Фельштинский и Триллисер
Попался случайно стародавний пример жульничества Фельштинского... Сохраню на память.
ДОКУМЕНТЫ ТРИЛИССЕРА И НОВАЯ КНИГА ЮРИЯ ФЕЛЬШТИНСКОГО
Реплика вместо рецензии...
В августе 1995 г. на одной из секций проходившего в Варшаве Всемирного конгресса славистов разгорелась интересная дискуссия о целях и задачах публикаторской деятельности историков. Одним из российских участников конгресса высказывалась и такая точка зрения: "Всякий уважающий себя ученый не должен ограничиваться опубликованным текстом, а обязан идти в архив и сам работать с первоисточником". Признаюсь, услышав такое, я пустился в жаркий спор, стал доказывать, что научные публикации всегда должны быть серьезными исследованиями с солидными вводными статьями и подробными комментариями, напоминал, что документальные публикации - это самостоятельный вид исторических источников, заслуживающий не меньшего внимания, чем непосредственная работа исследователя с архивными материалами.
Все это так, однако вышедшая недавно в московском издательстве гуманитарной литературы книга [1] является, не могу не признать, подтверждением правоты моего оппонента...
Имя бостонского историка Юрия Фельштинского достаточно широко известно - и как автора нескольких интересных книг, и как редактора-составителя десятков документальных публикаций, подготовленных на основе прежде всего архивных материалов, неизвестных или недоступных ранее российскому читателю. В 80-х гг. его труды выходили в эмигрантских издательствах США, Англии, Франции (Chalidze Publications, Teleks, Ermitazh, Overseas Publications International, YMCA Press), они различным путем попадали в Советский Союз и способствовали развалу коммунистической идеологии. С начала же 90-х гг. книги Юрия Фельштинского стали широко переиздаваться в России - издательствами "Teppa", "Московский рабочий", Издательством гуманитарной литературы.
Именно последним издательством и был в 1995 г. выпущен сборник "ВЧК/ОГПУ: документы и материалы". В него вошли две книги, изданные впервые за океаном шесть лет назад [2], и добавлена вводная статья, в которой на основе советских опубликованных источников дается объективная характеристика террора и амнистий первых революционных лет, а также краткая, на полторы страницы, оценка публикуемых в книге архивных документов. Какие-либо комментарии источников за исключением нескольких очень кратких биографических справок в книге полностью отсутствуют, как, впрочем, практически во всех подготовленных ранее Юрием Фельштинским документальных публикациях.
Когда работаешь в уникальном Архиве Гуверовского института и еле-еле успеваешь просматривать никогда не публиковавшиеся и не использовавшиеся исследователями материалы, не так-то /181/ просто найти время и заставить себя пройти по следам предшественников-публикаторов, взглянуть на оригиналы того, что было уже издано, и порой значительными тиражами...
Тем не менее, занимаясь историей русской эмиграции, и в частности деятельностью ОГПУ/НКВД по ее разложению, я не мог не обратить внимания на опубликованные в книге "ВЧК/ГПУ" документы 1924-1926 гг. за подписью Меера Абрамовича Трилиссера (1883-1940), начальника иностранного отдела и заместителя председателя ОГПУ СССР.
Мне было известно о крупном скандале, затронувшем широкие эмигрантские круги весной 1929 г: в Берлине как изготовитель поддельных писем Трилиссера был разоблачен Владимир Григорьевич Орлов — человек авантюрного склада характера и не очень-то твердых идейных принципов.
