Белый террор дутовщины из Ратьковского
3 июля 1918 г. в Оренбург вошли войска оренбургского казачества. Город был объявлен на военном положении. 4 июля приказом № 2 временно занимающего должность войскового атамана К. Л. Каргина и уполномоченного КОМУЧа по Оренбургской губернии П. В. Богдановича в городе была введена смертная казнь за нападение на членов войска и других должностных лиц и за сопротивление им, умышленные убийства, грабежи, поджоги, разбои, участие в «шайке, именующей себя большевиками», укрывательство комиссаров, красноармейцев, красногвардейцев, возбуждение вражды между классами, призывы к стачке, за святотатство без различия вероисповедания, хранение огнестрельного и холодного оружия без разрешения [456].
Заняв Оренбург летом 1918 г., оренбургские казаки арестовали коммунистов и красногвардейцев, не успевших уйти из города с частями Красной армии. 3 июля в Бердах была расстреляна большая группа коммунистов и сочувствующих Советской власти. В память о жертвах белогвардейского террора в поселке Берды на братской могиле воздвигнут обелиск. На обелиске была помещена следующая надпись: «Здесь захоронены жертвы белогвардейского террора, расстрелянные третьего июля 1918 года. Полубояров Ф. С., Блинов А. Е., Ситников И. Д., Иванов Н. И., Сухоруков, Вясков (отец), Вясков (сын), Ларионов Е. С., Сапфуй, Чаге Г. 3.». Спустя неделю, 11 июля, на рабочие районы Оренбурга атаманом А. И. Дутовым будет наложена контрибуция в 200000 рублей [457].
Через месяц приказ Каргина расширил приказ № 2 приказом № 21 (от 4 августа) за подписью войскового атамана А. И. Дутова. В новом приказе говорилось, что в дополнение к приказу № 2 к смертной казни и лишению всего имущества приговариваются за бунт и подстрекательство к нему, а равно за всякое сопротивление власти, за истребление складов, за приведение в негодность средств телеграфной и телефонной связи, за участие в скоплении народа, противодействие вооруженной силе, за уклонение от воинской службы или временное уклонение от нее [458]. Согласно следующему приказу атамана А. И. Дутова, за № 22, расстреливались на месте преступления все мешочники, с последующей информацией о таких случаях атаману. Следует отметить, что впоследствии приказы № 2 и № 21 в середине августа 1918 г. (после почти полуторамесячного выполнения) будут отменены КОМУЧем [459].
Количество арестованных и расстрелянных людей атаманом Дутовым и его подчиненными в Оренбурге в этот и последующий период до сих пор являются предметом дискуссий. Связано это с тем, что полной судебной документации за весь семимесячный период пребывания дутовской администрации не сохранилось. Особенно важные месяцы для выявления карательной практики после занятия города (июль-август) и в последние месяцы пребывания в ней отсутствуют. Известно только, что сам Дутов отмечал, что в июле 1918 г. он только за отказ выступить против большевиков расстрелял 200 казаков и за неисполнение приказа одного офицера. Позднее, по поводу этого случая, атаман А. И. Дутов заявлял в интервью омской газете: «Мне дорога Россия, и патриоты, какой бы партии они ни принадлежали, меня поймут, равно как и я их. Но должен сказать прямо: я сторонник порядка, дисциплины, твердой власти, а в такое время, как теперь, когда на карту ставится существование целого огромного государства, я не остановлюсь и пред расстрелами. Эти расстрелы не месть, а лишь крайнее средство воздействия, и тут для меня все равны, большевики и не большевики, солдаты и офицеры, свои и чужие. Недавно по моему приказу было расстреляно двести наших казаков за отказ выступить активно против большевиков. Расстрелял я и одного из своих офицеров за неисполнение приказа. Это очень тяжело, но в создавшихся условиях неизбежно» [460].
Перенос расстрельной практики «первых дней» на все дутовское правление, безусловно, неправомерен. Однако и обратные попытки переноса практики репрессий наиболее стабильного периода на весь период правления Дутова представляются исторически маловероятными. Подобный подход характеризует фундаментальную во многих других отношениях монографию А. В. Ганина. Согласно выявленной им в архивах сохранившейся статистике деятельности военно-полевого суда при штабе Оренбургского казачьего войска в период с сентября по 12 декабря 1918 г., при рассмотрении 202 дел (по ним проходило 306 человек) к смертной казни было приговорено 116 человек [461]. Приведенные цифры, с точки зрения А. В. Ганина, с учетом, что «вряд ли в те месяцы, за которые статистика отсутствует, количество смертных приговоров было существенно большим», позволяют ему говорить об отсутствии массового террора в городе. Также эти цифры, по мнению Ганина, опровергают заявление оренбургского исследователя Л. И. Футорянского о расстреле каждого сотого жителя (при населении города примерно в 155 тысяч человек) [462].
Между тем данные А. В. Ганина, на наш взгляд, неправомерно распространяют уровень выявленных им осенних репрессий на лето 1918 г. и зиму 1918–1919 г., т. е. на месяцы утверждения дутовского режима и последних недель его пребывания на оренбургской земле. Отсутствие необходимых источников все же не избавляет исследование от необходимости видеть разницу в политическом моменте и практике террора. На наш взгляд, вся практика белых репрессий неизменно показывает больший уровень репрессий в подобные периоды. Также А. В. Ганин не учитывает погибших в оренбургской тюрьме в результате пыток, побоев, болезней и т. д., которые в статистику военно-полевого штаба не вошли. Так, согласно данным советского издания, «Только в Оренбургской тюрьме в августе 1918 г. томилось свыше 6 тыс. коммунистов и беспартийных, из которых 500 человек было замучено при допросах. В Челябинске дутовцы расстреляли, увезли в тюрьмы Сибири 9 тыс. человек» [463].
Отметим и своеобразный подбор заложников казаками: «из кандидатов в будущие комитеты бедноты и комиссары» [464].
Кроме того, при определении уровня репрессий следует учитывать имеющиеся указания об иных местах заключения помимо оренбургской тюрьмы [465]. Можно также указать на имевшиеся случаи расстрелов при сопровождении арестованных лиц. Отметим, что у самого исследователя отдельные такие случаи зафиксированы.
Помимо указанных моментов, даже если учесть общую практику смертных приговоров, выявленную А. В. Ганиным (116 расстрелов на 306 человек, т. е. около 38 % смертных приговоров), то при общем числе арестованных в городе в несколько тысяч человек показатели жертв в Оренбурге будут явно выше [466].
453. Вебер М. Н. Уральская провинция в начале Гражданской войны (на материалах Камышловского и Шадринского
уездов Пермской губернии // Уральский исторический вестник. 2009. № 3. С. 78.
454. Троцкий В. Революция 1917–1918 г. в Самарской губернии. Хроника событий. Т. 2. 1918. Самара, 1929. С. 131.
455. Меньшагина Ю. С. К вопросу об истории Тыретьской коммуны // Иркутский историко-экономический ежегодник:
2011. Иркутск, 2011. С. 171.
456. Чирухин Н. А. Дутовщина. Антибольшевистское движение на Урале. 1917–1918 гг. Дисс. … канд. ист. наук. М., 1992. С. 162; Гражданская война в Оренбуржье 1917–1919: Док. и мат. – Оренбург, 1958. С. 149–150.
457. Попов Ф. Дутовщина. Куйбышев, 1937. С. 78; Сафонов Д. А. История казачества Юго-Востока России. Оренбург,
2014. С.134.
458. Гражданская война в Оренбуржье. С. 153–154. И. С. Ратьковский. «Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)»
459. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 368.
460. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 196.
461. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 370.
462. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 366; Футорянский А. И. Белый и Красный террор в период Октября
и Гражданской войны на Южном Урале // Иван Иванович Неплюев и Южно-Уральский край: Материалы научной конференции. Челябинск, 1993. С. 120.
463. Лисовский Н. А. Разгром дутовщины. 1917–1919. М., 1964. С. 91–92.
464. Сафонов Д.А. История казачества Юго-Востока России. Оренбург, 2014. С. 134.
465. Хадыка П. М. Записки солдата. Минск, 1971. С. 39–40.
466. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 370.
