Предыстория французской интервенции
Прелестный, прелестный во всех отношениях документ. Французские союзнички, которые обиделись, что русская революционная армия не стала воевать как французская революционная армия в 1792 году, пришли к выводу, что единственным спасением от крушения западного фронта после распада России для них будет... военная интервенция. Причём документ составлен за две недели до Октябрьской революции, то есть ещё при Керенском!
3-е Бюро Генерального штаба и выдвинуло новый план общего прекращения войны. Он был изложен в ноте «По вопросу о позиции, которую следует занят по отношению к России» от 11 октября 1917 г.28 В ней была нарисована поистине удручающая картина внутреннего и внешнего положения несчастной страны, практически не оставлявшая надежд на выполнение ею своих внешних обязательств. «Хотя, по последним данным, – говорилось в ноте, – политическое положение в России слегка улучшилось, общее её состояние неустойчиво. Армия полностью утратила боеспособность и больше не подчиняется командирам; на фронте и в тылу царят беспорядок и анархия; стране угрожает тяжёлый экономический кризис, способный привести к голоду». Политическое руководство России не вызывает у французских военных ни малейшего доверия: «Временное правительство, по-видимому, не способно остановить скольжение по наклонной; более чем когда-либо вынужденное считаться с крайними партиями, оно со времени попытки корниловского переворота плывёт по течению, во всём им уступая, и не способно выполнить ни одного своего решения». Ситуация кажется тем более безнадёжной, что даже компетентные специалисты по России, в своё время возлагавшие большие надежды на революцию, теперь признают, что «в настоящее время там никакое правительство не заставит воевать русских, а своём большинстве неграмотных и лишённых всякого чувства патриотизма».
Какую помощь могли бы оказать России союзники? В ноте отмечается, что вся трудность положения этой страны заключается в том, что она стоит «на грани окончательного краха, идёт ли речь заключении сепаратного мира или полном развале и дезорганизации, которые в любом случае сделают её лёгкой добычей противника». Поэтому любые меры, предложенные союзниками, «даже если они быстры, активны и хорошо скоординированы, могут оказаться недостаточными для спасения России, и коалиция в самое близкое время может встать перед лицом событий, которые, если их не предвидеть, застанут нас врасплох и нарушат наши планы».
Наиболее вероятным французскому Генеральному штабу представлялось такое развитие событий: «Если Россия впадёт в состояние анархии и полного развала, то она не сможет, как бы ни относилось к тому [210] её правительство, продолжать войну. Заключит ли Россия сепаратный мир или нет, дела не меняет: она превратится в огромное безжизненное тело, разнородную совокупность малых беззащитных народов, в «res nullis»*, которая легко станет добычей алчных соседей, в первую очередь Центральных держав, единственно способных в настоящее время быстро подчинить себе территорию бывшей России в трояком отношении – военном, политическом и экономическом. Нет нужды доказывать, какие огромные выгоды могли бы из этого извлечь Германия. Лишь с точки зрения непосредственных результатов она добилась бы прорыва организованной союзниками блокады, захватила бы и получила возможность эксплуатировать несметные ресурсы; смогла бы перебросить на другие театры военных действий силы, которые бы не были ей нужны для обеспечения контроля над этой страной».
Ввиду такого развития событий общая задача союзников заключалась бы в том, чтобы постараться «ограничить пределы распространения влияния Германии на территории впавшей в анархию России». Самым эффективным способом преградить путь немцам в Россию было бы направить туда войска союзников. Сделать то могли бы Соединённые Штаты и Япония, располагающие для этого как удобными транспортными путями, так и свободными силами. Но выполнить эту задачу практически невозможно, учитывая слабую пропускную способность Транссибирской магистрали. Кроме того, ни Соединённые Штаты, ни Япония не заинтересованы в том, чтобы посылать свои войска на удалённый и труднодоступный для них театр военных действий в европейской части России. Тем более что было бы просто опасно для союзников отвлекать силы американцев с французского фронта.