Из разных источников я знал, что В.Г. Орлов, будучи судебным следователем по особо важным делам, во время Первой мировой войны в чине статского советника служил по контрразведывательной части в Ставке Верховного Главнокомандующего вел. кн. Николая Николаевича, а после захвата власти большевиками пошел служить по заданию генерала М.В. Алексеева в советские органы юстиции, был следователем ВЧК под именем Болеслава Орлинского, а одновременно руководил подпольной антибольшевистской организацией в Петрограде - "тайным разведывательным бюро", связанным с союзническими миссиями. С конца 1918 г. Орлов находился на юге России, стал начальником Контрразведывательного отделения отдела Генерального штаба Военного управления при Главнокомандующем ВСЮР. Пребывая на столь ответственной должности, он оказался причастен к заговорщицкой деятельности антиденикинского монархического Анонимного центра, возглавляемого генералом Н.С. Батюшиным, бывшим начальником русской военной контрразведки времен Первой мировой войны - об этом свидетельствуют материалы секретного расследования, проводившегося осенью 1919 г. Тем не менее весной 1920 г. В.Г. Орлов уже в чине действительного статского советника был начальником разведывательной части особого отделения Штаба Главнокомандующего. В мае 1920 г. он был направлен в Западную Европу для оказания помощи русским военным агентурам по сбору информации и координации международной деятельности против большевизма. Каких-либо заметных успехов на этом поприще он, однако, не добился, зато широко прославился авантюризмом, стремлением к личному обогащению, неразборчивыми связями, налаженными с корыстной целью контактами с разведывательными службами различных стран. После Крымской /182/ эвакуации Русской армии генерал П.Н. Врангель и его штаб последовательно избегали каких-либо отношений с такими "сомнительными личностями", как В.Г. Орлов... [3]
И вот весной 1929 г. выяснилось, что В.Г. Орлов, получив от германской полиции 20 тыс. марок, изготовил совместно с чекистом-невозвращенцем М.Г. Сумароковым поддельные "документы Трилиссера". Умело организовав самозащиту на судебном процессе, Орлов получил всего 4 месяца тюрьмы, а после освобождения продолжал свою авантюристическую деятельность [4].
В коллекции Б.И. Николаевского Архива Гуверовского института "документы Трилиссера" сохранились в виде 19 фотокопий, сделанных с негативов [5]. Это — материалы служебного характера, инструкции и распоряжения зарубежным агентам по работе внутри эмиграции. На большинстве документов машинописный текст скреплен подписью М.А. Трилиссера. Никаких дополнительных сведений фондообразователя об их происхождении мне обнаружить не удалось. Скупые газетные публикации о деле "Орлова и Сумарокова" не дают возможности безоговорочно утверждать, что именно это и есть сфабрикованные материалы, копии коих понадобились Б.И. Николаевскому для пополнения уникального документального собрания.
Однако... каково же было мое изумление, когда я обнаружил, что в одной и той же папке с этими документами хранятся некоторые бумаги В.Г. Орлова (в частности, "Положение" о возглавлявшемся им противобольшевистском Международном регистрационном бюро, вырезки из газетных статей о нем, отрывки из воспоминаний) и, что особенно важно, бумаги (оригиналы и фотокопии негативов) "подельщика" Орлова по судебному процессу 1929 г. советского невозвращенца, а в прошлом - крупного чина иностранного отдела ОПТУ, ответственного сотрудника берлинской резидентуры Михаила Георгиевича Сумарокова (он же - Павлуновский, он же - Якшин).
Подобное "соседство" вряд ли могло оказаться случайным... Вне всяких сомнений, налицо - своеобразный блок документов, связанных со скандалом 1929 г., вызванным фальшивыми "документами Трилиссера" и разоблачением их изготовителей. В любом случае такое "соседство" должно было бы послужить для публикатора толчком к дополнительным поискам в архивах, или, в крайнем случае, заставить его подготовить научный комментарий с соответствующей оценкой источников, но уж никак не допустить того, что было в результате им сделано; просто-напросто перепечатать в книге "документы Трилиссера"!
Кто-то скажет: может быть, Юрий Фельштинский ничего не знал ни об Орлове, ни о "Сумарокове", ни о судебном процессе 1929 г.? Я полагаю, что знал, ибо чем можно тогда объяснить тот странный факт, что в книгу "ВЧК-ОГПУ" он не включил ни имеющие самое непосредственное отношение к теме бумаги Орлова, ни (что особенно удивительно!) документы "Сумарокова", представляющие собой около 30 листов автобиографической записи с интереснейшим описанием его деятельности во Всеукраинской ЧК в годы гражданской войны, руководстве Закордонным отделом ВУЧК-ГПУ Украины и берлинской резидентурой О ГПУ СССР первой половины 1920-х гг. Автором приводятся разнообразные сведения об особенностях работы чекистов по разложению русской и украинской эмиграции, подготовке и проведению различных провокационных акций, и т.п. Все это так и просятся для публикации, особенно в сборнике документов под названием "ВЧК/ОГПУ"... [6]
Ну, а если Юрий Фельштинский просто проявил невнимательность и пропустил второпях все эти документы? Но и данное предположение лишено всяких оснований: ведь в вводной статье к московскому изданию книги он, рассказывая о чекисте С.С. Дукельском, излагает его биографию по тексту записки "Сумарокова", но без каких-либо ссылок на источник (с. 23). По-видимому, публикатор предпочел избежать даже упоминания имен Орлова и Сумарокова/Павлуновского/Якшина - это могло бы поставить под сомнение достоверность "документов Трилиссера", имевших особенное политическое звучание ввиду столь высоких номенклатурных постов этого человека, который, заметим, не только не стал невозвращенцем, но и позднее погиб во время сталинских репрессий.
Мне могут заметить: даже если "документы Трилиссера" - это орловская фальшивка, разве, по сути своей, они не дают в целом верной характеристики направлений деятельности советской разведки, ее работы против русской эмиграции?
Что можно на это ответить? Скорее всего, дают! Но все это уже лежит весьма далеко за пределами исторической науки, а особенно задач книги, предназначенной, как говорится в аннотации, "для научных сотрудников, студентов и преподавателей, а также всех интересующихся историей России начала XX в."
Можно: конечно, спорить, была ли ранее, в условиях "железного занавеса" и "информационной блокады" времен коммунистической эпохи, какая-либо польза (если же не научная, то хоть общественная!) от подобных зарубежных изданий документов сомнительного происхождения, без даже минимальных комментариев, но при неизменной "в целом верной характеристике событий"... Сейчас же от них, вне всяких сомнений, - прямой вред, и в научном, и в педагогическом, и в политическом отношениях. И особенно, если они переиздаются в России, где по-прежнему архивы бывшего КГБ остаются труднодоступными, а также в обстановке нескончаемых призывов избегать "огульно негативного" отношения к советскому периоду русской истории.
А вообще, такие книги могут действительно заставить современных российских историков зани-/183/-маться прежде всего перепроверкой использованных коллегами источников, а не самостоятельным и оригинальным архивным поиском. Впрочем, многие уже пошли по этому пути. Так что позиция моего коллеги по Варшавскому конгрессу славистов теперь уже не представляется столь далекой от истины, как казалось ранее...
В.Г. Бортневский
Примечания
1. ВЧК/ОГПУ: документы и материалы/Ред.-сост. Ю.Г. Фельштинский. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1995. 272 с.
2. ВЧК/ГПУ. Сост. Ю. Фельштинский. Benson, Vermont: Chalidze Publications, 1989. 216 p.: Дукельский С ЧК на Украине. Benson, Vermont: Chalidze Publications and Canadian Institute of Ukrainian Studies, 1989. 150 p.
3. См.: Бортневский В.Г. Антибольшевистские политические организации в период гражданской войны 1918-1920 гг. //Общественно-политические движения России XVIII-XX вв. Самара, 1993. С. 114-115; его же. Белая разведка и контрразведка Юга России во время Гражданской войны // Отечественая история. 1995. № 5. С. 88-100; Архив Гуверовского института войны, революции и мира, Огэнфорд, Калифорния, США (далее - АГИ). Колл. А.А. фон Лампе, кор. 3. д. 120; колл. В.Л. Бурцева, кор. 148. д. 1.; колл. П.Н. Врангеля, кор. 151. д. 44, л. 327-329 и др.
4. Возрождение [Париж]. 1929. 29 марта; Пос-ледние новости, [Париж]. 1929. 20 декабря; Сегодня [Рига]. 1930. 2 февраля; Руль [Берлин]. 1930. 5 июля; АГИ Колл. Б.В. Прянишникова, кор. 1. В конце 1929 г. В.Г. Орловым в берлинском издательстве "Брюкенферлаг" была издана беллетризированная книга воспоминаний на немецком языке объемом в 300 страниц под названием "Убийцы, подделыватели, провокаторы. Борьба на жизнь и на смерть в подпольной России".
5. АГИ. Колл. Б.И. Николаевского, кор. 217, Д-6.
6. Бумаги М.Г. Сумарокова готовятся автором этих строк для публикации в историко-документальном альманахе "Русское прошлое".
От редакции. Вслед за этой заметкой в редакцию пришло печальное известие от друзей и коллег Виктора Георгиевича Бортневского о его трагической смерти. Вот что пишут о безвременно ушедшем исследователе те, кто его знал по работе и в личном общении: «Он родился в 1956 г., закончил Ленинградский университет, где и защитил кандидатскую диссертацию. Судьба отвела ему только четыре десятка лет жизни, однако в них уместились и уникальные архивные открытия, и преподавание в Ленинградском университете, а затем в различных университетах США, и подвижническая деятельность по воссозданию исторического альманаха "Русское прошлое". Это издание начало выходить в переломные, кризисные для исторической науки годы и стало в публикаторской культуре явлением новым, интересным, необычным. С 1991 г. В.Г. Бортневский был его постоянным редактором...
Он успел сделать поразительно много как исследователь. Впервые в России опубликовал книгу генерала А.В. Туркула "Дроздовцы в огне" и рукопись Э.Н. Гиацинтова "Записки белого офицера". Его перу принадлежит работа "Белое дело. Люди и собьипия". Более полутора сотен статей по истории Гражданской войны и русской эмиграции опубликованы в российской и зарубежной научной периодике. Итогом многолетних исследований стал фундаментальный труд "Загадка смерти генерала П.Н. Врангеля", издание которого уже не сможет увидеть автор...»
Отечественная история. №1. 1997. С. 182-184.
ДОКУМЕНТЫ ТРИЛИССЕРА И НОВАЯ КНИГА ЮРИЯ ФЕЛЬШТИНСКОГО
Реплика вместо рецензии...
В августе 1995 г. на одной из секций проходившего в Варшаве Всемирного конгресса славистов разгорелась интересная дискуссия о целях и задачах публикаторской деятельности историков. Одним из российских участников конгресса высказывалась и такая точка зрения: "Всякий уважающий себя ученый не должен ограничиваться опубликованным текстом, а обязан идти в архив и сам работать с первоисточником". Признаюсь, услышав такое, я пустился в жаркий спор, стал доказывать, что научные публикации всегда должны быть серьезными исследованиями с солидными вводными статьями и подробными комментариями, напоминал, что документальные публикации - это самостоятельный вид исторических источников, заслуживающий не меньшего внимания, чем непосредственная работа исследователя с архивными материалами.
Все это так, однако вышедшая недавно в московском издательстве гуманитарной литературы книга [1] является, не могу не признать, подтверждением правоты моего оппонента...
Имя бостонского историка Юрия Фельштинского достаточно широко известно - и как автора нескольких интересных книг, и как редактора-составителя десятков документальных публикаций, подготовленных на основе прежде всего архивных материалов, неизвестных или недоступных ранее российскому читателю. В 80-х гг. его труды выходили в эмигрантских издательствах США, Англии, Франции (Chalidze Publications, Teleks, Ermitazh, Overseas Publications International, YMCA Press), они различным путем попадали в Советский Союз и способствовали развалу коммунистической идеологии. С начала же 90-х гг. книги Юрия Фельштинского стали широко переиздаваться в России - издательствами "Teppa", "Московский рабочий", Издательством гуманитарной литературы.
Именно последним издательством и был в 1995 г. выпущен сборник "ВЧК/ОГПУ: документы и материалы". В него вошли две книги, изданные впервые за океаном шесть лет назад [2], и добавлена вводная статья, в которой на основе советских опубликованных источников дается объективная характеристика террора и амнистий первых революционных лет, а также краткая, на полторы страницы, оценка публикуемых в книге архивных документов. Какие-либо комментарии источников за исключением нескольких очень кратких биографических справок в книге полностью отсутствуют, как, впрочем, практически во всех подготовленных ранее Юрием Фельштинским документальных публикациях.
Когда работаешь в уникальном Архиве Гуверовского института и еле-еле успеваешь просматривать никогда не публиковавшиеся и не использовавшиеся исследователями материалы, не так-то /181/ просто найти время и заставить себя пройти по следам предшественников-публикаторов, взглянуть на оригиналы того, что было уже издано, и порой значительными тиражами...
Тем не менее, занимаясь историей русской эмиграции, и в частности деятельностью ОГПУ/НКВД по ее разложению, я не мог не обратить внимания на опубликованные в книге "ВЧК/ГПУ" документы 1924-1926 гг. за подписью Меера Абрамовича Трилиссера (1883-1940), начальника иностранного отдела и заместителя председателя ОГПУ СССР.
Мне было известно о крупном скандале, затронувшем широкие эмигрантские круги весной 1929 г: в Берлине как изготовитель поддельных писем Трилиссера был разоблачен Владимир Григорьевич Орлов — человек авантюрного склада характера и не очень-то твердых идейных принципов.
Из разных источников я знал, что В.Г. Орлов, будучи судебным следователем по особо важным делам, во время Первой мировой войны в чине статского советника служил по контрразведывательной части в Ставке Верховного Главнокомандующего вел. кн. Николая Николаевича, а после захвата власти большевиками пошел служить по заданию генерала М.В. Алексеева в советские органы юстиции, был следователем ВЧК под именем Болеслава Орлинского, а одновременно руководил подпольной антибольшевистской организацией в Петрограде - "тайным разведывательным бюро", связанным с союзническими миссиями. С конца 1918 г. Орлов находился на юге России, стал начальником Контрразведывательного отделения отдела Генерального штаба Военного управления при Главнокомандующем ВСЮР. Пребывая на столь ответственной должности, он оказался причастен к заговорщицкой деятельности антиденикинского монархического Анонимного центра, возглавляемого генералом Н.С. Батюшиным, бывшим начальником русской военной контрразведки времен Первой мировой войны - об этом свидетельствуют материалы секретного расследования, проводившегося осенью 1919 г. Тем не менее весной 1920 г. В.Г. Орлов уже в чине действительного статского советника был начальником разведывательной части особого отделения Штаба Главнокомандующего. В мае 1920 г. он был направлен в Западную Европу для оказания помощи русским военным агентурам по сбору информации и координации международной деятельности против большевизма. Каких-либо заметных успехов на этом поприще он, однако, не добился, зато широко прославился авантюризмом, стремлением к личному обогащению, неразборчивыми связями, налаженными с корыстной целью контактами с разведывательными службами различных стран. После Крымской /182/ эвакуации Русской армии генерал П.Н. Врангель и его штаб последовательно избегали каких-либо отношений с такими "сомнительными личностями", как В.Г. Орлов... [3]
И вот весной 1929 г. выяснилось, что В.Г. Орлов, получив от германской полиции 20 тыс. марок, изготовил совместно с чекистом-невозвращенцем М.Г. Сумароковым поддельные "документы Трилиссера". Умело организовав самозащиту на судебном процессе, Орлов получил всего 4 месяца тюрьмы, а после освобождения продолжал свою авантюристическую деятельность [4].
В коллекции Б.И. Николаевского Архива Гуверовского института "документы Трилиссера" сохранились в виде 19 фотокопий, сделанных с негативов [5]. Это — материалы служебного характера, инструкции и распоряжения зарубежным агентам по работе внутри эмиграции. На большинстве документов машинописный текст скреплен подписью М.А. Трилиссера. Никаких дополнительных сведений фондообразователя об их происхождении мне обнаружить не удалось. Скупые газетные публикации о деле "Орлова и Сумарокова" не дают возможности безоговорочно утверждать, что именно это и есть сфабрикованные материалы, копии коих понадобились Б.И. Николаевскому для пополнения уникального документального собрания.
Однако... каково же было мое изумление, когда я обнаружил, что в одной и той же папке с этими документами хранятся некоторые бумаги В.Г. Орлова (в частности, "Положение" о возглавлявшемся им противобольшевистском Международном регистрационном бюро, вырезки из газетных статей о нем, отрывки из воспоминаний) и, что особенно важно, бумаги (оригиналы и фотокопии негативов) "подельщика" Орлова по судебному процессу 1929 г. советского невозвращенца, а в прошлом - крупного чина иностранного отдела ОПТУ, ответственного сотрудника берлинской резидентуры Михаила Георгиевича Сумарокова (он же - Павлуновский, он же - Якшин).
Подобное "соседство" вряд ли могло оказаться случайным... Вне всяких сомнений, налицо - своеобразный блок документов, связанных со скандалом 1929 г., вызванным фальшивыми "документами Трилиссера" и разоблачением их изготовителей. В любом случае такое "соседство" должно было бы послужить для публикатора толчком к дополнительным поискам в архивах, или, в крайнем случае, заставить его подготовить научный комментарий с соответствующей оценкой источников, но уж никак не допустить того, что было в результате им сделано; просто-напросто перепечатать в книге "документы Трилиссера"!
Кто-то скажет: может быть, Юрий Фельштинский ничего не знал ни об Орлове, ни о "Сумарокове", ни о судебном процессе 1929 г.? Я полагаю, что знал, ибо чем можно тогда объяснить тот странный факт, что в книгу "ВЧК-ОГПУ" он не включил ни имеющие самое непосредственное отношение к теме бумаги Орлова, ни (что особенно удивительно!) документы "Сумарокова", представляющие собой около 30 листов автобиографической записи с интереснейшим описанием его деятельности во Всеукраинской ЧК в годы гражданской войны, руководстве Закордонным отделом ВУЧК-ГПУ Украины и берлинской резидентурой О ГПУ СССР первой половины 1920-х гг. Автором приводятся разнообразные сведения об особенностях работы чекистов по разложению русской и украинской эмиграции, подготовке и проведению различных провокационных акций, и т.п. Все это так и просятся для публикации, особенно в сборнике документов под названием "ВЧК/ОГПУ"... [6]
Ну, а если Юрий Фельштинский просто проявил невнимательность и пропустил второпях все эти документы? Но и данное предположение лишено всяких оснований: ведь в вводной статье к московскому изданию книги он, рассказывая о чекисте С.С. Дукельском, излагает его биографию по тексту записки "Сумарокова", но без каких-либо ссылок на источник (с. 23). По-видимому, публикатор предпочел избежать даже упоминания имен Орлова и Сумарокова/Павлуновского/Якшина - это могло бы поставить под сомнение достоверность "документов Трилиссера", имевших особенное политическое звучание ввиду столь высоких номенклатурных постов этого человека, который, заметим, не только не стал невозвращенцем, но и позднее погиб во время сталинских репрессий.
Мне могут заметить: даже если "документы Трилиссера" - это орловская фальшивка, разве, по сути своей, они не дают в целом верной характеристики направлений деятельности советской разведки, ее работы против русской эмиграции?
Что можно на это ответить? Скорее всего, дают! Но все это уже лежит весьма далеко за пределами исторической науки, а особенно задач книги, предназначенной, как говорится в аннотации, "для научных сотрудников, студентов и преподавателей, а также всех интересующихся историей России начала XX в."
Можно: конечно, спорить, была ли ранее, в условиях "железного занавеса" и "информационной блокады" времен коммунистической эпохи, какая-либо польза (если же не научная, то хоть общественная!) от подобных зарубежных изданий документов сомнительного происхождения, без даже минимальных комментариев, но при неизменной "в целом верной характеристике событий"... Сейчас же от них, вне всяких сомнений, - прямой вред, и в научном, и в педагогическом, и в политическом отношениях. И особенно, если они переиздаются в России, где по-прежнему архивы бывшего КГБ остаются труднодоступными, а также в обстановке нескончаемых призывов избегать "огульно негативного" отношения к советскому периоду русской истории.