Ратьковский И. С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.) / И. С. Ратьковский — «Алгоритм», 2016. С. 80-82.
Пост сделан к тому, что Ганин в фейсбуке сделал комментарий к какой-то пропагандонской картинке против Дутова, сведения которой взяты у Ратьковского, причем понадергано самое разное.
https://www.facebook.com/d.surzhik/posts/1570856559600723
Ликбез для тех, кто верит в эту чушь 1) Нельзя считать достоверными данные советского издания 1964 г. о том, что в оренбургской тюрьме в августе 1918 г. якобы содержались 6000 коммунистов и беспартийных, 500 из которых замучили на допросах. Объединение коммунистов и беспартийных, расстрелянных и перемещенных в другие места само по себе выглядит нелепостью, а, кроме того, подобные цифры никак не соотносятся с фактами. Даже если принять за достоверное мифические 6000 заключенных и вычесть 500 замученных на допросах, то в заключении должны были оставаться 5500 человек. Тогда как по выявленным нами архивным документам, на середину сентября 1918 г. в оренбургской тюрьме содержались всего 835 человек, включая политзаключенных (ГА РФ. Ф. Р-1405. Оп. 1. Д. 7. Л. 1об.-2), причем эта цифра более, чем вдвое превышала расчетное число заключенных (391 человек), которое тюрьма могла вместить, а тюремное ведомство погрязло в долгах за отопление, освещение и продукты. Вместить 6000 заключенных (в 15 с лишним раз больше расчетного числа) оренбургская тюрьма не могла физически. Не могла измеряться тысячами и численность арестованных в Оренбурге летом 1918 г. коммунистов. Даже на свободе их было намного меньше, тем более на занятой белыми территории. В 1917-1919 гг. численность большевиков всей Оренбургской губернии по самым завышенным оценкам колебалась в районе 2500-2800 человек, причем при оставлении территории губернии в июле 1918 г. с красными ушли около 2000 (Очерки истории Оренбургской областной организации КПСС. Челябинск, 1983. С. 45, 68, 83).
2) Мифом являются рассказы и про 9000 расстрелянных и увезенных в тюрьмы Сибири в Челябинске. Население Челябинска от младенцев до стариков тогда едва превышало 67 000 человек. Следовательно, расстрелу и депортации должны были подвергнуться 13,5% жителей города. Но поскольку женщин, детей и стариков вряд ли стали бы массово репрессировать, речь о трудоспособных мужчинах (не более четверти жителей). И, если верить этим данным, белые должны были репрессировать абсолютное большинство мужского трудоспособного населения города, что является ничем не подтвержденным вымыслом.
3) Рассказ о 700 расстрелянных в Троицке был приведен в сентябре 1918 г. на страницах органа ЦК РКП(б) газеты «Правда» - главного большевистского пропагандистского издания и нуждается в проверке. Речь шла о событиях взятия города чехословаками и казаками-повстанцами в июне 1918 г., когда Дутов с небольшим числом сторонников укрывался в Тургайских степях.
4, 5, 6, 7, 8) В Уральской области действовали не оренбургские, а уральские казаки. Город Илек находился в сфере действий уральских казаков, а не дутовцев (оренбургских казаков). Речь идет не о терроре, а о боевом эпизоде Илецкого восстания. Село Сахарное (станица Сахарная) находится в Уральской области, деревня Меглиус – в Среднем Поволжье, Александров-Гай расположен в Новоузенском уезде Самарской губернии. Причем тут дутовцы?
Уважаемый автор просил распространить. Почему бы и нет. С удовольствием даю слово обоим участникам, так как, на мой взгляд, у каждого из них есть свои слабые места - но опираться надо не на их мнения, а на фактологию, а фактология познается в сравнении. А выводы пусть каждый делает сам.
P. S. Я не знаю, сколько там было расстреляно в Троицке, но советский подпольщик С.Малышев, который побывал там в сентябре 1918 г. оставил вот такое упоминание, в котором цифр нет, но есть отношение:
"...выполнение второй задачи, т.е. организовать подпольную работу в Троицке, оказалось безнадежным делом.
