Подрыв на Перекопе
У проволочных заграждений
(Воспоминания подрывника)
7-го ноября 1920 года мы - 5 подрывников из 3-й сапроты были отозваны на участок огневой бригады под Перекоп для взрыва проволочных заграждений.
Взяли с собой для переноски взрывчатых веществ 7 пехотинцев-огневиков, получил в роте три с половиной пуда динамита, 9 пироксилиновых зарядов почти в пуд каждый, индуктор для взрыва и провода для соединения зарядов.
9-го ноября в темную, холодную ночь пошли мы к проволочным заграждениям врангелевцев.
Прошли сквозь цепь и начал ползти, стараясь не шуметь. Каждый нес более пуда взрывчатых веществ. В непроницаемой темноте вспыхивают только орудийные взрывы и молнийные зигзаги от ружейной пальбы неприятельской пехоты. Наша пехота молчала, предупрежденная о том, что впереди подрывники.
Ползли с передышками, выжидая, когда утихнет ружейная стрельба. Проползли более половины расстояния благополучно. Ребята прибодрились, стали выпрямлять уставшие спины.
Стало тихо. Слышалась только отдаленная артиллерийская стрельба. Пошли дальше, приближаясь к своей цели.
Но вот один из товарищей оступился в яму от снаряда и урони индуктор и провода. Шум от падения был услышан неприятельским секретом. Грохнул сигнальный выстрел и пошла трескотня. Неприятель открыл по нас беспорядочную стрельбу.
Мы легли и притаились, прикрыв нашими телами заряды и ящики с динамитом, так как шальная пуля могла попасть в один из них и о нас не осталось бы и следа. Пролежали минут пять. Влево от себя я услышал какой-то затаенный стон. Очевидно, кто-то ранен. Но подать помощь не было никакой возможности, пули беспрерывно /327/ свистели над головой. Минут через 40 стрельба затихла. Я подполз к раненому пехотинцу, который старался затаить свою боль, боясь открыть нас неприятелю. Перевязал ему рану и послал его одного в нашу цепь за санитарами.
Соблюдая все предосторожности, двинулись мы дальше. Пройдя шагов 40, я услышал тихий разговор. То был неприятельский секрет. Пришлось взять влево, ближе к Перекопу.
Подошли к проволоке. Заложили заряды, установили ящики с динамитом, соединили всю систему с проводами и хотели взорвать индукторы.
Отойдя шагов на 100 обратно, стали ждать взрыва. Прошло минут пять - десять, полчаса, взрыва не было. По-видимому - что-то не ладно. Я пополз опять к проволоке - индуктор не действовал. Надо было спешить, срок взрыва приближался, пехота была наготове. Чувствовалось страшно нервное напряжение.
Наскоро приделали бикфордов шнур и, накрыв его шинелями, чтобы не было видно, подожгли бензинкой. Когда шнур затлел, мы поспешно рассыпались в разные стороны по направлению к своей цепи. На бегу я встретил нарочного из оперативного штаба. Он говорит: "Послали узнать - почему нет взрыва? Скоро ли взорвете?"
Только я успел крикнуть - "сейчас", - как раздался оглушительный взрыв и грохот. Меня волной воздуха бросило на землю и посыльного из штаба я больше уже не видел.
После оглушительного грохота, наступила жуткая, странная тишина. Но это продолжалось недолго.
Было взорвано более 20 сажен заграждений и не успел еще рассеяться дым и пыль от взрыва, как наша пехота лавиной двинулась в этот прорыв.
На рассвете этой ночи наши части заняли Перекоп.
Перекопец-подрывник Н.Жилицкий.
51 Перекопская дивизия. История боевой и политической жизни за 5 лет. 1919-1924. Москва, 1925. С. 327-238.
Кстати, в какой-то статьте в ВИЖе от какой-то исследовательницы эмиграции и репатриации (Бочаровой, кажется) встретил упоминание о возвращении в Одессу транспорта с 5000 врангелевцев. И дальше многозначительная ремарка, что х дальнейшая судьба неизвестна.