Поэтому союзники будут вынуждены ограничиться «мерами по установлению возможно более жёсткого экономического контроля над коммуникациям, природными богатствами и средствами производства, что может служить залогом обеспечения наших интересов». Первым шагом к этому было установление американского контроля над железными дорогами России, включая постепенную замену их руководящих кадров. В дальнейшем было бы желательно поставить под союзный контроль таможни, порты, почту и телеграф, горнодобывающие предприятия и многое другое. Но чтобы этот контроль был действенным, всё равно потребуется разместить в нужных местах союзные – американские или японские – гарнизоны силой в несколько дивизий. Наконец, подчёркивает нота, важно, чтобы этот план вмешательства западных союзников был хотя бы «в принципе» одобрен русскими. Впрочем, как явствует далее из документа, на их помощь французские военные особенно не рассчитывают. Наоборот, для успеха операции они считают необходимым использовать прежде всего опыт и знания граждан союзных стран, живущих в России. [211]
А.В.Ревякин. Франия и Россия. Проблема сепаратного мира в 1917 г. или Гонки на выживание// Россия и Франция: XVIII-XX века. Вып. 2. – М., Наука, 1998.
Как видим, Франция строго следовала этому плану, хотя ей всё время пришлось делиться с Англией. В общем-то, именно попытки удержать Западный фронт и уравновесить силы с немцами и стали фактически основной причиной интеревенции - наравне с желанием погреть руки на распаде страны. Причём переплелись они так сильно, что до сих пор спорят, что преобладало - первое или второе? Во всяком случае, после окончания Первой Мировой особого смысла держаться в России не было, да и прямая интервенция не удалась, а согласившиеся отдать "в принципе" всё, что можно, под контроль "русские" проигрывали на всех фронтах. Неудивительно, что союзники уехали, от чего белые буквально потеряли голову - ах, гады, нехорошие, плохо нам помогали! Империалисты проклятые, хотели нашу Россию развалить!
Да, и что ещё интересно - Франция также не исключала возможности, что когда Россия её "предаст", то можно уже заключить сепаратный мир за её спиной (!). Причины? О, причины самые что ни на есть серьёзные - соображения морального порядка. Что может быть убедительнее этих слов?
«Недостойное поведение революционной армии, стремление к миру любой ценой всего русского народа, абсурдные обвинения в империализме правительства, чьи солдаты честно проливали кровь в защиту прав и свобод, – всё это заранее могло бы оправдать её немедленное применение как чисто ответной меры».
Знаем мы эти права и свободы. Эльзас и Лотарингия называются - исконные земли Итальянского королевства.
Да, и вот "верность" таким союзникам и держала белогвардейская компания. Которая потом получила в награду за это во Франции места официантов и шофёров. И поделом.
Се ля ви.
3-е Бюро Генерального штаба и выдвинуло новый план общего прекращения войны. Он был изложен в ноте «По вопросу о позиции, которую следует занят по отношению к России» от 11 октября 1917 г.28 В ней была нарисована поистине удручающая картина внутреннего и внешнего положения несчастной страны, практически не оставлявшая надежд на выполнение ею своих внешних обязательств. «Хотя, по последним данным, – говорилось в ноте, – политическое положение в России слегка улучшилось, общее её состояние неустойчиво. Армия полностью утратила боеспособность и больше не подчиняется командирам; на фронте и в тылу царят беспорядок и анархия; стране угрожает тяжёлый экономический кризис, способный привести к голоду». Политическое руководство России не вызывает у французских военных ни малейшего доверия: «Временное правительство, по-видимому, не способно остановить скольжение по наклонной; более чем когда-либо вынужденное считаться с крайними партиями, оно со времени попытки корниловского переворота плывёт по течению, во всём им уступая, и не способно выполнить ни одного своего решения». Ситуация кажется тем более безнадёжной, что даже компетентные специалисты по России, в своё время возлагавшие большие надежды на революцию, теперь признают, что «в настоящее время там никакое правительство не заставит воевать русских, а своём большинстве неграмотных и лишённых всякого чувства патриотизма».
Какую помощь могли бы оказать России союзники? В ноте отмечается, что вся трудность положения этой страны заключается в том, что она стоит «на грани окончательного краха, идёт ли речь заключении сепаратного мира или полном развале и дезорганизации, которые в любом случае сделают её лёгкой добычей противника». Поэтому любые меры, предложенные союзниками, «даже если они быстры, активны и хорошо скоординированы, могут оказаться недостаточными для спасения России, и коалиция в самое близкое время может встать перед лицом событий, которые, если их не предвидеть, застанут нас врасплох и нарушат наши планы».
Наиболее вероятным французскому Генеральному штабу представлялось такое развитие событий: «Если Россия впадёт в состояние анархии и полного развала, то она не сможет, как бы ни относилось к тому [210] её правительство, продолжать войну. Заключит ли Россия сепаратный мир или нет, дела не меняет: она превратится в огромное безжизненное тело, разнородную совокупность малых беззащитных народов, в «res nullis»*, которая легко станет добычей алчных соседей, в первую очередь Центральных держав, единственно способных в настоящее время быстро подчинить себе территорию бывшей России в трояком отношении – военном, политическом и экономическом. Нет нужды доказывать, какие огромные выгоды могли бы из этого извлечь Германия. Лишь с точки зрения непосредственных результатов она добилась бы прорыва организованной союзниками блокады, захватила бы и получила возможность эксплуатировать несметные ресурсы; смогла бы перебросить на другие театры военных действий силы, которые бы не были ей нужны для обеспечения контроля над этой страной».
Ввиду такого развития событий общая задача союзников заключалась бы в том, чтобы постараться «ограничить пределы распространения влияния Германии на территории впавшей в анархию России». Самым эффективным способом преградить путь немцам в Россию было бы направить туда войска союзников. Сделать то могли бы Соединённые Штаты и Япония, располагающие для этого как удобными транспортными путями, так и свободными силами. Но выполнить эту задачу практически невозможно, учитывая слабую пропускную способность Транссибирской магистрали. Кроме того, ни Соединённые Штаты, ни Япония не заинтересованы в том, чтобы посылать свои войска на удалённый и труднодоступный для них театр военных действий в европейской части России. Тем более что было бы просто опасно для союзников отвлекать силы американцев с французского фронта.
Поэтому союзники будут вынуждены ограничиться «мерами по установлению возможно более жёсткого экономического контроля над коммуникациям, природными богатствами и средствами производства, что может служить залогом обеспечения наших интересов». Первым шагом к этому было установление американского контроля над железными дорогами России, включая постепенную замену их руководящих кадров. В дальнейшем было бы желательно поставить под союзный контроль таможни, порты, почту и телеграф, горнодобывающие предприятия и многое другое. Но чтобы этот контроль был действенным, всё равно потребуется разместить в нужных местах союзные – американские или японские – гарнизоны силой в несколько дивизий. Наконец, подчёркивает нота, важно, чтобы этот план вмешательства западных союзников был хотя бы «в принципе» одобрен русскими. Впрочем, как явствует далее из документа, на их помощь французские военные особенно не рассчитывают. Наоборот, для успеха операции они считают необходимым использовать прежде всего опыт и знания граждан союзных стран, живущих в России. [211]
А.В.Ревякин. Франия и Россия. Проблема сепаратного мира в 1917 г. или Гонки на выживание// Россия и Франция: XVIII-XX века. Вып. 2. – М., Наука, 1998.
Как видим, Франция строго следовала этому плану, хотя ей всё время пришлось делиться с Англией. В общем-то, именно попытки удержать Западный фронт и уравновесить силы с немцами и стали фактически основной причиной интеревенции - наравне с желанием погреть руки на распаде страны. Причём переплелись они так сильно, что до сих пор спорят, что преобладало - первое или второе? Во всяком случае, после окончания Первой Мировой особого смысла держаться в России не было, да и прямая интервенция не удалась, а согласившиеся отдать "в принципе" всё, что можно, под контроль "русские" проигрывали на всех фронтах. Неудивительно, что союзники уехали, от чего белые буквально потеряли голову - ах, гады, нехорошие, плохо нам помогали! Империалисты проклятые, хотели нашу Россию развалить!
Да, и что ещё интересно - Франция также не исключала возможности, что когда Россия её "предаст", то можно уже заключить сепаратный мир за её спиной (!). Причины? О, причины самые что ни на есть серьёзные - соображения морального порядка. Что может быть убедительнее этих слов?
«Недостойное поведение революционной армии, стремление к миру любой ценой всего русского народа, абсурдные обвинения в империализме правительства, чьи солдаты честно проливали кровь в защиту прав и свобод, – всё это заранее могло бы оправдать её немедленное применение как чисто ответной меры».
Знаем мы эти права и свободы. Эльзас и Лотарингия называются - исконные земли Итальянского королевства.
Да, и вот "верность" таким союзникам и держала белогвардейская компания. Которая потом получила в награду за это во Франции места официантов и шофёров. И поделом.
Се ля ви.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.