Энергичными усилиями чехов и казаков большевизм был уничтожен с корнем, в абсолютном значении этого слова. Имевшие несчастье остаться или не успевшие бежать из Троицка активные работники партии и советских учреждений были расстреляны, часть их до сего времени сидит в тюрьме. Погибли не только коммунисты, но даже и члены правых партий. Более сознательная часть рабочих массами бросала работу и уезжала в другие города, скрываясь от ужаса белого террора."
Заняв Оренбург летом 1918 г., оренбургские казаки арестовали коммунистов и красногвардейцев, не успевших уйти из города с частями Красной армии. 3 июля в Бердах была расстреляна большая группа коммунистов и сочувствующих Советской власти. В память о жертвах белогвардейского террора в поселке Берды на братской могиле воздвигнут обелиск. На обелиске была помещена следующая надпись: «Здесь захоронены жертвы белогвардейского террора, расстрелянные третьего июля 1918 года. Полубояров Ф. С., Блинов А. Е., Ситников И. Д., Иванов Н. И., Сухоруков, Вясков (отец), Вясков (сын), Ларионов Е. С., Сапфуй, Чаге Г. 3.». Спустя неделю, 11 июля, на рабочие районы Оренбурга атаманом А. И. Дутовым будет наложена контрибуция в 200000 рублей [457].
Через месяц приказ Каргина расширил приказ № 2 приказом № 21 (от 4 августа) за подписью войскового атамана А. И. Дутова. В новом приказе говорилось, что в дополнение к приказу № 2 к смертной казни и лишению всего имущества приговариваются за бунт и подстрекательство к нему, а равно за всякое сопротивление власти, за истребление складов, за приведение в негодность средств телеграфной и телефонной связи, за участие в скоплении народа, противодействие вооруженной силе, за уклонение от воинской службы или временное уклонение от нее [458]. Согласно следующему приказу атамана А. И. Дутова, за № 22, расстреливались на месте преступления все мешочники, с последующей информацией о таких случаях атаману. Следует отметить, что впоследствии приказы № 2 и № 21 в середине августа 1918 г. (после почти полуторамесячного выполнения) будут отменены КОМУЧем [459].
Количество арестованных и расстрелянных людей атаманом Дутовым и его подчиненными в Оренбурге в этот и последующий период до сих пор являются предметом дискуссий. Связано это с тем, что полной судебной документации за весь семимесячный период пребывания дутовской администрации не сохранилось. Особенно важные месяцы для выявления карательной практики после занятия города (июль-август) и в последние месяцы пребывания в ней отсутствуют. Известно только, что сам Дутов отмечал, что в июле 1918 г. он только за отказ выступить против большевиков расстрелял 200 казаков и за неисполнение приказа одного офицера. Позднее, по поводу этого случая, атаман А. И. Дутов заявлял в интервью омской газете: «Мне дорога Россия, и патриоты, какой бы партии они ни принадлежали, меня поймут, равно как и я их. Но должен сказать прямо: я сторонник порядка, дисциплины, твердой власти, а в такое время, как теперь, когда на карту ставится существование целого огромного государства, я не остановлюсь и пред расстрелами. Эти расстрелы не месть, а лишь крайнее средство воздействия, и тут для меня все равны, большевики и не большевики, солдаты и офицеры, свои и чужие. Недавно по моему приказу было расстреляно двести наших казаков за отказ выступить активно против большевиков. Расстрелял я и одного из своих офицеров за неисполнение приказа. Это очень тяжело, но в создавшихся условиях неизбежно» [460].
Перенос расстрельной практики «первых дней» на все дутовское правление, безусловно, неправомерен. Однако и обратные попытки переноса практики репрессий наиболее стабильного периода на весь период правления Дутова представляются исторически маловероятными. Подобный подход характеризует фундаментальную во многих других отношениях монографию А. В. Ганина. Согласно выявленной им в архивах сохранившейся статистике деятельности военно-полевого суда при штабе Оренбургского казачьего войска в период с сентября по 12 декабря 1918 г., при рассмотрении 202 дел (по ним проходило 306 человек) к смертной казни было приговорено 116 человек [461]. Приведенные цифры, с точки зрения А. В. Ганина, с учетом, что «вряд ли в те месяцы, за которые статистика отсутствует, количество смертных приговоров было существенно большим», позволяют ему говорить об отсутствии массового террора в городе. Также эти цифры, по мнению Ганина, опровергают заявление оренбургского исследователя Л. И. Футорянского о расстреле каждого сотого жителя (при населении города примерно в 155 тысяч человек) [462].
Между тем данные А. В. Ганина, на наш взгляд, неправомерно распространяют уровень выявленных им осенних репрессий на лето 1918 г. и зиму 1918–1919 г., т. е. на месяцы утверждения дутовского режима и последних недель его пребывания на оренбургской земле. Отсутствие необходимых источников все же не избавляет исследование от необходимости видеть разницу в политическом моменте и практике террора. На наш взгляд, вся практика белых репрессий неизменно показывает больший уровень репрессий в подобные периоды. Также А. В. Ганин не учитывает погибших в оренбургской тюрьме в результате пыток, побоев, болезней и т. д., которые в статистику военно-полевого штаба не вошли. Так, согласно данным советского издания, «Только в Оренбургской тюрьме в августе 1918 г. томилось свыше 6 тыс. коммунистов и беспартийных, из которых 500 человек было замучено при допросах. В Челябинске дутовцы расстреляли, увезли в тюрьмы Сибири 9 тыс. человек» [463].
Отметим и своеобразный подбор заложников казаками: «из кандидатов в будущие комитеты бедноты и комиссары» [464].
Кроме того, при определении уровня репрессий следует учитывать имеющиеся указания об иных местах заключения помимо оренбургской тюрьмы [465]. Можно также указать на имевшиеся случаи расстрелов при сопровождении арестованных лиц. Отметим, что у самого исследователя отдельные такие случаи зафиксированы.
Помимо указанных моментов, даже если учесть общую практику смертных приговоров, выявленную А. В. Ганиным (116 расстрелов на 306 человек, т. е. около 38 % смертных приговоров), то при общем числе арестованных в городе в несколько тысяч человек показатели жертв в Оренбурге будут явно выше [466].
453. Вебер М. Н. Уральская провинция в начале Гражданской войны (на материалах Камышловского и Шадринского
уездов Пермской губернии // Уральский исторический вестник. 2009. № 3. С. 78.
454. Троцкий В. Революция 1917–1918 г. в Самарской губернии. Хроника событий. Т. 2. 1918. Самара, 1929. С. 131.
455. Меньшагина Ю. С. К вопросу об истории Тыретьской коммуны // Иркутский историко-экономический ежегодник:
2011. Иркутск, 2011. С. 171.
456. Чирухин Н. А. Дутовщина. Антибольшевистское движение на Урале. 1917–1918 гг. Дисс. … канд. ист. наук. М., 1992. С. 162; Гражданская война в Оренбуржье 1917–1919: Док. и мат. – Оренбург, 1958. С. 149–150.
457. Попов Ф. Дутовщина. Куйбышев, 1937. С. 78; Сафонов Д. А. История казачества Юго-Востока России. Оренбург,
2014. С.134.
458. Гражданская война в Оренбуржье. С. 153–154. И. С. Ратьковский. «Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.)»
459. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 368.
460. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 196.
461. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 370.
462. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 366; Футорянский А. И. Белый и Красный террор в период Октября
и Гражданской войны на Южном Урале // Иван Иванович Неплюев и Южно-Уральский край: Материалы научной конференции. Челябинск, 1993. С. 120.
463. Лисовский Н. А. Разгром дутовщины. 1917–1919. М., 1964. С. 91–92.
464. Сафонов Д.А. История казачества Юго-Востока России. Оренбург, 2014. С. 134.
465. Хадыка П. М. Записки солдата. Минск, 1971. С. 39–40.
466. Ганин А. В. Атаман А. И. Дутов. М., 2006. С. 370.
Ратьковский И. С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.) / И. С. Ратьковский — «Алгоритм», 2016. С. 80-82.
