена которых не только причиняла неисчислимые человеческие потери, но и грозила прямой гибелью революции. Дело в конце концов не в этом. Если б революция проявляла меньше излишнего великодушия с самого начала, сотни тысяч жизней были бы сохранены. Так или иначе, за декрет 1919 г. я несу полностью ответственность. Он был необходимой мерой в борьбе против угнетателей. Только в этом историческом содержании борьбы – оправдание декрета, как и всей вообще гражданской войны, которую ведь тоже можно не без основания назвать "отвратительным варварством"» [https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1938/moral.htm].

Именно после этого по морям грязи в России начинает ездить туда-сюда революционно-монструозный паровоз. Далее еще одна ложь – Троцкий, читая воззвания Рейснер, требует не допускать ни слова о поражениях. Реальность? «И все же революция была спасена. Что понадобилось для этого? Немногое: нужно было, чтобы передовой слой массы понял смертельную опасность. Главным условием успеха было: ничего не скрывать, и прежде всего – свою слабость, не хитрить с массой, называть все открыто по имени»; «Приказом 18 октября я требовал "не писать ложных сведений о жестоких боях там, где была жестокая паника. За неправду карать, как за измену. Военное дело допускает ошибки, но не ложь, обман и самообман". Как всегда в трудные часы, я считал необходимым прежде всего обнажить перед армией и страною жестокую правду» [http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl026.htm].

Далее неожиданно экранизируется тот самый эпизод с прорывом в тыл Каппеля, неожиданно изображенный в положительных тонах. Троцкий, узнав о прорыве, отказывается отступать и приказывает сложить оружие командирам-дезертирам. Те, вопреки реальному эпизоду, уже в который раз наставляют на него наганы и угрожают арестом. Но Троцкий давит на них силой логики и заставляет сложить оружие, а потом шлет в цепь на передовую – искупать вину кровью. Весь состав поезда высылается в бой – потому что Троцкий решает неожиданно атаковать . Надо признать, что в отрыве от общего контекста весь этот эпизод благодаря приличной массовке и спецэффектам можно назвать почти хорошим. Если, конечно, проигнорировать плохое качество режиссуры и забыть, что точно такой же гениальный военный прием применил Махно в сериале «Девять жизней Нестора Махно». Когда же войска отступают под снарядами белых, и Троцкий возвращает их в бой, вспрыгнув на лошадь – то это дословная экранизация из воспоминаний Троцкого, только это было уж в 1919 г. под Петроградом и там нарком вовсе не получал никакой контузии от снаряда. Диктовка далее Троцким приказа: «Предупреждаю: если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым – командир. Мужественные, храбрые солдаты будут поставлены на командные посты. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули» – тоже оттуда. Только в сериале он еще добавляет: «Далее – каждый десятый боец. В случае дезертирства будет расстрелян каждый пятый», в то время как в оригинале эти слова отсутствовали. Очередная сознательная клевета, к которой пора уже привыкнуть.





Еще одна клевета далее – Троцкий приезжает в Царицын к Ворошилову, который тут не только командующим фронтом (на самом деле 10-й армии), но и пьяный вусмерть люмпен, который отказывается выполнять приказы, угрожает своими людьми, а после очередного наставления на него нагана – плачет и клянется, что его подбил Сталин. Пришедший уголовнорожий Сталин глотает ругань Троцкого и только читает напоследок какую-то кавказскую байку, больше годную для свадебного тоста. Это, конечно, очередное искажение исторического конфликта Троцкого с настроенной по-партизански «царицынской группой», о котором сам Троцкий писал: «Я поставил Ворошилову вопрос: как он относится к приказам фронта и главного командования? Он открыл мне свою душу: Царицын считает нужным выполнять только те приказы, которые он признает правильными. Это было слишком. Я заявил, что, если он не обяжется точно и безусловно выполнять приказы и оперативные задания, я его немедленно отправлю под конвоем в Москву для предания трибуналу. Я никого не сместил, добившись формального обязательства подчинения. Большинство коммунистов царицынской армии поддержало меня за совесть, а не за страх». Со Сталиным Троцкий действительно виделся, но по пути в Царицын, когда он возвращался в Москву в вагоне Свердлова – и если верить Троцкому, Сталин держался очень смирно.

Параллельно в Мексике Джексон, устав от постоянных баек Троцкого, передает ему письмо Фриды, в котором та умоляет его поехать с ней за границу и жить у моря – вот насколько сильна ее любовь к нему. Троцкий после душещипательных переживаний отказывается. Разумеется, не потому что он любит жену, а потому что это перечеркнет его героическое прошлое. Заканчивается все очередным разговором с мертвецом, Скалоном – в которого психопат Троцкий палит из револьвера.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments