Твоя руби, моя коли
Когда военкому бывает грустно на ночном дежурстве в уездном военкомате, потому что за окном вместо положенной в январе метели идет дождь, он развлекается чтением полковых историй 1920-х гг.
"ТВОЯ — РУБИ, МОЯ — КОЛИ".
Мне часто приходилось наблюдать самоотверженно-героические подвиги наших красноармейцев, борющихся за свободу, в период гражданской войны.
Один из таких подвигов особенно ярко запечатлелся в моей памяти.
Это было, в конце ноября 1919 года, когда белогвардейские части кавалерии Мамонтова, тесня Красную армию на Южном фронте, подходили под Воронеж. Наш бывший 406-й полк 46-й дивизии занимал участок около села Доброводье, Черниговской губ. В это время в полку было около 40 чел. красноармейцев китайцев. Везде и всегда в боях они были впереди, и их уважали все красноармейцы. Они часто ободряли своим примером других, идя неустрашимо в бой. И многие из них геройски пали в этой освободительной войне.
Помню, как сегодня, когда на наш полк в сильный мороз и метель, полураздетый и голодный, занимавший позицию под селом Доброводье, повели наступление белогвардейцы-деникинцы и под напором превосходного большинства их, хорошо одетых, нашему полку пришлось отступить. Выдвинутая вперед кавалерия белых, напав на наш расстроенный полк, начала рубить направо и налево красных бойцов, у которых не хватило патронов отражать противника.
И тут герои китайцы не пали духом.
Крупные ростом выделялись из общей массы красноармейцев, почему прежде всех подвергались нападению кавалеристов и когда последние заносили шашки для рубки, китайцы с подъемом духа кричали: "Твоя — руби, моя — коли". Когда китайцы пару десятков кавалеристов ссадили штыками с седел, тогда ярость кавалеристов улеглась.
Полку пришлось отступить, кроме одной роты, попавшей в плен, в которой было несколько китайцев.
/35/
Отступив на несколько верст, под гор. Дмитриевск, полк назавтра снова повел наступление и на бывшем своем участке нашел нескольких китайцев, связанных и сожженных на костре белогвардейцами, и несколько порубленных красноармейцев.
Так беззаветно-преданно за дело Октябрьской революции умели сражаться и умирать наши братья трудящиеся - китайцы.
Начшколы ЛАЗАРЧУК.
Боевой путь 7-го полка 3-й Крымской дивизии. Севастополь, 1930. С. 35-36
ИЗ БОЕВОЙ ЖИЗНИ 408 ПОЛКА.
В период боев на линии Большой Токмак—Гохгейм—Сладкая Балка, в ночь с 16 на 17 августа 1920 г. кавалерийские части белых, прорвав линию нашего сторожевого охранения, отбросили передовые части красных за Сладкую Балку.
3-й роте 408 полка и 6-й роте 407 полка было приказано прикрыть отход красных частей на Орехов и Жеребец.
Я с командиром взвода тов. Сильчиковым, латышом Кранцем и ездовым стариком-крестьянином с одним пулеметом "Кольта" на тачанке находились на правом фланге 3-й роты, прикрывая собою дорогу на Жеребец.
18-го августа в 5 час. кавчасти противника повели бешеные атаки, а в 7 час, прорвав левый фланг 6-й роты 407 полка, бросились в тыл прикрывающей отход роте.
Многие были зарублены, многие были захвачены в плен.
Мы на тачанке начали отход, обстреливая дорогу на Жеребец. Конная батарея белых открыла по нас огонь. Кругом рвались снаряды.
Вдруг слева показалась группа белых всадников, которые, заметив, помчались за нами...
Тов. Сильчиков открыл пулеметный огонь по преследующим всадникам. Несколько минут... и пулемет перестал работать. Задержка. Белые всадники приближались...
Тов. Сильчиков молча возился у пулемета, устраняя задержку. Латыш Кранц заряжал гранаты. Старик-ездовой, погоняя лошадей, молился богу.
Прошло несколько томительных минут. Всадники приблизились на 60—70 шагов. Сильчиков нервно возился у пулемета, но пулемет не работал, — латыш Кранц держал две гранаты.
Всадники приблизились к нам шагов на 40, и мы с Кранцем бросили гранаты. Гранаты разорвались под ногами всадников, трое свалилось. Остальные остановились на несколько минут, а затем снова возобновили преследование.
Нервное состояние усилилось. Обернувшись к Сильчикову, я заметил на его лице улыбку и, взглянув на пулемет, заметил, что Сильчиков нервно продергивал ленту в приемное окно пулемета. Латыш Кранц, заметив, что задержка устранена и пулемет заряжен, мурлыкал какую-то песенку на родном языке. Всадники вновь приблизились к тачанке шагов на 80.
Пулемет заработал... 8 всадников свалилось на дорогу, остальные рассеялись по обе стороны дороги и стали, открыв огонь из винтовок.
Сильчиков продолжал отстреливаться очередями от всадников и снял еще двух. Еще несколько минут, и мы выскочили из-под обстрела и стали приближаться к своей коннице.
Латыш Кранц обнимал Сильчикова... Старик-ездовой с улыбкой продолжал креститься и охать...
Быш. Начпульком Я. ЕВДОКИМОВ.
Боевой путь 7-го полка 3-й Крымской дивизии. Севастополь, 1930. С. 36
"ТВОЯ — РУБИ, МОЯ — КОЛИ".
Мне часто приходилось наблюдать самоотверженно-героические подвиги наших красноармейцев, борющихся за свободу, в период гражданской войны.
Один из таких подвигов особенно ярко запечатлелся в моей памяти.
Это было, в конце ноября 1919 года, когда белогвардейские части кавалерии Мамонтова, тесня Красную армию на Южном фронте, подходили под Воронеж. Наш бывший 406-й полк 46-й дивизии занимал участок около села Доброводье, Черниговской губ. В это время в полку было около 40 чел. красноармейцев китайцев. Везде и всегда в боях они были впереди, и их уважали все красноармейцы. Они часто ободряли своим примером других, идя неустрашимо в бой. И многие из них геройски пали в этой освободительной войне.
Помню, как сегодня, когда на наш полк в сильный мороз и метель, полураздетый и голодный, занимавший позицию под селом Доброводье, повели наступление белогвардейцы-деникинцы и под напором превосходного большинства их, хорошо одетых, нашему полку пришлось отступить. Выдвинутая вперед кавалерия белых, напав на наш расстроенный полк, начала рубить направо и налево красных бойцов, у которых не хватило патронов отражать противника.
И тут герои китайцы не пали духом.
Крупные ростом выделялись из общей массы красноармейцев, почему прежде всех подвергались нападению кавалеристов и когда последние заносили шашки для рубки, китайцы с подъемом духа кричали: "Твоя — руби, моя — коли". Когда китайцы пару десятков кавалеристов ссадили штыками с седел, тогда ярость кавалеристов улеглась.
Полку пришлось отступить, кроме одной роты, попавшей в плен, в которой было несколько китайцев.
/35/
Отступив на несколько верст, под гор. Дмитриевск, полк назавтра снова повел наступление и на бывшем своем участке нашел нескольких китайцев, связанных и сожженных на костре белогвардейцами, и несколько порубленных красноармейцев.
Так беззаветно-преданно за дело Октябрьской революции умели сражаться и умирать наши братья трудящиеся - китайцы.
Начшколы ЛАЗАРЧУК.
Боевой путь 7-го полка 3-й Крымской дивизии. Севастополь, 1930. С. 35-36
ИЗ БОЕВОЙ ЖИЗНИ 408 ПОЛКА.
В период боев на линии Большой Токмак—Гохгейм—Сладкая Балка, в ночь с 16 на 17 августа 1920 г. кавалерийские части белых, прорвав линию нашего сторожевого охранения, отбросили передовые части красных за Сладкую Балку.
3-й роте 408 полка и 6-й роте 407 полка было приказано прикрыть отход красных частей на Орехов и Жеребец.
Я с командиром взвода тов. Сильчиковым, латышом Кранцем и ездовым стариком-крестьянином с одним пулеметом "Кольта" на тачанке находились на правом фланге 3-й роты, прикрывая собою дорогу на Жеребец.
18-го августа в 5 час. кавчасти противника повели бешеные атаки, а в 7 час, прорвав левый фланг 6-й роты 407 полка, бросились в тыл прикрывающей отход роте.
Многие были зарублены, многие были захвачены в плен.
Мы на тачанке начали отход, обстреливая дорогу на Жеребец. Конная батарея белых открыла по нас огонь. Кругом рвались снаряды.
Вдруг слева показалась группа белых всадников, которые, заметив, помчались за нами...
Тов. Сильчиков открыл пулеметный огонь по преследующим всадникам. Несколько минут... и пулемет перестал работать. Задержка. Белые всадники приближались...
Тов. Сильчиков молча возился у пулемета, устраняя задержку. Латыш Кранц заряжал гранаты. Старик-ездовой, погоняя лошадей, молился богу.
Прошло несколько томительных минут. Всадники приблизились на 60—70 шагов. Сильчиков нервно возился у пулемета, но пулемет не работал, — латыш Кранц держал две гранаты.
Всадники приблизились к нам шагов на 40, и мы с Кранцем бросили гранаты. Гранаты разорвались под ногами всадников, трое свалилось. Остальные остановились на несколько минут, а затем снова возобновили преследование.
Нервное состояние усилилось. Обернувшись к Сильчикову, я заметил на его лице улыбку и, взглянув на пулемет, заметил, что Сильчиков нервно продергивал ленту в приемное окно пулемета. Латыш Кранц, заметив, что задержка устранена и пулемет заряжен, мурлыкал какую-то песенку на родном языке. Всадники вновь приблизились к тачанке шагов на 80.
Пулемет заработал... 8 всадников свалилось на дорогу, остальные рассеялись по обе стороны дороги и стали, открыв огонь из винтовок.
Сильчиков продолжал отстреливаться очередями от всадников и снял еще двух. Еще несколько минут, и мы выскочили из-под обстрела и стали приближаться к своей коннице.
Латыш Кранц обнимал Сильчикова... Старик-ездовой с улыбкой продолжал креститься и охать...
Быш. Начпульком Я. ЕВДОКИМОВ.
Боевой путь 7-го полка 3-й Крымской дивизии. Севастополь, 1930. С. 36