Пост сделан к тому, что Ганин в фейсбуке сделал комментарий к какой-то пропагандонской картинке против Дутова, сведения которой взяты у Ратьковского, причем понадергано самое разное.
https://www.facebook.com/d.surzhik/posts/1570856559600723
Ликбез для тех, кто верит в эту чушь 1) Нельзя считать достоверными данные советского издания 1964 г. о том, что в оренбургской тюрьме в августе 1918 г. якобы содержались 6000 коммунистов и беспартийных, 500 из которых замучили на допросах. Объединение коммунистов и беспартийных, расстрелянных и перемещенных в другие места само по себе выглядит нелепостью, а, кроме того, подобные цифры никак не соотносятся с фактами. Даже если принять за достоверное мифические 6000 заключенных и вычесть 500 замученных на допросах, то в заключении должны были оставаться 5500 человек. Тогда как по выявленным нами архивным документам, на середину сентября 1918 г. в оренбургской тюрьме содержались всего 835 человек, включая политзаключенных (ГА РФ. Ф. Р-1405. Оп. 1. Д. 7. Л. 1об.-2), причем эта цифра более, чем вдвое превышала расчетное число заключенных (391 человек), которое тюрьма могла вместить, а тюремное ведомство погрязло в долгах за отопление, освещение и продукты. Вместить 6000 заключенных (в 15 с лишним раз больше расчетного числа) оренбургская тюрьма не могла физически. Не могла измеряться тысячами и численность арестованных в Оренбурге летом 1918 г. коммунистов. Даже на свободе их было намного меньше, тем более на занятой белыми территории. В 1917-1919 гг. численность большевиков всей Оренбургской губернии по самым завышенным оценкам колебалась в районе 2500-2800 человек, причем при оставлении территории губернии в июле 1918 г. с красными ушли около 2000 (Очерки истории Оренбургской областной организации КПСС. Челябинск, 1983. С. 45, 68, 83).
2) Мифом являются рассказы и про 9000 расстрелянных и увезенных в тюрьмы Сибири в Челябинске. Население Челябинска от младенцев до стариков тогда едва превышало 67 000 человек. Следовательно, расстрелу и депортации должны были подвергнуться 13,5% жителей города. Но поскольку женщин, детей и стариков вряд ли стали бы массово репрессировать, речь о трудоспособных мужчинах (не более четверти жителей). И, если верить этим данным, белые должны были репрессировать абсолютное большинство мужского трудоспособного населения города, что является ничем не подтвержденным вымыслом.
3) Рассказ о 700 расстрелянных в Троицке был приведен в сентябре 1918 г. на страницах органа ЦК РКП(б) газеты «Правда» - главного большевистского пропагандистского издания и нуждается в проверке. Речь шла о событиях взятия города чехословаками и казаками-повстанцами в июне 1918 г., когда Дутов с небольшим числом сторонников укрывался в Тургайских степях.
4, 5, 6, 7, 8) В Уральской области действовали не оренбургские, а уральские казаки. Город Илек находился в сфере действий уральских казаков, а не дутовцев (оренбургских казаков). Речь идет не о терроре, а о боевом эпизоде Илецкого восстания. Село Сахарное (станица Сахарная) находится в Уральской области, деревня Меглиус – в Среднем Поволжье, Александров-Гай расположен в Новоузенском уезде Самарской губернии. Причем тут дутовцы?
Уважаемый автор просил распространить. Почему бы и нет. С удовольствием даю слово обоим участникам, так как, на мой взгляд, у каждого из них есть свои слабые места - но опираться надо не на их мнения, а на фактологию, а фактология познается в сравнении. А выводы пусть каждый делает сам.
P. S. Я не знаю, сколько там было расстреляно в Троицке, но советский подпольщик С.Малышев, который побывал там в сентябре 1918 г. оставил вот такое упоминание, в котором цифр нет, но есть отношение:
"...выполнение второй задачи, т.е. организовать подпольную работу в Троицке, оказалось безнадежным делом.
Энергичными усилиями чехов и казаков большевизм был уничтожен с корнем, в абсолютном значении этого слова. Имевшие несчастье остаться или не успевшие бежать из Троицка активные работники партии и советских учреждений были расстреляны, часть их до сего времени сидит в тюрьме. Погибли не только коммунисты, но даже и члены правых партий. Более сознательная часть рабочих массами бросала работу и уезжала в другие города, скрываясь от ужаса белого террора."