А вообще, такие книги могут действительно заставить современных российских историков зани-/183/-маться прежде всего перепроверкой использованных коллегами источников, а не самостоятельным и оригинальным архивным поиском. Впрочем, многие уже пошли по этому пути. Так что позиция моего коллеги по Варшавскому конгрессу славистов теперь уже не представляется столь далекой от истины, как казалось ранее...
В.Г. Бортневский
Примечания
1. ВЧК/ОГПУ: документы и материалы/Ред.-сост. Ю.Г. Фельштинский. М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1995. 272 с.
2. ВЧК/ГПУ. Сост. Ю. Фельштинский. Benson, Vermont: Chalidze Publications, 1989. 216 p.: Дукельский С ЧК на Украине. Benson, Vermont: Chalidze Publications and Canadian Institute of Ukrainian Studies, 1989. 150 p.
3. См.: Бортневский В.Г. Антибольшевистские политические организации в период гражданской войны 1918-1920 гг. //Общественно-политические движения России XVIII-XX вв. Самара, 1993. С. 114-115; его же. Белая разведка и контрразведка Юга России во время Гражданской войны // Отечественая история. 1995. № 5. С. 88-100; Архив Гуверовского института войны, революции и мира, Огэнфорд, Калифорния, США (далее - АГИ). Колл. А.А. фон Лампе, кор. 3. д. 120; колл. В.Л. Бурцева, кор. 148. д. 1.; колл. П.Н. Врангеля, кор. 151. д. 44, л. 327-329 и др.
4. Возрождение [Париж]. 1929. 29 марта; Пос-ледние новости, [Париж]. 1929. 20 декабря; Сегодня [Рига]. 1930. 2 февраля; Руль [Берлин]. 1930. 5 июля; АГИ Колл. Б.В. Прянишникова, кор. 1. В конце 1929 г. В.Г. Орловым в берлинском издательстве "Брюкенферлаг" была издана беллетризированная книга воспоминаний на немецком языке объемом в 300 страниц под названием "Убийцы, подделыватели, провокаторы. Борьба на жизнь и на смерть в подпольной России".
5. АГИ. Колл. Б.И. Николаевского, кор. 217, Д-6.
6. Бумаги М.Г. Сумарокова готовятся автором этих строк для публикации в историко-документальном альманахе "Русское прошлое".
От редакции. Вслед за этой заметкой в редакцию пришло печальное известие от друзей и коллег Виктора Георгиевича Бортневского о его трагической смерти. Вот что пишут о безвременно ушедшем исследователе те, кто его знал по работе и в личном общении: «Он родился в 1956 г., закончил Ленинградский университет, где и защитил кандидатскую диссертацию. Судьба отвела ему только четыре десятка лет жизни, однако в них уместились и уникальные архивные открытия, и преподавание в Ленинградском университете, а затем в различных университетах США, и подвижническая деятельность по воссозданию исторического альманаха "Русское прошлое". Это издание начало выходить в переломные, кризисные для исторической науки годы и стало в публикаторской культуре явлением новым, интересным, необычным. С 1991 г. В.Г. Бортневский был его постоянным редактором...
Он успел сделать поразительно много как исследователь. Впервые в России опубликовал книгу генерала А.В. Туркула "Дроздовцы в огне" и рукопись Э.Н. Гиацинтова "Записки белого офицера". Его перу принадлежит работа "Белое дело. Люди и собьипия". Более полутора сотен статей по истории Гражданской войны и русской эмиграции опубликованы в российской и зарубежной научной периодике. Итогом многолетних исследований стал фундаментальный труд "Загадка смерти генерала П.Н. Врангеля", издание которого уже не сможет увидеть автор...»
Отечественная история. №1. 1997. С. 182-184.