Ну вот, нашлись, родимые.
(Воспоминания подрывника)
7-го ноября 1920 года мы - 5 подрывников из 3-й сапроты были отозваны на участок огневой бригады под Перекоп для взрыва проволочных заграждений.
Взяли с собой для переноски взрывчатых веществ 7 пехотинцев-огневиков, получил в роте три с половиной пуда динамита, 9 пироксилиновых зарядов почти в пуд каждый, индуктор для взрыва и провода для соединения зарядов.
9-го ноября в темную, холодную ночь пошли мы к проволочным заграждениям врангелевцев.
Прошли сквозь цепь и начал ползти, стараясь не шуметь. Каждый нес более пуда взрывчатых веществ. В непроницаемой темноте вспыхивают только орудийные взрывы и молнийные зигзаги от ружейной пальбы неприятельской пехоты. Наша пехота молчала, предупрежденная о том, что впереди подрывники.
Ползли с передышками, выжидая, когда утихнет ружейная стрельба. Проползли более половины расстояния благополучно. Ребята прибодрились, стали выпрямлять уставшие спины.
Стало тихо. Слышалась только отдаленная артиллерийская стрельба. Пошли дальше, приближаясь к своей цели.
Но вот один из товарищей оступился в яму от снаряда и урони индуктор и провода. Шум от падения был услышан неприятельским секретом. Грохнул сигнальный выстрел и пошла трескотня. Неприятель открыл по нас беспорядочную стрельбу.
Мы легли и притаились, прикрыв нашими телами заряды и ящики с динамитом, так как шальная пуля могла попасть в один из них и о нас не осталось бы и следа. Пролежали минут пять. Влево от себя я услышал какой-то затаенный стон. Очевидно, кто-то ранен. Но подать помощь не было никакой возможности, пули беспрерывно /327/ свистели над головой. Минут через 40 стрельба затихла. Я подполз к раненому пехотинцу, который старался затаить свою боль, боясь открыть нас неприятелю. Перевязал ему рану и послал его одного в нашу цепь за санитарами.
Соблюдая все предосторожности, двинулись мы дальше. Пройдя шагов 40, я услышал тихий разговор. То был неприятельский секрет. Пришлось взять влево, ближе к Перекопу.
Подошли к проволоке. Заложили заряды, установили ящики с динамитом, соединили всю систему с проводами и хотели взорвать индукторы.
Отойдя шагов на 100 обратно, стали ждать взрыва. Прошло минут пять - десять, полчаса, взрыва не было. По-видимому - что-то не ладно. Я пополз опять к проволоке - индуктор не действовал. Надо было спешить, срок взрыва приближался, пехота была наготове. Чувствовалось страшно нервное напряжение.
Наскоро приделали бикфордов шнур и, накрыв его шинелями, чтобы не было видно, подожгли бензинкой. Когда шнур затлел, мы поспешно рассыпались в разные стороны по направлению к своей цепи. На бегу я встретил нарочного из оперативного штаба. Он говорит: "Послали узнать - почему нет взрыва? Скоро ли взорвете?"
Только я успел крикнуть - "сейчас", - как раздался оглушительный взрыв и грохот. Меня волной воздуха бросило на землю и посыльного из штаба я больше уже не видел.
После оглушительного грохота, наступила жуткая, странная тишина. Но это продолжалось недолго.
Было взорвано более 20 сажен заграждений и не успел еще рассеяться дым и пыль от взрыва, как наша пехота лавиной двинулась в этот прорыв.
На рассвете этой ночи наши части заняли Перекоп.
Перекопец-подрывник Н.Жилицкий.
51 Перекопская дивизия. История боевой и политической жизни за 5 лет. 1919-1924. Москва, 1925. С. 327-238.
Кстати, в какой-то статьте в ВИЖе от какой-то исследовательницы эмиграции и репатриации (Бочаровой, кажется) встретил упоминание о возвращении в Одессу транспорта с 5000 врангелевцев. И дальше многозначительная ремарка, что х дальнейшая судьба неизвестна.
Ну вот, нашлись, родимые.